Питер Франкопан.

Шелковый путь. Дорога тканей, рабов, идей и религий



скачать книгу бесплатно

Тем не менее принятие Константином христианства привело к значительным изменениям в Римской империи. Гонения, которые достигли своего пика при правлении Диоклетиана всего десять лет назад, подошли к концу. Гладиаторские бои, которые долгое время являлись одним из основных развлечений римлян, были отменены из-за стойкого отвращения христиан к зрелищам, обесценивающим святость жизни. «Кровавые зрелища нам неприятны», – гласит отрывок из закона, выпущенного в 325 году и сохранившегося при более поздней кодификации имперского законодательства. «Мы (поэтому) полностью запрещаем само существование гладиаторов». Тех, кого раньше посылали на арену в наказание за совершенные преступления или за веру, которую они отказались отринуть, сейчас отправляли «работать в шахтах, чтобы они могли отбыть наказание за свои преступления, не проливая крови»[195]195
  Codex Theodosianus, tr. C. Pharr, The Theodosian Code and Novels and the Simondian Constitutions (Princeton, 1952), 15.12, р. 436.


[Закрыть]
.

Поскольку на поддержку развития христианства по всей империи тратилось огромное количество ресурсов, Иерусалим был выделен для проведения грандиозных строительных работ на щедрые пожертвования. Если Рим и Константинополь являлись административными центрами империи, то Иерусалим должен был стать духовным центром.

Некоторые части города разровняли, а земля, на которой стояли языческие храмы, была извлечена и отнесена как можно дальше, так как она была «запятнана, как будто на ней поклонялись дьяволу». При раскопках было найдено множество святынь, включая пещеру Рождества, которая была восстановлена, так же как «возродился Спаситель»[196]196
  Eusebius, Bios tou megalou Konstantinou, 3.27–8, р. 96.


[Закрыть]
.

Константин лично контролировал эти работы, указывая, какие материалы надлежит использовать во время постройки храма Гроба Господня. Император делегировал выбор тканей и настенных украшений, но хотел лично выбрать тип мрамора, который будет использоваться при возведении колонн. «Я хотел бы знать ваше мнение, – писал он Макарию, епископу Иерусалимскому, – стоит ли обшить потолок панелями или украсить совсем в другом стиле, и если обшить потолок панелями, следует ли украшать его золотом». «Такой выбор, – продолжал он, – требует личного одобрения»[197]197
  Там же, 3.31–2, р.

99.


[Закрыть].

Знаменитые преобразования Константина положили начало новой главе в истории Римской империи. Хотя христианство и не стало государственной религией, послабления ограничений и наказаний открыли новые возможности для новой веры. Это были отличные новости для христиан на Западе, но привело к катастрофе для христианства на Востоке. Хотя Константин начал с постепенного обращения, при этом он использовал монеты с языческими изображениями и возвел в новом городе статую, изображающую его как Гелиоса-Аполлона, очень скоро он стал жестче[198]198
  Р. Sarris, Empires of Faith (Oxford, 2012), р. 22–23.


[Закрыть]
. Вскоре он стал представлять себя как защитника христианства повсюду, за пределами Римской империи в том числе.

В 330-х годах стали распространяться слухи о том, что Константин собирается напасть на Персию, пользуясь тем, что при римском дворе просил политического убежища недовольный шахом его брат. Должно быть, персы сильно перенервничали, когда получили письмо от Константина, в котором говорилось, что он был очень рад узнать, что в «самых прекрасных провинциях Персии живет огромное количество людей, от имени которых я говорю; я имею в виду христиан». Правителю Персии Шапуру II он послал отдельное послание: «Я вверяю этих людей вам и вашей защите… относитесь к ним с добротой, и вы поймете, что их непоколебимая вера принесет пользу как вам, так и нам»[199]199
  Eusebius, Vita Constantini, 4.13, р. 125; перевод в Dodgeon and Lieu (eds), The Roman Eastern Frontier and the Persian Wars A. D. 226–363: A Documentary History (London, 1991), р. 152. Даты см. в G. Fowden, Empire to Commonwealth: Consequences of Monotheism in Late Antiquity (Princeton, 1993), рр. 94–99.


