Питер Франкопан.

Шелковый путь. Дорога тканей, рабов, идей и религий



скачать книгу бесплатно

Это решение, по словам одного из непосредственных участников планирования, «держалось в строжайшем секрете, общественности было объявлено, что мы отправляемся за моря»[681]681
  Geoffrey of Villehardouin, ‘The Conquest of Constantinople’, in Chronicles of the Crusades, tr. M. Shaw (London, 1963), р. 35.


[Закрыть]
.

Предполагаемый поход был вызовом небес: всем, кто примет в нем участие, были обещаны духовное спасение и богатая добыча. О богатствах Египта ходили легенды. Живущие там люди были «приверженцами роскошной жизни», как писал один автор того времени, и благодаря «налогам с городов на побережье и континенте» были очень богаты. Это, со вздохом отмечал он, приносило им «огромный годовой доход»[682]682
  William of Tyre, Chronicon, ed. R. Huygens, 2 vols (Turnhout, 1986), 2, р. 408; J. Phillips, The Fourth Crusade and the Sack of Constantinople (London, 2004), рр. 67–68.


[Закрыть]
.

Венецианцы осознавали, что именно было поставлено на карту, так как традиционные пути на Восток, которыми они пользовались, были опасны и непостоянны. После волнений и последовавших за ними успехах Саладина, в Византии начался период нестабильности, а Венеция отчаянно искала выход на Александрию и порты в устье Нила, те места, которые традиционно оказывались неохваченными: до 1200 года на торговлю Венеции с Египтом приходилось примерно 10 %[683]683
  D. Queller and T. Madden, ‘Some Further Arguments in Defence of the Venetians on the Fourth Crusade’, Byzantion 62 (1992), р. 438.


[Закрыть]
. Венецию уже обошли Пиза и Генуя, они добились больших объемов торговли и выстроили лучшие торговые пути через Красное море, которые были предпочтительнее наземных путей к Константинополю и Иерусалиму[684]684
  T. Madden, ‘Venice, the Papacy and the Crusades before 1204’, in S. Ridyard (ed.), The Medieval Crusade (Woodbridge, 2004), рр. 85–95.


[Закрыть]
.

Учитывая те риски, которые приняла на себя Венеция, согласившись на строительство огромного флота, вследствие которого другая работа приостанавливалась на два года, награда была невелика.

Вскоре стало ясно, что число тех, кто желал принять участие в походе, было существенно меньше предполагаемого. Это грозило Венеции незапланированными расходами. Обстоятельства оказались сильнее крестоносцев, и им пришлось импровизировать. В 1202 году флот прибыл в Зару, на побережье Далмации, город, который был причиной долговременного раздора между Венецией и Венгрией. Когда стало ясно, что атака неизбежна, растерянные жители вывесили на стены города флаги, полагая, что произошло огромное недоразумение, и не веря в то, что христианское войско может напасть на христианский город без всякой на то причины, пойдя против приказов папы Иннокентия III. Город не пощадили, а венецианцы получили с крестоносцев то, что им причиталось[685]685
  D. Queller and T. Madden, The Fourth Crusade: The Conquest of Constantinople (Philadelphia, 1997), р. 55ff.


[Закрыть]
.

Пока крестоносцы решали, как оправдать свои действия, и спорили о том, что же делать дальше, отличная возможность возникла сама собой.

Один из претендентов на трон Византии предложил щедро наградить армию, если они помогут ему захватить власть в Константинополе. Войска, которые изначально плыли в Египет, считая, что отправляются в Иерусалим, оказались под стенами столицы Византии, оценивая варианты. Поскольку переговоры с фракциями внутри города затянулись, крестоносцы снова начали обсуждать, как захватить город и, прежде всего, как потом поделить его и всю остальную империю между ними[686]686
  Tafel and Thomas, Urkunden, 1, рр. 444–452.


[Закрыть]
.

Венеция уже научилась ревностно охранять свои интересы в Адриатике и Средиземноморье и укрепила свои позиции, захватив контроль над Зарой. На этот раз появился шанс получить гораздо больший кусок – контролировать доступ на Восток. В конце марта 1204 года началась осада Нового Рима. Штурм начался в середине апреля. Лестницы, тараны и катапульты, которые должны были помочь сдерживать мусульман, вместо этого использовались против самого большого христианского города в мире. Корабли, которые были спроектированы и построены, чтобы блокировать гавани Египта и Леванта, сейчас применялись, чтобы отрезать доступ к знаменитому Золотому Рогу, прямо перед собором Святой Софии. Накануне битвы епископы уверили людей с Запада, что война является «праведным делом и им непременно нужно атаковать (Византию)». Ссылаясь на споры о доктрине, которые возникали с удручающей регулярностью, когда на кону были другие, более важные вопросы для обсуждения, священнослужители заявили, что на жителей Константинополя можно напасть только за то, что они провозгласили, что «закон Рима ничего не стоит, и называли всех, кто в него верит, псами». Византийцы, по словам крестоносцев, были хуже евреев, «они – враги Господа»[687]687
  Robert of Clari, La Conqu?te de Constantinople, ed. Р. Lauer (Paris, 1924), 72–73, рр. 71–72.


[Закрыть]
.

Когда стены города были разрушены, последовали сцены хаоса. Жители Запада грабили и разрушали город. Находясь в религиозном исступлении, взвинченные ядовитыми словами, они разграбили и осквернили городские храмы. Они штурмовали сокровищницу храма Святой Софии, разворовали драгоценные сосуды с мощами святых и надругались над копьем, пронзившим Иисуса на кресте. Серебряные предметы и предметы из других благородных металлов, которые использовали для обряда евхаристии, были украдены. Лошадей и ослов завели в церковь, чтобы навьючить их награбленным добром. Некоторые из них поскальзывались на полированном мраморном полу, который был весь в «крови и грязи». Чтобы усугубить оскорбление, в кресло патриарха усадили проститутку, которая распевала непристойные песни.

По свидетельству одного из жителей Византии, крестоносцы были не кем иным, как предшественниками Антихриста[688]688
  Niketas Khoniates, Khronike diegesis, ed. J. van Dieten, Nicetae Choniatae Historia (New York, 1975), рр. 568–577.


[Закрыть]
.

Сохранилось достаточно источников, которые говорят, что все это не преувеличение. Один из западных игуменов пошел к церкви Пантократора (Спаса Вседержителя), основанной в XII веке королевской семьей. «Покажите мне ваши самые могущественные реликвии, – приказал он, – или незамедлительно умрете». Он нашел сундук, полный церковных сокровищ, и «с готовностью запустил в него обе руки». Когда остальные спросили его, где он был и удалось ли ему что-либо украсть, он всего лишь улыбнулся, кивнул и сказал: «Мы хорошо поработали»[689]689
  Р. Riant, Exuviae sacrae constantinopolitanae, 2 vols (Geneva, 1876), 1, рр. 104–105.


[Закрыть]
.

Неудивительно, что, когда один из горожан убежал из города, он бросился на землю, зарыдал и принялся упрекать стены в том, что «только они остались недвижимы, они не проливали слез, они не были повержены на землю, они оставались стоять прямо». Они словно издевались над ним – как же не смогли они защитить город? Сама душа города была зверски убита яростными войсками в 1204 году[690]690
  Khoniates, Khronike, р. 591. О важной переоценке ущерба городу – T. Madden, ‘The Fires of the Fourth Crusade in Constantinople, 1203–1204: A Damage Assessment’, Byzantinische Zeitschrift 84/85 (1992), рр. 72–93.


[Закрыть]
.

