Питер Джеймс.

Пророчество



скачать книгу бесплатно

На ней были кроссовки «Найк», синие джинсы, оранжевая футболка и черная хлопчатобумажная куртка. На плече висела большая кожаная сумка, купленная четыре года назад в Неаполе, куда Фрэнни ездила навестить родственников, и уже слегка истрепавшаяся от ежедневной носки. Фрэнни не особенно интересовалась одеждой и терпеть не могла ее покупать. Во всяком случае, археологам платили не так уж много, и она с трудом откладывала деньги на собственную квартирку, чтобы перебраться из того отвратительного места, где она сейчас снимала комнаты. Джинсы прекрасно подходили для ее работы, и она из них не вылезала, за исключением торжественных случаев.

А таких случаев у нее было мало – с тех пор, как больше шести месяцев назад она прекратила встречаться со своим парнем и, к своему удивлению, обрадовалась появившейся свободе. Она много читала, смотрела хорошие фильмы, ходила на выставки.

Но она знала, что это ненадолго. Интерес к мужчинам был неотъемлемой чертой ее натуры, и секс доставлял ей огромное наслаждение.

«Вы ни о чем не мечтаете?» – вопрошало рекламное объявление на стенке вагона перед ее глазами.

Напротив нее стоял долговязый парень с торчащими передними зубами. Он пялился на ее лицо, на контрабас, затем вновь на нее. Фрэнни поймала его взгляд, посмотрела на него в упор, и он поспешно отвел глаза. Поезд качнуло, и она чуть не потеряла равновесие, толкнув здоровенного мужчину в майке, с татуировкой на руках. При этом контрабас угрожающе накренился. Она уже жалела, что так легко согласилась тащить его.

Контрабас принадлежал Меридит Миннс, ее подруге по археологическому факультету Лондонского университета, с которой они в последний год учебы делили комнату. Меридит целый год выбирала между музыкой и археологией, а потом влюбилась в фермера и уехала с ним в Северный Йоркшир. Она родила двоих детей, одному из которых Фрэнни была крестной матерью, и, казалось, вполне довольна своей участью.

Пригласив Фрэнни приехать погостить у них, Меридит спросила, не затруднит ли ее забрать инструмент из ремонтной мастерской на Ковент-Гарден. Она даже сказала, что оплатит такси, но Фрэнни не любила разбрасываться деньгами, как своими, так и чужими. Поэтому, получив инструмент в мастерской, она решила, что он хотя и громоздкий, но не тяжелый и с ним можно прекрасно доехать и на метро. Сейчас она начала сознавать, что это было несколько опрометчиво.

Поезд замедлил ход, и Фрэнни сильнее вцепилась в поручень, качнувшись в сторону парня с торчащими зубами. Яркие огни промелькнули за окнами, и поезд въехал на станцию. Она увидела надпись «Кингс-Кросс», и поезд остановился. Фрэнни вынесла чемоданчик и контрабас и потащила их к эскалатору.

В помещении вокзала тянулись длинные очереди к билетным кассам и выходам на платформы. Пассажиры торопились, некоторые тщетно пытались протиснуться сквозь толпу.

Люди перелезали через чужие чемоданы. Какая-то беззубая старуха остановилась со своей тележкой для багажа и нетерпеливо причмокивала губами, ожидая, когда Фрэнни отойдет.

Но Фрэнни не замечала ее, пытаясь разобраться в табло отправлений поездов. «Йорк, – прочитала она. – 17:34. Платформа 3». Девушка огляделась в поисках тележки и, не увидев ни одной, подтащила свой багаж к очереди в кассу. Прозвучал сигнал, предупреждавший, что сейчас будет сделано объявление. Капли пота катились по шее Фрэнни. Она купила билет и встала в другую очередь – к выходу на платформу. Поезд только что прибыл, и голос из громкоговорителя произнес: «Прибыл поезд 14:52 из Йорка. Британская железная дорога приносит свои извинения за опоздание».

Двери вагонов открылись еще до того, как поезд окончательно остановился, и пустая платформа в считаные секунды превратилась в бурлящий людской поток. Фрэнни услышала крик и увидела маленького мальчика, который пробежал мимо билетного контролера и затерялся в толпе. За ним с озабоченным видом спешил мужчина. Фрэнни зажала билет в зубах, взяла чемодан и продвинулась немного вперед, толкая перед собой контрабас. Повторив эту процедуру несколько раз, она добралась наконец до выхода и вручила контролеру билет.

Разговаривая со своим коллегой, он не глядя прокомпостировал и вернул ей билет. Девушка стала пробираться вперед, и контрабас с каждым мгновением становился все тяжелее. Пройдя немного по платформе, Фрэнни позволила себе сделать передышку. Где-то впереди она услышала крик ребенка:

– Нет! Я не хочу! Я не хочу!

Его голос прорвался сквозь шум вокзала. Несколько человек оглянулись.

– Я ненавижу тебя!

Толпа начала редеть, и Фрэнни увидела мальчика лет восьми – того самого, который несколько минут назад пробежал мимо контролера. Он пытался вырваться из рук человека, тащившего его по платформе к выходу.

– Отпусти меня! Отпусти!

Когда они поравнялись с Фрэнни, мальчик вдруг замолчал и пристально посмотрел на нее. Фрэнни вдруг показалось знакомым его лицо, как будто она видела его когда-то раньше. Мужчина тоже напоминал ей кого-то. Ему лет тридцать пять, решила она. Высокий, красивое, открытое лицо и темные, расчесанные на пробор волосы. Он напомнил ей киноактера Харрисона Форда, и она задумалась, где же могла его раньше видеть. Возможно, это действительно какой-нибудь актер или политический деятель.

Мужчина остановился, заметив интерес мальчика к Фрэнни, и улыбнулся ей, как бы извиняясь за беспокойство. Ребенок с любопытством рассматривал контрабас.

– Разрешите, я помогу вам, – негромко, но настойчиво произнес мужчина с легкой иронией.

В его тоне слышались и юмор, и спокойная уверенность в себе, характерная для представителей высших классов. Он был одет в немного старомодный, но хорошо сшитый полотняный костюм, рубашку из джинсовой ткани с двухцветным розово-зеленым галстуком. Фрэнни поддалась его обаянию.

– О, благодарю вас, я…

– Ну что вы. В какой вам вагон? У вас указано место?

– Нет, можно в любой.

– Куда вы едете?

– В Йорк.

– Ну, мм, тогда мы посадим вас вперед. Вам будет удобнее выходить.

Он подхватил контрабас и чемоданчик.

– Ну все же… Это как-то… – проговорила Фрэнни, чувствуя себя неловко.

– А что здесь? – спросил мальчик, показывая на футляр. У мальчугана было открытое веснушчатое лицо и вьющиеся рыжие волосы. Глаза смотрели очень серьезно.

– Контрабас, – ответила Фрэнни. Она шла за мужчиной, а мальчик шагал рядом с ней.

– А почему он в ящике?

– Чтобы было легче нести. – Девушка улыбнулась, чувствуя необъяснимую симпатию к нему.

– Мы только что были в музее авиации и в зоопарке, – сообщил мальчик.

– Правда? – вежливо сказала Фрэнни.

– В Уипснейдском зоопарке, который в Бедфордшире. Я катался на слоне и на верблюде. Верблюд сначала лег, чтобы я мог на него сесть. Они всегда так делают.

– А я и не знала, что они такие любезные. И кто же тебе больше понравился?

Мальчик на мгновение задумался.

– Наверное, верблюд, потому что, если он живет у тебя дома, его не обязательно поить каждый день. Но он может и убить тебя.

– В самом деле? – Фрэнни удивила его рассудительность.

– Это точно, – сказал он с серьезным видом.

– Может быть, здесь? – обратился к ней мужчина.

– Очень хорошо, просто положите вещи, и все. Очень мило с вашей стороны.

Мужчина занес футляр в поезд и запихнул в багажное отделение в конце купе. Фрэнни взяла сумку, но он, отняв ее у девушки, направился в купе и положил сумку рядом с контрабасом.

– Прекрасный город Йорк, – произнес он.

– Эборакум[3]3
  Эборакум – римская крепость I века, на месте которой вырос город Йорк.


[Закрыть]
, – ответила Фрэнни, сама не зная, почему сказала это.

Он посмотрел на нее, словно изучая музейный экспонат под стеклом. Она взглянула в его глаза васильковой голубизны, красоту которых подчеркивали тонкие, четко очерченные брови.

– Ага, – произнес он с легкой усмешкой. – Студентка, изучающая латынь.

Фрэнни улыбнулась в ответ:

– Нет, я не студентка.

– А я учусь играть на пианино, – заявил вдруг мальчик.

– Да ну?

– Да. Правда, мой учитель не слишком хорош… Я хотел бы научиться играть на гитаре, когда вырасту.

Фрэнни посмотрела на отца малыша. Ей показалось, что она его интересует. Он колебался, как будто хотел что-то сказать, но вдруг покраснел и перевел взгляд на сына.

– Ну… – Мужчина похлопал себя по карманам.

Его пиджак был весь измят, а на ногах у него были изрядно поношенные грубые коричневые башмаки, хотя и старательно начищенные. Мальчик выглядел значительно лучше отца, в белой с открытым воротником рубашке на пуговицах, серых шортах с отворотами и башмаках на резиновой подошве.

– Все-таки лучше, если… мм… есть кому помочь в поезде. – Он с улыбкой посмотрел на Фрэнни, снова порываясь сказать что-то еще.

– Спасибо, – произнесла Фрэнни. – Большое спасибо.

Ей хотелось еще поговорить с ним, но вдруг она обнаружила, что стоит и смотрит, как мужчина с мальчиком шагают по платформе по направлению к выходу.

Она вошла в купе, которое постепенно заполняли люди, и поторопилась занять место у окна. Перед ее взором стояло лицо этого человека. Фрэнни почувствовала волнение. Она вспомнила интерес в его глазах, чувство взаимного притяжения. Внезапно Фрэнни захотелось выскочить и побежать за ним, чтобы не прерывать мимолетный духовный контакт, установившийся между ними.

Впрочем, может быть, ей только показалось. И в конце концов, она не желала делать из себя посмешище. Фрэнни вдруг почувствовала себя необычайно хорошо и улыбнулась. Приятно осознавать, что ты кому-то нравишься, особенно после такого долгого перерыва. Она откинулась на спинку сиденья, открыла сумку и вытащила два журнала: «Античность» и «Антикварный журнал». Отложив их в сторону, она достала роман Роберта Годдарда «Не прощайтесь». Название показалось ей очень символичным.

Поезд дернулся, затем еще раз и тихо двинулся вперед. Фрэнни взяла один из журналов и раскрыла на последней странице, откуда обычно начинала. Но прошел еще час, прежде чем она смогла успокоиться и углубиться в чтение.

3

Уличное движение застопорилось. Двигатели рычали и грохотали, автомобили гудели. Воздух над капотами машин колыхался от жары, и блестящие позолоченные столбики дорожного ограждения мерцали, как отражение в неспокойной воде пруда. Над ними возвышался Британский музей, занимавший здесь, в Блумсбери, целый квартал, – величественное здание, окруженное четырьмя дорогами, как некий остров, для которого не существует течения времени.

В галереях и комнатах, за изящными порталами были разложены осколки прошлого, аккуратно снабженные этикетками, – тщетные попытки каталогизировать тысячелетия хаоса. Здесь были «Древний Иран», «Коптская живопись», «Италия до Римской империи». Посетители разглядывали сквозь стекло тело человека, сохранившееся в торфяном болоте, драгоценные короны умерших императоров, глиняные таблички, резные фигурки богов, вазы эпохи Мин, обломки мисок для супа эпохи неолита, страницы развернутых манускриптов, которые словно ожидали, что их давно умершие авторы внесут последние исправления.

Мало кого музей оставлял равнодушным. У большинства он невольно вызывал мысль о ничтожности человека и о его возможностях, пробуждая чувство священного трепета перед этим грандиозным собранием, превосходящим все, на что способен даже гений.

За тихой вереницей галерей лежал лабиринт коридоров и подвалов, в которых работал многотысячный штат и где во время войны прятали бесценные экспонаты. Один из немногих, кабинет Фрэнни не имел окон, был тесен, но ей было все равно. Она любила этот музей и до сих пор, проходя утром под великолепными фронтонами, не могла поверить, что работает здесь уже три года. И время от времени, когда монотонность ежедневной работы повергала ее в уныние, Фрэнни говорила себе, что это только начало карьеры и впереди ее ждет что-нибудь более захватывающее.

Она уже двенадцать месяцев проводила проверку и перепись бесчисленных сокровищ, хранившихся в подвалах, скрытых от публики из-за нехватки места. Это было нудное занятие, но она все время училась, расширяя познания как в своей области – Древнего Востока, – так и в других. После Рождества она впервые собиралась в Гималаи, в шестинедельную командировку на раскопки. Фрэнни с нетерпением ждала этого, и ее деятельный босс, начальник отдела Деклан О’Хейр, намекнул на ее участие в новом и еще более интересном проекте музея.

По правде говоря, то радостное ожидание, которое Фрэнни испытывала по окончании университета, несколько померкло после столкновения со скучной реальностью. Так, она узнала, что один человек может раскопать лопатой от силы несколько квадратных футов в день. Может быть, десяток квадратных ярдов за две недели. Исследователь может копать всю жизнь на одном месте и все же найти лишь малую долю того, что скрыто в земле, лишь осколки прошлого. Похороненным в земле оставалось гораздо больше, чем было найдено. Земля неохотно расставалась со своими секретами. Временами казалось, что работающие на раскопках – лишь игрушки в руках какой-то сверхъестественной силы, которая позволяет им строить теории, а потом разрушает их. Как будто правила игры не позволяют, чтобы разрозненные части соединились в целое.

Прелесть археологии для Фрэнни заключалась в том, чтобы держать в руках свои находки, смотреть на них, мысленно воскрешая прошлое. Она всегда старалась представить себе прошедшие события, с тех пор как прочитала первую книгу по римской истории в школе. Страницы книги оживили для нее мир Цезаря, и с тех пор она проглотила сотни исторических книг. Прошлое восстанавливалось по кусочкам – ручка от ложки, брошка, бусы, ободок горшка, кусочки мозаики, – найденным ею на раскопках.


В хорошую погоду в обеденный перерыв Фрэнни съедала свой сэндвич на скамейке в ближайшем парке. Иногда к ней присоединялся кто-нибудь из ее друзей, работавших в Вест-Энде и приезжавших сюда на автобусе, или же она обедала в компании музейной молодежи. Но сегодняшний день был исключением. Трясясь от страха, она пересекла массивный главный зал и, обогнув поток посетителей, вышла через ворота в черно-золотой ограде на дымную, людную Грейт-Рассел-стрит.

Фрэнни всю жизнь боялась зубных врачей. Ее желудок сжался, когда она, пройдя по Чаринг-Кросс-роуд и свернув в узкий переулок, остановилась перед маленькой пластмассовой табличкой «Зубной врач», которую следовало бы почистить. Поднявшись по лестнице, она назвала свое имя блондинке в регистратуре.

– Франческа Монсанто. Я записана к мистеру Гебби, – сказала она.

Девушка заглянула в список.

– Проходите, первая дверь направо.

Фрэнни вошла в крошечную приемную с полудюжиной пластмассовых стульев. Неряшливо одетая женщина с надеждой взглянула на Фрэнни, будто желая, чтобы та пролезла без очереди. Из сумки неряхи высыпалась на пол куча свертков с продуктами.

Фрэнни села, открыла сумочку и, чтобы отвлечься, вытащила свою записную книжку. Не обращая внимания на брошюры «Национальное здоровье», разбросанные на маленьком журнальном столике, она раскрыла книжку, потянув за ленточку закладку, и посмотрела записи на уик-энд и следующую неделю. В субботу вечеринка у Клайва Брасуэла. Она подумала, что его крошечная квартирка на Портобелло-роуд, должно быть, развалится, так как туда обычно набивалось огромное количество народу, но там всегда был шанс встретить приличного одинокого мужчину.

Клайв, как и она, был научным сотрудником музея. Фрэнни подумала, что жизнь музея не особенно отличается от жизни колледжа. Те же развлечения, те же замкнутые группки, та же атмосфера прилежности и старания. Но это было более серьезно. Они внутренне чувствовали свое предназначение и имели ясную цель. У Фрэнни был здесь свой круг друзей, но она старалась не замыкаться в нем и использовала любую возможность на некоторое время сменить обстановку, например поехать в Йорк. Меридит Миннс была далека от этого мира.

Течение ее мыслей внезапно прервал холодный голос:

– Миссис Лоу?

Хозяйственная сумка зашуршала, и ее владелица направилась к двери, тяжело ступая. Фрэнни положила записную книжку в сумку и, взглянув на журнальный столик, заметила среди брошюр несколько журналов. Она увидела номер «Новой женщины» под «Частным детективом» и потянула к себе. При этом «Частный детектив» соскользнул со стола и упал, раскрывшись. Фрэнни нагнулась и подняла журнал. Он был открыт на странице частных объявлений. «Знакомства» – было название одной из колонок. Она из чистого любопытства заглянула туда.

«Лысеющий, около пятидесяти. Не толстый, если втянуть живот. Собственный дом в Лондоне и несоизмеримый доход. Заядлый курильщик, гороскопами не интересуюсь. Ваши предложения?»

«Энергичный, регулярно моющийся, умный двадцативосьмилетний молодой человек будет подходящей парой молодой красивой деловой женщине, живущей в Лондоне. Храню верность одной…»

«Женщина ищет эксцентричного человека, чтобы восхищаться им. Мидлендс. Почтовый ящик…»

Фрэнни было очень интересно, кто же дает такие объявления. Неужели это такие же люди, как она? Или же они совсем потеряли надежду. А может, дело в принципах? Она пробежала глазами страницу и остановилась на колонке «Требуется».

«Отчаявшийся студент срочно ищет средства для продолжения обучения. Честно. Заранее спасибо. Почтовый ящик…»

Вдруг заголовок одной колонки привлек ее внимание: «Девушка с контрабасом! Вы пробивались через толпу на платформе вокзала Кингс-Кросс с контрабасом в руках, торопясь на поезд в Эборакум, в пятницу 10 августа? Я тот человек, который помог вам. Я хотел бы снова встретиться с вами».

Фрэнни посмотрела на объявление, не веря своим глазам. Наверное, ей почудилось! Эборакум. Римское название Йорка. Она сказала это мужчине, и он понял ее.

Фрэнни вновь прочитала объявление и почувствовала странное смущение. В глубине души она все еще сомневалась. Могли, конечно, быть и другие девушки, пробирающиеся по платформе, с другими контрабасами. Но они не направлялись в Эборакум.

«Господи!» – возбужденно воскликнула она мысленно и тут же почувствовала себя ужасно глупо. Мелькнула мысль об осторожности, и на мгновение Фрэнни решила, что это чья-то тщательно продуманная шутка. Девушка, закусив губу, посмотрела в потолок, потом огляделась.

Она прочитала объявление еще раз. Это про нее! Про нее. Она улыбнулась, словно в ответ на шутку того человека, который просил ее откликнуться. Из всех десятков тысяч людей, читавших это объявление, оно было предназначено ей, и только ей. И она увидела его.

Фрэнни попробовала вспомнить лицо мужчины, но оно было как в тумане. Внимательный взгляд его голубых глаз, сходство с Харрисоном Фордом. Тепло во взгляде, в голосе. Мальчик, который так странно смотрел на нее. Рыжие кудри, веснушки, серьезное, заплаканное лицо…

Ее вновь охватило волнение. Какое-то сумасшествие! Она вспомнила то внезапное необъяснимое притяжение, снова ощутила его. Бывает же так, встречаешь абсолютно постороннего человека, и через несколько мгновений уже кажется, что это давний друг.

Покопавшись в сумочке, Фрэнни вытащила ручку и записную книжку и переписала номер почтового ящика из объявления и адрес журнала.

Как только она захлопнула записную книжку, ее вновь стали одолевать сомнения. Как будто что-то было не так, но она не могла сказать что. Фрэнни была в замешательстве. Она прогнала прочь неприятные мысли, еще раз прочитала объявление и снова улыбнулась. Через десять минут, когда ее пригласили в кабинет стоматолога, она все еще задумчиво улыбалась.

Когда Фрэнни с двумя новыми пломбами вернулась в музей, Пенроуз Споуд сидел за своим столом, величественно-спокойный, как статуя Будды, аура снисходительного превосходства окружала его. Он был ее коллегой, и они работали в одном кабинете.

Как и большинство служебных помещений в этом здании, их кабинет был больше в высоту, чем в ширину. Вдоль стен до потолка высились шкафы с книгами и каталогами. Дисплеи компьютеров и кнопочные телефоны выглядели на старинных деревянных столах нелепо, как сценические декорации.

Их столы стояли друг против друга: Споуда – такой же безукоризненный, как и он сам, с тщательно выровненными стопками бумаг, и ее – напоминавший о ядерной катастрофе. Споуд сидел чрезвычайно прямо, выпятив грудь. Узел галстука цвета лишайника был вровень с адамовым яблоком. Черные волосы так приглажены и прилизаны, что напоминали шкуру тюленя; маленькие близорукие глаза прятались за линзами очков; небольшой рот с плотно сжатыми губами образовывал идеальный кружок, напоминающий резиновую пробку.

Споуду было двадцать восемь лет; он отличался сухим язвительным юмором, страстью к порядку, пунктуальностью и логикой, без которых, по его мнению, нельзя было выстроить гармоничную жизнь. Он все делал в своем обычном неторопливом темпе, как бы считая, что не стоит понапрасну тратить энергию, и относился к работе с некоторой инертностью, так же как к жизни в целом. Археология была для него всем, и других интересов у него не было. На работу он ездил на старомодном велосипеде. Велосипедные зажимы висели на крючке за дверью, вместе с защитным шлемом, респиратором и светоотражающим поясом.

Появление Фрэнни, опоздавшей к концу обеденного перерыва, сбило ход мысли Споуда. Усаживаясь за свой стол, Фрэнни успела заметить, как он три раза набрал и стер одну и ту же строку на экране компьютера.

Он взглянул на нее с явным раздражением.

– Я уже думал, ты сегодня больше не появишься, – сказал он. – Ты что, была в подвале?

– У зубного врача, – пробормотала она, наркоз еще действовал.

Споуд вздохнул, глядя, как Фрэнни с шумом открывает и закрывает ящики своего стола в поисках чистой бумаги.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное