Питер Джеймс.

Искушение



скачать книгу бесплатно

– Мне очень жаль, доктор Мессенджер. – Вот все, что она ему сказала. И только это расслышал Джо.

Он кинулся в палату, слезы застилали ему глаза, сознание случившегося переполняло болью.

– Папочка, папуля, папа!

Глаза и рот старика были закрыты. Джо почувствовал облегчение оттого, что сестра уже закрыла ему глаза. Он был бы не в силах сделать это сам. Лицо отца походило на спущенный футбольный мяч. Черные, словно нарисованные углем, борозды прорезали серые щеки. Неестественно розовый череп облепили спутанные пряди седых волос. Сердце Джо разрывалось при виде наглухо застегнутой полосатой пижамы: отец никогда не застегивал верхнюю пуговицу.

Неподвижность. Такая страшная неподвижность. Отец выглядел неожиданно маленьким, а ведь при жизни он считался гигантом.

Рядом на тумбочке стоял стакан с недопитой водой и лежала книга «Модулирование разума». Судя по закладке, она была прочитана на три четверти. Мысль, что отцу уже не суждено дочитать эту книгу, резанула по сердцу. Джо разрыдался, опустился перед кроватью на колени и взял руку отца. Крепко сжав ее, Джо ощутил еще сохранившееся слабое тепло. Когда-то ему, маленькому мальчику, эта рука казалась огромной и сильной. А сейчас она была словно из пластилина. Джо прижал ее к щеке. Ему вспомнилось, как еще вчера вечером, каких-то восемь часов назад, отец, стиснув изо всех сил его руку, сказал:

– Непременно сделай это, сын, хорошо?

Джо вспомнил свое обещание, снял телефонную трубку и набрал номер. Одновременно он просунул руку под пижаму и начал делать массаж сердца. Он зажал трубку между ухом и плечом и продолжил массаж обеими руками.

Несмотря на снег, бригада приехала очень быстро. Меньше чем через двадцать минут после зафиксированной смерти Вилли Мессенджер был доставлен в операционную. По крайней мере, Джо чувствовал удовлетворение от сознания, что когда-нибудь отец будет ему благодарен.

2

Сентябрь 1987 года. Лос-Анджелес


Трехэтажный дом под номером III на бульваре Ла-Синега на южной окраине Беверли-Хиллз. Здание ничем не примечательно, кроме адреса. Зажатый между заправочной станцией с одной стороны и рядом замызганных лавок и контор с другой, этот безликий дом сам походил на учреждение типа налогового управления.

Рассмотреть что-либо с улицы сквозь окна фасада было совершенно невозможно. Двор позади здания скрывали высокие стены с массивными воротами.

Те, кто знал, что это за здание, проходя мимо, ускоряли шаг. Другие задерживались, с любопытством разглядывали электронную систему безопасности на входной двери, недоумевая, почему отсутствует табличка с названием компании. Окутанный тайной дом вызывал темные слухи. Наиболее религиозные соседи, избегая проходить слишком близко от дома, предпочитали противоположную сторону улицы.

В четверть первого ночи мало кто мог видеть, как к воротам подъехал грузовик «форд». Водитель позвонил и назвался: Уоррен Отак. Ворота разъехались, впустили ярко-оранжевый трехтонный фургон с надписью «Аренда грузовиков» и вновь сомкнулись.

Отак проехал через двор, развернулся и задом подал к погрузочной платформе.

Тишину душной ночи нарушил скрежет поднявшейся металлической двери в стене дома. В дверном проеме показались четверо мужчин: трое в костюмах и один в униформе охранника. В помещении в специальном гнезде на подставке покоилась сигарообразная алюминиевая труба девяти футов длиной и четырех – в диаметре. Мужчины осторожно перемещали ее, аккуратно подвешенную на ремнях, на транспортную тележку. К цилиндру был пристегнут серый газовый баллон с надписью «Жидкий азот». В металлических боках трубы отражались красные задние огни автомобиля. Непонятный предмет напоминал Уоррену Отаку очертания космического корабля.

Один из мужчин в костюме обратил внимание Отака и его помощника Эрни Бекса на два прикрепленных к трубе термометра. Температура на них указывалась в градусах Цельсия и стояла на отметке «–140».

– Максимально. Возможное отклонение – плюс-минус пять градусов, – сказал мужчина.

Он показал Уоррену и Эрни, как регулировать температуру, добавляя или перекрывая газ. Затем вручил два комплекта защитных костюмов с обувью, перчатками и на случай аварии – кислородными масками.

Трубку погрузили за полтора часа: сначала пол грузовика покрыли слоем пены, а затем опустили подвешенную трубку и закрепили ее ремнями. Водителей еще раз предупредили относительно чувствительности груза. Любой резкий толчок мог привести к взрыву, поэтому скорость движения ограничивалась десятью милями в час. Такими темпами груз можно было доставить по назначению как раз до начала интенсивного движения.

– Нет проблем, – неестественно бодро заверил Отак.

Он включил дальний свет, выехал со двора и, проследовав вдоль домов по Ла-Синега, повернул на восток.

Через час их остановила патрульная машина. Странно, что этого не случилось раньше.

– У вас что-то случилось? – спросил один из полицейских, осветив лицо Отака фонарем.

Водитель прищурился, разглядывая копа. На крыше патрульного автомобиля вспыхивал двойной красный фонарь.

– Нет, – ответил Отак, с трудом сдерживая привычную неприязнь к полиции. – Все в порядке.

– Вы ехали со скоростью четырнадцать миль в час…

– Да просто я боюсь превысить скорость, не хочу заиметь дырку в моем чистом талоне.

Отак явно врал. Однако полицейский, видимо, не обладал чувством юмора. Он направил луч фонаря в лицо Бексу, но тот сидел молча.

– Покажите ваши водительские документы, – снова обратился коп к Отаку.

Водитель извлек из кармана пиджака бумажник. Полицейский внимательно изучил права, сличая фотографию с оригиналом, затем вернул их.

– Что у вас сзади? – спросил он.

Отак уловил краем глаза усмешку Бекса и, увидев нарастающую подозрительность полицейского, в свою очередь широко улыбнулся.

– Вы сегодня пили, мистер Отак? – спросил коп, приблизив свое лицо к Отаку и напряженно принюхиваясь.

– Я не пью, – ответил водитель.

– Принимали наркотики? – не унимался полицейский.

– Наркотики тоже не принимаю.

Отак снова улыбнулся. Но на этот раз довольно кисло. Наркотики! Улыбка совсем сползла с его лица, едва он осознал смысл вопроса. Его охватила паника, и он никак не мог с ней справиться. Как они могли так поступить с ним! Отак понял, что полицейский заметил его замешательство. Служебные взаимоотношения Отака, как он считал, всегда строились на честном слове, на доверии. Возможно, все эти разговоры о деликатном грузе – сплошное надувательство. Или он просто стал жертвой обмана. Мысли Отака путались в поисках доказательств его невиновности. Он почувствовал, что руки его задрожали…

– Не откроете ли фургон, джентльмены? – последовало требование.

Второй коп, сидевший в машине, наблюдал за происходящим и переговаривался с кем-то по радио. Охваченный страхом, Отак вылез из своего «форда». Он пытался убедить себя в том, что у него нет повода нервничать. Ведь ни один дурак не нанял бы его вести автомобиль, груженный наркотиками, по ночной трассе в Лос-Анджелесе со скоростью десять миль в час.

Отак отомкнул замок и распахнул двери фургона. Полицейский посветил внутрь фонариком. Алюминиевая труба вспыхнула отраженным светом. Несколько мгновений коп внимательно осматривал ее.

– Что у вас там? – задал он вопрос.

Отак взглянул на полицейского. Волнение сдавило ему горло, а нервная улыбка исказила лицо. Чуть глуповато, с затаенной надеждой он пошутил:

– Мертвое тело.

3

9 февраля 1993 года, суббота. Суссекс


Видеокамера внимательно следила за Джо Мессенджером. Он завтракал, механически отправляя в рот кашу ложка за ложкой и листая «Таймс».

С характерным для него безразличным видом Джо одновременно обдумывал свой учебный план в Университете Исаака Ньютона, где он преподавал вот уже четвертый год. Он был профессором компьютерных наук. Углубившись в свои мысли, Джо чуть было не пропустил маленькую заметку в конце рубрики зарубежных новостей «Компания по замораживанию трупов находится в затруднении».

Джо читал «Таймс» каждое утро за завтраком – газета олицетворяла британский дух, подобно мармеладу «Данди» и молоку в бутылках. «Таймс» выходит более двухсот лет – это восхищало Джо, как и все, способное превысить срок человеческой жизни. Например, маленькая рыбка кой-карп, плавающая у него в аквариуме на посудном шкафу за стеной. Карп живет более двухсот лет.

