Питер Джеймс.

Алхимик



скачать книгу бесплатно

В это утро единственными посторонними предметами на столе Коннора были только что пришедший и адресованный ему конверт и книга в темно-красном кожаном переплете, украшенном золотыми линиями рисунка – маленький мальчик с ореолом вокруг головы преклонил колени в молитве. Сопутствующая надпись гласила: «Символ веры „Бендикс Шер“».

Вчера, не веря своим глазам, Коннор уже просмотрел эту книгу. Предполагалось, что все новые сотрудники должны изучить ее от корки до корки. В ней была описана история, как основатель компании Джошуа Бендикс сделал себе состояние, придумав невидимые чернила из лимонного сока. Здесь же предлагался к рассмотрению рисунок оригинальной бутылочки.

В книге утверждалось, что в годы создания компании, в конце 1880-х, в ней торжествовал христианский дух. Коннор прочел, что все сотрудники компании были обязаны собираться на регулярные утренние молитвы. Джошуа Бендикс объявил, что десять процентов от всех доходов будут идти на благотворительность, и практика эта сохранилась до нынешнего дня.

О том, чего в этой книге не было, Чарли Роули рассказал Коннору с глазу на глаз, когда они выбрались в паб на ланч. Оказывается, эти средства использовались исключительно для организации и контроля той благотворительности, которая занималась специфическими хроническими заболеваниями, а лекарства для них производились на предприятиях «Бендикс Шер».

Он взял конверт, который уже был вскрыт. Его проинформировали об этой практике, и он задумался, в самом ли деле существует целая команда службы безопасности, читающая всю входящую почту. Он в этом усомнился. Может быть, конверты вскрывались, чтобы пресечь всю корреспонденцию личного характера.

Коннор извлек целую пачку бумаг от агентов по недвижимости вместе с запиской из отдела размещения, сотрудница которого вчера нанесла ему краткий визит – на редкость энергичная молодая женщина Сью Перкинс, которая обсудила с ним, какую квартиру он может себе позволить на свою зарплату. Первым делом она показала ему на карте районы, которые больше всего подходят ему. Затем, к его удивлению, она обратила внимание Коннора на затушеванные зоны, обозначавшие те части Лондона, в которых рекомендовалось обитать сотрудникам «Бендикс Шер», хотя в контракте это не оговаривалось. Тем не менее она посоветовала ему обратить на них особое внимание, потому что, возможно, в ближайшем будущем жить там будет необходимо.

Ну а пока его внимания ждали двадцать потенциальных квартир, из которых ему предстояло отобрать краткий список. Он положил конверт в папку, чтобы вечером дома перечитать его, включил компьютер и занялся делом.

Сразу же (обычная практика здесь) с левой стороны экрана возникла надпись: «База данных по коллегам». Под ней размещались иконки, в которые каждый мог ввести имена своих ближайших коллег и продолжить с ними общение – пригласить коллегу для уточнения каких-то вопросов, прибегнуть к его знаниям; также в этой директории можно было выяснить, как он строит отношения с людьми, как хранит верность компании…

Он несколько секунд поразмышлял, что делать, а затем ввел имя Чарли Роули и поставил ему пару галочек в списке дел, после чего открыл ящик своей электронной почты.

В нем его ждало одно послание: «Встреча в 9:15. На 20-м этаже, в зале заседаний. Забегу за несколько минут до встречи. Ч. Р.».

В памяти всплыла блондинка, которая вышла на восьмом этаже, и несколько минут он думал о ней. Надо спросить у Чарли Роули, кто она такая. «Мы только что перебрались сюда», – сказала она. Ее отец и она. Узнать, кто она такая, проблемы не составит – Чарли Роули был здесь ходячей энциклопедией во всем.

Да, ее обязательно надо найти.

11

Билл Ганн неторопливо прошелся по рабочим помещениям сорок седьмого этажа здания Бендикс, совершая свой регулярный ежедневный осмотр. В его распоряжении была команда из тридцати инженеров и техников, многие из которых имели университетское образование, но начальник службы безопасности любил все проверять сам. Старые привычки не умирают.

А эта привычка сформировалась в те давние дни, когда он был радистом в отделении связи воздушно-десантного корпуса. Никогда не испытывая особого доверия к электрооборудованию, от которого могла зависеть его жизнь, он предпочитал лично разбирать и собирать его перед каждой операцией; только так Ганн мог быть уверен, что оно не подведет. По той же причине он всегда раскрывал ранец и сам укладывал свой парашют.

