Питер Джеймс.

Кровная месть



скачать книгу бесплатно

Дальше Аманда ехала молча. Двадцать пять минут десятого – в Лондоне это не самое удачное время, если ты куда-то спешишь. Пробки просто дикие. А ведь она хотела приехать сегодня пораньше: нужно было подготовиться к совещанию с двумя сценаристами из «Англия телевижн», обсудить понравившуюся ей идею нового фильма. А она вместо этого опаздывает, что совершенно некстати.

Это все Майкл Теннент виноват.


Пятнадцать минут спустя, запыхавшаяся и раскрасневшаяся после того, как пробежала полмили с Поланд-стрит, где она на многоэтажной парковке оставила машину, Аманда Кэпстик открыла дверь здания, в котором находился их офис (он располагался на Мэдокс-стрит, всего в нескольких ярдах от Нью-Бонд-стрит), и вошла в узкий коридор. На первом этаже табличка «20–20 Вижн продакшн» (черные буквы, тисненные по новой технологии на органическом стекле) красовалась в ряду других, которые выглядели гораздо скромнее. В этом здании также размещались рекрутинговое агентство, компания по импорту итальянской кожгалантерии и еще одна контора (название ее было выполнено арабской вязью), которую возглавлял упитанный выходец с Ближнего Востока, сидевший в крохотном офисе на чердаке.

Дверь захлопнулась, отделив Аманду от автомобильных выхлопов, такси и грузовых фургонов, вереница которых растянулась аж от светофора на Бонд-стрит. Она преодолела два пролета лестницы, более крутой, чем северный склон Эвереста.

«Это ты виноват, что я опоздала, Майкл Теннент!»

Они покинули ресторан «Баклажан» самыми последними. Аманда толком и не помнила, что там ела. Они все говорили, говорили и не могли наговориться.

Она пригласила его к себе на кофе, и они продолжали беседовать, когда за окнами уже стало светать. И тогда Майкл ушел, сначала неловко пожав ей руку, а потом так же неловко поцеловав на прощание. Это было без двадцати пять.

Обычно Аманда заводила будильник на семь. Но после ухода Майкла она решила переставить его на семь тридцать, чтобы поспать лишние полчаса. Это оказалось роковой ошибкой. Поскольку глаза у нее уже закрывались, она что-то напутала со временем. Сегодня утром она проснулась от телефонного звонка и страшно перепугалась, увидев, что уже без четверти девять.

Звонил Брайан. Он надеялся встретиться с ней утром до работы. Говорил, что очень хочет ее увидеть, дескать, без нее его жизнь превратилась в ад.

Аманда поблагодарила Брайана за то, что он ее разбудил. Потом посоветовала ему пристегнуться к ракете «Скад» и улететь куда подальше.

Не успела она войти, как Лулу сунула ей в руку кружку кофе. Аманда с благодарностью взяла напиток, сделала несколько глотков, потом спросила одними губами:

– Они здесь?

– Только что звонили. Застряли на трассе М4. Там грузовик перевернулся, так что они появятся не раньше чем через полчаса. Бог сегодня на твоей стороне.

Лулу носила круглые очки, в которых казалась совсем уж пучеглазой. Она так обильно поливала гелем свои жесткие черные волосы, что слегка смахивала на дикобраза.

Роста Аманда была маленького – всего четыре фута девять дюймов. Она носила армейские штаны и черные ботинки на толстой подошве, отчего выглядела мужеподобной. Но не подумайте, что Лулу была лесбиянкой. Напротив, она была помешана на мужчинах и постоянно меняла любовников, так что Аманда уже со счету сбилась.

– Значит, так, – сказала ассистентка, – звонил Крис Пай с Би-би-си. Он появится только во второй половине дня. Арч Дейсон из «Флекстек» просил тебя срочно с ним связаться. И еще только что звонил Брайан.

