Александр Полещук.

Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи



скачать книгу бесплатно

Конгресс решил, что Профинтерн должен установить возможно более тесные связи с Коминтерном на основе взаимного представительства в исполнительных органах и поставил задачу «не разрушения, а завоевания профсоюзов, то есть многомиллионной массы, находящейся в старых профсоюзах». Георгий Димитров был избран в состав руководящего органа Профинтерна – Центрального совета, где ему предстояло работать под руководством Лозовского, ставшего генеральным секретарем. Таким образом, в 1921 году наш герой вошел в круг руководящих деятелей международного рабочего движения. Советская профсоюзная газета «Труд» опубликовала его биографию.


Получив в ИККИ «проездные» на обратную дорогу, Георгий через Германию отправился на родину. В Берлине сделал длительную остановку – изучал политическое и экономическое положение страны, проблемы профсоюзного движения. Об этом свидетельствуют четыре большие статьи в излюбленном им жанре писем, опубликованные газетой «Работнически вестник». Судя по первой статье, на него произвёл большое впечатление двухсоттысячный митинг в берлинском районе Люстгартен. Его созвали социал-демократы и свободные профсоюзы при участии коммунистов и независимых социалистов. «Хотя приверженцам отдельных партий и отводились особые места, – заметил автор, – огромные рабочие массы перемешались и представляли собой одно волнующееся море человеческих голов». Димитров счёл этот митинг символическим откликом на призыв III конгресса Коминтерна, подтверждением правильности провозглашённого курса. Идея создания единого пролетарского фронта против буржуазной контрреволюции, писал он, «разносится с быстротой электрического тока по предприятиям и рабочим кварталам Берлина»61.


Деятельность Коминтерна с первых дней его существования шла в двух формах – открытой и тайной, строго законспирированной, и эта изначально присущая ему особенность в скором времени наложит неизгладимый отпечаток на жизнь нашего героя. Конечно, он, как и его соратники, никогда не будет усматривать противоречия между разными ликами Коминтерна. В его глазах Коммунистический Интернационал являл собой союз равноправных партий и одновременно единую всемирную партию. Исполком Коминтерна – штаб мировой пролетарской революции и прообраз будущего правительства Всемирного союза советских республик, а Красная армия олицетворяет собой вооружённую силу мировой революции. СССР – это «Отечество трудящихся всех стран», которое надо охранять и защищать, а партия большевиков, совершившая первую социалистическую революцию, по праву является лидером и наставником других коммунистических партий. В свете подобных воззрений не выглядят политически и морально неприемлемыми ни финансирование Москвой деятельности Коминтерна и входящих в него партий[31]31
  Бюджет Коминтерна утверждался Политбюро ЦК РКП(б).

Сумма субсидий в золотых рублях или иностранной валюте в разные годы была различной. В начальный период деятельности Коминтерна, когда запасы инвалюты были скудны, для финансирования коммунистического движения использовались драгоценности, золотые и серебряные изделия из Государственного хранилища ценностей (Гохрана).


[Закрыть], ни снабжение компартий оружием и пропагандистской литературой. Коминтерн строил свою деятельность не на основе юридических и договорных норм; он взял на вооружение «революционное право» и «революционную совесть». Презумпцию закона заменила презумпция революционной целесообразности, подразумевающая, что все средства хороши во имя торжества грядущего общества всеобщего равенства, свободы, справедливости и братства. Георгий Димитров без сомнений воспринял эту новую мораль: ведь ещё в 1917 году он пришёл к выводу, что благо революции – высший закон жизни революционера.

Особая роль в деятельности ИККИ отводилась отделу международной связи – секретному подразделению, руководил которым большевик Иосиф (Осип) Аронович Пятницкий, обладавший разносторонним опытом подпольной работы. ОМС поддерживал конспиративные связи между ИККИ и коммунистическими партиями, обеспечивал пересылку информации, документов, директив и денег, изготовление фальшивых документов, переброску функционеров из страны в страну и другие операции. В 1921–1922 годах под крылом ОМС находилось четыре зарубежных пункта связи – в Австрии, Швеции, Норвегии и Китае. «Перекрёстное опыление» между секретной коминтерновской структурой и советскими разведслужбами было не только неизбежным, но и взаимовыгодным. Свои операции ОМС нередко проводил под разными «крышами», предоставляемыми заграничными советскими представительствами.

