Питер Франкопан.

Шелковый путь. Дорога тканей, рабов, идей и религий



скачать книгу бесплатно

Эти меры не имели своей целью слежку, они использовались для того, чтобы точно знать, кто и зачем приезжает в Китай или выезжает из него, а также для того, чтобы зафиксировать, какие товары были куплены и проданы. Усложнение методов и их скорое воплощение показывают, как имперский двор в столице Чанане (современный Сиань) и, начиная с 1 века нашей эры, в Лояне видел мир вокруг, который, казалось, сужался прямо на глазах[63]63
  R. de Crespigny, Biographical Dictionary of Later Han to the Three Kingdoms (23–220 AD) (Leiden, 2007).


[Закрыть]
. Мы полагаем, что глобализация – уникальный современный феномен, но он наблюдался уже 2000 лет назад, предоставляя новые возможности, создавая проблемы и подталкивая технологический прогресс.

Развитие стимулировало спрос на предметы роскоши и увеличивало возможность платить за них. В Персии около 247 года до нашей эры потомков Селевка сверг Арсак, человек с темным прошлым. Его потомки, известные как Арсакиды, консолидировали власть и затем стали расширять ее, умело экспроприируя историю, чтобы смешать идеи персов и греков и создать нечто новое. Результатом стало время стабильности и процветания[64]64
  M. R. Shayegan, Arsacids and Sasanians: Political Ideology in Post-Hellenistic and Late Antique Persia (Cambridge, 2011).


[Закрыть]
.

Самым большим стимулом стало то, что происходило в Средиземноморье. Небольшой город в бесперспективном месте на полпути к западному побережью Италии постепенно смог превратиться из захолустья в настоящую силу. Захватывая один прибрежный город за другим, Рим стал доминировать в западной части Средиземноморья. К середине первого века до нашей эры его амбиции невероятно выросли, а внимание сконцентрировалось на Востоке.

Рим превратился в мощное, конкурентоспособное государство, которое прославило военное искусство и провозгласило эру насилия и убийств. Гладиаторские игры стали основой общественных развлечений, а арены для этих боев – местом, где с особой жестокостью празднуют превосходство над чужеземцами и природой.

Триумфальные арки, расположенные повсюду, ежедневно напоминали шумному, суетливому городу о военных достижениях. Милитаризм, бесстрашие и любовь к славе тщательно культивировались как основа амбициозного города, влияние которого будет вечным[65]65
  N. Rosenstein, Imperatores victi: Military Defeat and Aristocratic Competition in the Middle and Late Republic (Berkeley, 1990); а также S. Phang, Roman Military Service: Ideologies of Discipline in the Late Republic and Early Principate (Cambridge, 2008).


[Закрыть]
.

Основой римской власти была армия, тщательно подобранная и отвечающая стандартам времени.

Солдаты должны были проходить больше двадцати миль за пять часов. При этом их доспехи весили не менее пятидесяти фунтов. Браки для солдат не только не поощрялись, они были запрещены, чтобы связи в армии были крепче. Хорошо обученные, подготовленные молодые люди, уверенные в себе и в своем назначении, были краеугольным камнем, на котором строился Рим[66]66
  Р. Heather, The Fall of the Roman Empire: A New History of Rome and the Barbarians (Oxford, 2006), р. 6. О запрете на вступление в брак см., главным образом, Phang, Marriage of Roman Soldiers (13 BC – AD 235): Law and Family in the Imperial Army (Leiden, 2001).


[Закрыть]
.

Завоевание Галлии (территория современной Франции, стран Бенилюкса и части Западной Германии) в 52 году до нашей эры принесло много трофеев, что привело к корректировке курса золота в Римской империи[67]67
  C. Howgego, ‘The Supply and Use of Money in the Roman World 200 b.c. to a.d. 300’, Journal of Roman Studies 82 (1992), рр. 4–5.


[Закрыть]
. В Европе было еще много стран, которые можно было захватить, но только некоторые из них были перспективными. Великими империи делало наличие городов, приносящих большие доходы за счет налогов. Они являлись культурными центрами, здесь ремесленники и мастера воплощали в жизнь новаторские идеи, а их могущественные покровители старались перещеголять друг друга и, конечно же, щедро награждали мастеров. Было маловероятно, что такие места, как, например, Британия, станут выгодным дополнением к Римским территориям. Согласно письмам солдат, расквартированных в Британии, эта провинция была исключительно мрачным и бесплодным местом[68]68
  A. Bowman, Life and Letters from the Roman Frontier: Vindolanda and its People (London, 1994).


