Андрей Платонов.

«…Я прожил жизнь» (письма, 1920–1950 годы)



скачать книгу бесплатно

Видишь, как трудно мне. А как тебе – не вижу и не слышу. Думаю о том, что ты сейчас там делаешь. Почему ты не хочешь писать мне? Я хорошего не жду, но и плохого не заслужил.

Завтра утром переезжаю в пригород Тамбова, где нашел себе комнату со столом за 30 р[ублей] в месяц. Там, правда, грязно, старуха нечистоплотна, но дешево. Будет обед, два чая и ужин – и всё стоит с комнатой.

30 руб[лей]. Похоже, что я перехожу в детские условия своей жизни: Ямская слобода[150]150
  Родительский дом многодетной семьи Климентовых в Ямской слободе, пригороде Воронежа, описан в рассказе Платонова «Маркун» (1921).


[Закрыть]
, бедность, захолустье, керосиновая лампа. Там я буду жить и писать.

Работать (по мелиорации) почти невозможно.

Тысячи препятствий самого нелепого характера. Не знаю, что у меня выйдет. Тяжело мне. Но просить о приезде тебя не смею. Ты не выживешь тут – такая кругом бедность, тоска и жалобность. Хотя материально жили бы хорошо.

Зачислили меня с 5/XII (дня отчисления из НКЗ)[151]151
  В рапорте, поданном Платоновым 8 декабря, в день приезда, он просил «зачислить его на жалование» с 5 декабря – «дня откомандирования из НКЗема».


[Закрыть]
. Жалованье платят 2 раза в месяц. Буду оставлять себе крайний минимум, остальное переводить тебе. Но все же более 150 р[ублей][152]152
  Месячный оклад Платонову был установлен в размере 200 рублей.


[Закрыть]
в м[еся]ц переводить не смогу.

30 р[ублей] стоит мне жизнь плюс 10 р[ублей] папиросы, газеты и пр[очее] и 10 р[ублей] в профсоюз, секцию[153]153
  Платонов был членом Союза сельскохозяйственных и лесных рабочих и, согласно решению, принятому июльским пленумом ЦБ Всесоюзной землеустроительной секции, был обязан отчислять в фонд секции взносы в размере 1 % зарплаты (см.: На пленуме // Землеустроитель. 1926. № 8. С. 4).


[Закрыть]
, горнякам[154]154
  Имеется в виду отчисление в фонд помощи бастующим английским горнорабочим; эта всесоюзная кампания была организована ВЦСПС; ЦК Союза рекомендовал отчислять 1 % от зарплаты на все время забастовки (см.: Землеустроитель.

1926. № 9. С. 3). Платонов приехал в Тамбов в разгар кампании поддержки забастовки английских горняков: местные газеты печатали рапорты об отчислениях: не менее 1 % зарплаты – однодневный заработок для служащих и рабочих, даже крестьяне пересылали в фонд по 5-10 рублей – «далеким своим братьям» (см.: Как мы помогаем горнякам // Тамбовская газета. 1926. 9 декабря. С. 3). 22 декабря было объявлено о конце акции в связи с окончанием забастовки.


[Закрыть] и пр[очее], это составляет.

50 р[ублей], остается 150 р[ублей]. Постараюсь ездить в командировки, но это едва ли много даст в нынешних условиях.

В газете сидят чиновники. Ничего не понимают в литературе. Но постараюсь к ним подработаться, буду писать специальные статьи; стихи и рассказы они не признают[155]155
  Информация не совсем точная. В газете печаталась продукция местных писателей: агитационные стихи, рассказы антирелигиозной тематики, уездные фельетоны на тему старого и нового быта и т. п.


[Закрыть]
. Постараюсь так жить, чтобы вам высылать 200 р[ублей] в м[еся]ц.

С 15/XII начинается большое совещание специалистов[156]156
  Первое после 1917 г. губернское совещание всех специалистов, работающих в области сельского и лесного хозяйства, открылось 15 декабря и продлилось 6 дней.


[Закрыть]
, продлится 5 дней. Скука будет окаянная.

Я так еще многое хочу тебе сказать, но почему ты молчишь? Неужели и теперь я чужой тебе. Неужели Москва тебе всего дороже? А мне ничто не дорого, кроме твоего благополучия. Не знаю, будут ли у меня деньги, чтобы приехать на праздник[157]157
  Ближайшие праздники, т. е. выходные дни в советском календаре – Новый год и Рождество (оставалось нерабочим днем до 1930 г.).


[Закрыть]
, вам же я вышлю. Прилагаю записку о ценах на продукты в Тамбове. Прошу тебя сходить в НКЗ к Цепулину или к Грачеву[158]158
  Цепулин В. А. и Грачев С. Г. – сотрудники отдела мелиорации НКЗ (см.: Цепулин В. и Грачев С. Больше внимания советскому мелиоратору // Землеустроитель. 1926. № 2. С. 25–27). Перу инженера С. Грачева принадлежит ряд статей о мелиоративных работах, темы и проблематика которых свидетельствуют о весьма близких его отношениях с губмелиоратором Платоновым, см.: Грачев С. К итогам всероссийского мелиоративного совещания // Землеустроитель. 1926. № 6. С. 21–25; Грачев С, инженер. Мелиоративные работы в Центрально-Черноземной области // Там же. 1926. № 12. С. 49–55; Он же. Участие мелиораторов в борьбе с засухой в 1925/26 году // Там же. 1927. № 4. С. 20–25. В. Цепулин (судя по его выступлениям в печати) в основном занимался организационными вопросами, при этом был весьма чуток к установкам ЦК Союза (см.: Цепулин В. Схема построения мелиоративно-гидротехнического аппарата и потребность в техперсонале на ближайшее пятилетие // Там же. 1927.и передать им эту записку. Пусть они напишут, чего и сколько им выслать по этим ценам, и пошлют денег. Сама же напиши мне, чего прислать тебе, сообразуясь с ценами записки. Я тебе вышлю все. Обними моего Тотку, моего милого потомка, ради которого я готов на всё. Прощай. Отвечай. Жму тебя всю. Андрей. // № 1. С. 58–64).