После III конгресса Коминтерна был учреждён Венский конспиративный пункт ОМС, в сферу ответственности которого входили коммунистические организации Австрии, Венгрии, Румынии, Югославии, Греции, Болгарии и европейской части Турции. Сохранился подписанный в июне 1921 года секретарём ИККИ Матьяшем Ракоши и заведующим ОМС Иосифом Пятницким план работы этого пункта: установить письменную и телеграфную связь между ИККИ и партиями, наладить переправку людей, снабжать партии литературой, поступавшей из России и Берлина. Предусматривалось, что пункт будет получать необходимые денежные средства согласно утверждённой смете и должен ежемесячно представлять в ОМС финансовый отчёт.

Представляется не случайным тот факт, что вторую длительную остановку по пути в Софию Димитров сделал в Вене, где его ожидала Люба. В официальной биографии Георгия Димитрова есть невнятная фраза: «Ещё в августе 1921 г. он уехал в Берлин, а оттуда Вену, где задержался на несколько месяцев»62. Таким образом, путешествие из Москвы в Софию заняло у него больше трёх месяцев, что значительно превышает время, потребное для ожидания нужного поезда. Эти «несколько месяцев» позволяют с большой долей вероятности предположить участие Георгия Димитрова вместе с компетентными людьми из Москвы в подготовке к работе Венского пункта связи ОМС и штаб-квартиры Балканской коммунистической федерации в Софии. Тогда он ещё, конечно, не предполагал, что в скором времени обе эти тайные структуры станут для него «своими».

На два фронта

София преподнесла Димитрову сюрприз. Прямо на перроне он был задержан двумя агентами и доставлен в Дирекцию общественной безопасности: полицейская вежливость по отношению к депутату парламента. Оттуда, после энергичных протестов, был препровождён в Народное собрание, где и освобождён из-под стражи. Парламентская комиссия рассмотрела требование прокурора снять с Димитрова депутатскую неприкосновенность и не нашла представленные доводы убедительными. Таким стал финал выдвинутого год назад обвинения Димитрова в подстрекательстве к убийству должностного лица. Режиссёры этой своеобразной репетиции ареста дали ему понять, что не забыли прегрешений члена ЦК БКП, таинственным образом исчезнувшего год назад из их поля зрения.

В стране нарастало явное и скрытое недовольство деятельностью правительства Стамболийского. Но премьер пребывал в состоянии эйфории после очередного съезда БЗНС, где выступил с пятнадцатичасовой речью. Стамболийский заявил, что новой Болгарии, созданной усилиями крестьянской власти, стремится подражать весь мир, и выдвинул идею подотчётности правительства не парламенту, как предусматривает конституция, а съезду Земледельческого союза, находящемуся «в расцвете своих сил». На самом деле за сценой уже активизировались политические противники режима БЗНС.

Осенью 1921 года при содействии Великой масонской ложи Болгарии возникла тайная политическая организация «Народен сговор» («Народное согласие»), куда вошли представители интеллигенции и военные. «Народен сговор» не являлся партией, нацеленной на взятие власти, но играл роль мозгового и организующего центра сплочения и идеологического обеспечения правых сил. «Стержневой была идея создания сильного надпартийного и надклассового государства, „стоящего над всеми“, ликвидации многопартийности и прежних партий – „бессильных и прогнивших“ и создания одной монопольной партии, – пишет российский историк Р.П. Гришина. – Среди объявленных «Народным сговором» целей на первом месте стояли „закрепление духовного единства нации“ и „идейное объединение интеллигенции“, „пробуждение и сплочение народной энергии“ и направление её на „разумное и полезное совместное творчество на принципах социальной пользы и справедливости“»63.

Схожие цели имела «Военная лига». В ней объединились офицеры, глубоко потрясённые двумя военными катастрофами Болгарии и крахом военной доктрины, нацеленной на «национальное объединение болгар». Лига избрала девиз «Обновление, защита и объединение» – обновление государственного устройства, защита национальных и профессиональных интересов, объединение нации. Хотя деятели «Военной лиги», недовольные послевоенным положением страны, не имели сколько-нибудь конструктивной политической программы, они хотели восстановить своё прежнее общественное положение и видели себя надпартийной силой, нацеленной на возрождение отечества.

Конституционный блок («Чёрный блок») в составе Демократической, Народно-прогрессивной и Радикальной партий поставил перед собой задачу устранения правительства Стамболийского и передачу власти коалиции правых партий под покровительством царя Бориса.