Крепко сбитый сорокавосьмилетний мужчина чуть ниже среднего роста, с бесстрастным лицом, на котором, казалось, стоял штамп «военное имущество», и каштановыми волосами, подстриженными лишь чуть длиннее, чем предписывал устав. Как-то не слишком уместно выглядел на нем гражданский костюм, хотя он носил его последние двадцать лет. Как многие профессиональные бойцы, он хранил нерассуждающую верность тем, кто платил ему деньги, но в «Бендикс Шер» было что-то еще, привязывающее его к ним.

Он служил в специальных воздушно-десантных частях, а затем в штабе правительственных служб связи в Челтнеме, которые были глазами и ушами британской разведки. Затем он был вовлечен в борьбу с терроризмом: устанавливал, приводил в действие и ремонтировал системы слежки в иностранных посольствах в Британии. Таким образом он получал бесценные знания. И когда девять лет спустя «охотники за головами» тихонько перетащили его в «Бендикс Шер», он был одним из самых квалифицированных специалистов по системам слежки в мире.

И сорок седьмой этаж, и тот, что под ним, выглядели как космические станции, оснащенные сложнейшим спутниковым оборудованием для подслушивания и подглядывания, большая часть которого использовалась не для отслеживания конкурентов, а для мониторинга в целях внутренней безопасности деятельности своих же сотрудников.

Теперь Ганн остановился у системы, отслеживавшей передвижения машин. Перед ним тянулась обширная панель, на которой размещались примерно пять тысяч маленьких красных лампочек, под каждой из которых был номер. Две трети лампочек не горели, но остальные ярко мигали. Каждая лампочка представляла одну из машин компании, а мигающие сообщали, что в данный момент эта машина в движении.

Напечатав номер лампочки на экране компьютера рядом с панелью, Ганн мог получить полное представление о любой из машин компании и определить ее координаты с точностью до десяти футов – вместе с письменным описанием ее местоположения и дорожной картой в любом масштабе. Кроме того, компьютер выдавал данные о всех маршрутах машины за предыдущие четыре недели, сравнивая их с поездками последних двенадцати месяцев и обращая внимание на какие-то изменения.

Другая система на этом этаже представляла собой собственное изобретение Ганна, чем он особенно гордился: «отслежка». Каждый раз, когда сотрудник пускал в ход свою электронную карту или вводил ее в приемную щель, чтобы открыть двери, в базу данных Ганна поступал сигнал. Компьютер имел возможность проанализировать все передвижения этого сотрудника за прошедший месяц и сравнить с данными предшествовавших двенадцати месяцев, обратив внимание на любые изменения, которые следовало бы проверить.

Менее сложный аспект системы слежения Ганна включал возможность прослушивать из своего кабинета все телефонные разговоры, исходившие из здания «Бендикс Шер» или поступавшие в него, а также подслушивать все разговоры, которые имели место на территории компании. Кроме того, вся деятельность в лабораториях просматривалась по системе закрытой телевизионной связи.

Убедившись, что все идет нормально, он вернулся в свое комфортабельное логово на сорок восьмом этаже, закрыл двери, сел перед батареей экранов и приступил к следующему пункту своей неизменной еженедельной рутины: новые сотрудники. Нажав на соответствующую клавишу, он вывел на экран список.

Имя Коннор Моллой было одним из трех, которые высветились в списке из двадцати имен. Ганн дал команду отследить операции Коннора с компьютером и увидел, что он практически не проявлял никакой активности. Утром – одно письмо по электронной почте от Чарли Роули и один выход на данные коллег. Он активировал функцию «отслежка» и проверил все вчерашние перемещения Моллоя. Они говорили, что Моллой провел по зданию аккуратный ознакомительный тур. Никаких поводов для беспокойства. Он снова вызвал список данных по коллегам Коннора и внимательно просмотрел его.

Чарли Роули получил самые высокие оценки у Коннора Моллоя. Ганн нахмурился. Роули долгое время был в его «тревожном перечне». Невозможно было представить, что человек со стороны в здравом уме может столь высоко оценить его. Это означало, что или способность Коннора Моллоя оценивать людей должна быть подвергнута сомнению, или же он хочет что-то выдоить из Роули, или у него есть какая-то причина для такого отношения.