Англия всегда нравилась Джо. Кое-что, конечно, его не устраивало, в частности недостаточное уважение к науке и научным исследованиям. Если в Америке наука священна, то в Англии ученые живут на крошечную зарплату и мечутся в поисках финансирования. Это притом, что именно здесь работают многие величайшие умы мира, во всяком случае наиболее изобретательные. Джо, однако, повезло. В свое время его соблазнили обещанием неограниченного финансирования работы, и до сих пор условия безоговорочно выполнялись. Единственная сложность в его жизни была связана с женой, Карен. И Джо не видел выхода из положения.

Карен была несчастна и всегда расстроена. Некогда она оказывала мужу горячую поддержку, но теперь та сошла на нет. Главным камнем преткновения послужили всевидящие видеокамеры в каждой комнате, на каждой стене. Джо давно уже просто не замечал их, хотя сначала, конечно, он тоже испытывал некоторую неловкость от их присутствия. Спустя две недели после переезда Карен потребовала убрать видеокамеры из спальни и ванной комнаты. Джо вроде бы подчинился. Но потом в ее отсутствие вернул их на место, тщательно замаскировав.

Карен с тоской смотрела на висящий над столом электронный глаз, фиксирующий ее мужа, жующего кашу, трехлетнего сына Джека, листавшего комиксы, ее саму, снимающую крышку с баночки фруктового йогурта…

– Не дожидайся, пока яйцо совсем остынет, – напомнила она сыну.

Мальчик послушно отодвинул книжку и ложечкой отковырнул белок крутого яйца. Положив его в рот, он затеял игру: убрал один из четырех кусочков тоста, разрезанного матерью, а оставшиеся сложил треугольником. Карен влюбленно смотрела на сына.

– Папа… – Ребенок нерешительно обратился к отцу, боясь его побеспокоить. Джо мельком взглянул на мальчика. Осмелев, Джек указал на три кусочка хлеба. – Папа, это треугольник?

Карен почувствовала теплую волну, исходившую от улыбки Джо, обращенной к сыну.

– Да, мой хороший, – сказал он. – А теперь сделай квадрат.

Джек добавил четвертый кусочек и составил квадрат.

– Точно, – одобрил Джо. – Так, а теперь давай…

– Нет, – прервала их Карен. – Он должен сначала доесть свой завтрак. – Она поймала вспышку раздражения на лице мужа и почувствовала себя виноватой.

Она знала, с каким упорством Джо взращивал интерес Джека к науке, и радовалась этому. Однако порой это его стремление граничило с одержимостью; Джо легко увлекался любым делом. Все или ничего.

Как с камерами.

Он утверждал, что через некоторое время она привыкнет к присутствию видеокамер. Но этого не произошло. Временами женщина ловила себя на том, что пытается куда-нибудь спрятаться от вездесущего ока. Но камера со слабым гудением поворачивалась, поднималась, опускалась, фокусируя свой электронный глаз на Карен. Словно напоминала, что никуда от нее не деться. Боже мой! Они ловили каждый миг ее жизни, их жизни. Каждая мелочь, движение или звук поступали в АРХИВ[1]1
  ARCHIVE (Anthropocomputer Host for Intelligent Virtual Existence) – биокомпьютерный образ для существования в виртуальной реальности (англ.) – Здесь и далее примеч. перев.


[Закрыть]
– человекоподобный компьютер, который кодировал информацию в гексадецимальные разряды и запоминал ее.

Компьютер был проклятием жизни Карен, она желала ему смерти. Это странное желание означало, что в глубине души женщина невольно признавала его живым существом. Невозможно! Это выдумки Джо. Карен убеждала себя, что компьютер не может существовать сам по себе. Не может обладать эмоциями, влюбляться, наблюдать за двумя взрослыми человеческими существами и осмысливать все. А вдруг может?

Карен встретила Джо в Университете Торонто. Она была первокурсницей и подрабатывала в университетском журнале. Ей поручили взять интервью у этого сумасшедшего ученого, который в то время работал над созданием искусственного человеческого мозга. К своему изумлению, она обнаружила не какого-то одержимого очкарика, а довольно красноречивого светловолосого красавца, больше похожего на авантюриста, чем на ученого. Уже через несколько минут беседы с Джо она поняла, что его идеи – это нечто гораздо большее, чем буйная фантазия. Ему было по силам осуществить их. В свои двадцать семь лет он обладал твердыми принципами с оттенком жесткости, которую она находила одновременно пугающей и притягательной.