Четники-автономисты ВМРО[32]32
  Четники – члены небольшого мобильного партизанского отряда. Чета проводила различные боевые акции. ВМРО – Внутренняя Македонская революционная организация, образовавшаяся после отделения от Внутренней Македонско-Одринской революционной организации (ВМОРО) её Одринской части. ВМРО в свою очередь раскололась на автономистов, выступавших за образование самостоятельного Македонского государства с болгарским населением и столицей в Солуни (Салониках), и федералистов – сторонников создания Балканской федерации, включающей и республику Македонию.


[Закрыть]
, базировавшиеся в Пиринском крае, также жаждали поквитаться с премьером, настроенным на сближение Болгарии с Королевством сербов, хорватов и словенцев (будущей Югославией). Суровым предупреждением правительству прозвучал выстрел боевика, оборвавший жизнь военного министра Александра Димитрова, который намеревался пресечь налёты македонских боевиков на территорию соседнего государства.

«Сговористы», «лигари», «блокари», «четники» – эти слова, вошедшие в политическую лексику тех лет, таили грозную опасность, не осознаваемую премьером.

Отношения между БЗНС и БКП оставались напряжёнными. Выступая на митинге в Софии после возвращения из Советской России, Димитров говорил о конгрессе Коминтерна, о том, что «создание единого фронта пролетариата во всех странах и во всем мире есть верховное веление момента». Крестьянству в его речи не нашлось места. В руководимых Димитровым профсоюзах состояли только сельские батраки. Крестьяне, владевшие земельными наделами и составлявшие опору Земледельческого союза, рассматривалась коммунистами в качестве возможных союзников лишь постольку, поскольку они переходили под знамя БКП.

Когда в зарубежной печати поднялась волна обвинений Стамболийского в «большевизме» и «пособничестве коммунистам», он постарался показать, кто в доме хозяин. Правительство распустило те выборные муниципальные и сельские органы власти, где коммунисты имели преимущество, что вызвало взрыв возмущения в БКП. В резолюции IV съезда партии появилось предписание коммунистам вести борьбу на два фронта: «беспощадно бичевать реакционные замыслы буржуазных оппозиционных партий» и критиковать действия БЗНС как партии «властвующей сельской буржуазии». Лишь иногда, когда конкретные задачи коммунистов и земледельцев совпадали, двум ведущим политическим партиям удавалось действовать совместно.


Осенью 1921 года по настоянию Франции части бывшей Добровольческой армии генерала П.Н. Врангеля численностью около 20 тысяч человек были передислоцированы из Турции в Болгарию. Их расквартировали в пустовавших после сокращения болгарской армии казармах, в том числе в Софии. В Велико-Тырнове обосновался штаб 1-го армейского корпуса генерала А.П. Кутепова, а в Стара-Загоре – штаб Донского корпуса генерала Ф.Ф. Абрамова. Сам Врангель нашёл пристанище в Белграде.

Стамболийский неоднократно заявлял, что в Болгарии разместились не военнослужащие, а просто беженцы, однако в действительности врангелевцы не только сохранили присущую воинским подразделениям организованность, но и разоружились далеко не полностью. Политика болгарского правительства по отношению к русским военным отличалась непоследовательностью и противоречивостью, что характерно для всякой политики, нацеленной на то, чтобы всех обхитрить, одновременно всем угодив. С одной стороны, Стамболийский рассчитывал на поддержку русских воинских частей в случае коммунистического восстания или нападения соседей. С другой стороны, добиваясь прорыва международной изоляции Болгарии, премьер делал осторожные шаги к нормализации отношений с Советской Россией. На международной конференции в Генуе весной 1922 года Стамболийский заверил наркома РСФСР по иностранным делам Г.В. Чичерина в том, что его правительство расформирует врангелевские части ради налаживания торговых отношений с Россией.

Тяжёлое экономическое положение страны подталкивало болгарского премьера к поискам путей избавления от непрошенных гостей. Это намерение объективно совпадало с позицией БКП, полагавшей, что размещённые в Болгарии белогвардейские части представляют собой серьёзную опасность для Советской России. Ведь это тысячи крепких мужчин, обладающих боевым опытом и сохраняющих армейскую дисциплину.

Угроза вторжения врангелевских войск в Советскую Россию была отнюдь не надуманной. Генерал Врангель приезжал в Болгарию для инспектирования русских воинских частей в феврале 1922 года. Была проведена «регистрация чинов», расширена сфера деятельности военной контрразведки, после чего на совещании командного состава Врангель заявил, что вопрос о новой интервенции принципиально решён. Выступление было назначено на конец мая 1922 года. Генералы составили план высадки десанта на Черноморском побережье России и запросили санкцию Парижа. Но этому плану не дано было осуществиться.

