Пола Брекстон.

Зимняя ведьма



скачать книгу бесплатно

Он берет бразды в руки и щелкает языком, после чего маленькая лошадь начинает бежать рысью, словно не замечая тяжелой повозки, которую тянет. Моргана оборачивается на сиденье, махнув одинокой фигуре своей матери. Та машет ей в ответ, а потом рука женщины опускается. Повозка сворачивает, и Мэйр исчезает вдали.

Кай и Моргана едут вдоль русла Аска. Слева от них серебрится лента огромной реки, повозка мчится по широкой долине. По обеим сторонам ее возвышаются величественные горы. А над ними вьется коршун, взмывая все выше на волнах теплого воздуха, и крик его кажется невероятно беспокойным. Кай смотрит в сторону жены. Слезы в ее глазах уже высохли, но на лице все еще страдальческое выражение. Кай знает – что бы он ни сказал, на душе Морганы легче не станет, и тем не менее он заводит разговор.

– Остановимся на ночлег в Брэконе. Если погода продержится, мы будем в Финнон-Лас уже завтра днем, – говорит Кай, показывая на гладкую, твердую поверхность дорожки. – Это хорошая дорога. Местным жителям стоило бы благодарить за это погонщиков скота, не правда ли? Вот только они не спешат сказать «спасибо». Зачем, если лучше наслаждаться жалобами: мол, наши повозки и стада месят грязь, когда идет дождь. Хотя так происходит только в это время года. Все остальное время дорога здесь такая чистая, какой ты видишь ее сейчас. И всем от этого лучше.

Кая раздражает его собственная попытка заполнить тишину болтовней. Он понимает, что это вредная привычка, от которой, ради блага их семейной жизни с Морганой, ему стоило бы избавиться. В конце концов, одной из тех черт в ней, которые его сначала и привлекли, была ее немота. До сих пор непонятно, почему. Когда Кэтрин была жива, беседовать с ней было одно удовольствие. Кэтрин умела дразнить его, а потом смеяться, когда он краснел. Кай задумался – а услышит ли он когда-нибудь смех Морганы. Наверное, нет. Он просовывает руку в карман пиджака и собирается достать приготовленный для нее подарок. Мягкий хлопок и шелковая лента, которой обернута вещица, приятно щекочут его теплые пальцы. Кай провел много счастливых часов, вырезая для невесты эту маленькую ложку. По традиции, надо было подарить ее Моргане, когда они только обручились, но тогда момент показался неподходящим. Тогда Кай решил преподнести подарок на свадебной церемонии, но застеснялся и упустил правильное мгновение для этого.

Повозка с опасной скоростью поднимается в гору. Это последняя гора из гряды Блэк-Маунтинс. Маршрут Кая и Морганы пролегает через село Болх, расположенное на ее скалистой местности. К тому времени, как повозка въезжает на вершину, лошадь уже совсем устала и беспорядочно перебирает ногами, опустив голову, словно пытаясь опереться на упряжь. Но Кай знает – его верный конь не подведет и доставит их с женой к месту назначения. На обочине он видит желоб-поилку для лошадей. Остановив повозку, Кай спрыгивает на землю.

– Пусть чуть-чуть отдохнет, – говорит он Моргане.

Та спускается следом, на мгновение обернувшись, чтобы в последний раз окинуть взглядом далекий Кундю, оставшийся на другом конце долины.