[Закрыть]
.

Становление Рима как империи имело мало общего с Европой или установлением власти на континенте, где ситуация с ресурсами была не столь хороша, в том числе в городах, привлекающих потребителей и налогоплательщиков. В новую эру Рим вывела переориентация на Восточное Средиземноморье и находящиеся за ним земли. Слава Рима начала формироваться в первую очередь после завоевания Египта и устремления на восток – в Азию.

Египет, которым более трехсот лет правили потомки Птолемея, один из главных форпостов Александра Великого, славился своим богатством, которые дарил ему Нил. Благодаря его широким разливам египтяне получали щедрые урожаи зерна. Это было достаточно для того, чтобы обеспечить местное население, а излишков хватало на то, чтобы Александрия, находящаяся в устье реки, превратилась в самый большой город в мире. Согласно одному из современных авторов, к I веку до нашей эры население этого города составляло около 300 000 человек[69]69
  Diodorus Siculus, Bibliotheke Historike, 17.52, in The Library of History of Diodorus of Sicily, ed. and tr. C. Oldfather, 12 vols (Cambridge, MA, 1933–1967), 7, р. 268. Современные ученые предполагают, что численность населения Александрии составляла до полумиллиона человек, например, R. Bagnall and B. Frier, The Demography of Roman Egypt (Cambridge, 1994), рр. 54, 104.


[Закрыть]
.

Поставки зерна тщательно контролировались. Капитаны должны были давать королевскую клятву каждый раз, когда собирались загрузить свои баржи. После этого королевский представитель выдавал им необходимые бумаги. Только получив их, зерно можно было грузить[70]70
  D. Thompson, ‘Nile Grain Transport under the Ptolemies’, in Р. Garnsey, Hopkins and C. Whittaker (eds), Trade in the Ancient Economy (Berkeley, 1983), рр. 70–71.


[Закрыть]
.

Рим уже давно бросал жадные взгляды в сторону Египта и воспользовался шансом, когда королева Клеопатра была занята борьбой за власть после убийства Юлия Цезаря. После того как она присоединилась к Марку Антонию в битве при Акциуме в 30 году до нашей эры, перед правителем Египта встала армия Рима во главе с Октавианом, мастером политической интриги. Он неотвратимо надвигался на Александрию. После проведения ряда оборонительных мероприятий, которые сочетали в себе небрежность с поразительной некомпетентностью, Клеопатра покончила жизнь самоубийством, причиной смерти стал укус змеи или же сильнодействующий яд. Египет пал, как переспелый фрукт[71]71
  Strabo, Geographika, 17.1, in The Geography of Strabo, ed. and tr. H. Jones, 8 vols (Cambridge, MA, 1917–1932), 8, р. 42.


[Закрыть]
. Октавиан уехал из Рима генералом, а вернулся верховным правителем, которому вскоре благодарный Сенат даровал новый титул – Август. Рим стал империей.

Захват Египта полностью изменил судьбу Рима. Теперь, когда Рим контролировал огромные угодья в долине Нила, цены на зерно сильно упали, что позволило существенно повысить покупательную способность. Процентные ставки резко снизились, упав с 12 до 4 %. Это, в свою очередь, породило бум, который возникает из-за обилия дешевого капитала, – всплеск цен на недвижимость[72]72
  Cassius Dio, Historia Romana, 51.21, in Dio’s Roman History, ed. and tr.Cary, 9 vols (Cambridge, MA, 1914–1927), 6, р. 60; Suetonius, De Vita Cesarum. Divus Augustus, 41, in Suetonius: Lives of the Caesars, ed. and tr. Rolfe, 2 vols (Cambridge, MA, 1997–1998), 41, 1, р. 212; R. Duncan-Jones, Money and Government in the Roman Empire (Cambridge, 1994), р. 21; M. Fitzpatrick, ‘Provincializing Rome: The Indian Ocean Trade Network and Roman Imperialism’, Journal of World History 22.1 (2011), р. 34.