Богатства Константинополя были распределены по церквям, соборам, монастырям и частным коллекциям по всей Европе. Статуи лошадей, которые гордо стояли на ипподроме, были погружены на суда и отправлены в Венецию, где их установили перед входом в собор Святого Марка. Бесчисленные реликвии и ценные предметы также были отправлены в этот город, где сегодня туристы восхищаются ими как произведениями христианского мастерства, а не военными трофеями[691]691
  См. M. Angold, The Fourth Crusade (2003), рр. 219–267; а также D. Perry, ‘The Translatio Symonensis and the Seven Thieves: Venetian Fourth Crusade Furta Sacra Narrative and the Looting of Constantinople’, in T. Madden (ed.), The Fourth Crusade: Event, Aftermath and Perceptions (Aldershot, 2008), рр. 89–112.


[Закрыть]
.

Однако неприятностей как будто было недостаточно. Когда Энрико Дандоло, старый слепой дож, который приехал из Венеции, чтобы стать свидетелем нападения на Константинополь, умер через год, было принято решение похоронить его в соборе Святой Софии. Он стал первым человеком в истории, которого похоронили в этом великом соборе[692]692
  R. Gallo, ‘La tomba di Enrico Dandolo in Santa Sofia a Constantinople’, Rivista Mensile della Citt? di Venezia 6 (1927), рр. 270–283; T. Madden, Enrico Dandolo and the Rise of Venice (Baltimore, 2003), рр. 193–194.


[Закрыть]
. Это было очень символичное заявление, которое говорило о росте Европы. Столетиями люди смотрели на Восток, желая сколотить состояние или реализовать свои амбиции – духовные или материальные. Разграбление и захват самого большого и важнейшего города христианского мира показали, что европейцы не остановятся ни перед чем, чтобы получить то, что они хотят, стать ближе к тому месту, где находятся богатство и власть.

Хотя они и выглядели как люди, жители Запада вели себя как звери, с горечью писал один известный греческий священнослужитель, добавляя, что к византийцам они относились с ужасной жестокостью: насиловали девственниц, убивали невинных.

Разграбление города было таким жестоким, что один из современных ученых писал о «потерянном поколении» в период, который последовал за Четвертым крестовым походом, в то время как имперский аппарат Византии был вынужден осесть в Никее, в Малой Азии[693]693
  Michael Khoniates, Michaelis Choniatae Epistulae, ed. F. Kolovou (Berlin, 2001), Letters 145, 165, 100; T. Shawcross, ‘The Lost Generation (c. 1204 – c. 1222): Political Allegiance and Local Interests under the Impact of the Fourth Crusade’, in J. Herrin and G. Saint-Guillain (eds), Identities and Allegiances in the Eastern Mediterranean after 1204 (Farnham, 2011), рр. 9–45.


[Закрыть]
.

В то же самое время жители Запада принялись делить между собой империю. После консультации с налоговыми регистрами в Константинополе появился новый документ под названием Partitio terrarum imperii Romaniae – «Разделение земель Римской империи», где было указано, кому достанутся те или иные земли. Это деление не было случайным или бессистемным. Это было тщательно спланированное, хладнокровное расчленение[694]694
  TafelandThomas, Urkunden, 1, рр. 464–488; N. Oikonomides, ‘La Decomposition de l’Empire byzantin ? la veille de 1204 et les origines de l’Empire de Nic?e: ? propos de la “Partitio Romaniae”’, in XV Congr?s international d’?tudes byzan-tines (Athens, 1976), 1, рр. 3–22.


[Закрыть]
. С самого начала такие люди, как Боэмунд, показали, что Крестовые походы, которые обещали защитить христианский мир, сделать работу Господа и спасти тех, кто примет крест, могут использоваться и для других целей. Разграбление Константинополя было очевидной кульминацией желания Европы объединиться и внедриться на Восток.

Как только Византия была разделена, европейцы под предводительством итальянских городов-государств Пизы, Генуи и Венеции бросились занимать стратегически и экономически важные регионы, города и острова. Флоты регулярно сталкивались у Крита и Корфу, так как каждая сторона стремилась получить контроль над выгодными базами и доступ к лучшим рынкам[695]695
  C. Otten-Froux, ‘Identities and Allegiances: The Perspective of Genoa and Pisa’, in Herrin and Saint-Guillan, Identities and Allegiances, р. 265ff; а также G. Jehei, ‘The Struggle for Hegemony in the Eastern Mediterranean: An Episode in the Relations between Venice and Genoa According to the Chronicles of Ogerio Pane’, Mediterranean Historical Review 11.2 (1996), рр. 196–207.


