Питер Джеймс.

Алхимик



скачать книгу бесплатно

– Благодарю вас. – Она с облегчением вернула письмо в сумочку.

– Мы большая компания, и у нас большое сердце.

– Приятно слышать, – сказала Монти.

– Я очень высоко ценю и вас, и вашего отца. И я искренне хочу, чтобы ничто не омрачало наши отношения или ваше мнение о «Бендикс Шер». Если возникнут недразумения, не будете ли вы так любезны поделиться со мной? Хорошо? Моя дверь всегда открыта для вас.

– Спасибо, сэр Нейл.

Он лично проводил ее до лифта. Когда она была готова войти в него, сэр Нейл сказал:

– Мисс Баннерман, вот что я имею в виду. Пусть мы и глобальная организация, но, руководя ею, я стараюсь ничего не упускать из виду. Если вас или вашего отца что-то огорчает, вы должны обращаться прямо ко мне. Обещаете?

Она пообещала.

13

Барнет, Северный Лондон. 1946 год

Дэниел Джадд уже четвертую ночь лежал на спине, глядя в темноту. Руки его были туго примотаны кожаными ремнями к ножкам кровати. Жесткие края металлической рамы врезались в свежие ссадины, оставшиеся после прошлой и позапрошлой ночей.

Его ягодицы и спина кровоточили, потому что оба родителя по очереди задали ему трепку: от матери ему досталось прошлым вечером за отказ читать молитву перед сном, а от отца – за то, что не вознес, как следует, благодарность перед ужином.

Нос у него был заложен, и он хотел высморкаться, но без рук у него ничего не получалось. Кроме того, ему ужасно хотелось помочиться, но он слишком боялся позвать родителей – и в то же время со страхом думал, как его накажут, если он намочит постель. Так что он лежал, беспомощно сопя носом; глаза жгло слезами, а переполненный мочевой пузырь отдавался резкой болью в левом боку. Ему оставалось лишь смотреть в темноту широко раскрытыми испуганными глазами.

У них хвосты и жала, как у скорпионов, и в их власти мучить людей пять месяцев.

Скорпионы!

Скорпионы доберутся до тебя, если не будет Божьей печати на лбу.

Он никогда не видел живого скорпиона, только картинки в энциклопедии да еще мертвого в музейной банке; он был меньше, чем Дэниел думал, размерами с большую пчелу. Черный и жесткий. Он представил, что сейчас пол покрыт ими, они ползут к кровати и вот уже добрались до ее ножек. Они кишат вокруг, хватаются черными когтями за свисающие складки простыни и собираются в ногах постели.

А у него нет на лбу Божьей печати, которая могла бы защитить его.

Родители рассказывали ему об этой печати, но добавляли, что он грешник и поэтому не имеет ее. Но он все равно продолжал вглядываться в зеркало в ванной и, к своему разочарованию, убеждался, что они правы.

Он не видел такой печати ни у своей матери, ни у отца, но они объяснили, что, когда ты получаешь ее, она тут же становится невидимой. Но ты-то знаешь, когда она появляется.

Сегодня вечером мать прочитала кусок о скорпионах:

– «…Она отворила кладезь бездонный, и вышел дым из кладезя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма от кладезя.

И из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, которую имеют земные скорпионы.

И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих.

И дано ей не убивать их, а только мучить пять месяцев; и мучение от нее подобно мучению от скорпиона, когда ужалит человека.

В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее, пожелают умереть, но смерть убежит от них».

Мать внушила ему, что если ночью его посетят грязные мысли, то скорпионы доберутся до него.

Если он будет думать о прикосновениях. О занятии грязными делами.

Да, он думал о прикосновениях, думал о них и сейчас, думал, как возьмет это и позволит брызнуть моче, о том, как она вся выплеснется и избавит его от резкой боли в животике.

А это значило, что скорпионы уже подбираются к нему. Конечно же. Он напряженно прислушивался, ожидая услышать звуки когтистых лап, ползущих по ковровому покрытию, тихое поскрипывание и клацанье их, которые в любой момент могут вскарабкаться на простыню.

Стиснув зубы, он молча прислушивался. Он слышит их! Его постель ожила, она кишит насекомыми. В темноте он затаил дыхание, пытаясь за гулом пульсирующей в голове крови уловить звуки движения. Движения насекомых. Он закусил губу. Что-то… Что-то ползет по стеганому покрывалу. Вот оно.

Чирк. Чирк-чирк. Чирк. Пауза. Чирк-чирк-чирк-чирк.

Во рту пересохло от страха.