[Закрыть]
. Располагаемый доход поднялся настолько, что Август смог поднять имущественный ценз для членов Сената на 40 %[73]73
  Suetonius, Divus Augustus, 41, 1, рр. 212–214.


[Закрыть]
. Как любил хвалиться сам Август, он вошел в Рим, построенный из кирпича, а оставил его в мраморе[74]74
  Там же, 28, 1, р. 192; Утверждение Августа подтверждается археологическими данными, см. Zanker, The Power of Images in the Age of Augustus (Ann Arbor, 1989).


[Закрыть]
.

Такое увеличение капиталов стало результатом беспощадной политики Рима в отношении экспроприации налоговых поступлений Египта, а также его обширных ресурсов. Команды сборщиков налогов прочесывали Египет, чтобы установить новый подушный налог, который должны были уплачивать все мужчины в возрасте от 16 до 60 лет. Исключение составляли только отдельные категории граждан, например священники, которые могли избежать уплаты налогов, но только в том случае, если их имена были занесены в храмовые реестры[75]75
  Информация о налогах на караванных маршрутах: J. Thorley, ‘The Development of Trade between the Roman Empire and the East under Augustus’, Greece and Rome 16.2 (1969), р. 211. Jones, History of Rome, рр. 256–257, 259–260; R. Ritner, ‘Egypt under Roman Rule: The Legacy of Ancient Egypt’, in Cambridge History of Egypt, 1, р. 10; N. Lewis, Life in Egypt under Roman Rule (Oxford, 1983), р. 180.


[Закрыть]
. Установилась система, которую один из ученых назвал «античным апартеидом», целью которого был максимальный отток денег в Рим[76]76
  См. Lewis, Life in Egypt, рр. 33–34; Ritner, ‘Egypt under Roman Rule’, in Cambridge History of Egypt, 1, рр. 7–8; A. Bowman, Egypt after the Pharaohs 332 BC – AD 642: From Alexander to the Arab Conquest (Berkeley, 1986), рр. 92–93.


[Закрыть]
.

Процесс присвоения доходов наблюдался во всех местах, куда дотягивались хищные щупальца Рима во время экономической и военной экспансии. Вскоре после присоединения Египта оценщики отправились в Иудею, чтобы еще раз провести перепись населения и удостовериться в том, что налоги посчитаны правильно. В Египте использовалась такая же модель, которая подразумевала запись данных обо всех рожденных, умерших, а также указание имен всех взрослых мужчин. В этой связи приход в мир Иисуса Христа мог быть зафиксирован чиновником, которого интересовала отнюдь не личность ребенка и его родителей, а появление дополнительной рабочей силы и источника налогов для империи[77]77
  О регистрации рождений и смертей в римском Египте см. R. Ritner, ‘Poll Tax on the Dead’, Enchoria 15 (1988), рр. 205–207. О переписи, включая даты караванных маршрутов, см. J. Rist, ‘Luke 2:2: Making Sense of the Date of Jesus’ Birth’, Journal of Theological Studies 56.2 (2005), рр. 489–491.


[Закрыть]
.

Римляне обратили все свое внимание на Восток. Азия уже приобрела репутацию места, где царит ленивая и роскошная жизнь. «Азия чрезвычайно богата, – писал Цицерон, – урожаи здесь велики, количество товаров, которое они производят, просто немыслимо, стада обширны». Экспорт из Азии был просто колоссальным[78]78
  Cicero, Pro lege Manilia, 6, in Cicero: The Speeches, ed. and tr. H. Grose Hodge (Cambridge, MA, 1927), р. 26.


[Закрыть]
. Богатство Азии было столь велико, что римляне полагали, что азиаты могут посвятить всю свою жизнь удовольствиям. «Удивительно, но именно на Востоке римские солдаты достигли зрелости», – пишет историк Саллюстий. Именно там римские солдаты научились заниматься любовью, напиваться допьяна, наслаждаться статуями и картинами. Едва ли это было хорошо, по крайней мере так считал Саллюстий. Азия так и «звала предаться сладострастным удовольствиям», но «они смягчили воинственные души солдат»[79]79
  Sallust, Bellum Catilinae, 11.5–6, in Sallust, ed. and tr. J. Rolfe (Cambridge, MA, 1931), р. 20; A. Dalby, Empire of Pleasures: Luxury and Indulgence in the Roman World (London, 2000), р. 162.