В «20–20 Вижн» работало десять человек, но сегодня тут стояла тишина. Остальные сотрудники отправились на съемки, и на хозяйстве остались Аманда и Лулу. Лулу вообще все здесь держала под контролем. Официально она числилась ассистенткой Аманды, однако на деле совмещала обязанности секретарши, девочки на побегушках, редактора и рецензента.

Компания «20–20 Вижн» специализировалась на обличительных документальных фильмах, которые рассказывали о коррупции в строительной отрасли, о нарушениях запрета на торговлю оружием, об утаивании правительством хранилищ для ядерных отходов. Они собрали множество всевозможных наград, а три года назад даже номинировались на «Оскар» за короткометражку о продаже русским террористам ядерного оружия.

Аманда утаила от Майкла Теннента всю правду о документальном фильме, над которым они сейчас работали. Сказала, что это будет честный взгляд на методы современной психиатрии и психотерапии. На самом деле у их картины была другая цель: они хотели показать, как психотерапевты могут искалечить жизнь человеку; весь мир нынче буквально подсел на психотерапию, а так называемые врачи имеют немалую власть над своими пациентами. Да, они обрели власть даже над их жизнью и смертью.

Аманда прошла к себе в кабинет и, встав возле рабочего стола, принялась перебирать стопку конвертов. Вообще-то, на кабинет это помещение походило мало: тесная комнатушка с грязным окном, выходящим прямо на пожарную лестницу. Аманда, однако, оживила интерьер двумя эротическими литографиями Эгона Шиле и рекламными постерами двух предыдущих фильмов компании, в создании которых она участвовала: один рассказывал о нечистоплотных фармацевтах, не пропускавших на рынок новое средство от язвы желудка, а второй – об опасности искусственного интеллекта.

Лулу вошла следом за ней:

– Ну и как оно – второе свидание?

Вопрос повис в воздухе.

Аманда протиснулась к своему стулу и села; стул при этом издал дребезжащий звук – в сиденье перекосилась какая-то пружина.

– Это было не свидание, – пробормотала она наконец, стуча по клавиатуре: надо проверить электронную почту.

Лулу с вызывающим видом стояла перед ее столом, уперев руки в бока.

– Значит, не свидание? А что же тогда?

– Просто рабочая встреча.

– Ну-ну, ты можешь говорить мне что угодно. Однако выражение твоего лица свидетельствует совершенно об ином. И что, в прошлый раз у тебя тоже была просто рабочая встреча?

– Нет, тогда мы ходили в театр. Я согласилась пойти с Майклом только потому, что прежде никогда не была в «Глобусе», – пояснила Аманда.

– А вчера ты пошла в «Баклажан», потому что прежде никогда не была в ресторане?

В папке «Входящие» Аманда увидела письмо от Майкла Теннента. Но не открывать же его при Лулу. Она мысленно приказала ассистентке уйти из кабинета.

Однако та не унималась:

– Между прочим, этот мужчина очень тебе подходит.

– Откуда ты знаешь? Ты ведь даже ни разу его не видела.

Теперь Лулу по-настоящему ее раздражала. Аманде хотелось как можно скорее прочитать письмо.

– Он старше тебя. А ты лишилась отца, когда была еще совсем малышкой, причем твоя мать так больше и не вышла замуж. Ты подсознательно ищешь мужчину-отца.

– Лулу, отстань от меня, а? Скоро люди приедут, а у меня еще ничего не готово.

– Да, ну и неделька у тебя выдалась, просто жесть! В понедельник – церемония награждения в Британской академии кино и телевидения. Вечером во вторник – любовные похождения с психотерапевтом! Давай я тебе сделаю глазную ванночку. Ты ведь не хочешь, чтобы посетители подумали, будто ты провела бессонную ночь, готовясь к встрече с ними?

С этими словами Лулу вышла из комнаты, улыбаясь во весь рот.