Чирк-чирк-чирк.

Еще ближе.

Чирк-чирк-чирк.

Он подавил невольный вскрик, сглотнул его и чуть не подавился. Он отчетливо слышал шорох когтей о полотно, на котором они оскальзывались, словно на льду. Вот они вцепились в него! Чирк-чирк-чирк.

Что-то коснулось его руки. Двинулось по рукаву пижамы; маленькое существо, затем другое и еще одно. Сквозь тонкую материю он чувствовал колющее прикосновение коготков. Они проползли вверх по рукаву, мимо локтя. Он представил себе маленькое черное создание с высоко задранным хвостом, завиток которого покачивался над его спиной. Он сглотнул спазм в горле. Все будет хорошо, если лежать неподвижно, вот это он и должен делать, лежать совершенно неподвижно, не подавая виду, как он испуган.

Это добралось до его плеча. Затем что-то коснулось шеи, что-то холодное, жесткое, подрагивающее; затем он почувствовал, как его уколол первый коготь, острый как иголка; его тело содрогнулось от страха. Он чувствовал, как чьи-то лапы подминают его кожу; вот они проползли по шее и добрались до кадыка – каждый шажок был как укол иголкой. По подбородку, по нижней губе, через рот – теперь он мог обонять гнусный кислый запах этого существа. Оно проползло мимо его ноздрей и стало взбираться по скуле, подбираясь к глазу.

Оно собирается проткнуть ему зрачок…

– Мама! Мама! Папа! – завопил он. Его трясло от ужаса, он дышал короткими всхлипами, отчаянно мотая головой из стороны в сторону. – Мама, папа, помогите мне, помогите, помогите!

Вспыхнул свет, мгновенно ослепив его. Пока он промаргивался, что-то перекрыло его правый глаз и тяжело легло на глазное яблоко. Тень исчезла, он услышал щелчок пальцев, и какое-то создание шлепнулось на ковер справа от него – оно лежало на спине и сучило лапками в воздухе: темно-коричневое, примерно в дюйм длиной.

Затем отец ногой в тапочке раздавил его на голых досках пола.

– Скорпион, – шепнул Дэниел, с трудом переводя дыхание.

– Что за чушь ты несешь, глупый маленький ребенок, – сказала мать.

– Это скорпион?

– Ничего подобного, это таракан. – Отец взял его двумя пальцами и поднес к лицу сына. Две из его ног содрогнулись и медленно расслабились; из лопнувшего живота тянулась какая-то оранжевая жидкость, и подрагивали усики.

– Это знак, – объявила его мать. Он смотрел на нее снизу вверх; она куталась в теплый ночной халат, ее мертвенно-бледное лицо лоснилось от крема, а взгляд был полон гнева. – Это знак от Бога, Которому известны все твои грязные мысли. – Она с силой ударила его по лицу. – Так ты думал о гнусностях?

Он в ужасе замотал головой. Мать снова ударила его:

– Ты лжешь! Сначала Бог послал тебе таракана, а за ним придут скорпионы. Ты должен покаяться! Каждый раз, как ты уходишь от покаяния, гнев Господа нашего возрастает.

Дэниел начал всхлипывать.

– Почему Бог так ужасно относится ко мне? – пробормотал он.

Мать в очередной раз, но еще сильнее ударила его:

– Нашего всемилостивого Отца, Который пребывает на Небесах, ты называешь ужасным! Да как ты осмелился?

– Я ненавижу Бога! – зарыдал он. – Я ненавижу Его! Я хочу убить Его!

Мать, завопив, вцепилась ему в волосы, плюнула в лицо и обрушила на него град пощечин. Выбежав из комнаты, она вернулась с куском мыла, который попыталась засунуть ему в рот.

– Смой с языка свое богохульство! А то навечно отправишься в ад!

Отец бросил таракана в мусорную корзину.

– Покайся, сын, – сказал он, – пока не поздно.

Дэниел ничего не ответил.

Отец взял Библию с прикроватного столика и начал читать вслух:

– «…Головы у коней – как головы у львов, и изо рта их выходил огонь, дым и сера.

От этих трех язв, от огня, дыма и серы, выходящих изо рта их, умерла третья часть людей.

Ибо сила коней заключалась во рту их и в хвостах их; а хвосты их были подобны змеям и имели головы, и ими они вредили.

Прочие же люди, которые не умерли от этих язв, не раскаялись в делах рук своих, так чтобы не поклоняться бесам и золотым, серебряным, медным, каменным и деревянным идолам, которые не могут ни видеть, ни слышать, ни ходить.