В 1922 году БКП начала политическую кампанию в защиту Советской России, против присутствия врангелевских войск в Болгарии. В кампанию активно включился и Георгий Димитров, выступивший на нескольких митингах. Даже газетный отчёт передает накал его темпераментной речи в Софии 31 марта: «В то время, когда в Поволжье голодают 20 миллионов русских крестьян, врангелевский штаб закупает болгарское продовольствие, чтобы вести войну против голодающих в России. Когда кооператив „Освобождение“ покупал продукты для спасения голодающих, наши буржуазные партии подняли отвратительный вой. Почему же сейчас они не протестуют против закупки продовольствия Врангелем? Они помогают ему. <…> Они хотят использовать врангелевскую армию против болгарского большевизма. Они готовятся совершить государственный переворот, провозгласить военную диктатуру и втянуть болгарский народ в войну против своих русских братьев»64.

По одним данным, политическая кампания коммунистов опиралась на полученные партийной разведкой сведения об антиправительственном заговоре, составленном лидерами болгарских монархических организаций и высшими чинами Белой армии. Согласно другой версии, в распоряжении болгарских властей оказались документы, изобличающие белогвардейское командование в заговоре. Похищение и передачу этих документов организовал резидент Разведуправления Красной Армии Борис Иванов, состоявший в миссии советского Красного Креста.

В марте, воспользовавшись конфликтом со стрельбой между русскими и болгарскими военнослужащими в одном из городов, правительство Стамболийского приняло решение разоружить белогвардейские части и предложить эмигрантам либо найти себе работу, либо возвратиться на родину. В результате русские воинские части были расформированы, а военнослужащие переведены в разряд гражданских лиц, добывающих своим трудом хлеб насущный. Осенью из Болгарии были экстрадированы 58 русских генералов и высших офицеров, в том числе и генерал Кутепов, впоследствии возглавивший в Париже Российский общевоинский союз (РОВС).

Но в Болгарии нашли приют не только военные, но и гражданские люди – всего здесь оказалось около 36 тысяч наших соотечественников. Их жизнь сложилась далеко не одинаково. Безусловным уважением пользовалась интеллигенция – артисты, учёные, врачи, инженеры, учителя, агрономы. Многие из них внесли значительный вклад в развитие образования, экономики, науки и культуры Болгарии. Пожалуй, к этой категории эмигрантов применима характеристика болгарского мемуариста: «Русские были приняты радушно и с симпатией. Они внесли в софийскую жизнь новый элемент – мужскую приветливость, женскую грацию и изысканные манеры». Однако вряд ли справедливо распространять такой вывод на всю эмигрантскую массу. Многие русские люди, покинувшие родину иногда даже не по политическим мотивам, а в общем потоке, особенно семейные, оказались в плачевной ситуации, несмотря на помощь благотворительных организаций. Подчас у них не было работы, не было пригодного жилья и не было никакой надежды на будущее. Архивные фотоснимки и мемуары запечатлели без прикрас жизнь несчастных эмигрантов, выполнявших самую тяжёлую и чёрную работу за скромное вознаграждение или просто за прокорм и крышу над головой. Им было не до «изысканных манер».

Впоследствии одни наши соотечественники покинули Болгарию и отправились дальше в поисках лучшей доли, другие натурализовались и обрели здесь вторую родину, третьи оказались в рядах антисоветских и даже профашистских организаций. Но большинство беженцев вернулись в Россию.

Болгарские коммунисты вели агитацию среди эмигрантов, призывая их возвращаться на родную землю. Организацией репатриации занимался Союз за возвращение на родину (Совнарод). Димитров был хорошо осведомлён о деятельности этой организации – там работала Елизавета, вдова брата Николы. Выполняя волю покойного, эта отважная женщина с великими тяготами добралась через границы и фронты Гражданской войны до Софии и привезла бабушке Парашкеве двух внучек – Олю и Веру.