[Закрыть]
. Это должно было стать добрым советом, но прозвучало как угроза.

Незадолго до этого Рим раздвинул свои границы далеко в глубь персидской территории, и чтобы защитить новые приобретения, там были построены фортификационные сооружения и дороги[200]200
  J. Eadie, ‘The Transformation of the Eastern Frontier 260–305’, in R. Mathisen and H. Sivan (eds), Shifting Frontiers in Late Antiquity (Aldershot, 1996), рр. 72–82; M. Konrad, ‘Research on the Roman and Early Byzantine Frontier in North Syria’, Journal of Roman Archaeology 12 (1999), рр. 392–410.


[Закрыть]
.

Когда царь Грузии, еще одного кавказского государства, имеющего коммерческую и стратегическую ценность, решился на крещение, которое, конечно же, было гораздо менее красочным, чем крещение Константина (царь просто узрел свет после того, как тьма поглотила его на охоте), беспокойство превратилось в панику[201]201
  Sterk, ‘Mission from Below’, рр. 10–11.


[Закрыть]
. Воспользовавшись отсутствием Константина на Дунае, Шапур II предпринял внезапную атаку на Кавказе, сместив местного правителя и посадив на его место своего человека. Константин ответил незамедлительно и жестоко. Он собрал огромную армию и велел епископам сопровождать его. Была изготовлена точная копия Скинии, которая использовалась для размещения Ковчега Завета. Затем он объявил, что хочет провести карательную операцию в Персии и креститься в реке Иордан[202]202
  Eusebius, Vita Constantini, 5.56, р. 143; 5.62, рр. 145–146.


[Закрыть]
.

Амбиции Константина не имели пределов. Он заранее отчеканил новые монеты, давая своему племяннику новый королевский титул – правитель Персии[203]203
  T. Barnes, ‘Constantine and the Christians of Persia’, Journal of Roman Studies 75 (1985), р. 132.


[Закрыть]
. После того как было перехвачено письмо Афрата, главы одного из крупных храмов возле Мосула, христианский мир всколыхнулся: «Благодать снизошла на людей божьих». Именно этого он ждал. Похоже, на Востоке могло появиться христианское царство. «Будьте уверены, – писал он в заключении, – чудовище будет убито в предназначенный час»[204]204
  Aphrahat, Demonstrations, M. – J. Pierre, Aphraate le sage person: les expos?s (Paris, 1988–1989), no. 5.


[Закрыть]
.

Персы готовились к яростному сопротивлению, и удача повернулась к ним лицом. Еще до начала похода Константин заболел и умер. Шапур II в отместку за агрессию Константина поспешил низвергнуть христианское население Персии в пучину ада. Подстрекаемый верхушкой зороастрийского культа, шах «жаждал крови святых»[205]205
  J. Walker, The Legend of Mar Qardagh: Narrative and Christian Heroism in Late Antique Iraq (Berkeley, 2006), 6, р. 22.


[Закрыть]
. Очень многие стали мучениками, в одном из манускриптов из Эдессы упоминается о казни не меньше, чем шестнадцати епископов и пятидесяти священников только в начале V века[206]206
  См. в целом J. Rist, ‘Die Verfolgung der Christen im sp?tkirchen Sasanidenreich: Ursachen, Verlauf, und Folgen’, Oriens Christianus 80 (1996), рр. 17–42. Доказательства не без проблем интерпретации – S. Brock, ‘Saints in Syriac: A Little-Tapped Resource’, Journal of East Christian Studies 16.2 (2008), рр. 184–186.