И не раскаялись они в убийствах своих, ни в чародействах своих, ни в блудодеянии своем, ни в воровстве своем».

Затем его родители вышли из комнаты, прикрыв за собой дверь.

– Ты будешь спать при свете, чтобы Господь ясно видел тебя, а ты сможешь понять, что нет разницы, светло или темно. Он видит все.

И теперь Дэниел лежал неподвижно, глядя на голую электрическую лампочку в переплетении коричневых пятен на потолке, где однажды случилась протечка; на окна без занавесей, за которыми стояла непроглядная ночь; на распятие на стене справа от себя. Его жгла ненависть. Ненависть к Богу. Ненависть к Иисусу на кресте.

Он сосредоточился на мысли о распятии. Бог так любил мир, что отдал ради него Своего возлюбленного Сына, и каждый, кто уверует в Него, не погибнет, а обретет вечную жизнь.

Он посмотрел на обнаженного мужчину с распростертыми руками, согнутыми поджатыми ногами и опущенной головой. Затем подумал о себе, лежащем здесь, тоже с распростертыми руками. Как они походили друг на друга!

Бог позволил, чтобы Его сына распяли на кресте. Бог убил Своего единственного сына. Ради спасения человечества. Бог относился к Иисусу не лучше, чем к нему относились его собственные родители. В груди у него вскипел гнев, который обжигал его, как раскаленный горн. Он почувствовал, как его обдает жаром. Он начал ощущать, как в его тело вливается какая-то странная энергия. Чувство силы и мощи, которое возникло внизу живота, разлилось в груди, наполнило руки и ноги. Его взгляд оставался прикованным к распятию, и теперь он видел его так ясно, словно оно было не в двенадцати футах на другой стене комнаты, а в нескольких дюймах от его лица.

Теперь он видел мучения распятого. Сведенные мускулы, скрюченные пальцы, ноги, умирающие, как конечности таракана. Распятие начало содрогаться. Сначала несколько легких колебаний, а затем их становилось все больше и больше. Дэниел мысленно приказал колебаниям усилиться. Еще сильнее!

Внезапно, без предупреждения, распятие рухнуло со стены на пол с громким треском, словно пистолетный выстрел.

Дэниел увидел две маленькие дырки в стене от выпавших гвоздей и свежую краску в форме креста, под которым охряная стена не успела выцвести.

Наконец он ухмыльнулся.

Он смог это сделать. Он смог одним лишь усилием мысли заставить распятие свалиться со стены! Его глаза упали на Библию на столе рядом с ним. Он сконцентрировал взгляд на ней. «Вспыхни пламенем, – подумал он. – Давай же, гори!»

Он еще отчаяннее уперся в нее взглядом, изгнав из головы все посторонние мысли, собрал все силы, всю свою властность и довел их до предела. Собраться. Собраться. Гори же, черт бы тебя побрал, жуткая, ужасная книга.

ГОРИ!!!

Раздался гулкий звук, словно звон падающего стекла. Окно! Оно взорвалось у него на глазах, превратившись в груду обломков; сначала порхнули несколько маленьких кусков, а затем вся панель выгнулась и длинными стеклянными кинжалами рухнула на пол.

Дверь стремительно распахнулась, и в комнату ворвались его родители.

– Что за… – начала его мать, но осеклась на полуслове, когда увидела на полу разбитое окно, а потом распятие.

Отец изумленно воззрился на эту обстановку, а затем проверил ремни, которые растягивали руки Дэниела. Родители посмотрели друг на друга, и мать тоже ощупала ремни.

– Дэниел, – произнес отец, – если у тебя нет печати Бога на лбу, значит у тебя есть отметина зверя.

– Он дитя зла и должен быть спасен, – сказала мать.

– Ты понимаешь, что это значит, Дэниел? – вопросил его отец. – «Кто поклоняется зверю и образу его и принимает начертание на чело свое или на руку свою, тот будет пить вино ярости Божией, вино цельное, приготовленное в чаше гнева Его, и будет мучим в огне и сере перед святыми ангелами и пред Агнцем. И дым мучения их будет восходить во веки веков, и не будут иметь покоя ни днем ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его и принимающие начертание имени его».

– Ты этого хотел? – завопила мать. – Ты хотел получить начертание имени зверя?

Дэниел посмотрел на свою мать и ничего не сказал.

14

Лондон. Среда, 2 ноября 1994 года

«Ну до чего ты уродливое отродье!» – подумал Коннор Моллой, глядя на тусклую черно-белую фотографию, затесавшуюся в документацию по исследовательским работам. «Лягушка желудочно-родящая», – гласила надпись внизу.