Последний раз взглянуть на то место, которое считала своим домом. Кай подводит коня к поилке, и тот начинает пить. Уши животного дергаются с каждым глотком. Кай вытаскивает из повозки съестное, которое им в дорогу дала мать Морганы, а потом достает оловянную кружку, наливает воды и передает девушке. Супруги едят и пьют молча. Кай понимает, что наблюдает за женой, и замечает: она ни разу не посмотрела на него. Как будто он для нее совершенно ничего не значит. Кай спрашивает себя, надолго ли это. Легкий ветерок шевелит иссиня-черные волосы Морганы. На свадьбе у нее была высокая прическа, но сейчас она распустила волосы, приколов их по бокам заколками – это делает ее похожей на девчушку из соседней деревни. Где-то за изгородью слышится блеяние ягненка, потерявшего маму, – его плач громок и пронизан страхом. Но вот в ответ раздается более низкое «бе-е-е» матери-овцы, и снова становится тихо. Кай привык молчать исключительно наедине с самим собой, однако сейчас ему на удивление спокойно. Очевидно, Моргане не нужна вся эта непрерывная болтовня, которую так любят женщины. Если Кай сможет утихомирить свое сознание, сможет побороть те мысли, что носятся в его голове, быть может, в такой спокойной атмосфере ему будет хорошо. С тех пор как умерла Кэтрин, с тех пор как он пережил это горе, тишина казалась ему хранительницей лишь одиночества и боли утраты. Последнее время он только и думал, что о потере любимой женщины. Вот только было бы справедливо заметить – и об этом Кай тоже прекрасно знал, – что таким покинутым, одиноким, брошенным он чувствовал себя всегда, даже в компании других людей. Где-то внутри него вспыхнул слабый, маленький огонек надежды, что теперь, с появлением Морганы, все изменится.

Тем же днем они приезжают в «Дроверс» на западной стороне рынка города Брекон. Лучи вечернего солнца уже начинают окрашивать бледные стены скромного здания в розовый оттенок. Дав служащему монетку, Кай просит его присмотреть за лошадью, а они с Морганой несут вещи в дом. Гостиная на первом этаже выглядит довольно просто: высокие деревянные стулья с длинными спинками у камина, в центре комнаты пара столов, вокруг которых стоят скамьи. На другом конце гостиной находится узкая барная стойка, получившаяся благодаря уложенной на брусья подпорке – за ней стоят бочки, графины и пивные кружки. Вечер еще ранний, так что комната пуста – исключение составляет лишь одинокий фермер, уснувший при свече, которая уже успела погаснуть. Хозяин гостиницы, добродушный, круглолицый мужчина, тепло встречает Кая.

– Дженкинс, дружище! – хватает он парня за руку и энергично ее пожимает. – Рановато ты что-то, сезон ведь только начался.

– Ах, Дэфидд, в этот раз я не по делам.

Кай знает, что от него ждут более полную информацию, но выражение лица Морганы мешает ему произнести такие слова, как свадьба или невеста. И он рад видеть, что жена вздыхает с облегчением, когда он просто просит жилье на ночь и что-нибудь на ужин, сделав вид, словно не заметил любопытства своего знакомого.

Их провожают на второй этаж, в комнатку с очень низким потолком и настолько маленькую, что в ней едва хватает места для кровати. Когда они остаются одни, Кай пытается успокоить Моргану.

– Я пойду, посижу с Дэфиддом, – говорит он. – Мужик любит поговорить, и вряд ли мое участие в разговоре вообще потребуется. Поэтому я не стану рассказывать ему о нашей… Ну, пойду я. Распоряжусь, чтобы ужин тебе принесли в комнату.

Моргана смотрит на него, темные глаза широко распахнуты, она выглядит злой, и на ее лице очень ясно читается лишь один вопрос. Как если бы она сказала слова вслух.

– Не бойся, – говорит Кай, – я посижу в баре допоздна. Я тебя не… Побеспокою.

Она кивает и опускает взгляд. Кай тоже кивает, хотя Моргана на него не смотрит, разбирая свой багаж. Он заглядывает через плечо и с удивлением замечает, что в коробке Морганы книги.

– О, так ты умеешь читать? – Увидев выражение лица Морганы после этого вопроса, Кай краснеет и тут же добавляет: – Ну да, конечно же, почему нет? И не только по-валлийски, как я погляжу. Очень хорошо. Да, это очень хорошо.

Кай уходит, радуясь, что оставил Моргану в одиночестве, уже предвидя дальнейшее облегчение, которое принесет ему кружка теплого эля.


Он закрывает за собой дверь, и наконец я снова одна. Его благие намерения меня утомляют. Мама бы сказала, что я должна быть благодарна. Мне должно быть приятно – ведь у меня такой внимательный муж. Но я не рада. Я делаю все возможное, чтобы никто не смог по выражению моего лица понять, какой сумбур творится в моей душе, но, должно быть, это все равно видно, по крайней мере, это не укрылось от глаз Кая. И вот я стою в этой комнате, словно загнанный зверь, одинокая жена в свою первую брачную ночь. Он заверил меня, что не побеспокоит. За это я ему очень благодарна. Но чего он ждет от меня потом? Сегодня Кай собирается довольствоваться сугубо мужской компанией. Но вот в том, что положение вещей не изменится, когда мы приедем в его собственный дом, я не могу быть уверенной.

Чтобы отвлечься, я решаю почитать папины книги. В комнате есть две свечи, и ночь еще не совсем опустилась на деревню, так что кое-какой свет проникает в окно. Забавно, содержимое моего дорожного сундучка удивило Кая. Он подумал, я умею читать, и удивился. Конечно, умею. Впрочем, писать я могу не так хорошо. Неужели он считает меня простушкой? Неужели собирался взять в жены неотесанную деревенщину? Вот уж не думаю. Когда Кай узнал, что я не совсем необразованная, казалось, он обрадовался. Да, я какое-то время успела походить в школу, и за это, как и за все остальное, надо благодарить мою мать. Именно она настояла, чтобы меня взяли в местную начальную школу.

– Но, миссис Причард, – попытался отговорить ее вечно уставший господин Рис-Джонс, школьный учитель. – Разумеется, невозможно учить девочку с таким… недугом.

– Моргана не страдает никаким недугом, сэр. Она просто не говорит.

– И верно. Так ведь если она не может произносить буквы, как же у нее получится их запомнить? Если я не могу послушать, как она читает, как же смогу ее исправить? Если она не может ответить на вопросы, как же она будет учиться?

– Но слушать-то Моргана может, господин Рис-Джонс. Разве не так учат детей Божьих?

На это Рис-Джонс не ответил ничего, разве только поджал свои тонкие, сухие губы. Мне разрешили ходить в школу, на столько предметов, на сколько я «могла». Таковы были масштабы доброты господина Рис-Джонса. Мое место было в дальнем углу классной комнаты. У меня не имелось ни мела, ни доски, и никто никогда не пытался объяснить мне, как правильно писать. Однако мне разрешили слушать, и я могла читать те книги, которые никто другой не брал. Я слушала, и я смотрела, и постепенно узоры на бумаге стали раскрывать мне свои тайны. О, как мне хотелось их поскорее узнать. О, какой мне это казалось радостью – иметь возможность погрузиться в умы других людей, услышать их мысли так же ясно, как если бы они шептали их мне на ухо. И не тех людей, которые всю жизнь провели в поле или за ткацким станком. А умы куда более возвышенные. Умы, полные мыслей и грез вне пределов моего маленького мира. Господина Рис-Джонса не волновали мои успехи в учебе. Собственно, он и не мог никак оценить, делала я их или нет. Но мама видела все. Она видела, как я садилась на ковер перед камином и, поджав ноги под себя, читала книги. Она была свидетельницей священного ритуала: следуя за ходом повествования, я с благоговейным трепетом переворачивала новую страницу, хотя и не очень понимала то, что там написано.

– Моргана! – однажды сказала мама. – Я тебя еще ни разу не видела без книги в руке.

И улыбнулась, довольная моим скромным достижением. Радуясь моему такому привычному для людей дару. Радуясь, что, как мне представляется, в конечном итоге оказалась права – и я смогла научиться читать.