[Закрыть]
. Христиане теперь рассматривались как пятая колонна, которая должна была открыть путь Римской империи в Персию с западной стороны. Епископов обвинили в подстрекательстве последователей шаха и его народа к бунту против царя, чтобы потом превратить их в рабов императора, который разделяет их веру[207]207
  J. Wieseh?fer, Ancient Persia, 500 BC to 650 AD (London, 2001), р. 202.


[Закрыть]
.

Кровавая баня стала результатом принятия Римом христианства. Гонения, учиненные шахом, напрямую были связаны с тем, что Константин продвигал Римскую империю под христианскими лозунгами. Идеи императора впечатляли таких людей, как Афрат, но они были слишком сложны для правителей Персии. До крещения Константина образ Римской империи был достаточно четким. Но теперь император и его последователи стремились защитить не только Рим и его жителей, но и всех христиан в целом. Эту карту можно было удачно разыграть дома, где диалог нужно было вести лишь с епископами и верующими. Для тех же, кто жил за пределами империи, эта идея обернулась сущей катастрофой, и все ее последствия испытали на себе жертвы Шапура II.

Парадоксально: Константин известен тем, что заложил основы христианства в Европе, однако нигде никогда не упоминается, какую цену пришлось заплатить, чтобы упасть в объятия новой религии. Будущее христианства на Востоке оказалось под угрозой. Вопрос заключался в следующем: сможет ли учение Христа пережить испытание, с которым ему пришлось столкнуться в Азии?

3. Путь к христианскому Востоку

С течением времени напряжение между Римом и Персией поутихло, и вместе с тем смягчилось отношение к религии. Это произошло потому, что в IV веке Рим был вынужден постоянно отступать и сражаться за выживание. В ходе целой серии кампаний, которые продолжались до самой смерти Шапура II в 379 году, Персии удалось занять ключевые позиции на торговых и коммуникационных путях, проходящих по Средиземноморью. Нусайбин и Синагра были восстановлены, а большая часть Армении – аннексирована. Хотя такая территориальная перетряска способствовала тому, что враждебность поутихла, по-настоящему отношения Рима и Персии улучшились только тогда, когда они столкнулись с новыми испытаниями: беда надвигалась со стороны степи.

Начал меняться весь мир. В Европе это выразилось в том, что поднялся уровень моря, а в районе Северного моря разразилась эпидемия малярии. В Азии в начале IV века резко понизилось содержание соли в Аральском море, практически сменилась растительность степи (это стало понятно при изучении пыльцы в высоком разрешении), а движение льдов на Тянь-Шане привело к глобальным климатическим изменениям[208]208
  O. Knottnerus, ‘Malaria in den Nordseemarschen: Gedanken ?ber Mensch und Umwelt’, in M. Jakubowski-Tiessen and J. Lorenzen-Schmidt, D?nger und Dynamit: Beitr?ge zur Umweltgeschichte Schleswig-Holsteins und D?nemarks (Neum?nster, 1999), рр. 25–39; Р. Sorrel et al., ‘Climate Variability in the Aral Sea Basin (Central Asia) during the Late Holocene Based on Vegetation Changes’, Quaternary Research 67.3 (2007), рр. 357–370; H. Oberh?nsli et al., ‘Variability in Precipitation, Temperature and River Runoff in W. Central Asia during the Past ~2000 Yrs’, Global and Planetary Change 76 (2011), рр. 95–104; O. Savoskul and O. Solomina, ‘Late-Holocene Glacier Variations in the Frontal and Inner Ranges of the Tian Shan, Central Asia’, Holocene 6.1 (1996), рр. 25–35.


[Закрыть]
.

Исходя из письма согдийского купца начала IV века, найденного недалеко от Дуньхуана на западе Китая, последствия были разрушительными. Торговец поведал коллегам, что продовольствия крайне мало, наступил голод, в результате торговцы понесли большой урон, который сложно описать словами. Такая ситуация наблюдалась по всему Китаю.