Аманда достала черновой вариант сценария. В фильме предполагалось рассказать о том, что использование фермерами пестицидов может привести к экологической катастрофе. Она прочитала первый абзац.

А потом открыла послание от Майкла Теннента. Он отправил его час назад, и оно было совсем коротенькое: «Я не видел тебя целых четыре часа и очень соскучился».

21

Иногда, сидя поздно ночью у себя в кабинете за монитором компьютера, Томас Ламарк воображал, что на него светят лучи тропического солнца.

Он представлял себе, каково бы это было – отправиться во Флориду, в Клируотер-Спрингс, в гости к своему другу Юргену Юргенсу, которого он никогда не видел, хотя и играл с ним в шахматы по Интернету. Он даже не представлял себе, как этот человек выглядит.

Сегодня он послал ему письмо по электронной почте.

Юрген!

Спасибо Вам за добрые слова о моей матери, они очень меня утешили. Я и не представлял себе, как ужасно мне будет без нее. Я всегда боялся, что если мама умрет, то я буду тосковать по ней, но все оказалось гораздо хуже. Мама словно бы являлась буфером между мною и пропастью забвения: пока она была жива, между мною и небытием стояло целое поколение, а теперь там ничего нет.

Меня постоянно терзает чувство вины – был ли я хорошим сыном? В глубине души я знаю, что не был. Я мог бы делать гораздо больше для того, чтобы мама была счастлива. Теперь мне остается только попытаться искупить свою вину всеми доступными способами.

Боюсь, маме уже все равно, но, по крайней мере, это поможет мне смириться со своей утратой.

Честно говоря, я нынче очень зол. А все из-за того, что могила моей матери пребывает в ужасном состоянии. Сегодня вечером я ездил на кладбище, хотел сообщить ей кое-какие хорошие новости, и вид ее могилы меня просто потряс. Нельзя так относиться к человеку только потому, что он мертв.

К сожалению, пока там нет памятника (мне объяснили, что сразу ставить нельзя, так как земля должна осесть). Но неужели могила сама по себе должна иметь такой жуткий вид? Я увидел большой уродливый холмик. Он вовсе не похож на могилу, скорее на перекопанный земельный участок. Я собираюсь серьезно поговорить с работниками кладбища.

Я не допущу, чтобы моя мамочка лежала в грязи, словно какая-нибудь картофелина.

Я встретил на кладбище какого-то бородатого придурка (Вы понимаете, о ком я говорю, – этакий невоспитанный тип в теплой куртке и сандалиях на босу ногу), который стал мне объяснять, почему принято рыть такие глубокие могилы: якобы разложение человеческой плоти опасно с точки зрения распространения инфекций. Выделяются всякие там химические вещества, газы и бактерии. В некоторых почвах должно пройти больше сотни лет, прежде чем труп перестанет быть угрозой для здоровья окружающих.

Меня это его заявление покоробило. Она – моя мать. Я хочу думать о ней как об уважаемом человеческом существе, а не о разлагающемся трупе и угрозе для здоровья, черт побери.

Вероятно, теперь быть мертвым некорректно с политической точки зрения. Если ты мертв, то непременно оскорбляешь этим какое-нибудь очередное меньшинство.

Мы живем в странном мире.

Ваш друг Томас

22

23 июля 1997 года, среда

Единственный настоящий друг, который был у меня, теперь мертв. В этом доме словно бы погас свет.

Джастин Флауаринг в сауне все еще жив. По крайней мере, он подает признаки жизни, если только это можно назвать жизнью. Прежде он хныкал, но теперь молчит. Я не чувствую к нему той жалости, которую испытывал к Тине Маккей. Возможно, я становлюсь черствым.

В этой комнате холодно. Но в холоде есть своя красота. Равно как и в том предмете, что стоит сейчас передо мной на столе. Да, красота. И сила. И еще знание и мудрость. Эта машина необычайно умна. Компьютеры непременно нужно уважать. Вот я, например, уважаю свой компьютер, и он чувствует это. Он платит мне благодарностью. Дает мне все, что нужно. И сегодня он даст мне врача, имеющего практику в Челтнеме, и одного из его пациентов.