[Закрыть]

[Приписка на левом поле листа] Передай приложенную записку Цепулину или Грачеву. Ласкаю тебя во сне.


Впервые: Волга, 1975. С. 164 (в сокращении).

Печатается по: Архив. С. 450–451. Публикация Н. Корниенко.


{104} М. А. и П. А. Платоновым.

19 декабря 1926 г. Тамбов.


19/X[159]159
  Описка, правильно: XII.


[Закрыть]
, 5 ч[асов] веч[ера].

Маша и Тотик! Я получил ваши письма, и они, как всегда, подзарядили меня: значит, вы живы, – а это всё для меня.

Вчера послал 70 р[ублей]. Отвечаю по пунктам:

1) к Молотову[160]160
  В 1926 г. Г. З. Литвин-Молотов переезжает в Москву: член редколлегии и заместитель председателя редакционно-плановой комиссии Государственного издательства (ГИЗ, Госиздат), с 1927 г. – заместитель председателя правления издательства «Молодая гвардия», фактический руководитель последнего. Как следует из письма, Платоновы встречались в Москве с Литвиным-Молотовым, была достигнута устная договоренность о подготовке к изданию нескольких книг Платонова.


[Закрыть]
пойду с тобой, не настаивай; тебе охота сойтись с Кондрашовым[161]161
  Кондрашов – неустановленное лицо; очевидно, работник секретариата Литвина-Молотова в издательстве «Молодая гвардия».


[Закрыть]
, а я этого не хочу, впрочем, если ты еще повторишь просьбу прислать письмо к Молотову, я пришлю – и ты пойдешь к Кондрашову. Ты скажешь: мерзко! Но не я строил людей;.

2) о Цепулине ничего не могу сказать; дни перед отъездом (и вечера) я проводил с тобой; в НКЗ я был необходимого времени; если этот старый развратник (я имею основания говорить так) хочет спровоцировать тебя, то он добьется этого при твоем легковерии. Но смотри и думай сама, ты неглупая девчонка! Я ему говорил, что Новаченко[162]162
  Новаченко – неустановленное лицо; очевидно, сотрудница Отдела мелиорации НКЗ.


[Закрыть]
сволочь. Он ответил, что ее устроили служить мелиораторы после года голодовки. Я ответил, что зря – и ее надо выгнать. Всё. К Новаченке у меня одно отношение – избить ее; но, к сожалению, она женщина (хоть и жалкая);.

3) я тебя никогда не обманывал и не обману, пока жив, потому что любовь есть также совесть, и она не позволит даже подумать об измене;.

4) по ночам я обнимаю тебя и даже совокуплялся с тобой во сне, – прошлую ночь у меня вышло то, что бывало у тебя на животе, когда мы жили вместе и спали рядом;.

5) да, Тамбов обманул; жить нам стало хуже; я голодаю, и вы тоже. Но остаться в Тамбове или уехать обратно зависит не только от меня. В Тамбове за меня держатся крепко и, что бы я ни сделал дурного, меня не прогонят, чего бы я хотел;.

6) жить отдельно я не хочу и не могу (зачем пытать себя и мучиться?); в Тамбове жить можно хорошо, если бы мы жили вдвоем; но ты не поедешь, и вот почему: во мне ты разочаровалась и ищешь иного спутника, но, наученная горьким опытом, стала очень осторожна; в Москве поэтому тебе жить выгодней одной, чем в провинции со мной (твоим мужем).


Когда мне стало дурно, я без слова уехал, чтобы давать хлеб семье. А когда мне станет лучше, тогда, быть может, я не оценю ничьих дружеских отношений. Все эти Молотовы, даже Божко[163]163
  Божинский-Божко А. Г. См. прим. к п. 95.


[Закрыть]
и все другие, позволяют мне быть знакомыми с ними потому, что «боятся» во мне способного человека, который, возможно, что-нибудь выкинет однажды и тогда припомнит им! Никто меня не ценит как человека, безотносительно к мозговым качествам. Когда я падаю, все сожалеют, улыбаясь.


Ты скажешь – я зол! Конечно, милая, зол. Кто же мне примером обучал доброму. Что я вижу? Одиночество (абсолютное сейчас), зверскую работу (6-й день идет совещание, от которого у меня лихорадка), нужду и твои, прости меня, странные письма (служба у Волкова[164]164
  Волков И. В. См. прим. 5 к п. 101.


[Закрыть]
, Келлер[165]165
  Келлер Владимир Борисович (1898–1954) – воронежский поэт, литературный критик, автор первой монографической статьи о Платонове (1922); входил в ближайшее платоновское окружение. Перебрался в Москву раньше Платонова, работал в редакции «Крестьянской радиогазеты». Очевидно, в эти дни бывал у Марии Александровны.


[Закрыть]
и др.).

Пусть любая гадина побудет в моей шкуре – тогда иное запоёт. Пусть я только оправлюсь, и тогда никому не прощу! Каждый живет в свое удовольствие, почему же я живу в свое несчастие! Ведь я здоров, работаю как бык, могу организовать сложнейшие предприятия, писать и пр[очее].