Император поджег дворец и сбежал из столицы, в то время как согдийские торговые общины вымерли, в основном от голода. «Не стоит даже и пытаться здесь торговать, – советовал автор, – здесь вам негде извлечь прибыль». По его свидетельству, города подвергались разграблению один за другим. Ситуация все больше напоминала конец света[209]209
  N. Sims-Williams, ‘Sogdian Ancient Letter II’, in A. Juliano and J. Lerner (eds), Monks and Merchants: Silk Road Treasures from Northern China: Gansu and Ningxia 4th–7th Century (New York, 2001), рр. 47–49. Также см. F. Grenet and N. Sims-Williams, ‘The Historical Context of the Sogdian Ancient Letters’, Transition Periods in Iranian History, Studia Iranica 5 (1987), рр. 101–122; N. Sims-Williams, ‘Towards a New Edition of the Sogdian Letters’, in E. Trembert and E. de la Vaissi?re (eds), Les Sogdiens en Chine (Paris, 2005), рр. 181–193.


[Закрыть]
.

Хаос создал прекрасные условия для объединения различных племен степняков. Эти люди населяли земли, связывающие Монголию с равнинами Центральной Европы, где власть определялась контролем над пастбищами и запасами свежей воды. В то время одно племя позиционировало себя как хозяев степи, сокрушая все на своем пути. Согдийские купцы называли архитекторов апокалипсиса – xwn. Это было племя хунну, более известное на Западе как гунны[210]210
  E. de la Vaissi?re, ‘Huns et Xiongnu’, Central Asiatic Journal 49.1 (2005), рр. 3–26.


[Закрыть]
.

Примерно между 350 и 360 годами большая волна степняков покинула свои земли и двинулась на запад. По большей части это обосновывалось сменой климата, которая делала жизнь в степи исключительно суровой, полной борьбы и испытаний. Последствия ощущались от Бактрии на севере Афганистана до самой границы Рима в районе Дуная, где в больших количествах стали собираться беженцы, которые умоляли позволить им поселиться на имперских землях после того, как по мере продвижения гуннов их согнали с земель к северу от Черного моря. Ситуация очень быстро приобрела угрожающую нестабильность. Внушительная армия римлян, которая была призвана восстановить порядок, была разбита на равнинах Фракии в 378 году. Среди многочисленных жертв оказался и император Валент[211]211
  Р. Heather, Empires and Barbarians (London, 2009), рр. 151–188; A. Poulter, ‘Cataclysm on the Lower Danube: The Destruction of a Complex Roman Landscape’, in N. Christie (ed.), Landscapes of Change: Rural Evolutions in Late Antiquity and the Early Middle Ages (Aldershot, 2004), рр. 223–254.


[Закрыть]
. Оборона была прорвана, и степные племена ринулись в западные провинции империи, угрожая Риму. Ранее считалось, что земли у северной губы Черного моря и степи, простирающиеся далеко в глубь Азии, – сугубо варварские территории, где живут свирепые варвары и совершенно нет цивилизации и ресурсов. Римлянам и в голову не могло прийти использовать эти земли для создания артерий, которые бы соединяли Запад и Восток через Персию и Египет. Эти регионы специализировались на доставке в самое сердце Европы смерти и разрушения.

Персия также дрожала перед лицом степного катаклизма. Ее восточные провинции первыми сдались под натиском, города были опустошены, важные ирригационные системы пришли в упадок и были разрушены в ходе налетов[212]212
  См. F. Grenet, ‘Crise et sortie de crise en Bactriane-Sogdiane aux IVe – Ve s de n.?.: de l’h?ritage antique ? l’adoption de mod?les sassanides’, in La Persia e l’Asia Centrale da Alessandro al X secolo. Atti dei Convegni Lincei 127 (Rome, 1996), рр. 367–390; de la Vaissi?re, Sogdian Traders, рр. 97–103.