Елизавета рассказала, что пришлось пережить ссыльнопоселенцам в далёкой Сибири. Никола подряжался заготавливать дрова, мостить дороги, пока не заболел. Семью стала содержать Елизавета мытьём полов и стиркой белья. Никола ходатайствовал о переводе в Минусинск, где надеялся устроиться в типографию. Его поддержал врач Енисейской больницы Вицин, известный своим гуманным отношением к политическим ссыльным. Второго августа 1914 года Вицин выдал Димитрову медицинскую справку о том, что тот «страдает туберкулёзным поражением лимфатической железы шейного позвоночника», и рекомендовал минусинский климат, а также хирургическую операцию в Красноярске или Томске. Через месяц губернатор Крафт разрешил Николе поселиться под надзором полиции в селе Усть-Абаканском Минусинского уезда, однако прогрессирующая болезнь помешала переезду. А в направлении на операцию ему было отказано. Паралич ног приковал Николу к больничной кровати в Енисейске. Он умер 28 мая 1916 года[33]33
  В Енисейске на стене старинного дома по улице Декабристов, 1, установлена мемориальная доска с надписью: «Здесь, в бывшей городской больнице в 1829 г. находились на излечении декабристы Ф.П. Шаховский и Н.С. Бобрищев-Пушкин. В сентябре 1845 г. умер декабрист А.И. Якубович, в 1916 г. умер Н.М. Димитров, болгарский подданный, большевик». Именем Николы Димитрова названы улицы в городе Енисейске Красноярского края и в селе Подгорном, что в шестидесяти с лишним километрах от него.


[Закрыть]
.

У Оли и Веры не было свидетельств о рождении. Матушка Парашкева договорилась со знакомым православным священником, и тот крестил девочек и выдал документ, удостоверяющий, что они родились в законном браке Николы и Елизаветы Димитровых и по национальности болгарки. Такова была воля отца.

Георгий подыскал новым родственникам жилье, а когда началась репатриация эмигрантов, устроил Елизавету на работу в Союз за возвращение на родину. Совнарод и советская миссия Красного Креста были закрыты в июле 1923 года, а их сотрудники высланы в СССР. Уехала и Елизавета с девочками.


Осенью 1922 года появилась возможность технического сотрудничества БЗНС и БКП. Семнадцатого сентября коммунисты ряда городов и сёл поддержали политическую акцию земледельцев против собрания сторонников «Чёрного блока» в Велико-Тырнове. Отряды крестьян разогнали «блокарей». В тот же день коммунисты провели партийные сборы – своего рода смотр революционных сил.

Георгий Димитров отправился в хорошо знакомую ему Врацу. Здесь в сборе приняли участие более пяти тысяч коммунистов и комсомольцев[34]34
  Болгарский коммунистический молодёжный союз (БКМС) был учреждён в 1919 г. как преемник прежней молодёжной организации партии тесняков.


[Закрыть]
. Подобной манифестации с красными знамёнами и оркестрами город никогда не видывал. Четыре оратора одновременно выступали с четырёх трибун, установленных в разных концах городской площади. Одним из ораторов был Димитров.

После митинга он попросил секретаря окружного комитета БКП Гаврила Генова собрать надёжных товарищей. Генов был из нового поколения партийных активистов – тех, кто, едва достигнув зрелого возраста, оказался в действующей армии. Почти все участники совещания прошли первую политическую школу в окопах мировой войны – Христо Михайлов, Фердинанд Козовский, Георгий Дамянов, Замфир Попов. Говорили об укреплении военно-технического аппарата партии, мобилизационных планах на случай чрезвычайного положения, сборе оружия, оставшегося с войны, устройстве тайников для его хранения.

Деловое совещание мало-помалу перешло в дружеский разговор. Димитров припомнил подробности своего первого приезда во Врацу, когда на собрание пришло всего три десятка человек, и крутые тропки Врачанского балкана, которые по ночам преодолевал на пару с Ангелом Анковым, расспрашивал о знакомых рудокопах с «Плакалницы». А Генов, Дамянов и Попов рассказали, как слушали лекции Димитрова в читалиште «Развитие», когда учились в гимназии…

Три месяца назад Димитрову исполнилось сорок. Воспоминаний уже накопилось много, но они ещё не перевешивали интерес к настоящему и способность находить новые пути в будущее. Пожалуй, впервые он ощутил свой возраст не здесь, во Враце, а в родном квартале Ючбунар, когда комсомольцы после первомайской демонстрации пригласили его и Любу в квартальный клуб. Все ребята были в красных рубашках с поясками. Многих из них Георгий хорошо знал. Вот сидит на подоконнике Христо Смирненский, по виду почти мальчик, – поэт и сотрудник журнала «Красный смех». Он что-то рассказывает своему другу Трайчо Костову. Возле Елены, сестрёнки, самой юной из Димитровых, – пышноволосый здоровяк Вылко Червенков. Младший брат Тодор принёс кофе из соседней кондитерской и теперь, изображая официанта, ходит по пятам за своей подругой Надеждой, расставляющей чашки. Молодая революционная поросль…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17