Александр Полещук.

Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи



скачать книгу бесплатно

Теперь же мнение Милютина о БКП радикально переменилось. «В Болгарии с коммунистической партией дела у нас, по-видимому, очень плохи, – доносит он в Москву 28 июля. – ЦК партии упорствует в своей оппортунистической позиции. <…> Вопрос о захвате власти игнорируется под разными предлогами». Но, по мнению Милютина, время ещё не упущено, «переворот и образование рабоче-крестьянского правительства возможны».

Взгляд Милютина на политическую ситуацию в Болгарии и революционную перспективу извне был, как видно, прямо противоположен взгляду Коларова, пребывавшего внутри этой ситуации и считавшего, что благоприятное время для активных действий упущено. Тридцатого июля состоялось новое заседание ЦК, в котором принял участие Васил Коларов, добравшийся наконец до Софии. В принятом решении выражалась готовность БКП подать «братскую руку трудящимся крестьянам», чтобы вместе бороться и защищать общие интересы трудового народа, однако задача организации вооружённого восстания не ставилась.

Чтобы помочь ЦК БКП преодолеть «конституционные иллюзии», Милютин забрасывает в Софию сотрудника Венского центра Александра Абрамовича-Четуева (Альбрехта) и ставит передним задачу «направить болгарскую партию по пути к захвату власти». Пребывание Альбрехта в Болгарии, длившееся три недели, совпадает с периодом переоценки руководством БКП своей июньской позиции и переориентации на подготовку вооружённого восстания. Как это происходило, какие рычаги и аргументы были пущены в ход Альбрехтом – о том история пока умалчивает.

Долгое время считалось непреложным фактом, что решающая перемена позиции ЦК произошла на заседании, состоявшемся по настоянию Коларова 5–7 августа. В резолюции, известной по многим публикациям, говорится: «Переворот 9 июня вызвал кризис по вопросу о власти, исход которого не может быть никаким иным, помимо вооружённого восстания масс во имя рабоче-крестьянского правительства». Перед партией ставится задача «всесторонней подготовки массового вооружённого восстания» и создания «единого фронта трудящихся масс города и деревни против грубого наступления капитала». Однако достоверность данной резолюции сомнительна, поскольку сам документ не сохранился. Скорее всего, она воссоздана спустя значительное время по устным воспоминаниям участников заседания. «Есть документы, которые будут опубликованы только после победы мировой революции, до тех пор их нельзя печатать», – писал впоследствии Коларов об этом заседании. Не остался ли в тех документах след присутствия на заседании товарища Альбрехта?68

Шестого августа был образован Военно-технический комитет при ЦК во главе с Костой Янковым, а 17 августа Кабакчиев направил в Москву пространный доклад с изложением событий июня – августа, из которого видно, кто был подлинным вдохновителем грядущего восстания. «Если Коминтерн не одобряет тактику партии 9 июня, – говорится в докладе, – Центральный комитет заявляет, что примет и исполнит решение Коминтерна».

Итак, миссия Альбрехта завершилась успешно, порядок в коминтерновском хозяйстве был восстановлен.

Но к тому времени болгарские события уже перестали остро волновать Исполком Коминтерна. Радек, резко осудивший ЦК БКП за нейтралистскую позицию 9 июня, утратил интерес к болгарским делам и разрабатывал план осеннего коммунистического восстания в Германии.

Документальных свидетельств об эволюции оценок и взглядов Георгия Димитрова в этот период нет. В воспоминаниях современников он предстаёт этаким послушным учеником, который если не с первого, то со второго раза внял указаниям учителя и кинулся их исполнять, – если представить Исполком Коминтерна неким коллективным учителем. Партийную дисциплину Димитров действительно соблюдал всегда, однако сомнения и внутренняя борьба в тот период, конечно, имели место.

Резкое изменение политической или жизненной ситуации всегда вызывало у Димитрова прилив энергии и желание действия. Так произошло и теперь. Он отправил Любу в Самоков к сестре Магдалине, а сам укрылся в маленьком домике по улице Неофита Рилского. Оттуда 18 августа послал Кабакчиеву записку со следующим предложением: «Сейчас, когда начинается большое брожение в крестьянской массе, особенно среди членов БЗНС, когда, с другой стороны, мы направили широким официальное предложение о едином фронте и направим такое же Земледельческому союзу, <…> считаю абсолютно необходимым выступить с конкретной платформой единого фронта, которая одновременно будет и платформой борьбы за рабоче-крестьянское правительство»69.

Уже через четыре дня «Работнически вестник» опубликовал первую статью Димитрова под заголовком «Единый фронт и наступление капитала». В последующих десяти острых статьях идея единого фронта обретает черты практической политики и значительно выходит за пределы той узкой трактовки, что существовала в коммунистическом движении70. В сущности, после III конгресса Коминтерна тактика единого фронта понималась как объединение всех сил пролетариата на коммунистической платформе. Димитров же подразумевает под единым фронтом сплочение в общей борьбе против режима Цанкова не только рабочих и крестьянских масс, но и ремесленников, мелких торговцев, чиновников, лиц свободных профессий и офицеров.

При новом правительстве, пишет автор, у капиталистов вновь развязаны руки. Буржуазия посягает не только на социальные завоевания рабочего класса, но и на экономическое положение всех, кто живёт своим трудом. Поэтому коммунисты обращаются к Социал-демократической партии, Земледельческому союзу и Радикальной партии с предложением создать единый фронт труда. Речь не идёт об отказе партий от своих программных целей и об ущемлении их самостоятельности, а лишь о принятии общей антикапиталистической платформы в защиту трудящихся масс и о совместных действиях по реализации этой платформы. Необходимость совместных усилий, направленных на обуздание наступления реакционных сил, вытекает и из политической ситуации. Капиталистическое меньшинство не может увлечь массы общей национальной программой, поэтому оно прибегает к насилию и террору, попранию парламентаризма и конституционных свобод. Разрешить возникший кризис в интересах большинства можно единственным путём – обеспечить через единый фронт труда действительно народную власть, рабоче-крестьянское правительство. Социал-демократической и Радикальной партии, которые участвуют в правительстве Цанкова, предстоит сделать выбор.

Статьи о едином фронте существенно отличаются от предшествующих печатных работ Георгия Димитрова. Прежде их тематика, как правило, определялась кругом его обязанностей в партии и профсоюзах. Теперь же в поле зрения Димитрова оказалась проблематика, затрагивающая жизненные интересы всего общества. Его формулировки и выводы, претендовавшие на концептуальный характер, не были однозначно встречены даже в ЦК БКП, который счёл необходимым отмежеваться от чересчур широкой трактовки Димитровым тактики единого фронта.

Ряд статей этого цикла содержит полемику с социал-демократами и радикалами, развернувшими на страницах газет кампанию за объявление компартии вне закона и недопущение её к выборам в будущий парламент. «С коммунизмом в Болгарии необходимо покончить именно теперь, – писала газета радикалов «Мир». – Если упустить нынешний удобный момент, то этим будет допущена непростительная ошибка». Ей вторил социал-демократический «Народ», полагавший, что коммунисты «ещё недостаточно наказаны, чтобы достаточно переродиться. В отношении них есть только одна разумная политика – их обезвреживание». Димитров энергично отвечал на инвективы противников саркастическим обличением их политического падения.

Наш герой одним из первых назвал установившийся в Болгарии после 9 июня режим фашистским. «Как в других странах, так и в нашей стране капиталисты и их партии прибегают уже к последнему средству сохранения своего классового господства и удержания в своих руках государственной власти – фашизму, который является полным отрицанием всякого демократизма и всех политических прав и свобод для народных масс», – так определяет Димитров характер режима. Глубоко заблуждаются те, кто думает, что фашизм направлен только против «коммунистической опасности», предупреждает он, и они дорого заплатят за свою политическую близорукость. Пример Италии – лучшее тому доказательство. Удары итальянского фашизма сыплются на головы социалистов и других радикальных элементов не менее свирепо, чем на коммунистов. «Фашизм вовсе не только антикоммунистичен, он в то же время и антинароден» – к этому выводу, впервые сформулированному в статье «Единый фронт и буржуазная реакция», Димитров не раз будет возвращаться впоследствии.

Обречённое восстание

Дата восстания назначалась в спешке, что в значительной степени объясняется репрессиями, которые неожиданно обрушились на партию. В отличие от правительства Стамболийского, военные умели держать ситуацию под контролем. Строго засекреченный «Эскадрон», располагавший эффективной сетью агентов, получил сведения о том, что коммунисты замышляют антиправительственное выступление, и 12 сентября, за три дня до предполагаемой даты выступления, силовые структуры нанесли упреждающий удар. Полиция и военные закрыли партийные клубы, провели обыски в домах противников режима и арестовали более 1700 коммунистов. В последующие дни аресты были продолжены. В Софии полицейские разгромили Народный дом, типографию и редакцию газеты «Работнически вестник». Секретарь ЦК Христо Кабакчиев и многие функционеры местных организаций были арестованы. В тюрьме оказался и тяжело больной Димитр Благоев, но 30 сентября власти освободили его под домашний арест.

Димитров избежал преследований только потому, что загодя переменил конспиративную квартиру. Из домика, зажатого между железнодорожными складами, он ушёл поздно вечером 15 сентября на заседание ЦК, которое должно было назначить дату восстания. Об этом заседании написано немало. Из воспоминаний участников следует, что проводили его наспех, без должной подготовки, поскольку работа ЦК была парализована. Придя в условленное время в дом Тины Кирковой, вдовы Мастера, Димитров обнаружил там Тодора Луканова (он исполнял после ареста Кабакчиева обязанности политического секретаря), Антона Иванова, Ивана Манева и Димитра Гичева. На вопрос, извещён ли о заседании Коларов, никто не смог ответить.

Решили всё-таки начинать. Димитров взял на себя инициативу, сделав краткий обзор политического положения. Его вывод не оставлял вариантов: надо начинать подготовку восстания, дату которого следует установить уже на следующем заседании. Иванов, Манев и Гичев поддержали Димитрова, осторожный Луканов предложил разослать курьеров по округам для выяснения ситуации. На это Иванов возразил, что курьеры уже прибыли, в округах ждут сигнала. За восстание высказался и запоздавший член ЦК Тодор Петров. Антон Иванов предложил привлечь к работе военно-технического комитета некоего майора Ванкова, но никто ничего не знал об этом майоре, и вопрос отложили.

Наконец, курьер доставил короткую записку Коларова. Он настаивал на вооружённом выступлении. О дате так и не договорились и поручили решить этот вопрос четвёрке – Коларову, Луканову, Димитрову и Петрову.

На следующий после заседания день – это было воскресенье – Димитров решил встретиться с Коларовым. Его тревожила неопределённое^. Прибегнув к незамысловатой маскировке, Георгий пришёл в дом известного артиста Стефана Македонского на фешенебельной улице Аксакова, где укрывался Басил. Договорились предложить ЦК назначить восстание на 22 сентября.

«Для меня было ясно, – писал, вспоминая те дни, Коларов, – что восстание неизбежно, и что если ЦК не возьмёт на себя инициативу и руководство, восстание рискует выродиться в отдельные разрозненные по времени и месту выступления, которые будут легко подавлены. Жертв всё равно не избежать, но при этом коммунистическая партия потерпит полное банкротство. После пассивного поведения во время фашистского переворота её бездействие в тот момент, когда фашистская буржуазия направила весь свой огонь прямо против пролетарских классовых организаций, чтобы уничтожить их, против всего революционного движения в стране, чтобы задушить его, – такое бездействие означало бы позорный её конец как авангарда революционного движения в стране»71.

Следовательно, основным доводом в пользу восстания послужили соображения нравственно-психологического порядка: революционная партия, если она и дальше намеревается вести свою борьбу, должна сохранить честь и достоинство в глазах масс.

Непосредственным толчком к выступлению стала упреждающая акция правительства, проведённая 12 сентября против БКП. Записки с предложением Коларова и Димитрова курьеры доставили членам ЦК. Тодор Луканов заявил о решительном несогласии, поэтому 20 сентября пришлось собрать новое заседание. Достичь единого мнения опять не удалось, но большинством предложение было принято. Определили, что восстание начнется в ночь на воскресенье 23 сентября. Его цель – свергнуть узурпаторское правительство Цанкова, захватившее власть в результате военно-фашистского переворота 9 июня, и установить власть рабоче-крестьянского правительства. Партия действует совместно с Земледельческим союзом, власть на местах должны взять военно-революционные комитеты, на которые возлагается ответственность за соблюдение правопорядка и революционной дисциплины, сохранение государственной и частной собственности. Когда курьеры отправились с директивой на места, кое-где в округах уже начались стычки…

Димиитр Благоев, находясь в заключении, не мог участвовать во всех этих событиях. Однако специально направленные к нему под видом обычных посетителей коммунисты информировали его о подготовке восстания. Поначалу Благоев высказал сомнение в столь спешном решении, но когда ему стало известно о волнениях в Стара-Загоре, он заявил: «Если это так, партия должна вмешаться».