Увы, мое обучение продолжалось не столь долго, чтобы я успела усвоить большую часть школьной программы. Как оказалось, учитель не очень-то меня переносил. В один из зимних дней, когда темнело рано и снег лежал на земле толстым покрывалом, вскоре после того как мне исполнилось десять, в классе появился новенький. Его семья недавно переехала сюда: отец мальчика был уважаемым скотоводом, которого принял к себе на службу местный житель по имени Спенсер Блэнкон, чтобы тот стерег его стадо пемброкширских овец. Ивор был единственным ребенком в семье, и ему явно во всем потакали. Его тельце казалось пухлым и рыхлым от чрезмерного количества съеденных гостинцев. У мальчика были огненно-рыжие волосы, лицо его, круглое и красное, выглядело безумно, и выражение на нем всегда было такое, будто он только и ждал, чтобы окружающие ему что-нибудь подарили. Так как в нашей школе его никто не знал, Ивор столкнулся с новым для себя впечатлением – его явно невзлюбили. Одноклассникам не нравились его полнота, чрезмерное самомнение и очевидная уверенность в том, что весь мир создан исключительно для его блага. Ведь его родители были слишком заняты тем, что баловали его и задаривали подарками, и совершенно забыли научить, как надо вести себя с другими людьми. И, оставшись один на один перед классом, сбитый с толку отсутствием интереса к собственной персоне, Ивор не нашел ничего умнее, кроме как выбрать объект для насмешек одноклассника, издеваясь над которым, он смог бы показать себя в более выгодном свете. Нужен был кто-то, кого не любили еще больше, чем самого Ивора. Кто-то, кто не вписывался. И на свою беду, и на мою, новичок остановил свой выбор именно на мне.

Некоторое время я стойко терпела его насмешки и издевательства. К слову сказать, я сталкивалась с подобным отношением уже не первый раз. Люди боятся того, чего не понимают, и этот страх делает из них отъявленных мерзавцев. Вот только Ивору не хватало умения бояться. Хотя ему стоило бы испугаться. Но он продолжал издеваться, насмехаться и устраивать подлые шутки надо мной. Каждый день в своей борьбе за место под солнцем он завоевывал еще один маленький клочок территории. И каждый день запас моего терпения иссякал все больше.

Тем зимним утром, когда хрупкие лучи солнца робко пробивались в бесцветном небе, Рис-Джонс отправил нас на улицу, чтобы мы подышали воздухом и хоть как-то развеялись. Ивор воспользовался моментом. В своей пышной шубке он выглядел еще более пухлым, чем обычно: его толстая задница широко расползлась по присыпанной снегом скамейке под окном классной комнаты. Парень крикнул мое имя, уже состроив на лице идиотскую гримасу:

– Не шуми так, Моргана. Господин Рис-Джонс не любит шум, не любит болтовню. Ох, да я же забыл, ты ведь не можешь говорить? Ты же слишком глупая для этого.

Несколько моих одноклассников заулыбались, перестав играть, чтобы посмотреть на это «веселье». На то, как «весело» надо мной издевались.

– Ну тише же, Моргана! – осмелев, крикнул Ивор еще громче. – Ты мешаешь всем своей дурацкой болтовней. Что ты сказала? Не может быть, потому что ты слишком глупа, чтобы говорить? Глупая немая! Глупая немая! – пропел он, и его щеки налились румянцем. – Моргана Глупая-И-Немая, вот как тебя надо было назвать. Мисс Моргана Глупая-И-Немая!

Ивор распалялся все больше. К нему присоединились и другие дети, смакуя злую песню, и вскоре воздух наполнился их мерзкими криками и смехом. Глаза Ивора блестели, он весь раздулся от собственной сообразительности. Так не могло продолжаться долго. Не могло!