«Rheobatrachus silus – редкая пресноводная лягушка, обитающая в Восточной Австралии. После оплодотворения самка проглатывает икру и вынашивает ее в желудке, пока зародыши полностью не сформируются. Вызревание зародышей имеет место в нижней и срединной частях желудка, которые расширяются, чтобы дать место подрастающему поколению», – прочитал он, удивляясь, как этот текст оказался среди научной документации Баннермана, хотя ему казалось, что труды нобелевского лауреата ничем больше не могут поразить его.

В течение последних девяти дней он чувствовал, что все лучше и глубже познает личность доктора Баннермана, хотя на самом деле он пока так и не встретился с этим великим человеком; но, едва только просыпаясь, он начинал дышать и жить им, пропуская через себя документ за документом о трудах и делах его жизни.

«Бендикс Шер» хотел получить патенты на максимально возможное количество работ Баннермана в Британии, Европе и США, и Коннор должен был резюмировать, какими патентами возможно обзавестись в США. Доктор Винсент Кроу, исполнительный директор компании, хотел увидеть перед собой этот документ через десять дней.

Коннор понимал, что он проходит испытательный срок и что его бросили на глубокое место. Заявка на получение патента стоила недешево, и рассмотрение ее требует времени. Если поданная по его рекомендации заявка получит отказ, это плохо отразится на нем. В равной мере он не имел права упустить возможность, которая обошлась бы компании в миллионы, а то и миллиарды потерянных доходов… хотя, конечно, хуже спать из-за этого он не станет.

Чтобы получить патент, вы должны убедить эксперта Патентного бюро, что никто еще не публиковал достаточно подробностей данного изобретения или научного открытия и никто другой не в силах воспроизвести его. Но доктор Баннерман обильно публиковал документы, которые во всех деталях описывали буквально каждый аспект его работ, и во всем мире их могли воспроизводить. И если «Бендикс Шер» надеялся заработать на трудах Баннермана, то отчеты Коннора должны были оставить у компании самое мрачное впечатление.

Коннор улыбнулся. «Я еще не встречал вас, доктор Баннерман, – подумал он, – но вы мне нравитесь. Вы мне очень нравитесь».

Внезапно в проеме его двери показалась голова Чарли Роули.

– Как дела?

– Думаю, что о’кей.

– Хотел узнать, свободен ли ты в пятницу вечером? Устраиваю небольшой дружеский обед… и подумал, что ты мог бы встретить нормальных людей.

Коннор увидел выражение его глаз и все понял. Несколько раз во время ланча он бывал в пабе в компании Роули и отметил бросающееся в глаза отсутствие всяких социальных контактов между членами группы патентов и соглашений. Роули объяснил ему, что так принято не только в этом отделе – такие же отношения существуют и во всей компании. Политика эта сознательная: сотрудники избегают неформальных отношений между собой в рабочие часы и не испытывают желания общаться с коллегами в свободное время. «Это полный отказ от понятия корпоративной солидарности, которое существует во многих крупных компаниях. Все включает в себя тайны, секретность», – сказал Роули. «И паранойю», – едва не подхватил Коннор.

– Конечно, я свободен в пятницу. Идея хорошая.

Коннор был свободен каждый вечер. Он еще не был знаком практически ни с кем в компании, хотя знал многих в лицо и по именам и обменивался с ними вежливыми приветствиями. Бо?льшую часть своего свободного времени он проводил над бумагами Баннермана, перемежая их изучение редкими и неудачными поисками квартиры.

– Значит, примерно в восемь? – уточнил Роули. – Я пришлю тебе письмо по Интернету с адресом и направлением – по ту сторону реки в Вэндсуорте.

Коннор как раз пытался припомнить по той карте, которую ему оставила агент по размещению, что это за район – тот ли, в котором у него не будет никаких хлопот?

– Найти легче легкого. Часть этого района даже одобрена «БШ», – насмешливо сказал Роули. – К счастью, к моей улице это не относится, так что ты окажешься в трущобе с отщепенцами.

– Если там разрешено курить, то, не сомневаюсь, она меня устроит, – ухмыльнулся Коннор. Идея встречи его вдохновила; он уже мечтал, как бы пробить брешь в стене его одиночества, а Роули, похоже, был из тех ребят, у которых всегда есть на примете достойные и свободные женщины.