Довольно обычное явление для новых сотрудников – давать коллегам высокие оценки, опасаясь возмездия. Им не стоило беспокоиться на этот счет – комментарии носили совершенно конфиденциальный характер, но, конечно же, они этого не знали. В действиях Коннора Моллоя не было ничего серьезного, из-за них не вспыхнул предупредительный маячок и вообще не прослеживалось ничего драматичного, но тем не менее рядом с его именем появилась одна маленькая птичка. Ганн знал, что порой хватает такой вот маленькой отметки, из которой в конечном счете что-то вырастает. И он уже чувствовал легкую неуверенность относительно этого нового американского юриста-патентоведа.

В ней не было ничего конкретного, он не мог поднять на мачту никаких флагов расцвечивания, но за эти годы слежки он развил в себе инстинктивное отношение к людям, которые что-то собой представляют, и этот инстинкт требовал не выпускать Моллоя из поля зрения.

Он вытащил на экран все подробности документов Моллоя и тщательно изучил их. Не подлежало сомнению, что у американца было безупречное образование. Стэнфордский и Гарвардский университеты. Степень с отличием по биохимии. Два года изучения молекулярной биологии в Карнеги – Меллон. Снова Гарвард – три года в юридической школе, вступление в гильдию и затем экзамен по патентоведению. По окончании Гарварда его отловили «охотники за головами» из «Мерка», где он провел два года в отделе патентов.

«Мерк» был четвертой по величине фармацевтической компанией в мире. В ней были хорошие руководители, которые прилично платили. Так почему же Моллой решил поменять лошадей? Причина приводилась тут же, в заявлении: Моллой считал, что в «Бендикс Шер» более современная программа генетических исследований. Прекрасно. Так и есть. Спорить с этим Ганн не мог. «Бендикс Шер» предлагал лучшие в мире возможности для работы в области генетики. Кроме того, «Мерк» хотел послать Моллоя в Калифорнию, а он не испытывал желания жить на Западном побережье. Вполне приемлемое объяснение. А «Бендикс Шер» предложил ему возможность пару лет поработать в Англии. Коннору Моллою понравилась эта идея. С ней не было связано никаких проблем. Одинокий гетеросексуальный мужчина хочет повидать мир перед тем, как осядет на одном месте. Все причины, которые привел Моллой, не подлежали сомнению.

Так что же, черт возьми, в нем есть такое, что вызывает сомнение начальника службы безопасности?

12

Держа письмо в руках и перечитывая его, Монти Баннерман кипела гневом.

Какой ублюдок придумал это? Кто отдал это распоряжение? Она посмотрела на часы. 10:30. Ее встреча с сэром Нейлом Рорке была назначена на одиннадцать. Так вот, ему придется в этом разбираться – со всей дотошностью! Монти сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться; прочитав вчера утром письмо, которое пришло в их старую лабораторию, она пришла в такое негодование, что даже несколько раз просыпалась ночью и не могла успокоиться.

Слава богу, что она оказалась на месте и успела разобрать почту отца. Он просто разъярился бы, увидев это письмо. Отец и без того уже весь день интересовался, куда делся Уолтер Хоггин, их старший техник, и ей приходилось врать, что тот приболел.

Переход Лаборатории генетических исследований Баннермана в «Бендикс Шер» был наконец оговорен, и восемь месяцев назад состоялось подписание соглашения, но сам переход шел нелегко. Многие эксперименты in situ[10]10
  На своем месте (лат.).


[Закрыть]
носили столь деликатный характер, что их нельзя было перемещать из Беркширского университета в здание компании в Лондоне – сложный процесс должен был длиться еще несколько месяцев.

Через группу патентов и отдел соглашений предстояло пройти горам бумаг – и сейчас это было проклятием ее жизни. И все потому, что патентоведам и юристам необходимо было в каком-то подобии порядка просмотреть и прочитать буквально каждый клочок бумаги, имеющий отношение к каждому эксперименту, который когда-либо проводился в Лаборатории Баннермана. То есть почти все, что скопилось в лаборатории отца, теперь надо было ввести в компьютерную систему «Бендикс Шер». Для этой нудной работы требовалась целая команда, но надо было так много расшифровывать и уточнять, что Монти наконец сочла – проще взять на себя большую часть этой работы.

С конца февраля Монти и ее отцу приходилось делить время между их старой лабораторией и шикарными новыми помещениями на восьмом этаже здания Бендикс. Для Монти это был очень напряженный период, в течение которого ей постоянно приходилось пускать в ход все свои запасы вежливости и дипломатичности, еще и потому, что она убедилась – команда «Бендикс Шер» оказывает помощи меньше, чем она ожидала. Вместо того чтобы приветствовать появление человека такого калибра, как Дик Баннерман, многие из сотрудников давали понять, что им не нравится появление людей со стороны.

А ее отец постоянно действовал на нервы совету директоров, словно проверяя, как далеко он может зайти в своих требованиях. Но пока любой запрос на закупку оборудования, отсылаемый в бухгалтерию для утверждения, получал одобрение – пусть даже требование приобрести компьютер Крея стоимостью триста тысяч фунтов потребовало месяца переговоров и нескольких непростых встреч. «Бендикс Шер» не имел обыкновения бросать деньги на ветер, но компания была готова финансировать все, что имело реальные шансы дать результат и обойти конкурентов.

До сих пор компания не сделала ни одного неверного шага в отношениях с доктором Баннерманом. Взвинченный с самого начала и полный неприязни к их бюрократизму, он был вынужден признать, что «Бендикс Шер» ведет себя честно и благородно.

Он даже признался Монти, какое испытывает облегчение, регулярно получая платежные чеки, вместо того чтобы постоянно ломать себе голову, где достать деньги, когда в дом приходил очередной счет. Сейчас они получали действительно приличную зарплату – вместе с дополнительными бонусами для Дика Баннермана в виде процентных отчислений от доходов, которые приносили его работы. Да и Монти получала в два раза больше по сравнению с предыдущим жалованьем в Лаборатории генетических исследований Баннермана.

Так что крылось за этим письмом? Просто ошибка? Какая-то накладка в системе внутренних связей? Или же радужным обещаниям сэра Нейла Рорке и директора Винсента Кроу пришел конец? Конец связи.

Через полчаса она все выяснит.

Сунув письмо в сумочку, она обратила внимание на груду CD на своем столе. Отец не покладая рук увеличивал состав своей команды, решив за двенадцать месяцев довести его с тридцати пяти человек до двухсот. Для «охотников за головами» он составил подробный список выпускников, аспирантов, докторантов и экспериментаторов. Он был искренне доволен, поскольку в его жизни произошли большие перемены – он мог больше не отказывать людям в приеме на работу или, что еще хуже, расставаться с сотрудниками, из-за того что не мог обеспечивать их. В первый раз после смерти матери Монти видела его счастливым и хотела, чтобы он и дальше оставался таким.


В пять минут одиннадцатого она накинула свой двубортный темно-синий пиджак и взяла сумочку. Она все еще не привыкла к роскоши своего кабинета. Он был обширен по любым меркам, и единственный его недостаток заключался в отсутствии внешнего окна. В нем всегда поддерживалась приятная температура, воздух был свеж, даже с легким сквознячком, но ее не покидал легкий приступ клаустрофобии, которую она всегда испытывала в закрытых помещениях.

Она прошла мимо охранника, сидевшего за своей консолью перед лифтами. Все кабины здесь поднимались не выше сорок восьмого этажа, и только директор с его электронной карточкой мог вызвать лифт, который шел дальше. Ее предупредили, что для вызова такого лифта надо обращаться к охраннику, что она и сделала.

«Господи, да этот начальник службы безопасности сущий параноик! – думала она. – Чего они боятся? Промышленного шпионажа? Террористов? Борцов за права животных? Психов?»

В ожидании лифта она мельком вспомнила того американца, который утром по пути наверх оказался с ней в одной кабине, и улыбнулась про себя, вспомнив выражение его лица, когда она поймала его на том, что он глазеет на нее.

Он был симпатичным парнем, но, без сомнения, таким же типичным, как и те, которых она успела тут встретить. Все они относились к себе с такой благоговейной серьезностью, словно работа на «Бендикс Шер» возвышала их над простыми смертными.

Неожиданный звонок объявил о прибытии лифта, и она вошла в него. Через несколько мгновений бронзовые створки разошлись и она оказалась в точно такой же приемной с непонятными абстрактными картинами на стенах, в которой уже бывала, когда вместе с отцом пришла на первую встречу с Рорке и Кроу.