Еще раз – прости за это письмо, но меня доконала судьба.

Я живу так. Встаю в 8 ч[асов]. Иду на заседание – до 31/2 ч[асов]. Затем обедаю. В 5 ч[асов] снова заседание – до 9 ч[асов]. Совещание разбито на секции. Я председатель одной из них[166]166
  Платонов руководил секцией мелиораторов, 18 декабря выступал на пленарном заседании.


[Закрыть]
. Пойми, какое я испытываю напряжение. В 91/2 я дома. Сажусь за «Эф[ирный] тракт» – единственное мое утешение, которое я боюсь и не спешу кончать. Что у меня тогда останется? Пишу до 11, до часу или до двух иногда, потом скверно, в полукошмаре, сплю. В комнате очень холодно. Хозяйка (старуха) безжалостно скупа и топит по 4 полена.

Так идут мои дни. Иногда меня охватывают странные чувства утраты всего. Я расскажу тебе о них.

Я работаю много, но не устаю: так много сил у меня остается для тебя.

Я пишу это в перерыве меж заседаниями (утренним и вечерним). Большая аудитория пока пуста. Скоро начнут сходиться. Мне все равно теперь, где жить. Я буду писать лишь большие работы. В Москве растрачиваются люди, а тут копят силы и труды.

Я не могу жить без семьи. Я мужчина и говорю об этом тебе мужественно и открыто. Мне необходима ты, иначе я не смогу писать.

Как хочешь это понимай. Можешь использовать это и мучить меня. Но следует договориться до конца.

Единственная надежда у меня – создать что-нибудь крупное (литература, техника, философия – все равно из какой области), чтобы ко мне в Тамбов приехали мои «друзья» и предложили помощь.

Тогда, пожалуй, я действительно предпочту свое одиночество и свою провинцию всем друзьям и Москве.

Постараюсь приехать на праздники. Совещание не дает ничего делать – переговорить о командировке.

Любящий тебя и Тотку Андрей.


Печатается по первой публикации: Архив. С. 453–454. Публикация Н. Корниенко.


{105} М. А. и П. А. Платоновым.

30 декабря 1926 г. Тамбов.


Мусенька и Тотик!

Когда это письмо придет к вам, будет уже Новый Год.

С Новым годом, родимые мои! С новыми надеждами, с новой любовью к старому мужу, с новой и крепкой радостью и, наконец, с мировым успехом – на который мы с тобой имеем такое большое основание, который мы заслужили своим страданием и своим мозгом, черт возьми!

Приехал сегодня утром[167]167
  В деле Платонова отсутствуют документы о командировке, однако из логики письма следует, что он был в Москве в НКЗ, где обсуждал годовой план работ.


[Закрыть]
. Сейчас 5 ч[асов] вечера. Вновь охватила меня моя прочная тоска, вновь я в «Тамбове», который в будущем станет для меня каким-нибудь символом, в таком же смысле, как «Волков»[168]168
  См. прим. 5 к п. 101.


[Закрыть]
, как тяжкий сон в глухую тамбовскую ночь, развеваемый утром надеждою на свидание с тобой.

Начал проводить годовой план работ через местные органы. Сопротивление моей системе работ огромное (я требую больших сумм на техперсонал). Если мой план принят не будет – я поставлю вопрос о своем уходе. Работать без техперсонала[169]169
  Платонову удается выбить ставку, о чем свидетельствует помещенное в мартовском номере «Землеустроителя» объявление с приглашением на работу в тамбовский подотдел мелиорации инженерагидротехника (см.: Спрос и предложение труда // Землеустроитель. 1927. № 3. С. 83).


[Закрыть]
, за гроши – нельзя, отвечать я не буду за то, что обречено заранее на провал. Вопрос весь выяснится в течение 2–3 дней. Возможно, что скоро приеду снова в Москву для защиты плана работ в НКЗ[170]170
  Скорее всего, Платонов рассчитывал поехать в Москву на III Всероссийское землеустроительное совещание (проходило с 24 по 30 января 1927 г.)


[Закрыть]
. Обо всем сообщу – пока не всё еще ясно. Дело запутывается, возможно, что удастся вырваться, работать с фокусами я не буду, раз не принимают трезвого плана.

Но как мне тут скучно, Машенька! Как опостылела мне моя комната и всё остальное! Передай поскорее Молотову посылаемое. Пиши сразу. Если завтра (31/XII) получу деньги, переведу 10 р[ублей] телеграфом.

С Новым годом, милые! Ваш Андрей.

Впервые: Волга, 1975. С. 164–165 (в сокращении). Печатается по: Архив. С. 455. Публикация Н. Корниенко.

1927

{106} М. А. Платоновой.

4 января 1927 г. Тамбов.


Тамбов, 4 января.

Маша! Дело твое, но ты напрасно мне не пишешь.

Я тебе сделал уже 3 посылки: телеграфный перевод на.

75 р[ублей], письмо (с рукописями рассказов) и поздравительную открытку на имя Тотки.

Как странно ты себя ведешь: скрыто, хитро и дипломатично. Я этого не заслужил. Не следует меня обвинять в том, в чем ты повинна сама. Но я ничего не знаю о тебе уже неделю и беспокоюсь.

Живу я неважно. Мороз 18–25°. В моей комнате 4–6°. Я сижу весь запакованный, ночью невозможно спать от холода. В такой пытке приходится жить. На предложение хозяйке топить больше мне было заявлено, что я могу убираться, если мне не нравится. Таковы здесь люди. И это ясно: от меня нажиться нельзя. То же на службе.