[Закрыть]
. На суше тоже происходила ожесточенная борьба за территории и статус, особенно жестокая – на плодородных равнинах Фракии, житницы Константинополя[696]696
  F. Van Tricht, The Latin Renovatio of Byzantium: The Empire of Constantinople (1204–1228) (Leiden, 2011), esр. рр. 157ff.


[Закрыть]
.

Очень скоро внимание вновь обратилось на Египет, который в 1218 году стал объектом очередного масштабного похода, целью которого было завоевать территорию от дельты Нила до Иерусалима. Франциск Ассизский присоединился к армии, которая направлялась на юг в надежде убедить султана аль-Камиля отказаться от ислама и принять христианство, хотя даже Франциск, личность харизматичная, не смог этого сделать, несмотря на то что у него была возможность побеседовать с правителем лично[697]697
  См. S. McMichael, ‘Francis and the Encounter with the Sultan [1219] ’, in The Cambridge Companion to Francis of Assisi, ed. M. Robson (Cambridge, 2012), рр. 127–142; J. Tolan, Saint Francis and the Sultan: The Curious History of a Christian-Muslim Encounter (Oxford, 2009).


[Закрыть]
. После взятия Думьята в 1219 году крестоносцы предприняли попытку захватить Каир при участии так и не обращенного аль-Камиля, данный поход обернулся катастрофой и закончился совершенно бесславно. Когда лидеры похода решили заключить соглашение и начали спорить между собой, какой курс следует избрать перед лицом тяжелого поражения, стали поступать сообщения, которые казались просто чудом.

Новости говорили о том, что большая армия идет из Азии, чтобы помочь рыцарям справиться с египтянами. Сметая всех противников на своем пути, она направляется к крестоносцам на помощь. Идентифицировать подходящую на помощь армию оказалось довольно просто. Это были люди Пресвитера Иоанна, правителя обширного и феноменально богатого королевства, среди населения которого были уроженцы Амазонии, Брахмы, потерянные племена Израиля и целый ряд мистических и полумистических существ. Пресвитер Иоанн управлял государством, которое было не только христианским, но и ближе всех на земле к небесам. Письма, которые появились в XII веке, не оставили ни малейших сомнений в величии и славе его владений: «Я, Пресвитер Иоанн, царь царей, и я превосхожу всех остальных царей в богатстве, добродетели и могуществе… Молоко и мед свободно текут в наших землях, яд не причиняет никакого вреда, так же как и назойливое кваканье лягушек. Нет ни скорпионов, ни змей, шныряющих в траве». В этом царстве было огромное количество драгоценных камней, а также перца и эликсиров, которые исцеляли от болезней[698]698
  Dulumeau, History of Paradise, рр. 71–96.


[Закрыть]
. Слухов о прибытии Пресвитера Иоанна оказалось достаточно, чтобы повлиять на решения, принятые в Египте: крестоносцам нужно было просто успокоиться – и победа была обеспечена[699]699
  M. Gosman, ‘La L?gende du Pr?tre Jean et la propagande aupr?s des crois?s devant Damiette (1228–1221)’, in D. Buschinger (ed.), La Croisade: r?alit?s et fictions. Actes du colloque d’Amiens 18–22 mars 1987 (G?ppinger, 1989), рр. 133–142; J. Valtrov?, ‘Beyond the Horizons of Legends: Traditional Imagery and Direct Experience in Medieval Accounts of Asia’, Numen 57 (2010), рр. 166–167.


[Закрыть]
.