Пока она ждала в приемной, дверь открылась, и личная секретарша Рорке, женщина с огненно-рыжими волосами и свирепым, как у дракона, выражением лица, сообщила Монти, что сэр Нейл готов принять ее.

С протянутой рукой и с широкой улыбкой, которая заставила ее поверить, что он искренне рад видеть ее, сэр Нейл встретил Монти в дверях своего кабинета.

Она осторожно пожала его мускулистую кисть, помня по прошлому опыту ее стальную хватку:

– Доброе утро, сэр Нейл… я ценю, что вы нашли для меня время.

– Для вас оно у меня всегда есть, моя дорогая. – Он жестом пригласил ее устраиваться в одном из удобных кресел, в продуманном беспорядке стоящих вокруг кофейного столика в отдалении от его рабочего стола, что создало у Монти ощущение неформального приема. В последний раз она видела его несколько месяцев назад, но он не изменился – такое же румяное лицо, такие же, как и раньше, пышные и длинные черные волосы; на нем был один из его элегантных костюмов в белую полоску и оранжевый галстук, который, казалось, был фирменной маркой сэра Нейла. – Итак, рассказывайте, – сказал он. – Как идут дела?

– Ну, – помедлив, начала она, не испытывая желания с места в карьер кидаться в подготовленную атаку, – дела идут более чем хорошо. Хотя процесс переезда занял времени больше, чем мы предполагали.

Он свел ладони и переплел пальцы.

– Из слов доктора Кроу я понял, что пока все довольны. – Он помолчал и криво усмехнулся. – Ваш отец отлично знает, как тратить наши деньги.

– Все они идут на необходимое оборудование.

– О, конечно! Я не сетую… нас только радует такой энтузиазм.

Монти ответила ему вежливой улыбкой, готовясь к следующей тираде. Ее взгляд упал на огромную золотую лягушку на ониксовой подставке, сидящую на столе Рорке, и ее слегка передернуло. Казалось, что сегодня лягушка тяжело и враждебно смотрит на нее.

Она перевела дыхание.

– Есть кое-какая проблема, сэр Нейл, – сказала она, открывая сумочку и извлекая письмо. – Оно пришло вчера и было адресовано моему отцу. Его написал наш старший техник Уолтер Хоггин, который работает с отцом с самого начала. Он пишет, что получил послание от начальника отдела личного состава «Бендикс Шер», сообщающего, что по причине преклонного возраста он исключается из числа сотрудников, что впредь не имеет права появляться в помещениях компании и что все его личные вещи будут доставлены к нему домой. – Она с вызовом посмотрела на сэра Нейла и не без удовольствия заметила озабоченное выражение его лица.

Рорке задумчиво наклонился вперед:

– По причине преклонного возраста? Сколько же ему лет?

– Шестьдесят шесть.

Рорке откинулся на спинку кресла:

– Ах вот как, я и сам должен был догадаться. Он должен был выйти на пенсию еще год назад.

– Мы никогда не выставляли людей на пенсию, – резко сказала она. – В любом возрасте.

Лицо Рорке на мгновение отвердело; выражение это было едва уловимо, но и его хватило, чтобы Монти успела увидеть другую, жесткую сторону личности директора.

– А вот мы, мисс Баннерман, к сожалению, вынуждены придерживаться строгих правил относительно пенсионного возраста.

Подавив вспышку гнева, она сохранила спокойствие.

– Это я могу понять, сэр Нейл, но, как вы знаете, гарантии неизменности нашего штата являются одной из самых больших забот моего отца – и моей тоже. В ходе нашей первой встречи с вами и доктором Кроу вы оба заверили, что так и будет. Это было одним из основных условий, на которых мы и заключили соглашение с вами.

Он кивнул:

– Ну, мы, конечно же, не хотим разрывать соглашение. Так дела мы не ведем. Я переговорю с доктором Кроу, и мы посмотрим, что тут можно сделать.

– Я вам очень благодарна, – сказала она. – Дело не терпит отлагательств. Уолтер очень расстроен. Мы к людям так не относимся.

Он внимательно смотрел на нее:

– Уверен, что мы сможем сделать исключение – может, что-нибудь найдем для него в нашем отделении в Слау. – Он вскинул брови.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16