Роули быстро просмотрел пачку журналов на столе Коннора. Они пришли с утренней почтой, и хозяин их еще не открывал. «Монитор уикли», «Доктор», «Рецепт», «Новости генной инженерии», «Новости генома человека».

– Ну, этим ребятам не потребовалось много времени, чтобы завалить тебя почтой.

Бо?льшую часть вчерашней почты Коннор уже запихал в пластиковый мешок и спустил в мусоропровод.

– Представить себе не могу, что у кого-то есть время читать все это.

Роули внезапно посерьезнел:

– Ты собираешься согласиться с конечным сроком доктора Кроу?

– Не волнуйся. У меня еще остался небольшой задел от работы над псориазом. Чтобы разобраться с доктором Баннерманом, мне придется посидеть несколько часов – без этого не обойтись.

– Этот хитрец может отколоть тебе еще тот номер, – предупредил Роули. – Не пытайся оправдать практику патентования – если ты застанешь его в плохом настроении, он взорвется, как атомная бомба. И вообще с ним не так легко договариваться – лучше всего иметь дело с его дочерью.

В голове Коннора словно кто-то звякнул в колокольчик: в прошлый вторник, во второй день его пребывания здесь, блондинка, которую он встретил в лифте и которая сказала: «…мой отец и я». Он еще собрался спросить у Роули, кто она такая, а теперь ему пришло в голову: дочь Баннермана – не та ли молодая женщина?

– Работает его личным помощником, – продолжил Роули. – И чертовски эффективно. Знает, где все и вся. – Он двусмысленно ухмыльнулся. – И к тому же потрясающе симпатичная.


После встречи с сэром Нейлом Рорке Монти не только испытала прилив счастья, но и была поражена скоростью, с которой он действовал. В течение двадцати четырех часов Уолтер Хоггин был не только восстановлен на работе в департаменте контроля качества на одном из предприятий «Бендикс Шер», расположенном всего в нескольких милях отсюда, но и получил извещение, что в виде компенсации получит бонус – шестимесячную зарплату.

У Монти осталось отчетливое ощущение, что за эту историю у кого-то полетит голова, и она подумала: будет очень неплохо, если это окажется голова доктора Винсента Кроу… но она понимала, что это нереально.

От своего стола она через окно в перегородке смотрела прямо в коридор, двери которого вели в четырнадцать лабораторий, которыми руководил ее отец. Некоторые представляли собой тесные каморки, предназначенные только для одной специфической функции, но восемь из них были обширными исследовательскими лабораториями, самая большая из которых располагалась как раз напротив нее.

Оборудование, заказанное ее отцом, приходило ежедневно; в то же время надо было постоянно следить за ходом экспериментов в их лаборатории Беркширского университета. Пусть даже она наблюдала за разгрузкой, четверо рабочих неловко обошлись с массивной упаковочной клетью с предостерегающими надписями «Хрупкое».

Затем она увидела долговязую фигуру Джейка Силса, старшего техника лабораторий «Бендикс Шер», который отвечал за доставку грузов. Он проскочил мимо, постучал в ее дверь и, как обычно не дожидаясь ответа хозяйки, открыл ее своей электронной карточкой-пропуском.

Под белым халатом на нем была рубашка навыпуск и джинсы, что противоречило дресс-коду «Бендикс Шер», но его разболтанная внешность и некоторые проблемы в отношении внутренних законов компании не мешали остроте мышления, глубокому знанию своего поля деятельности и готовности, не жалуясь и не покладая рук, много и тяжело работать. Монти уважала его способности.

– Доброе утро, мистер Силс, – вежливо сказала она. – Как дела сегодня?

Он откинул назад свои длинные, до плеч, волосы, закрыл за собой дверь и сел на стул у ее стола.

– Есть минутка?

– Да… но не больше минуты… кто-то уже спускается повидаться со мной.

Он поднес к лицу большой палец и, разговаривая с ней, внимательно изучал его ноготь.

– Ведь вам не нравится это место, не так ли?

Вопрос неподдельно удивил ее.

– Почему у вас сложилось такое впечатление?

– Оно засасывает. Верно?

– Для меня еще рановато формировать какое-то мнение, – осторожно сказала она, не зная, куда он клонит.

Опустив большой палец, он поднял взгляд к потолку, словно выслеживал жучки:

– Вы понимаете, что я имею в виду… кроме того, что вы и половины не знаете.

– Половины чего?

Он встал, снова откинул волосы и сунул руки в карманы халата.

– Когда-нибудь у нас с вами состоится длинный разговор. Подальше отсюда. – Он вышел и исчез в коридоре.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16