[Закрыть]
. Таким образом, Восток был антиподом всему, что лежало в основе Римской империи.

Сам Август попытался понять, что за земли находятся за новыми границами на востоке. Разведка была отправлена в Аксумское царство, которое находилось на территории современной Эфиопии, и Сабейское царство. В то же время изучался залив Акаба, так как римское господство в Египте только укреплялось[80]80
  F. Hoffman, M. Minas-Nerpel and S. Pfeiffer, Die dreisprachige Stele des C. Cornelius Gallus. ?bersetzung und Kommentar (Berlin, 2009), р. 5ff. G. Bowersock, ‘A Report on Arabia Provincia’, Journal of Roman Studies 61 (1971), р. 227.


[Закрыть]
. Затем, в первом веке до нашей эры, Август повелел тщательно исследовать весь Персидский залив, доложить, как обстоят дела с торговлей в регионе, и зафиксировать, как морские пути связаны с Красным морем. Он также курировал исследование наземных путей в глубь Центральной Азии через Персию. Текст, известный как «Парфянские стоянки», был написан примерно в это время. В нем указаны точные расстояния между ключевыми точками на Востоке, а также описаны все важные места между Евфратом и Александруполисом, современным Кандагаром в Афганистане[81]81
  W. Schoff, Parthian Stations of Isidore of Charax: An Account of the Overland Trade between the Levant and India in the First Century BC (Philadelphia, 1914). Текст часто рассматривался как имеющий отношение к торговым маршрутам, но Миллар показывает, что это неверно (‘Caravan Cities’, р. 119ff). О местоположении Александрополиса см. Р. Fraser, Cities of Alexander the Great (Oxford, 1996), рр. 132–140.


[Закрыть]
.

Горизонты торговли значительно расширились. Согласно историку Страбону, за несколько лет оккупации Египта 120 римских кораблей ежегодно отправлялись в Индию из порта Миос-Гормос в Красном море.

Торговый обмен с Индией не был таким большим, как это представлялось, – это ясно из множества археологических записей, найденных на субконтиненте. Римские амфоры, лампы, зеркала и статуи богов находили во многих городах, включая Паттанэм, Колхапур и Коимбатур[82]82
  Strabo, Geographica, 2.5, 1, р. 454; Parker, ‘Ex Oriente’, рр. 64–66; Fitzpatrick, ‘Provincializing Rome’, рр. 49–50.


[Закрыть]
. Также на западном побережье Индии и Лаккадивских островов было найдено множество монет периода правления Августа и его преемников. Некоторые историки считают, что местные правители пользовались римскими золотыми и серебряными монетами в качестве местной валюты или же переплавляли их для повторного использования[83]83
  Parker, ‘Ex Oriente’, рр. 64–66; M. Vickers, ‘Nabataea, India, Gaul, and Carthage: Reflections on Hellenistic and Roman Gold Vessels and Red-Gloss Pottery’, American Journal of Archaeology 98 (1994), р. 242; E. Lo Cascio, ‘State and Coinage in the Late Republic and Early Empire’, Journal of Roman Studies 81 (1981), р. 82.


[Закрыть]
.

В тамильской литературе того периода содержится история о прибытии римских торговцев. В одном из стихов говорится о «прохладном, ароматном вине», которое привозят римляне на «прекрасных кораблях», в то время как в другом, более восторженном, упоминается о «прекрасных, больших кораблях», которые «приходят, привозят золото, взбивая воды реки Перияр в белую пену, а затем возвращаются, нагруженные перцем. Здесь музыка бушующего моря не стихает никогда, а великие короли презентуют гостям редкие дары моря и гор»[84]84
  Цитируется по G. Parker, The Making of Roman India (Cambridge, 2008), р. 173.


[Закрыть]
. Другой источник дает нам представление о европейских торговцах, обосновавшихся в Индии: «Солнце освещает открытые террасы, склады возле гавани и башенки с окнами, похожими на глаза оленя. В разных местах… внимание смотрящего приковывают жилища (людей с Запада), чей блеск никогда не угаснет»[85]85
  In H. Kulke and D. Rothermund, A History of India (London, 2004), рр. 107–108.