Через два месяца они были помолвлены, несмотря на решительные возражения против подобного брака со стороны ее ортодоксально настроенных родителей. Слабым утешением для них служил лишь факт, что будущий зять имеет докторскую ученую степень. Утешало их также и то, что Джо, убежденный атеист, с уважением и пониманием относился к еврейским обычаям и присоединялся к празднованию субботы.

Первые несколько лет после свадьбы они прожили, без сомнения, счастливо. Карьера тридцатилетнего Джо стремительно взлетела, когда он получил премию Макартура за работу по нейронным сетям. Карен тоже была заражена энтузиазмом мужа.

Джо считал, что смерть можно победить путем загрузки информации из собственного мозга в компьютер. Скоро Карен не только поверила в осуществимость задуманного, но и яростно отстаивала эту идею перед его коллегами.

Но теперь все это позади.

Появление Барти изменило Карен. Он родился на второй год их совместной жизни. Джо безумно любил его. В трехлетнем возрасте Барти погиб в автокатастрофе. Джо как-то удалось с этим справиться, а Карен – нет. Джо всячески помогал ей пережить горе, он был добр к ней, в нем открылись качества, о существовании которых она даже не подозревала. Забота мужа помогла ей прожить три года. Беда, как ничто другое, сблизила их. И конечно, Карен спасла собственная работа.

До встречи с Джо Карен намеревалась работать на документальном телевидении. Она мечтала стать одновременно телеобозревателем и пишущим журналистом. В глубине души Карен все еще продолжала надеяться, что однажды начнет писать статьи для газеты «Нью-Йоркер». После окончания университета первой ступенью ее карьеры было место тележурналиста в Торонто. Однако появление на свет Барти прервало перспективное продвижение по службе. Вернувшись через три месяца к работе, она обнаружила, что все ее карьерные амбиции потеряли свою значимость. Жизнь Карен теперь была полностью заполнена ребенком. После смерти Барти она вновь вцепилась в работу, и поддержка коллег помогла ей пережить эти страшные годы.

Карен уже была беременна Джеком, когда Джо предложили место профессора в ведущем университете и возможность продолжить исследования. Она радовалась при мысли о переезде в Англию. Таким образом они словно порывали с прошлым и начинали новую жизнь.

Карен очень скучала по своей работе. Джо с годами становился все более интересным мужчиной, и она страдала, видя, что ее красота уходит. Джо обладал удивительным обаянием. Карен замечала интерес на лицах других женщин при его появлении, их попытки пофлиртовать с ним…

Молодая женщина через стол смотрела на мужа. На нем была одна из его любимых мягких рубашек. В будни он носил такие рубашки с галстуком, полностью застегнутыми, в выходные – расстегивал верхнюю пуговицу и надевал безрукавку. С годами у Джо появилось несколько морщин, придававших чертам его лица мудрость и значительность. Его голубые глаза излучали свет и жизнь. Часто они смотрели на мир с таким интересом, словно видели его впервые. И тогда мудрость уступала место простодушию.

Интересно, что он видел, глядя на нее. Карен знала, что все еще привлекательна. И ей хотелось оставаться такой. Во время беременности Джеком она набрала лишний вес, но позже сумела избавиться от него. К счастью, рост пять футов и семь дюймов делал это незаметным. Роскошные волнистые черные волосы до плеч удлиняли лицо и придавали ему особую утонченность. Беспокойство доставлял лишь цвет лица, ставший после родов, по ее мнению, болезненно-желтоватым.

Ухаживая за лицом, Карен пользовалась только натуральными тониками, органическим мылом из «Боди шоп». Она даже сама готовила некоторые снадобья по рецептам, вычитанным в журналах. Одно из них, лучше других подходящее для ее кожи, содержало минеральные экстракты кала козы, над чем особенно потешался Джо. Но результат, обещанный доктором, оправдался.

В целом Англия угнетала Карен. Через пару недель Джек начнет ходить в детский сад, и это наконец позволит ей заняться собой. Возможно, тогда все изменится к лучшему. Жизнь должна дать ей передышку.

Джо быстро принял предложение Университета Исаака Ньютона, и семья перебралась в Англию. На этом настаивала сама Карен. Четырнадцать лет назад, еще школьницей, она побывала в Лондоне и влюбилась в него. Однако реальность, как это чаще всего бывает, значительно отличалась от детских впечатлений…

Первый шок Карен испытала, выяснив, что университет расположен совсем не в Лондоне, а в пятидесяти милях к югу от него и в нескольких милях от Ла-Манша. Вторым непредвиденным обстоятельством было открытие: она ужасно скучала по своим родным. Особенно по сестре Арлен, по друзьям из Торонто, города, который она никогда не покидала дольше чем на месяц. И еще она скучала по своим коллегам. Их новый круг общения состоял практически только из университетских коллег Джо, в основном преподавателей информатики, исследователей и профессоров, с которыми у нее было мало общего.