Я хотела оказаться где-нибудь в другом месте. Конечно, я могла бы сделать так, чтобы веки мои налились свинцом, могла приглушить голоса и отправить разум в какое-нибудь тихое место, где чувствовала бы себя куда свободнее. Но не сделала этого. Не в этот раз. Внутри меня вскипела волна гнева, превратившись во что-то жесткое, обжигающее, и этому чему-то нужен был выход, иначе я бы сгорела изнутри, охваченная этим чудовищным пламенем. Я вдохнула, чувствуя в своем горячем дыхании обжигающую силу. Я метнула жуткий взгляд в сторону моего мучителя, мои глаза расширились, поймав его ответный взгляд, который дрогнул, когда он понял, что во мне происходит. Я смотрела на Ивора не отрываясь, как вдруг снежный покров над тем местом, где он сидел, задрожал, а другие дети немедленно заметили это и замолчали. И тут раздался треск, снежный ком соскользнул с черепицы, понесся к земле и приземлился прямо на Ивора, накрыв его целиком. Теперь тишина была нарушена ликующим смехом, а дети, смеясь, показывали пальцем на «снеговика», которым парень стал. Он со стоном выбрался наружу – снег сыпался с его шубы и ресниц. Смех стал громче. Ивор выглядел совершенно нелепо, плача, как младенец, под градом насмешек – теперь объектом издевательств был он.

Конечно же, на этот шум тут же примчался Рис-Джонс. Он широко распахнул дверь, замерев на пороге, когда заметил Ивора в снегу. Сначала Рис-Джонс глядел на других мальчиков и девочек, которые пытались успокоиться, а потом перевел взгляд на меня. Он прищурился недобро, хотя меня не очень-то волновало его мнение. Ясно, что и его мое отношение к нему вряд ли волновало. В конце концов, учитель с самого начала принял меня в класс не слишком-то охотно. С каждым пройденным месяцем я нравилась ему все меньше, и мой конфликт с Ивором явно не шел ситуации на пользу.

Через пару недель после этого инцидента напряжение достигло критической точки. Был урок математики, и страдания от занудных уравнений довершались жарой в помещении – солнце, проникавшее сквозь огромные окна, нагревало воздух слишком сильно. Кто-то из старших девочек попросил проветрить класс, и Рис-Джонс поручил это мне: чтобы открыть окно, нужно было воспользоваться большим шестом с крючком на конце. Я уже шла к окну, как вдруг Ивор высунул ногу. Я споткнулась и повалилась на пол у самых ног учителя. И снова раздались насмешки. Я схватила шест и, не вставая, повернула защелку. Нужно было зацепить раму на специальную застежку, и тогда окно как раз раскрылось бы на пару дюймов, впустив чуть-чуть воздуха. Только мне показалось, что такого количества воздуха не хватило бы даже одному из расхаживавших вокруг школы голубей, не говоря уже о детях в классе. И тут мне в голову пришла озорная мысль. Я представила себе картину: множество голубей летают по классу и гадят на всех, особенно на Ивора. Слишком соблазнительная мысль… Конечно же, в том, что окно распахнулось настежь, Рис-Джонс обвинил меня. И за то, что в комнату влетели голуби. И он не мог не заметить, что серых пятен от испуганных птичек не было лишь на мне. Учитель никогда не смог бы объяснить, как именно я смогла заколдовать голубей, но отделаться от меня он захотел окончательно. Когда мама пришла забрать меня из школы, ей прямым текстом было объявлено: я больше не имею права посещать занятия.

Глава 2

Поездка приближается к концу – уже показались леса на границе его владений, и Кай чувствует неприятное напряжение. Придется ли Моргане по душе Финнон-Лас? Он уверен, размеры поместья, фермы и стада ее вряд ли разочаруют, но сможет ли она привыкнуть к этому месту и считать его своим домом? Каю неизвестно, что мать Морганы рассказала ей о его должности. Как знать, может быть, для Морганы это не имеет никакого значения. Кай знает только, что она оказалась вдали от единственного дома, который у нее когда-либо был, вдали от своей матери, рядом с чужим человеком. И знает, что не хочет оставаться ей чужим. Что бы он там ни говорил о своей необходимости жениться из-за лицензии – хотя это и правда – есть же и помимо этого вещи, которых он жаждет, на которые надеется, которых ожидает? Впрочем, нет, последнее слово здесь неуместно. Кай просто желает иметь с Морганой эмоциональную связь, которая не подразумевается брачным договором. Которая существует сама по себе.