[Закрыть]
. Нападения через Кавказ были ужасающими, и в итоге из городов Месопотамии, Сирии и Малой Азии потянулись пленные и военные трофеи.

В 395 году в результате масштабной атаки были полностью опустошены города Тигра и Евфрата. Волна прошла до самого Ктесифона, столицы империи Сасанидов, и только тогда была отброшена[213]213
  G. Greatrex and S. Lieu, The Roman Eastern Frontier and the Persian Wars, Part II, AD 363–630 (London, 2002), рр. 17–19; O. Maenchen-Helfen, The World of the Huns (Los Angeles, 1973), р. 58.


[Закрыть]
.

Объединенные общим интересом отбросить орду варваров, Персия и Рим создали союз. Чтобы помешать кочевникам пройти через Кавказ, была построена внушительная стена длиной около 125 миль от Каспийского до Черного моря. Стена защищала Персию от посягательств и служила физическим барьером между миром порядка на юге и миром хаоса на севере. По всей длине стены были равномерно расположены форты, к тому же ее дополнительно защищал пятнадцатифутовый ров. Эта стена представляла собой чудо архитектурной мысли. Она была сложена из стандартизированных кирпичей, изготовленных в десятке печей, установленных тут же на месте. Сооружение было возведено при помощи 30 000 рабочих, которых разместили в гарнизонах, находящихся за стеной[214]214
  Ученые долго спорили о датировании этого строения, J. Nokandeh et al., ‘Linear Barriers of Northern Iran: The Great Wall of Gorgan and the Wall of Tammishe’, Iran 44 (2006), рр. 121–173.


[Закрыть]
. Барьер был всего лишь одним из многих инновационных шагов, предпринятых Сасанидами, чтобы защитить северную границу Персии, а также уязвимые торговые точки, такие как Мерв. Эта локация стала бы первой жертвой при атаке через пустыню Каракумы (современный Туркменистан)[215]215
  J. Howard-Johnston, ‘The Two Great Powers in Late Antiquity: A Comparison’, in A. Cameron, G. King and J. Haldon (eds), The Byzantine and Early Islamic Near East, 3 vols (Princeton, 1992–1996), 3, рр. 190–197.


[Закрыть]
.

Рим согласился не только оказывать финансовую поддержку при постройке персидской стены, но и поставлять солдат для ее защиты[216]216
  R. Blockley, ‘Subsidies and Diplomacy: Rome and Persia in Late Antiquity’, Phoenix 39 (1985), рр. 66–67.


[Закрыть]
. В знак того, что в прошлом соперничество было довольно односторонним, император Гонорий в Константинополе назначил опекуном своего сына и наследника самого шаха[217]217
  Greatrex and Lieu, Roman Eastern Frontier, рр. 32–33.


[Закрыть]
.

Однако к тому времени для Рима было уже слишком поздно. Смещение диспозиции в степи к северу от Черного моря создало идеальный шторм, который привел к тому, что граница империи на Рейне была сметена. В результате целой серии рейдов в конце IV века открылся доступ к западным провинциям Рима. Лидеры племен, одерживая победы, поднимали свой авторитет, а также получали богатую добычу. Это привлекало все новых и новых захватчиков, а также давало импульс к новым атакам. В то время как имперская армия старалась сдержать натиск орды, по империи проходила одна волна за другой, сокрушая ее защиту. Это привело, в частности, к полному опустошению Галии. Ситуация стала еще хуже, когда Аларих, особенно успешный и амбициозный лидер, прошел вместе со своим племенем вестготов через Италию и разбил лагерь у стен Рима, чтобы запугать его жителей и взять город. Пока Сенат предпринимал отчаянные попытки исправить ситуацию, он устал от ожидания и в 410 году штурмовал и разгромил город[218]218
  См. Heather, Fall of the Roman Empire, рр. 191–250.


[Закрыть]
.

Это событие получило резонанс по всему Средиземноморью. В Иерусалиме известие встретили с недоверием. «Голос дрогнул, и говоривший всхлипнул, – писал Иероним, – город, который покорил весь мир, был покорен… Кто мог бы поверить в такое? Кто мог бы поверить, что Рим, город, который строился столетиями, чтобы покорить мир, пал, что мать народов стала могилой?»[219]219
  St Jerome, ‘Ad Principiam’, Select Letters of St Jerome, ed. and tr. F. Wright (Cambridge, MA, 1933), 127, р. 462.


[Закрыть]
. Историк Иордан отмечал, оглядываясь назад на столетие, что по крайней мере город не был сожжен[220]220
  Jordanes, Getica, 30, in Iordanis Romana et Getica, ed. T. Mommsen (Berlin, 1882), рр. 98–99.


[Закрыть]
.

Сожжен или нет, в любом случае западная часть Римской империи распалась. Вскоре Испания была разорена племенами аланов, родина которых находилась между Каспийским и Черным морем. Упоминания о них появились около двух столетий назад, когда они торговали соболями с китайцами[221]221
  J. Hill, Through the Jade Gate to Rome: A Study of the Silk Routes during the Late Han Dynasty, 1st to 2nd Centuries CE: An Annotated Translation of the Chronicle of the ‘Western Regions’ from the Hou Hanshu (Charleston, NC, 2009).


[Закрыть]
. Еще одно племенное объединение – вандалы, которые были вытеснены гуннами, к 420 году добралось до римской Северной Африки и взяло под контроль стратегически важный город Карфаген, а также близлежащие провинции, которые снабжали большую часть империи кукурузой[222]222
  Sarris, Empires of Faith, рр. 41–43.


[Закрыть]
.

Как будто неприятностей было недостаточно, в середине V века племена тервингов, готов, аланов, вандалов, свевов, гепидов, невров, бастарнов и многие другие, не говоря уже о гуннах, вошли в Европу под предводительством самого знаменитого лидера поздней античности – Аттилы[223]223
  В документе начала четвертого века перечисляются племена, которые влились в Римскую империю, см. A. Riese (ed.), Geographi latini minores (Hildesheim, 1964), рр. 1280–1289. Другие примеры см. Sidonius Apollinaris, ‘Panegyric on Avitus’, in Sidonius Apollinaris: Poems and Letters, ed. and tr. W. Anderson, 2 vols (Cambridge, MA, 1935–1956), 1, р. 146.


[Закрыть]
. Появление гуннов вызвало ужас. Это «семя зла», писал один из римских авторов, они «особенно дикие». С самого детства они были натренированы существовать в условиях сильного холода, голода и жажды, они одевались в одежду из сшитых между собой шкурок мышей, они ели коренья и сырое мясо, лишь немного согретое между их бедер[224]224
  Ammianus Marcellinus, Rerum Gestarum Libri XXX, 31.2, 3, р. 382.


[Закрыть]
. «Их совершенно не интересовало сельское хозяйство, – как отмечал другой автор, – все, что они хотели – воровать у своих соседей и порабощать их: они были похожи на волков»[225]225
  Priscus, Testimonia, fragment 49, ed. and tr. R. Blockley, The Fragmentary Classicising Historians of the Later Roman Empire: Eunapius, Olympiodorus, Priscus, and Malchus, 2 vols (Liverpool, 1981–1983), 2, р. 356.


[Закрыть]
. Гунны шрамировали щеки новорожденных мальчиков, чтобы предотвратить рост волос на лице. Они так много времени проводили верхом, что их тела деформировались, выглядели гротескно, они были похожи на животных, стоящих на задних лапах[226]226
  Ammianus Marcellinus, Rerum Gestarum Libri XXX, 31.2, 3, р. 380.


[Закрыть]
.

Несмотря на то что было бы очень заманчиво не принимать во внимание их фанатизм, результаты изучения костных останков показывают, что гунны практиковали искусственную деформацию черепа у своей молодежи при помощи бандажа, который сглаживал лобную и затылочную доли черепа. Это приводило к тому, что форма головы становилась конической. Ужас наводило не только поведение гуннов, но и их внешность[227]227
  D. Pany and K. Wiltschke-Schrotta, ‘Artificial Cranial Deformation in a Migration Period Burial of Schwarzenbach, Central Austria’, VIAVIAS 2 (2008), рр. 18–23.


[Закрыть]
.

Появление гуннов подвергло серьезной опасности восточную часть Римской империи, которая до этого была относительно защищена от набегов и разрушений, с которыми столкнулась Европа. Провинции Малой Азии, Сирии, Палестины, Египта, в том числе и прекрасный Константинополь все еще были целы. Ни на что не надеясь, император Феодосий II окружил город огромным количеством стен, чтобы защитить его от нападения.

Эти стены и узкая полоска воды, отделяющая Европу от Азии оказались решающим фактором. Добравшись до северной части Дуная, Аттила в течение пятнадцати лет опустошал Балканы, получая из Константинополя солидную дань в обмен на обещание не продвигаться дальше. Выжав из имперских властей все возможные ресурсы, он двинулся дальше на запад. В конце концов, его продвижение было остановлено не римской армией, а коалицией многочисленных давних врагов гуннов. Во время битвы на Каталунской равнине (сейчас это Центральная Франция) в 451 году Аттиле было нанесено поражение превосходящими силами народов степи. Вскоре после этого вождь гуннов умер во время брачной ночи, далеко не первой. Как вспоминал один из современников, после чрезмерного празднования он «лег, сморенный вином и сном», у него случилось кровоизлияние в мозг, и он умер во сне. «Таким образом, пьянство положило позорный конец царю, завоевавшему славу в битвах»[228]228
  Priscus, Testimonia, fragment 24, 2, рр. 316–317. Об успехе гуннов см. Heather, Fall of the Roman Empire, рр. 300–348.


[Закрыть]
.

Сейчас модно говорить об эпохе перемен и непрерывности событий после разграбления Рима, а не описывать этот период как Темные века. Как, однако, отмечает один из ученых, влияние изнасилований, грабежей и анархии, которыми ознаменовался V век, когда готы, аланы, вандалы и гунны проходили по Европе и Северной Африке, сложно недооценить. Резко упал уровень грамотности, исчезло большое количество построек из камня, что является явным признаком упадка благосостояния и амбиций. Если раньше торговля шла даже между фабриками Туниса, которые поставляли керамику, и островом Айона в Шотландии, то теперь приходилось довольствоваться только местной торговлей, которая включала в себя только обмен мелкими товарами. Как показал замер количества загрязнений в полярных льдах Гренландии, объем выплавки металлов упал до уровня доисторических времен[229]229
  B. Ward-Perkins, The Fall of Rome and the End of Civilization (Oxford, 2005), р. 91ff.


[Закрыть]
.


Современники отчаянно пытались понять смысл творящегося вокруг крушения мирового порядка. «Почему (Бог) позволяет нам быть слабее и несчастнее, чем все эти племенные народы, – взывал христианский писатель V века Сальвиан. – Почему он позволил варварам завоевать нас? Почему он позволяет нашим врагам управлять нами?» Заключение, к которому он пришел, совсем простое: люди грешили, и Господь наказал их[230]230
  Salvian, ?uvres, ed. and tr. C. Lagarrigue, 2 vols (Paris, 1971–1975), 2, 4.12. Перевод из E. Sanford (tr.), The Government of God (New York, 1930), р. 118.


[Закрыть]
. Другие авторы пришли к противоположным выводам. Как отмечал Зосима, византийский историк, который и сам был язычником, Рим правил миром, когда был верен своим языческим корням, когда же он отверг свою суть и обратился в новую веру, то сам стал творцом своего конца. И это, по его словам, не предположение, а факт[231]231
  Zosimus, Historias Neas, ed. and tr. F. Paschoud, Zosime, Histoire nouvelle, 3 vols (Paris, 2000) 2.7, 1, рр. 77–79.