Первого зовут Шайам Сундаралингам, а второго – доктор Теренс Гоуэл. Знаете, почему у врача такая странная фамилия – Сундаралингам? Да потому, что он по национальности тамил. В Индии полным-полно тамилов, а вот в Англии они встречаются значительно реже.

Я, кажется, не упоминал прежде, что имею большие способности к подражательству. Бывало, я часами развлекал мамочку, подражая голосам персонажей фильмов и сериалов. Ей это очень нравилось. Стоит мне один раз услышать какой-либо голос – и пожалуйста, я запросто могу его воспроизвести. Наверное, я смог бы сделать карьеру пародиста. Как тот парень на телевидении, никак не могу вспомнить его имя. Но теперь уже поздно.

Вообще-то, у меня бывают проблемы с памятью, причем я не могу объяснить это усталостью. Я забываю все подряд – имена, события, то, что собирался сделать. Иногда создается такое ощущение, будто выпадают целые временны?е отрезки. Однако случаются периоды, когда у меня с памятью полный порядок.

Вот такие пироги.

Электронный мир создает свою собственную реальность – и в этом его особенность. Если в компьютере сказано, что мы существуем, значит так оно и есть! Мы существуем благодаря записям о нашем рождении и выдаче водительских прав, банковским счетам и кредитным историям, штрафам за нарушение правил дорожного движения и налоговым декларациям. Сегодня наши биологические тела – всего лишь телесные «копии» электронных записей о нас. Мы переходим из эпохи человека биологического в эпоху человека цифрового.

И новые технологии очень легко использовать для создания нового человека. Предельно просто. Тут любой начинающий хакер справится. Внесите данные о новом персонаже в электронную базу. Не забудьте придумать ему убедительную кредитную историю, указать, в каких учебных заведениях он получал образование, где лечился. Для пущего правдоподобия добавьте парочку штрафов за превышение скорости – и вот вам пожалуйста: полноправное человеческое существо, которое впредь может по своему усмотрению распоряжаться деньгами на банковском счете, регистрировать автомобиль, заводить кредитки, приобретать телефон.

Да вообще делать все, что угодно.

Например, всего несколько дней назад не существовало никакого доктора Шайама Сундаралингама из Челтнема, равно как и его пациента, доктора Теренса Гоуэла.

А сейчас, в среду, 23 июля, в 3:30 ночи, родился доктор Теренс Гоуэл, гражданин США. Это вполне уважаемая личность, ему тридцать восемь лет, он родственник знаменитого британского астронома сэра Бернарда Лавелла, сотрудник Исследовательского института Скриппса; раньше он преподавал астрономию в Массачусетском технологическом институте и был членом Особого президентского консультативного комитета по поиску внеземного разума, учрежденного Рональдом Рейганом.

В 1993 году журнал «Нэйчер» опубликовал его статью, где убедительно доказывалось существование внеземных цивилизаций.

Последним принадлежавшим ему в США автомобилем был «инфинити» 1994 года выпуска. В январе 1995 года доктор Теренс Гоуэл был оштрафован за нарушение правил парковки, штраф оплатил сразу же. В июне 1995 года он переехал в Великобританию, куда его пригласили на должность консультанта в новой секретной службе – Центре правительственной связи по прослушиванию и мониторингу.

Гоуэл вдовец: в 1993 году его жена Ли погибла в автокатастрофе, за рулем автомобиля в тот день сидел он сам.

В настоящее время доктор Теренс Гоуэл проживает в Челтнеме. Он не чужд благотворительности: в декабре 1995 года подписал с Королевским фондом по исследованию онкологических заболеваний договор, по которому обязуется в течение пяти лет перевести на его счет пожертвования в сумме шести тысяч фунтов.

Теренс Гоуэл вступил в местный шахматный клуб и приобрел шестнадцатиклапанный «форд-мондео». Этот автомобиль классом ниже «инфинити», но зато прекрасно подходит для узких глостерширских дорог.

А еще доктор Гоуэл недавно подал заявление о приеме в Менсу[6]6
  Менса – крупнейшая, старейшая и самая известная некоммерческая организация для людей с высоким коэффициентом интеллекта.


[Закрыть]
, его ай-кью составляет 175 (тут я проявил излишнюю скромность – мой собственный ай-кью выше).

Адрес электронной почты Гоуэла: tgoel@aol.com

У него есть свой собственный веб-сайт в Интернете.

Теренс Гоуэл – один из тех людей, кто мог бы стать моим добрым другом. Уверен, что он сослужит мне хорошую службу. Но сначала я должен окончательно убедиться, что этот человек мне подходит. Я подвергну его самому важному испытанию.

Подброшу монету.

23

Майкл ехал по обсаженной рододендронами подъездной дорожке Шин-Парк-Хоспитал, а радиоприемник в «вольво» играл «Georgia on my Mind»[7]7
  «Джорджия в моих мыслях» (англ.) – американская песня, написанная в 1930 году Хоги Кармайклом и Стюартом Горреллом; с 1979 года официальный гимн штата Джорджия.


[Закрыть]
.

Время близилось к половине девятого. Песня еще звучала, когда доктор въехал на парковку, а потому он не выключал зажигание, желая дослушать до конца. Однако на всякий случай закрыл окно, чтобы коллеги не спрашивали, почему он не выходит.

Майкл гадал, прочла ли Аманда его письмо. Наверное, глупо было посылать его.

Он сделал это под воздействием момента. Он действительно тогда скучал по ней… да и теперь очень скучает.

И Джорджия тоже была в его мыслях. И не только в мыслях, его сердце билось в ритме песни. Неторопливый хрипловатый голос Рэя Чарльза болью отдавался в груди Майкла.

Утро выдалось отличное. Аманда поставила вчера компакт-диск с записью этой песни, пока они сидели и разговаривали. Майкл не слышал ее уже лет двадцать, наверное, а вот теперь – во второй раз за несколько часов. Может быть, это знамение?

Майкл не то чтобы очень верил в знамения, но и полностью их тоже не отвергал.

Майкл полагал, что если Бог и впрямь существует, то наверняка у Него есть занятия поважнее, чем выстраивать стаи ворон в небе определенным образом, или выпускать черных котов на дорогу, или сажать людям на ладони божьих коровок, чтобы они думали, что выиграют в лотерею. Хотя, возможно, Господь просто развлекается таким образом, от скуки шутит над людьми. А что, если Бог забрал Кейти, а теперь намеревается дать ему взамен Аманду? Все может быть.

«Как мухам дети в шутку, нам боги любят крылья обрывать»[8]8
  Шекспир У. Король Лир. Перев. Б. Л. Пастернака.


[Закрыть]
.

Он вошел в здание и тут же столкнулся с одним из своих коллег, Полом Стрэдли. Полу требовался совет Майкла: один из его пациентов страдал боязнью рвоты.

– У него просто опасения или настоящая фобия? – спросил Майкл, почти не пытаясь скрыть раздражение. Он хотел поскорее добраться до своего кабинета, посмотреть, не ответила ли ему Аманда, и выпить кофе покрепче.

Пол Стрэдли был маленьким нервным человечком с беспокойным лицом и вечно растрепанными волосами. Сегодня он надел коричневый костюм, который был ему явно коротковат, а потому скорее напоминал старомодного кабинетного ученого, чем известного психиатра, имеющего впечатляющий список публикаций.

– Он боится есть: опасается, что еда застрянет у него в пищеводе. Употребляет исключительно жидкую пищу, да и к той относится с подозрением, сто раз все перепроверяет. Больной сильно похудел, и меня очень беспокоит его состояние.

Стрэдли с отчаянием взирал на Теннента. Майкл всегда считал, что у Пола и самого с головой не все в порядке, возможно, даже в большей степени, чем у некоторых его пациентов. Хотя для психиатров это обычное дело.

Он и сам иной раз сомневался в собственной нормальности.

«Да уж, все мы хороши. Эти бедолаги приходят к нам, платят по сто фунтов в час, потому что думают, будто у нас есть ответы на все вопросы. А мы лишь выписываем им таблетки и позволяем говорить, пока они сами не назовут нам причину своих страхов. Или пока им не надоест.

Или, – вдруг подумал он, обуреваемый чувством вины, – пока пациенты не кончают с собой».

Майкл попытался обойти Пола.

– Слушай, давай обсудим это позднее, а?

Стрэдли неловко дернулся, снова становясь на пути коллеги.

– Когда именно?

– Не знаю. У меня сегодня трудный день, и я опаздываю на утренний обход.

– Может, поговорим в столовой за обедом?

Майкл неохотно кивнул: вообще-то, он собирался сегодня просто взять сэндвич и спокойно посидеть на берегу реки.

Стрэдли отошел в сторону, пропуская его. Майкл двинулся по коридору, потом по величественной лестнице с перилами. Огромный холл занимал бо?льшую часть первого этажа. В этом помпезном помещении с колоннами и высоким лепным потолком диссонансом смотрелись стойка регистратуры, сделанная из искусственного дерева, и металлические и пластиковые стулья для посетителей.

Майкл быстро обошел стационарных пациентов, изучил их медицинские карты, спросил, как они себя чувствуют, и сделал новые назначения, а потом взял у Тельмы список тех, кто записался к нему сегодня на прием.

Без десяти девять в его кабинет втиснулась разношерстная команда: две медсестры, врач-стажер, психолог и социальный работник; дважды в неделю доктор Теннент устраивал летучки, на которых обсуждалось состояние больных. В начале десятого все разошлись.

Первый пациент, записанный сегодня на прием, еще не появился. Вот и хорошо.

Даже не сняв пиджак, Майкл сел за компьютер и открыл почту. Двадцать восемь новых писем, в основном от коллег – психиатров и психологов. Среди входящих был также запрос о продолжительности доклада, который ему предстояло сделать на сентябрьской конференции в Венеции. Пришло письмо от его брата Боба из Сиэтла: тот, как обычно, рассказывал о жене Лори и детях (Бобби-младшем и Британи) и интересовался, давно ли Майкл навещал родителей.

Письма от Аманды Кэпстик не было.

Но это его не очень обеспокоило – наверное, сильно занята на работе. Пока еще рано волноваться.


Однако в десять часов письма от Аманды по-прежнему не было. И после ланча тоже. И в пять часов вечера.

Глупо, что он написал ей.

Аманда – разумная молодая женщина с сильным характером. Ее сопливыми сантиментами не только не завоюешь, но, наоборот, отвадишь.

Последний пациент сегодня был записан на пять пятнадцать. Майкл мог передохнуть четверть часа. Он сделал несколько записей в предыдущей истории болезни, поставил ее в шкаф.

«Джорджия в моих мыслях» – песня все еще звучала у него в голове. Никак не смолкала. «Аманда в моих мыслях».

Из открытого окна доносился запах свежескошенной травы. Майкл зевнул, пододвинул стул поближе к столу, потом наклонился вперед, положил голову на руки и закрыл глаза. Позволил памяти унести его в прошедшую ночь.

Выглядела Аманда просто обворожительно. Длинный шелковый пиджак леопардовой расцветки, черная футболка, короткая черная юбка, изящный золотой браслет на запястье. С каждой новой встречей она казалась ему еще красивее, чем прежде. Сейчас Майкл попытался снова представить себе Аманду, но странным образом не мог этого сделать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38