Он вспоминает, как впервые увидел ее несколько долгих, одиноких месяцев назад. Тогда Кай остановился на ночь в Крикхауэлле как раз в базарный день. Пристроив свое стадо и не имея никаких обязательств в качестве главного погонщика, он забрел в маленький городок, чтобы отвлечься и посмотреть, что продают местные жители. Был поздний вечер, и все уже начинали расходиться по домам. Торговцы закрывали лавки. Но Кай все же успел застать нескольких задержавшихся. Они стояли рядом со столом, застеленным грубой хлопчатобумажной тканью, на которой было разбросано несколько шматов сыра.

Моргана стояла позади. На ней было простое платье из хлопка и яркий белый фартук. Девушка выглядела чистой и крепкой, но что-то в ней было не так. Ее волосы были собраны в высокую прическу, и темные кудри выбивались из нее то тут, то там, и казалось, она вот-вот развалится и опустится на стройные плечи Морганы. Кай поймал себя на мысли, что ему хотелось бы подобного исхода. И хотя девушка тихо стояла за прилавком, от Кая не укрылось ее беспокойство. Как будто она еле сдерживалась, чтобы не сбежать отсюда, как будто хотела оказаться в другом месте, там, где, как он подумал, попросторнее и поменьше людей. Взгляд Морганы нервно скользил по всем проходящим мимо, и когда городские часы пробили пять, она, словно услышав сигнал к действию, стала быстро собирать вещи, чтобы поскорее освободиться от ненавистной обязанности стоять у прилавка.

Она так торопилась, заворачивая шматы сыра, что один из них выскользнул у нее из рук. Покатился по дороге, собирая пыль и грязь, и, наконец, остановился рядом с ножкой чужого прилавка. Моргана бросилась за ним, сопровождаемая смехом завсегдатаев рынка. Чтобы достать сыр, ей пришлось опуститься на колени и залезть под прилавок ларька. Двое мужчин, явно не слишком трезвых, отпустили в ее сторону едкие насмешки. Как неуместно и жестоко, подумал Кай. Он протиснулся через толпу, поспешив на помощь девушке, но, прежде чем успел добраться до нее, она за себя отомстила. Схватив того из мужчин, который нетвердо стоял на ногах, за лодыжку, Моргана дернула его что было сил, и мужичонка врезался в своего собутыльника, после чего они оба рухнули в соседнюю палатку с рыбой и дичью. Парочка заметалась среди форели и спелых фазанов, а местные жители, наблюдавшие за этим спектаклем, дружно расхохотались. Моргана вскочила на ноги, подхватив упавший шмат сыра. Один из пьяниц поднялся на колени, осыпая девушку отборной бранью. Кай затаил дыхание, ожидая ее реакции. Моргана прищурилась, подняла руки с сыром и с силой швырнула его в мужчину. Ошеломленный, тот отшатнулся – по его голове посыпались куски сыра. Толпа разразилась смехом. Кай обнаружил, что тоже смеется, а потом заметил на себе пристальный взгляд Морганы. И повернулся к ней, посмотрев в ее темные, с огоньком, глаза, и в этот момент, в этом проблеске, он мог поклясться, что почувствовал, как что-то пробежало между ним и девушкой. Что? Было ли это притяжение? Мимолетное пламя похоти? Кай не мог понять, что это, но, что бы это ни было, его словно ударила молния. И он был уверен – Моргана это тоже почувствовала.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8