[Закрыть]
.

Падение Рима позволило христианам в Азии вздохнуть свободнее. Перед лицом опасности со стороны степи отношения с Персией улучшились. Христиане больше не выглядели угрожающе. Они были уже не столь убедительны, как столетие назад, когда Константин готовился напасть на Персию и освободить христиан. В 410 году по инициативе шаха Йездигерда I был проведен ряд встреч для того, чтобы определить статус христианской церкви в Персии и стандартизировать религиозные убеждения.

Здесь, так же как и на Западе, появились разные точки зрения относительно того, что имел в виду Иисус, как должны жить верующие и как они должны проявлять и исповедовать свою веру. Как уже отмечалось ранее, даже тексты Кирдира III века говорят о двух типах христиан – назарянах и христианах. Обычно под этими терминами понимались местные христиане, которые обратились к вере, и те, кто был выслан с территории Римской империи. Различия в обрядах и доктринах были постоянным источником проблем. И это неудивительно, учитывая, что в таких местах, как Рев-Ардашир в Фарсе, на юге Ирана, было две церкви, одна из которых проводила службы на греческом языке, а другая – на сирийском. Нередко соперничество перерастало в физическое насилие. Так, например, в городе Сузы (сейчас это юго-запад Ирана) соперничающие между собой епископы пытались свести счеты с помощью поединка[232]232
  Asmussen, ‘Christians in Iran’, рр. 929–930.


[Закрыть]
. Усилия, предпринятые епископом Селевкии, одного из важнейших городов Персии, Ктесифона, направленные на установление порядка и единства всей христианской общины, были признаны неэффективными, а результаты удручающими[233]233
  S. Brock, ‘The Church of the East in the Sasanian Empire up to the Sixth Century and its Absence from the Councils in the Roman Empire’, Syriac Dialogue: First Non-Official Consultation on Dialogue within the Syriac Tradition (Vienna, 1994), 71.


[Закрыть]
.

При условии, что шанс на спасение основывается на правильном вероисповедании, сглаживание всех противоречий раз и навсегда – чрезвычайно важный вопрос, который пытались решить отцы-основатели церкви с самого начала ее существования[234]234
  A. Cameron and R. Hoyland (eds), Doctrine and Debate in the East Christian World 300–1500 (Farnham, 2011), р. xi.


[Закрыть]
. «Я повторяю еще раз то, что говорил ранее, – обращался апостол Павел к галатам, – если кто проповедует Евангелие не в том варианте, в каком получили вы, пусть он будет изгоем!» (Гал 1:9). В этом контексте все тексты Евангелия должны буквально «нести благую весть», чтобы разъяснить, кто есть сын божий, чему именно он учил, и систематизировать религиозные убеждения[235]235
  W. Barnstone, The Restored New Testament: A New Translation with Commentary, Including the Gnostic Gospels of Thomas, Mary and Judas (New York, 2009).


[Закрыть]
.

Для того чтобы положить конец спорам, которые так беспокоили раннюю христианскую церковь на Западе, император Константин в 325 году созвал собор в Никее. На собор съехались епископы со всей империи. Приверженцы соперничающих интерпретаций, касающихся взаимоотношений Отца и Сына, одного из самых горячих вопросов, должны были решить свои разногласия. Собор рассмотрел вопросы структуры церкви, установил точную дату Пасхи и кодифицировал постулаты веры, которые до сих пор действуют в христианской церкви, принял Никейский символ веры. Константин был решительно настроен положить конец расколу и подчеркивал важность единства[236]236
  N. Tanner, The Decrees of the Ecumenical Councils, 2 vols (Washington, DC, 1990), 1; A. Cameron, The Later Roman Empire, AD 284–430 (London, 1993), рр. 59–70.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8