Это стало первым уроком для европейцев в Азии. Крестоносцы не понимали, во что им верить, и придавали большое значение слухам, которые циркулировали тут десятилетиями со времен поражения султана Ахмада Санджара в Центральной Азии в 1140-х годах. Это происшествие дало начало запутанным и оптимистическим идеям о том, что могло лежать за пределами империи сельджуков. Сначала новости о войске, приближающемся со скоростью ветра, просочились через Кавказ. Слухи быстро стали правдой. Говорили, что «волхвы» идут на запад с крестами и палатками, из которых можно возвести переносную церковь. Победа христиан, казалось, была не за горами[700]700
  C. Beckingham, ‘The Achievements of Prester John’, in C. Beckingham and B. Hamilton (eds), Prester John, the Mongols and the Ten Lost Tribes (Aldershot, 1996), рр. 1–22; Р. Jackson, The Mongols and the West (London, 2005), рр. 20–21.


[Закрыть]
. Один из ведущих клириков в Думьяте высказался вполне недвусмысленно, предсказав, что «Давид, царь двух Индий, торопится на помощь христианам вместе с самыми свирепыми народами, которые пожрут святотатственных сарацин как дикие звери»[701]701
  F. Zarncke, ‘Der Priester Johannes II’, Abhandlungen der K?niglich S?chsischen Gesellschaft der Wissenschaften, Phil. – hist. Kl. 8 (1876), р. 9.


[Закрыть]
.

Вскоре стало ясно, насколько неправдивы были эти известия. Грохот со стороны востока издавали не войска под предводительством Пресвитера Иоанна или его сына «царя Давида» и не христианская армия, спешащая на помощь своим братьям. Это был шум, предвещающий приход чего-то совсем другого. То, что приближалось к крестоносцам и к Европе, не сулило путь в небеса, наоборот, впереди маячила прямая дорога в ад. С большой скоростью на запад продвигались монголы[702]702
  Jackson, Mongols and the West, рр. 48–49.


[Закрыть]
.

9. Путь в ад

Волнения, которые ощущались в Египте, пришли с другой стороны земли. В конце XI века монголы были одним из многочисленных племен, живущих на северной границе Китая и степного мира. Один из современников описал их как «животных, которые не руководствуются верой или законом, просто переходя с места на место так же, как пасутся животные»[703]703
  Het?um, Patmich? T?at?arats?, La flor des estoires de la terre d’Orient, in Recueil des Historiens des Croisades: Historiens Arm?niens 1, р. x.


[Закрыть]
. Согласно другому автору, «они считали грабеж, жестокость, аморальное поведение и дебош признаками мужественности и совершенства». Их внешность также считалась отвратительной: так же, как и гунны в IV веке, они носили «шкурки собак и мышей»[704]704
  ‘Ata-Malik Juvayn?, Ta?r?x-i Jah?n-Gu??, tr. J. Boyle, Genghis Khan: The History of the World-Conqueror, 2 vols (Cambridge, MA, 1958), 1, 1, рр. 21–22.


[Закрыть]
. Такими были описания поведения кочевых племен со слов сторонних наблюдателей.

Хотя монголы казались порождениями хаоса, кровожадными и абсолютно ненадежными, их восхождение было результатом отнюдь не отсутствия порядка, совсем наоборот, безжалостное планирование, хорошо налаженная организация и четкий набор стратегических целей стали ключом к созданию самой большой империи в истории. Вдохновителем такой резкой перемены в жизни монголов был вождь по имени Темучин. Мы знаем его по его титулу и прозвищу «универсальный правитель», или, возможно, «жестокий правитель» – Чингиз или же Чингиз-хан[705]705
  О значении слова «Чингиз» как титула см. I. de Rachewiltz, ‘The Title ?inggis Qan / Qayan Re-examined’, in W. Hessig and K. Sangster (eds), Gedanke und Wirkung (Wiesbaden, 1989), рр. 282–288; T. Allsen, ‘The Rise of the Mongolian Empire and Mongolian Rule in North China’, in The Cambridge History of China, 15 vols (Cambridge, 1978), 6, р. 321ff.


[Закрыть]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18