Каждое мое распоряжение подвергают шушуканью и злобной критике и т. д. Такого сволочного города я себе не представлял.

В час ночи под Новый год я кончил «Эфирный тракт»[171]171
  Авторская датировка работы над повестью «Эфирный тракт»: «7/XI1926. Москва 2/I-1927. Тамбов» (даты проставлены в автографе повести).


[Закрыть]
, а потом заплакал. Сейчас он (и «Антисексус»[172]172
  В Тамбове Платонов завершает работу над рассказом «Антисексус» (в России впервые опубликован в 1989 г.).


[Закрыть]
) перепечатывается на машинке. Чем платить буду, не знаю. Как ты встречала Новый год, любимая моя? Хотя мне не жалко этих гнусных условностей. Не изнасиловала тебя там пьяная компания? Ведь ты не скажешь правды все равно.

Ну ладно. Все-таки Тамбов – это каторга. Так тяжело мне редко приходилось. Главное – негде жить.

Дома – холод (4°) и одиночество. Единственные мои знакомые – Барабановы[173]173
  См. прим. 7 к п. 101.


[Закрыть]
. Но и они люди не из хороших: нервные, больные и жадные. А мадам Барабанова – придурковатая особа. Я невольно сравниваю твою соль и перец с этой несчастной старухой, уверяющей, что она страшная умница и т. д. Скучно, Муська.

Сегодня искал комнату. Нашел одну – 70 р[ублей] со столом. Правда – комната хорошая, но я не имею таких денег и не знаю, что мне делать.

Довольно об этой дряни! Буду участвовать во всех конкурсах[174]174
  Речь идет о постоянно объявляемых в периодике литературных конкурсах.


[Закрыть]
. Через неделю или раньше вышлю тебе «Эф[ирный] тр[акт]» – отнеси его, пожалуйста, к Попову[175]175
  Попов Владимир Алексеевич (1875–1942) – писатель, заведующий редакцией журнала «Всемирный следопыт», где в 1926 г. (№ 12) был опубликован рассказ Платонова «Лунная бомба» (об истории публикации см. комментарии Е. Антоновой: Сочинения I (1). С. 544545). Подробнее см. прим. 4 к п. 112.


[Закрыть]
. Может быть, спасусь как-нибудь отсюда. Но в Москву больше я не поеду. В Ленинград – возможно[176]176
  Ленинградские связи Платонова этого времени документированы слабо; с Ленинградом он был связан по линии изобретательской и инженерной работы, были у него там и почитатели его литературных произведений; в Ленинграде в это время жил отец Марии Александровны, с которым у Платонова еще в Воронеже сложились дружеские отношения. Вопрос переезда в Ленинград обсуждался им до отъезда в Тамбов; см. письмо Б. Зыкова от 27 октября 1926 г. (Творчество. 1995. С. 165).


[Закрыть]
. Всего вероятнее, поеду с экспедицией на Алтай или в Забайкалье[177]177
  На 1925–1927 гг. приходится огромное количество разнообразных научно-производственных экспедиций, о которых постоянно сообщала пресса. Шло интенсивное освоение Сибири и Дальнего Востока, исследовались культура и производительные силы (экспедиции Академии наук), возможности колонизации и переселения крестьянства из центральных областей России (экспедиции Института землеустройства и переселений при Наркомземе РСФСР).


[Закрыть]
. Иначе нас задушит нищета. Странно и мучительно пошла наша жизнь. Пять прожитых вместе лет (в декабре было ровно пять лет с того момента в сенях на Нееловской[178]178
  Нееловская улица – улица в Воронеже, где жила Мария Кашинцева (Платонов указывает старое название улицы, в 1918 г. она была переименована в улицу 27 Февраля – в память о решающем дне Февральской революции, см.: Воронеж. История города в названиях улиц. Воронеж, 2003. С. 280). Биографы указывают другие адреса проживания семьи Кашинцевых (см.: Ласунский. С. 94). Нееловская улица фигурирует на конвертах писем 1921 г. возлюбленного Марии Александровны Леонида Александрова в Воронеж.


[Закрыть]
, когда ты стала моей женой), пять лет вспоминаются как счастье. Пусть в этом счастье было много темных пятен, но сердцевина его была горяча и чиста.

Я думал тебе послать подарок на Новый год, но ничего не вышло; в командировку пока не пускают.


Но я:

 
Дарю тебе луну на небе
И всю живую траву на земле.
Я одинок и очень беден,
Но для тебя мне нечего жалеть!
 

(Это песнь из «Эф[ирного] тракта» – она относится, по существу, к тебе.)[179]179
  В повести «Эфирный тракт» эти стихи принадлежат юному Егору Кирпичникову, они посланы телеграммой его возлюбленной Валентине и аттестуются следующим образом: «Странные, шутливые и жестокие слова».


[Закрыть]
.


Ужасный холод, почти нельзя писать. Но что случилось с тобой? Отчего ты молчишь? Или ты уже забываешь меня? Или другие интересы тебя отвлекают?

Как бывает страшно, когда не знаешь, когда увидишь тебя и Тотку. А я сейчас не знаю этого.


Пиши мне только на губзу.


Я, возможно, скоро перееду с этой квартиры, как только подыщу себе комнату. Здесь жить нельзя. Тогда я сообщу тебе свой новый домашний адрес.

Можешь ли ты сообщить мне какую-нибудь надежду? Или мне нечего надеяться?

Наверно, правда, что ты, как все люди, любишь что-то другое, но только не несчастье другого, хотя бы и близкого.

Видишь, не знаю, чем тебя обрадовать и что пообещать. Если примут «Эф[ирный] тракт» и напечатают фантастику книжкой у Молотова, тогда в апреле ты поедешь на курорт[180]180
  «Эфирный тракт» и книга фантастики не были напечатаны, но на курорт Мария Александровна с сыном поехала, правда, не в апреле, а в июне – июле 1927 г. (см. далее письма Платонова в Крым, п. 123–126).


[Закрыть]
.

Ничего не могу сказать тебе хорошего. Ты знаешь (хотя откуда тебе знать?), в какой я заброшенности живу?

В тюрьме гораздо легче. Я двое суток (1 и 2 янв[аря]) был один и не сказал ни слова. Хотя, быть может, это подготовка к тому большому страданию, которое меня ожидает в будущем. Поцелуй и поласкай Тоточку и будь радостна сама.


До свиданья. Обнимаю тебя. Андрей.


Печатается по первой публикации: Архив. С. 456–457. Публикация Н. Корниенко.


{107} М. А. Платоновой.

5–6 января 1927 г. Тамбов.


Всю эту саранчу (в том числе и Маркелову[181]181
  Маркелова – неустановленное лицо; по контексту письма – работник аппарата Тамбовского ГЗУ. Отсутствует 1-й лист письма.


[Закрыть]
) я гоню. Но ты не представляешь, что значит уволить человека в тамбовских условиях. Тут все так устроено, чтобы люди бога делали (богадельня), а работой не занимались.

«Тамбовское Рождество»[182]182
  Очевидно, Мария Александровна в неизвестном нам письме по-своему толковала неприезд Платонова в Москву на Рождество (7 января официально оставался выходным днем до 1930 г.).


[Закрыть]
мне не известно. Почему Анна Францевна[183]183
  Анна Францевна – неустановленное лицо.


[Закрыть]
говорила, что Платонов в Москву не поедет, мне неизвестно. Тем более что А. Ф. незнакома с Маркеловой. Вообще, это твое изобретение.

За Молотовых[184]184
  Платоновы общались не только с Г. З. Литвиным-Молотовым, но и с его женой – Евгенией Владимировной (урожд. Дьяковой), также редакционным работником.


[Закрыть]
я не отвечаю. Они мне нужны постольку, поскольку он издатель. Отношение его ко мне тебе известно: помнишь его письма ко мне в Воронеж из Краснодара?[185]185
  Платонов напоминает о времени общения с Г. З. Литвиным-Молотовым в пору его работы главным редактором краснодарского издательства «Буревестник»; там (с задержкой) была опубликована книга стихов «Голубая глубина» (1922) с предисловием Литвина-Молотова; велись также переговоры об издании книги рассказов, которая так и не вышла (см. прим. 2 к п. 54 и прим. 1 к п. 55).


[Закрыть]
Экая ты забывчивая девочка!

«Как дела?» – А так, что если бы не было тебя и Тотки, то я бы просто сбежал из Тамбова и потом какнибудь отдал подъемные понемножку. Ты бы тут не вынесла дня. Нашел комнату – 35 р[ублей] со столом, но у меня в кармане 3 р[убля], а требуют задаток.

В «Тамб[овскую] правду» приняли 2 статьи[186]186
  В «Тамбовской правде» были опубликованы две статьи Платонова: «О дешевом водном транспорте Черноземного края» (1927. 12 января) и «Значение торфа как топлива» (1927. 29 января).


[Закрыть]
. На днях пойдут. Гонорар и газеты вышлю в заказном письме – тебе и Тотке на конфеты.

Все относятся ко мне как потребители: ты дай, у тебя ставка, ты сделай, ты напиши, – а мы слопаем.

Со стихами для Молотова не знаю, как и быть[187]187
  Речь идет о подготовке новой книги стихов; см. далее п. 108.


[Закрыть]
. Постараюсь вырваться хоть на денек в Москву. Без меня нельзя, конечно, набрать сборник[188]188
  В воспоминаниях Мария Александровна пишет, что она собрала книгу стихов Платонова. В фонде Платонова ОР ИМЛИ хранится сборник стихов Платонова, где многие стихотворения представлены копиями, выполненными Марией Александровной.


[Закрыть]
. А как бы это нас выручило. Попроси его обождать. Ведь это не от меня зависит. Здешние нравы таковы, что сразу в подвал бросят. Особенно меня, имеющего 2/3 врагов среди своих сослуживцев.

Буду биться дальше. Хотя я учитываю вероятность потерять тебя навсегда. Я ведь не упрекаю тебя, как ты встречала Новый год! А я его встречал за окончанием «Эф[ирного] тракта». Кроме того, я позаботился получить деньги 31/XII и перевести их тебе по телеграфу, чтобы вам было хорошо на праздники. Как глупа эта моя суетливость для тебя! Как не нужны эти мои письма через день (вдвое длиннее твоих)! Но что же сделать, я не скрою своей любви к тебе, развивающейся с Нееловской улицы. Ты бы не могла мне из Москвы написать это. У тебя совсем не то. Почему мою вещь передают 3-ему (!) рецензенту?[189]189
  В публикации 1975 г. эти строки отнесены к повести «Эфирный тракт», однако рукопись повести в это время находится в Тамбове и только перепечатывается на машинке. При отсутствии письма Марии Александровны трудно сказать, о каком произведении идет речь. В это время в редакциях находятся статьи Платонова «Фабрика литературы», «Питомник нового человека», рассказы. Что-то из написанного в Тамбове отправлено Литвину-Молотову только 30 декабря.


[Закрыть]
Пошли их к черту. Пусть принимают или возвращают.

Мне некогда голодать в Тамбове:

 
«Здесь музу резвую
Заспишь, забудешь!»
 

(Пушкин)[190]190
  Отсылка к образу Пушкина в Михайловской ссылке, запечатленному в стихотворении Г. Шенгели «Льстец» (1922); в источнике: «А там – сельская глушь. Там нету ни души, / Там музу резвую тоской заспишь, задавишь». Стихотворение Г. Шенгели печаталось в сменовеховском журнале «Россия» (М.; Л., 1924. № 2. С. 148). Номер журнала содержит и другие пушкинские материалы; хранится в фонде Платонова ОР ИМЛИ.


[Закрыть]
.


Кончаю – меня ждет работа о волго-донском канале Петра[191]191
  Начало работы над исторической повестью «Епифанские шлюзы»; в работе над повестью Платонов пользовался наиболее близким ему как инженеру историческим материалом из книги инженера А. Легуна «Воронежско-ростовский водный путь» (Воронеж, 1909; см.: Антонова Е. О некоторых источниках прозы А. Платонова 1926–1927 гг. // Страна философов, 2000. С. 460–463).


[Закрыть]
. Очень мало (совсем нет) исторического материала. Опять придется лечь на свою «музу»: она одна мне еще не изменяет. Полтораста страниц насиловал я ее в «Эф[ирном] тр[акте]». Пока во мне сердце, мозг и эта темная воля творчества – «муза» мне не изменит.

С ней мы действительно одно. Она – это мой пол в душе. Пиши, пожалуйста. Меня это сильно поддерживает и ободряет. Твои письма – это настоящая ценность, это ведь голос твой и моего Тотки. Целуй и береги его.


Андрей.


Впервые: Волга, 1975. С. 165 (фрагменты).

Печатается по: Архив. С. 458–459. Публикация Н. Корниенко.


{108} М. А. Платоновой.

8 января 1927 г. Тамбов.


8 января.

Мария! Мне скучно, а память о тебе укрепляет меня. Я знаю, что эти буквы увидят через день-два твое лицо, и я завидую им. Завтра я переезжаю на другую квартиру – 40 р[ублей] со столом; за те дни, в которые я буду отсутствовать, платить за стол я не буду. В губзу (мои сослуживцы) меня ненавидят. Я сильно сокращаю штат[192]192
  Платонов принял отдел в составе 45 человек.


[Закрыть]
. Денег нет на работы, а штат такой огромный, что пожирает всё.

В моем отделе 21 чел[овек] (из них 9 инженеров), а в уездах сидят по 2 чел[овека]. Кроме того, есть злостные лодыри, лакеи и шептуны. Ко мне пробовали подойти с лаской, я оборвал сразу, а теперь часть сокращаю, часть бросаю в поле на работы. Высшая администрация меня «обожает»: вот, говорят, настоящий хирург, какой нам нужен был. Но я это отметаю, т[ак] к[ак] знаю цену ласке «барина». Возможно все-таки, что меня сметут отсюда, чему я буду несказанно рад. Лучше Сибирь, чем Тамбов. Здесь я изолирован кругом. Допускаю возможность доносов и даже худшего. Но пока крушу и буду крушить всё глупое, роскошное и нелепое костяной рукой. А там черт с ними, мне нечего терять. Хуже не будет.

Извини за это «бюрократическое» начало письма. Я хотел тебе пояснить, насколько тяжела моя работа. Два огня жгут меня: тоска по тебе и борьба за успех работ. Не проваливаться же мне в Тамбове! Но тоска по тебе сильнее, и я пожертвую ей своей карьерой. Знаешь ли ты, что значит прийти в 4 ч[аса] домой и сидеть в холодной тишине до 12, до 1 ч[аса] ночи! Так я живу каждый день. Отсутствие тебя сказывается и на моей литературной работе. Но какая цена жене (или мужу), которая изменяет, ищет другого и забывает так быстро! Это дешево стоит. Но любимто мы сердцем и кровью, а не мозгом. Мозг рассуждает, а сердце повелевает. И я ничего поделать не могу, и гипертрофия моей любви достигла чудовищности. Объективно это создает ценность человеку, а субъективно это канун самоубийства. Постараюсь приехать на днях, хотя бы нелегально. Быть может, ты приедешь со мной в Тамбов погостить? Или ты уже занята другим – тогда всё понятно.

Время нас разделяет, снег идет кучами. Милая, что ты делаешь сейчас? Неужели так и кончится всё? Неужели человек – животное и моя антропоморфная выдумка[193]193
  Отсылка к собственным рассказам и статьям, в которых развивался комплекс идей о новом человеке, человеке сознания, «мозговой» культуры: «Культура пролетариата» (1921), «Симфония сознания» (1923); «Питомник нового человека» (1926); «Родоначальники нации или беспокойные происшествия» (1923, 1926) и др.


[Закрыть]
одно безумие? Мне тяжело, как замурованному в стене. Слушай, подбери стихи, как сумеешь[194]194
  См. прим. 8 к п. 107.


[Закрыть]
. Когда я приеду, чтобы сразу проверить, отобрать и сдать Молотову.

Не спешу кончать письмо. Пиши мне пока на ГЗУ. Я не знаю, как называется улица, где я буду жить. Как Тотик? Наверно, стал забывать меня. Уже месяц, как я не живу дома. Передай Тотику мой поцелуй и скажи, что я скучаю о нем.

Прощайте. Андрей.

P.S. Тебе легче забыть меня, п[отому] ч[то] ты знала Александрова[195]195
  Александров Леонид – поклонник Марии Кашинцевой, ее первая любовь. Они познакомились в Петрозаводске, куда из революционного Петрограда перебралась семья Кашинцевых. В пору знакомства с гимназисткой Машей Кашинцевой Александров был уже женатым человеком. После отъезда Кашинцевых в Воронеж Леонид уходит добровольцем в Красную армию, участвует в боях с армией Юденича, получает орден Красного Знамени; после возвращения с фронта разводится с женой и ждет отпуска, чтобы встретиться с возлюбленной Марией… Все это мы знаем из его писем (хранятся в фонде А. Платонова ОР ИМЛИ). Последнее письмо Александрова датируется 14 марта 1922 г. и исполнено тревогой в связи с отсутствием писем от Марии. В это время любовный роман Марии Кашинцевой и Андрея Климентова уже перешел в новое состояние (25 сентября 1922 г. в семье Платоновых родился сын Платон). Однако в пору знакомства Платонова с Марией Кашинцевой и весь 1921 год эпистолярный роман с командиром Красной армии Александровым занимал в жизни Марии не последнее место. Приезжал ли Александров в 1922 г. в Воронеж, нам неизвестно.


[Закрыть]
.


Впервые: Волга, 1975 (в сокращении).

Печатается по: Архив. С. 460–461. Публикация Н. Корниенко.


{109} М. А. Платоновой.

8–9 января 1927 г. Тамбов.


Муся!

Я уже переехал на другую квартиру. 40 р[ублей] со столом. Как будто ничего, а там неизвестно.

Мой домашний адрес: Первомайская площ., д. № 20[196]196
  Второй известный адрес проживания Платонова в Тамбове. По этому адресу он был зарегистрирован в Тамбове только 20 января. Эта дата и адрес отмечены в выданном Платонову удостоверении заведующего подотделом мелиорации Тамбовского земельного управления (ОР ИМЛИ, ф. 629, оп. 4, ед. хр. 82, л. 1 об.).


[Закрыть]
, кв. Блюм, Платонову.

Пишу последнюю вещь для сборника рассказов[197]197
  Повесть «Епифанские шлюзы» будет опубликована в книге с одноименным названием и в журнале «Молодая гвардия» (1927. № 6).


[Закрыть]
 – «Епифанские шлюзы»[198]198
  Герой – инж[енер] {Виль} Бертран Перри, у него невеста Мэри Карборунд [Имена героев повести – «Мэри Карборунд и Бертран Перри» – также записаны в правом углу 1-й страницы письма.].


[Закрыть]
 – из времен Петра I. Через неделю, наверное, кончу. Завтра подниму ходатайство о командировке в Москву.

Очень невесело живется. Но всё, быть может, к лучшему. Меня бы, пожалуй, призвали в армию[199]199
  С 1927 г. вводился в действие «Закон об обязательной военной службе», устанавливающий возраст военнообязанных – с 19 до 40 лет (утвержден ЦИК и СНК СССР 18 сентября 1925 г.). С 10 января по 25 марта по всей стране проходил переучет военнообязанных с 1893 по 1903 г. рождения (см.: Переучет военнообязанных // Тамбовская правда. 1927. 1 января. С. 2). Платонов обязан был явиться на регистрацию, согласно публикуемым в «Тамбовской правде» объявлениям. Как госслужащий он имел отсрочку от армии.


[Закрыть]
, если бы я оставался в Москве не у дел. А может, и к худшему.

Пиши мне, синеглазая! Твой Андрей.


Печатается по первой публикации: Архив. С. 461. Публикация Н. Корниенко.


{110} М. А. Платоновой.

10 января 1927 г. Тамбов.


Получил оба письма сегодня[200]200
  Начало письма утрачено.


[Закрыть]
. Здесь каждую минуту ветер меняется: сегодня командируют, завтра отменяют[201]201
  Платонов добивается командировки в Москву в Наркомзем, с 11 по 19 января (см.: Ходякова. С. 165), однако возвращается на день раньше.


[Закрыть]
. Поэтому я и писал так – то еду, то нет. Что с нашим Тоточкой? Бьюсь за выезд в Москву. Время горячее, путаница страшная. Я нужен здесь. Но сегодня или завтра выезжаю скорым обязательно. Тоточка мне дороже всех служб, и никакие тюрьмы меня не удержат ехать к нему, больному, а может, умирающему. Посылаю 15 р[ублей] на лечение. Привезу еще немного. Не жалей ничего для его лечения.

Если правда о том, как ты Новый год встречала, – спасибо. Тебя весь НКЗ за это полюбит. Там на моей стороне, а не на Волкова. Что они способны изнасиловать тебя, если им ты сама не отдашься, – я знаю то давно и всего от них ожидаю. Выезжаю. Не заболей сама. Обо всем переговорим.

Целую обоих. Мне труднее, чем тебе. Теперь нет никогда покоя, после письма. Андрей. 10/I – 12 ч[асов] дня.


Печатается по первой публикации: Архив. С. 462. Публикация Н. Корниенко.


{111} М. А. Платоновой.

18 января 1927 г. Тамбов.


Маша!

Приехал в свою тюрьму. Очень прошу быстро сделать с Молотовым и постараться поскорее получить все деньги (700 руб[лей]). Посылаю «Антисексус». Работаю над Епифанами. Хорошо, если Молотов мне напишет о службе[202]202
  Ответ Литвина-Молотова неизвестен. Вряд ли он мог обнадежить Платонова возможностью получить работу в издательстве. В это время началась фронтальная проверка Госиздата на предмет сокращения его штата, прежде всего в части редакторов (см.: Итоги обследования Госиздата (По материалам НК РКИ) // Известия. 1927. 23 июня. С. 3).