[Закрыть]
. В «Парфянских стоянках» рассказывается о том, какие товары привлекали римлян в Западной Индии, указывается, где торговцы могут найти ценные минералы, такие как олово, медь, свинец и топаз, а также описываются места, где можно приобрести слоновую кость, драгоценные камни и специи[86]86
  L. Casson (ed.), The Periplus Maris Erythraei: Text with Introduction, Translation and Commentary (Princeton, 1989), 48–49, р. 80; 56, р. 84.


[Закрыть]
.

Торговля с Индией, однако, не ограничивалась товарами, произведенными на субконтиненте. Как показали раскопки в Красном море, а именно в порту Береники в Египте, в Средиземноморье поставлялся целый ряд товаров из Вьетнама и с Явы[87]87
  W. Wendrich, R. Tomber, S. Sidebotham, J. Harrell, R. Cappers and R. Bagnall, ‘Berenike Crossroads: The Integration of Information’, Journal of the Economic and Social History of the Orient 46.1 (2003), рр. 59–62.


[Закрыть]
. Порты как на западном, так и на восточном побережье Индии служили в качестве «торговых центров», откуда товары, стекающиеся со всей Восточной и Юго-Восточной Азии, отправлялись на Запад[88]88
  V. Begley, ‘Arikamedu Reconsidered’, American Journal of Archaeology 87.4 (1983), рр. 461–481; Parker, ‘Ex Oriente’, рр. 47–48.


[Закрыть]
. Также там встречались товары, произведенные на Красном море, в оживленной торговой зоне, которая связывала Средиземноморье с Индийским океаном[89]89
  См. T. Power, The Red Sea from Byzantium to the Caliphate, AD 500–1000 (Cairo, 2012).


[Закрыть]
.

Теперь богатые граждане Рима могли удовлетворить свои самые экзотические и экстравагантные вкусы. Многие жаловались на то, что расходы на модные излишества граничат с непристойностью[90]90
  Tacitus, Annales, ed. H. Heubner (Stuttgart, 1983), 2.33, р. 63.


[Закрыть]
. Это прекрасно показано в «Сатириконе» Петрония, где одна из лучших сцен – обед у Трималхиона, бывшего раба, получившего свободу и сколотившего состояние. Сатира заключается в едком изображении вкусов новоявленного богача. Трималхиону требовалось только самое лучшее, что можно купить за деньги: фазан с восточного побережья Черного моря; цесарки из Африки; редкая, дорогая рыба; павлин в перьях и другие деликатесы, представленные в изобилии. Гротескная картина – блюда, подаваемые одно за другим, живые птицы, зашитые внутри целого поросенка и вылетающие в момент, когда свинину разрезают; серебряные зубочистки, которые подавали гостям, – это безжалостная пародия на вульгарность и излишества, присущие жизни римских богачей. Одно из крупных событий, произошедших в античном мире, породило заметные литературные произведения, полные горькой зависти к нуворишам[91]91
  Petronius, Satyricon, ed. K. M?ller (Munich, 2003), 30–38, рр. 23–31; 55, р. 49.


[Закрыть]
.

Новое богатство позволило Риму и его жителям вступить в контакт с новым миром, новыми вкусами. Поэт Марциал точно отразил тенденции интернационализма и расширения кругозора, свойственный этому периоду, в произведении, в котором оплакивается молодая рабыня. Он сравнивает ее с нетронутой лилией, отполированной индийской слоновой костью, жемчужиной Красного моря. Он пишет, что ее волосы прекраснее испанской шерсти и белокурых локонов Рейна[92]92
  Martial, Epigrams, 5.37, in Martial: Epigrams, ed. and tr. D. Shackleton Bailey, 3 vols (Cambridge, MA, 1993), 1, р. 388.


[Закрыть]
. Ранее, когда пары хотели зачать красивых детей, они занимались сексом в окружении эротических изображений, теперь же, как пишет один испуганный еврейский писатель, «они приводят рабов из Израиля и привязывают к изножью кровати» для вдохновения, потому что могут себе это позволить[93]93
  Talmud Bavli, цитируется по Dalby, Empire of Pleasures, р. 266.


[Закрыть]
. Не все были впечатлены новыми вкусами: Тибр переполнен водами Оронта, реки, которая течет через Сирию и юг Турции, – так позже жаловался Ювенал в своей «Сатире». Другими словами, азиатский декаданс уничтожил традиционную римскую добродетель. «Убирайся, – писал Ювенал, – если ты находишь удовольствие в проститутках в варварских головных уборах»[94]94
  Juvenal, Satire 3, in Juvenal and Persius, ed. and tr. S. Braund (Cambridge, MA, 2004), рр. 172–174.


[Закрыть]
.

Консервативных наблюдателей потрясло только одно новшество – китайский шелк[95]95
  Casson, Periplus Maris Erythraei, 49, р. 80; 56, р. 84; 64, р. 90.


[Закрыть]
. Увеличившийся объем поставок этой ткани в Средиземноморье обеспокоил традиционалистов. Сенека был напуган популярностью шелка, утверждая, что одежда из этой тонкой, струящейся ткани не может ни скрыть ни изгибы фигуры, ни защитить честь римских женщин.

Основы брака были подорваны, когда мужчины узнали, что могут видеть женское тело через тонкую ткань, которая облегала фигуру и оставляла мало простора для воображения. Для Сенеки шелк был олицетворением экзотики и эротики. Он считал, что женщина не могла абсолютно честно сказать, что она не обнажена, если была одета в шелк[96]96
  Seneca, De Beneficiis, 7.9, in Seneca: Moral Essays, ed. and tr. J. Basore, 3 vols (Cambridge, MA, 1928–1935), 3, р. 478.


[Закрыть]
. Другие чувствовали примерно то же самое. Были предприняты попытки, в том числе на законодательном уровне, запретить мужчинам носить эту ткань. Некоторые считали, что такая одежда просто неприлична, однако уважаемые граждане Рима согласились, что во время занятий спортом мужчины могут носить шелковые одежды с Востока[97]97
  Tacitus, Annales, 2.33, р. 63.


[Закрыть]
.

Другие видные деятели были обеспокоены распространением шелка по различным причинам. Плиний старший, который писал свои труды во второй половине I века нашей эры, возмущался высокой стоимостью роскошного материала, тем, сколько тратится на то, «чтобы римские женщины блистали в обществе»[98]98
  Pliny the Elder, Naturalis Historia, 6.20, in Pliny: The Natural History, ed. and tr. H. Rackham, 10 vols (Cambridge, MA, 1947–1952), 2, р. 378.


[Закрыть]
. Он жаловался, что завышение цен породило скандал, шелк продавали по цене, выше реальной стоимости в сто раз[99]99
  Там же, 6.26, р. 414.


[Закрыть]
. Огромные суммы денег ежегодно тратились на предметы роскоши из Азии. 100 миллионов сестерциев в год уходили из Рима за границу[100]100
  Там же, 12.49, р. 62.


[Закрыть]
.

Эта поразительная сумма составляла примерно половину годового объема производства монетного двора империи и более чем 10 % годового бюджета. Удивительно, но не похоже, что эти данные были преувеличены. Недавно был обнаружен папирус, на котором был записан контракт и условия отгрузки товаров из Музириса (Индия) в римский порт на Красном море. Он является свидетельством того, каких объемов достигла торговля ко II веку нашей эры. Контракт устанавливает ряд взаимных обязательств, четко определяющих, когда именно товар должен оказаться в руках владельца или перевозчика, и санкции в случае, если оплата не произведена в конкретный срок[101]101
  Harrauer and Р. Sijpesteijn, ‘Ein neues Dokument zu Roms Indienhandel, Р. Vindob. G40822’, Anzeiger der ?sterreichischen Akademie der Wissenschaften, phil. – hist.Kl.122 (1985), рр. 124–155; также см. L. Casson, ‘New Light on Maritime Loans: Р. Vindob. G 40822’, Zeitschrift f?r Papyrologie und Epigraphik 84 (1990), рр. 195–206 и F. Millar, ‘Looking East from the Classical World’, International History Review 20.3 (1998), рр. 507–531.


[Закрыть]
. Международный бизнес требует строгости и опыта.

Римские торговцы расплачивались не только деньгами. Они также предлагали прекрасное стекло, серебряные и золотые изделия, кораллы из Красного моря и топазы, ладан из Аравии в обмен на ткани, специи и краски, например индиго[102]102
  Casson, Periplus Maris Erythraei, 39, р. 74.


[Закрыть]
. Какую бы форму ни принимала торговля, отток капитала имел далеко идущие последствия. Одно из них – укрепление местных экономик по всему торговому пути. Деревни превратились в города, а города стали мегаполисами; бизнес процветал, а коммуникации и деловые связи расширились и стали прочнее. В таких местах, как Пальмира, расположенная на краю Сирийской пустыни, где находился центр торговли, соединяющий Запад и Восток, были воздвигнуты потрясающие памятники.

Не зря Пальмиру называли Венецией песков[103]103
  J. Teixidor, Un Port roman du d?sert: Palmyre et son commerce d’Auguste ? Caracalla (Paris, 1984); E. Will, Les Palmyr?niens, la Venise des sables (Ier si?cle avant-III?me si?cle apr?s J. – C.) (Paris, 1992).


[Закрыть]
. Города, находящиеся на оси «юг – север», преобразились. Ярким примером может служить Петра, которая стала одним из чудес античного мира благодаря своему расположению на пути между Аравией и Средиземноморьем. В разных местах проводились ярмарки, которые привлекали торговцев за сотни, если не тысячи миль в удобные торговые точки по пути. Каждый сентябрь такие ярмарки проводились в Батне, близ Евфрата: «Город был заполнен богатыми торговцами, целые толпы собирались на ярмарке, чтобы покупать и продавать товары из Индии и Китая, а также другие товары, которые доставляли по земле и по морю»[104]104
  Ammianus Marcellinus, Rerum Gestarum Libri Qui Supersunt, 14.3, in Ammianus Marcellinus, ed. and tr. J. Rolfe, 3 vols (Cambridge, MA, 1935–1940), 1, р. 24.


[Закрыть]
.

Покупательная способность Рима была такова, что она даже влияла на чеканку монет в Восточной Азии. После того как китайцы вытеснили племя юэджи из Таримского басейна, кочевники сумели захватить власть на востоке Персии, заняв территории, находившиеся под управлением потомков генералов Александра Великого. Со временем образовалась процветающая империя, названная в честь одной из лидирующих группировок племени, – Гуйшан, или Кушан. И вследствие этого потребовалось чеканить огромное количество монет наподобие тех, что чеканили в Риме[105]105
  J. Cribb, ‘The Heraus Coins: Their Attribution to the Kushan King Kujula Kadphises, c. ad 30–80’, in M. Price, A. Burnett and R. Bland (eds), Essays in Honour of Robert Carson and Kenneth Jenkins (London, 1993), рр. 107–134.


[Закрыть]
.

Римские монеты попали на территорию Кушанского царства через порты северной Индии, Барбарикум и прежде всего Баригазу. Подход к последнему порту был крайне опасен для тех, кто был незнаком с местными течениями, поэтому приходилось посылать знающих людей, которые сопровождали корабли[106]106
  Casson, Periplus Maris Erythraei, 43, рр. 76–78; 46, рр. 78–80.


[Закрыть]
. В этих городах торговцы могли найти перец, другие специи, слоновую кость и ткани, включая готовую шелковую ткань и шелковую пряжу. В Кушанское царство свозились товары со всей Индии, Центральной Азии и Китая, что приносило огромное богатство его правителям, которые контролировали города-оазисы и караванные пути, их соединяющие[107]107
  Там же, 39, р. 76; 48–49, р. 81. Про кушанов см. V. Masson, B. Puris, C. Bosworth et al. (eds), History of Civilizations of Central Asia, 6 vols (Paris, 1992), 2, рр. 247–396.


[Закрыть]
.

Доминантное положение Кушанского царства было обусловлено следующим: несмотря на то что товарооборот между Средиземноморьем и Китаем все возрастал, сам Китай играл в процессе транспортировки через Индийский океан незначительную роль. Когда же великий генерал Бан Чао предпринял ряд экспедиций в конце I века нашей эры, доведя войска до самого Каспийского моря, он принес новости о «высоком и прославленном» народе могущественной империи Запада.