Дом был для нее чужим, здесь Карен чувствовала себя случайным человеком. Она думала, что будет жить в одном из великолепных старых зданий Лондона, в огромной старинной квартире с дубовыми полами, высоченным потолком, украшенным лепниной. Вместо этого они поселились в нарядном пригороде провинциального курортного городка в четырехкомнатной квартире в доме постройки двадцатых годов.

Дом номер восемь по Кранфорд-роуд принадлежал профессору университета, который уехал на пять лет за границу работать. Семья Мессенджер арендовала его владение на шесть месяцев, надеясь за это время осмотреться. И вот уже три с половиной года, как они осматриваются. Это в равной мере вина их обоих, ее и Джо. Ее вина даже больше. Она не чувствовала себя в Англии настолько уютно, чтобы захотеть купить недвижимость. Кроме того, она предпочитала поселиться в чьем-либо доме, так как не имела возможности оформить и обставить собственный дом по своему вкусу.

Что касается Джо, то он был настолько поглощен делами и общением с коллегами, а в немногие свободные часы – занятиями с Джеком, что не замечал, как несчастна его жена. А ведь на установку видеокамер Карен согласилась только потому, что это могло как-то привлечь интерес Джо к дому.

Прямо в окно светило солнце, Карен почувствовала его тепло на лице и улыбнулась. Была суббота. По субботам обычно Джо лишь несколько утренних часов проводит в университете, затем приходит домой. Во второй половине дня отец с сыном пойдут на рыбалку, она присоединится к ним позже и устроит пикник. Завтра они всей семьей пойдут куда-то под Чичестер посмотреть, как работает мельница. Джо использовал любую возможность для развития у мальчика интереса к науке и технике, так же действовал когда-то и его отец.

В дверь позвонили. Карен вышла открыть. На пороге стоял почтальон с заказным письмом из Канады на ее имя. Через дорогу Мюриэл Аркрайт мыла свою машину. Еще только половина девятого утра, а Мюриэл уже вооружилась ведрами, губками, полирующими спреями, шлангом и тряпкой. Она мыла бронзовый «ниссан», который до блеска натирала вчера, и позавчера, и два дня назад. Покончив с «ниссаном», женщина примется за серебристый «ауди» своего мужа. Потом за окна, потом за медные дверные ручки. После этого, вероятно, отправится за покупками. По возвращении опять примется тереть свой «ниссан», так как он уже успеет запылиться.

«Может, Джо и не совсем помешанный… – вернулась Карен к своим размышлениям. – С машинами проще иметь дело. Если они ненадежны, это сразу видно. В жизни людей все сложнее».

– Мама прислала мои водительские права, – сообщила она Джо, присаживаясь к столу.

Но он даже не поднял глаза от газеты, будто окаменел. Странное выражение появилось на его внезапно побледневшем лице. Карен испугалась: не инфаркт ли?

«Компания по замораживанию трупов находится в затруднении». Джо перестал жевать и вновь перечитал статью.

Американская компания, занимающаяся разработкой технологии по замораживанию трупов, сделала вчера первые шаги в ликвидации своего бизнеса. «Крикон корпорейшн», использовавшая жидкий азот для заморозки трупов, зарегистрирована в соответствии с законом о банкротстве.

Пока рассматривается дело о банкротстве, родственники некоторых клиентов компании организовали демонстрацию протеста у штаб-квартиры в Беверли-Хиллз.

«Нам сказали, что тела наших близких будут сохранены навечно, и мы были полными дураками, поверив в это, – заявил сорокашестилетний водитель Джозеф Зечбо. – Я истрачу все свои деньги до цента, но отдам этих мошенников под суд».

В настоящее время американская полиция ведет розыск двух директоров компании – Куртиса Данфосса и Вальтера Лидермейера, которые исчезли в начале этого месяца.

Джо почувствовал, как слабость разлилась по всему телу. Он взглянул на Джека, затем на Карен, как бы ища поддержки. Затем вновь уставился на газетную страницу. Буквы расплывались перед глазами, и Джо, подавшись вперед, силился вновь сосредоточить взгляд на тексте.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13