Решением ЦК был образован Военно-революционный комитет: Басил Коларов, Георгий Димитров и Гаврил Генов. Начальником штаба назначили майора запаса Николу Агынского. Центром восстания должен был стать Врачанский округ. Отсюда революционным силам предстояло двинуться на юг, одновременно планировалось подтянуть к восставшей столице повстанческие отряды из других округов.

Выбор Врачанского округа в качестве основной базы восстания наверняка произошел не без участия Димитрова. Он хорошо знал эти места и помнил сильное впечатление, которое произвел на него прошлой осенью смотр партийных сил во Враце. Он даже пометил тогда в записной книжке, сколько может быть мобилизовано вооружённых людей в случае чрезвычайного положения, – теперь оно наступило[37]37
  В исторических работах последних лет высказывается мнение, что выбор Врачанского округа в качестве главного очага восстания объясняется его пограничным расположением, что давало возможность руководителям восстания в случае неудачи легко уйти в Югославию. Представляется, что в комплексе причин, оказавших влияние на выбор местонахождения Военно-революционного комитета, могли быть рассмотрены и подобного рода соображения; при этом не следует забывать, что близость границы позволила избежать расправы не только вождям восстания, но и многочисленным рядовым участникам.


[Закрыть]
.

Двадцать первое сентября выпало на пятницу, базарный день в Софии. Громко сигналя, вместительный армейский автомобиль пробивал путь среди крестьянских повозок. По дороге в него подсаживались пассажиры. Первыми были Коларов и Димитров в сопровождении начальника партийной охраны Йордана Панова, потом к ним присоединились Гаврил Генов, двое комсомольцев-охранников (Панов при этом распрощался и ушёл) и Никола Агынский.

Уже во второй раз Димитров тайно покидал Софию. Он сбрил бороду и усы, надел тёмные очки. Впереди была неизвестность. Суждено ли ему снова увидеть театр «Ренессанс», где столько раз выступал на митингах, эти ремесленные ряды и гомонящий рынок?.. Вот Владайская речка, обмелевшая за лето… Рядом Ополченская… Прощай, дом родной, прощай!

Вспомнилось хрестоматийное: «Жребий брошен, Рубикон перейдён». Владайская речка и есть теперь его Рубикон. Обратной дороги нет. Только вперёд – туда, где высятся голубые утёсы Врачанского балкана.

На Петроханском перевале путников накрыл ливень, что оказалось очень кстати: военный патруль решил не покидать своё убежище, увидев солидный автомобиль с торчащими из-под тента геодезическими инструментами. Однако перед селом Выршец везение кончилось. Посланные на автомобиле для разведки Агынский и комсомольцы-охранники не вернулись, и только к вечеру разыскавший «тройку» связной доложил, что они попали в засаду, а в селе идут обыски. Ищут именно «геодезистов», причём полиции известно об их маршруте и поддельных документах. Было отчего задуматься руководителям восстания, блокированным в маленьком селе. Неужели в Софии произошёл провал?

Увы, догадка оказалась верной. В то время, когда машина с «геодезистами» приближалась к месту назначения, полиция ворвалась в дом, где собрался Софийский военно-революционный комитет. Председатель комитета Димитр Гичев застрелился, остальные были арестованы. Разгромив Софийский военно-революционный комитет, полиция арестовала около восьмисот подозреваемых в подготовке восстания. Все важные объекты столицы были взяты военными под охрану.


Генов уехал во Врацу поднимать людей, а Коларов с Димитровым перебрались в заднюю комнату виллы «Незабудка». В неизвестности прошёл целый день. Только когда власть в селе Выршец взял военно-революционный комитет, выяснилось, что восстание, как и планировалось, охватило уже всю округу.

На следующий день Коларов и Димитров добрались до станции Боровцы. Вскоре в сторону Берковицы проследовал состав с повстанческим отрядом. Другой отряд строился у вокзала в походный порядок. Это были крестьяне из окрестных сёл, вооружённые винтовками и пистолетами. Знаменосцы держали красный и оранжевый флаги. Отряд возглавлял Замфир Попов. Димитров обрадовался встрече: они не виделись с прошлогоднего партийного сбора во Враце. Попов рассказал, что прошлой ночью отряд Христо Михайлова без особых усилий овладел Фердинандом[38]38
  Захолустная Кутловица была обязана своим громким названием малозначительному событию: приглашённый на болгарский трон Фердинанд сделал здесь остановку на ночь по пути в Софию. В 1945 г. правительство Отечественного фронта переименовало Фердинанд в Михайловград – в память о погибшем в 1944 г. командующем Народно-освободительной повстанческой армией Христо Михайлове. В 1993 г. город вновь переименовали – на сей раз в Монтану, сократив название античного поселения Монтанезиум, некогда находившегося здесь, отчего возникло неожиданное совпадение с названием американского штата.


[Закрыть]
. Отличилась дружина из села Лопушна, которой командует Георгий Дамянов. В городе в соответствии с директивой ЦК власть передана военно-революционному комитету.

Коларов и Димитров добрались до Фердинанда на железнодорожной дрезине. На вокзале их приветствовали охваченные революционным энтузиазмом повстанцы. Пришли в военно-революционный комитет, который расположился в банковской конторе. Гаврил Генов сообщил, что восстание развивается: поднялись Кула, Лом, Бяла-Слатина, Оряхово, Бело-градчик, множество сёл. Беспокойство вызывает положение во Враце, где выступление парализовано арестом партийного руководства.

После полудня Димитров выступил на митинге во дворе местной гимназии. Возвратившись в комитет, узнал о взятии повстанцами Берковицы. Это был важный пункт на Софийском направлении. Подошёл к карте с воткнутыми в неё флажками, скользнул взглядом от Берковицы на юг, спросил, можно ли надеяться на взятие Петроханского перевала уже сегодня. Генов с сомнением покачал головой: отступивший из Берковицы армейский гарнизон закрепился на подступах к перевалу.

Пришёл Коларов. Вдвоём отправились на грузовике, везшем оружие, в Берковицу, чтобы на месте разобраться в обстановке. Южное направление сейчас стало главным.

В Берковице революционный комитет поддерживал порядок, самосуды не допускались. Увиденное вселило надежду на успех восстания, однако ненадолго. Оказалось, что телефонная связь с Софией действует, и по просьбе Коларова телефонистка поинтересовалась обстановкой в столице. Военный телефонист ответил, что София живёт обычной жизнью. Эти слова стали подобны раскату грома, предвещающему приближение грозы. Посмотрев друг на друга, руководители восстания подумали об одном и том же: из-за провала в Софии шансов у повстанцев не остаётся. А как обстоит дело в других округах? Ответить на этот вопрос никто не мог… Коларов и Димитров возвратились в Фердинанд.

Утром 25 сентября повстанцы двинулись на Врацу, однако овладеть окружным центром не удалось. Неутешительные новости поступали и с других направлений. Разрозненные отряды, хорошо проявившие себя в боях, но лишённые единого руководства и связи, таяли под ударами регулярных армейских частей. Кольцо красных флажков на штабной карте неумолимо сжималось вокруг Фердинанда.

26 сентября дежуривший в штабе врачанский коммунист Георгий Русинов принял телефонное сообщение о подходе к Берковице грузовиков с солдатами. Через несколько минут звонок повторился: солдаты уже на городской площади…

Русинов аккуратно дал отбой и обвёл взглядом сгрудившихся вокруг карты членов комитета. Димитров вертел в руках флажок, не зная, куда его поставить. Ситуация была ясна каждому: от Берковицы до Фердинанда двадцать два километра.

По праву старшего Коларов распорядился начать отвод повстанческих сил к югославской границе. Надо было сделать всё возможное, чтобы избежать напрасных жертв. И в первую очередь каратели станут искать руководителей, бравада здесь неуместна…

Русинов вызвался проводить Коларова и Димитрова до границы. На закате он вывел своих подопечных на окраину города. От связного-велосипедиста узнали о прорыве фронта с северо-запада, от Белоградчика. Это означало, что дорога, по которой двигались отступавшие к границе повстанцы, вот-вот будет перерезана. Русинов спросил, у кого есть оружие. На всех оказалось три пистолета и одна граната.

Подошёл ожидаемый фаэтон. Путники разместились в нём, и фаэтон запылил по просёлку. Невероятная усталость сразу навалилась на Георгия. Сознание отказывалось воспринимать происходящее. Стало совершенно безразлично, сумеет ли он уйти за кордон или нет. Имел значение лишь факт поражения восстания. А Люба? Что будет с ней?..

Лишь ночью в селе Лопушна Георгий пришёл в себя. Русинов дозвонился до штаба. Гаврил Генов доложил, что организует отступление отрядов к границе, идут фланговые бои.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17