[Закрыть]
. С вое[нными] делами мо[ими] [утрач.] Завтра буду выяснять окончательно[203]203
  Платонов был на переучете военнообязанных, с чем, скорее всего, связано появление в его удостоверении адреса проживания только 20 января (см. выше прим. 1, 3 к п. 109).


[Закрыть]
.

Если придется окончательно остаться в Тамбове, чтобы не попасть в армию, тогда наверняка разрушится моя семья (при твоих угрозах и все же – прости меня – легкомыслии). У Чистяковой[204]204
  Чистякова – неустановленное лицо.


[Закрыть]
ведь ты бываешь неспроста. А мне наступила мертвая петля.

Прощай. Поцелуй Тотку. Твой Андрей.

18/I 27.

P.S. Про «Антисексус» допустимо еще одно предисловие – сливочное масло изд[ательст]ва, – лишь бы «Антисексус» прошел в сборник[205]205
  Платонов продолжал работать с машинописью рассказа, но нового «предисловия» он не написал. Правка была внесена в раздел «От переводчика», в состав отзывов и в «примечания» фирмы (см. комментарии Д. Московской; Сочинения I (1). С. 560–561). При жизни писателя рассказ не публиковался.


[Закрыть]
. Об этом необходимо убедительно просить Молотова.

А.


Впервые: Волга, 1975. С. 164 (фрагмент).

Печатается по: Архив. С. 462. Публикация Н. Корниенко.


{112} М. А., П. А. Платоновым и В. А. Кашинцевой.

19 января 1927 г. Тамбов.


Маша! Тотик! Валентина!

Посылаю «Рассказ о потух[шей] лампе Ильича»[206]206
  «Рассказ о потухшей лампе Ильича» к этому времени был уже опубликован в журнале «Жизнь крестьянской молодежи» (1926. № 21) под заглавием «Как зажглась лампа Ильича» и в сокращении. Платонов, очевидно, отправляет окончательную редакцию рассказа.


[Закрыть]
его следует отдать Рубановскому[207]207
  Рубановский Илья Маркович (1900–1976) – редактор издательства «Земля и фабрика» (ЗиФ), цензор Главлита.


[Закрыть]
в «малый» сборник рассказов[208]208
  «Малый сборник» рассказов состоял из семи произведений (объем 4 п. л.) и уже был сдан (9 ноября 1926 г.) в издательство «Земля и фабрика». Платонов предлагает дополнить сборник новым рассказом, что предполагало получить разрешение цензора. Данный сборник не вышел, отосланный текст «Рассказа о потухшей лампе Ильича» (под заглавием «О потухшей лампе Ильича») опубликован в книге «Епифанские шлюзы» – в издательстве «Молодая гвардия», т. е. у Литвина-Молотова.


[Закрыть]
. Все ж больше будет!

Купила ли ты теплые длинные калоши? – Немедленно купи!

Спроси у Молотова: мол, Попов[209]209
  До революции В. А. Попов был редактором издававшихся Сытиным журналов «Вокруг света», «На суше и на море», «Журнала приключений»; с 1922 г. работал в издательстве «Земля и фабрика», с 1925 г. – редактор журнала «Всемирный следопыт» (выпускался издательством «Земля и фабрика»); в этом же издательстве под редакцией В. А. Попова выходила серия научно-фантастических книг, в которой Платонов, очевидно, и предполагал издать повесть «Эфирный тракт». На сегодняшний день история отношений Платонова и В. А. Попова документирована слабо. Можно предположить, что Мария Александровна исполнила поручение мужа и отнесла один экземпляр машинописи Попову, и редактор, как и в случае с публикацией рассказа «Лунные изыскания» (см.: Всемирный следопыт. 1926. № 12. Под заглавием «Лунная бомба», в сокращении), предложил радикальное исправление текста (машинопись повести с редакторскими пометами к сокращению и исправлению текста хранится в фонде Платонова РГАЛИ: ф. 2124, оп. 1, ед. хр. 70). Платонов обсуждал с Поповым исправленный им текст повести уже после возвращения из Тамбова.


[Закрыть]
(редактор «Всем[ирного] след[опыта]») просил у Платонова «Эфирный тракт», кажется, для издания его отдельной книжкой в «ЗиФе»[210]210
  «ЗиФ» – государственно-акционерное издательство «Земля и фабрика»; возникло по инициативе ЦУ профсоюза бумажников в 1922 г.; при издательстве выходили серии «Рабоче-крестьянская библиотека», журналы «30 дней», «Всемирный следопыт» и др.; в 1930 г. вошло в состав Государственного издательства художественной литературы.


[Закрыть]
. Можно ли «Эф[ирный] тракт» дать Попову, взяв лишь половину гонорара, т[ак] к[ак] «Эф[ирный] тракт» выйдет в «Мол[одой] гвардии»? И вообще, удобно ли это, следует ли так поступить? Или – не стоит? Если Молотов скажет, что можно и от этого мои отношения с «Мол[одой] гвардией» не ухудшатся, тогда поступи так: позвони к Попову и скажи, что Платоновым написана вещь «Эф[ирный] тракт» в 5 печ[атных] листов, о ней я ему в свое время говорил. Если Попов желает ее пустить, то Платонов может ему предложить сие сочинение на условиях: – Попову вручается вещь; он ее читает не более недели; по прочтении, если вещь подходит, Платонову уплачивается единовременно, немедленно и сразу по прочтении 250 р[ублей] (это составляет примерно 1/2 норм[ального] гонорара; об отношениях моих с «Мол[одой] гв[ардией]» ты Попову ничего не говори).

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29