Считалось, что Да Цин, или Великая Цин, как называли Римскую империю, обладает огромными запасами золота, серебра и чистейших драгоценных каменей[108]108
  D. Leslie and K. Gardiner, The Roman Empire in Chinese Sources (Rome, 1996), рр. 131–162; также см. R. Kauz and L. Yingsheng, ‘Armenia in Chinese Sources’, Iran and the Caucasus 12 (2008), рр. 157–190.


[Закрыть]
.

Отношения Китая и Персии становились все более тесными. Посольства отправлялись несколько раз в год, как отмечает китайский источник, по крайней мере по десять миссий были направлены в Персию, а в более спокойные времена около пяти или шести – на Запад[109]109
  Sima Qian, Records of the Grand Historian of China, 123, 2, р. 241.


[Закрыть]
. Дипломатические посланники, как правило, сопровождали большие торговые караваны, которые, в свою очередь, возвращались домой, груженные товарами, которые требовались дома, включая жемчуг из Красного моря, нефрит, лазурит и такие товары, как лук, огурцы, кориандр, гранаты, фисташки и абрикосы[110]110
  См. еще B. Laufer, Sino-Iranica: Chinese Contributions to the History of Civilisation in Ancient Iran (Chicago, 1919) и R. Ghirshman, Iran: From the Earliest Times to the Islamic Conquest (Harmondsworth, 1954).


[Закрыть]
. Очень востребованными были ладан и смирна, которые на самом деле привозили из Йемена и Эфиопии. В Китае их называли По-ссу, или персидские товары[111]111
  Power, Red Sea, р. 58.


[Закрыть]
. Как известно из одного, более позднего источника, персики из Самарканда ценились особенно высоко: «большие, как гусиные яйца», знаменитые своим насыщенным цветом. В Китае они были известны как «золотые персики»[112]112
  Schafer, Golden Peaches of Samarkand, р. 1.


[Закрыть]
.

Китайцы имели не так много контактов с Римом, а Средиземноморский регион, в свою очередь, имел небольшое представление о мире, располагающемся за Гималаями и Индийским океаном. Единственное римское посольство прибыло к императору Хуань-ди около 166 года нашей эры. Интересы Рима и его знания о Дальнем Востоке были фрагментарными. Внимание Рима было сконцентрировано на Персии[113]113
  То, что посольство принесло панцирь черепахи, рог носорога и слоновую кость, говорит о том, что посол был хорошо проинформирован о вкусах китайцев F. Hirth, China and the Roman Orient (Leipzig, 1885), р. 42, 94; R. McLaughlin, Rome and the Distant East: Trade Routes to the Ancient Lands of Arabia, India and China (London, 2010).


[Закрыть]
, которая выступала не просто соперником, но и возможной целью. После того как был установлен контроль над Египтом, такие авторы, как Вергилий и Проперций, с волнением говорили о расширении римского влияния. В поэме, восхваляющей Августа и его достижения, Гораций писал не о римском господстве над Средиземноморьем, но о господстве над всем миром, включая покорение Индии и Китая[114]114
  Fitzpatrick, ‘Provincializing Rome’, 36; Horace, Odes, 1.12, in Horace: Odes and Epodes, ed. and tr. N. Rudd (Cambridge, MA, 2004), р. 48.


[Закрыть]
. Это предполагало также и поход против Персии, что привело к череде сменяющих друг друга правителей. Были разработаны грандиозные планы, чтобы раздвинуть границы империи до горного перевала, известного как Каспийские ворота, глубоко внутри территории Персии: Риму необходимо было контролировать сердце мира[115]115
  B. Isaac, The Limits of Empire: The Roman Army in the East (Oxford, 1990), р. 43; S. Mattern, Rome and the Enemy: Imperial Strategy in the Principate (Berkeley, 1999), р. 37.


[Закрыть]
.

Был предпринят ряд усилий, чтобы мечта стала реальностью. В 113 году император Траян лично повел огромную экспедицию на Восток. Быстро миновав Кавказ, следуя течению Евфрата, он покорил Нусайбин и Батну и ввел в обращение монеты, на которых значилось, что Месопотамия теперь «подчиняется власти народа Рима».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное