Питер Джеймс.

Алхимик



скачать книгу бесплатно

27

Барнет, Северный Лондон. 1946 год

– Он умер.

Владелец магазина домашних животных с подозрением посмотрел на маленького мальчика, глубоко засунул руки в карманы своего коричневого комбинезона, облизал губы и провел языком по деснам. Это была стандартная оборонительная тактика, к которой он прибегал, когда приходилось иметь дело с разгневанной пожилой дамой, которая жаловалась, что их кошка не хочет есть новую разновидность корма, купленную по его настоятельному совету.

– Здесь он был совершенно здоровым, – прищурился торговец. – Ты дал ему воды сразу же, как пришел домой?

– Да, – тихо сказал Дэниел Джадд.

– И ты вынул его из коробки для ботинок и поместил в нормальную клетку?

– Да.

– Есть давал?

Дэниел скорбно кивнул.

Мужчина внимательно рассматривал его. Мальчишка выглядел достаточно прилично – аккуратно одет, хорошая речь, застенчив; явно не тот тип, который плохо относится к животным, хотя торговца не очень волновало, что будет с кроликом после того, как тот покинул магазин. Глупое злобное создание, которое, стоит только зазеваться, цапнет тебя за палец. Он никогда не видел в них смысла, разве что они пользовались популярностью у детей. И было не менее дюжины разных причин, по которым они могли скончаться в младенческом возрасте. Настоящая проблема в том, что у организма нет сопротивляемости.

Вот взять, например, хамелеонов. Они совершенно иные. С ними стоит иметь дело. Разве что, мрачно подумал он, еще перед войной не видел ни одного в оптовой продаже. За это должен ответить Гитлер. За отсутствие бананов и хамелеонов.

– Предполагаю, что тебе нужна еще одна коробка из-под обуви? – буркнул он.

Мальчик протянул монетку в шесть пенсов и с надеждой посмотрел на него.

– Прошу вас, сэр.

При слове «сэр» мужчина смягчился. Чувствуется уважение. Ему нравилось, когда его уважали; с самого начала войны он стал ощущать, что уважения в обществе становится все меньше.

Дэниел понимал, что такое уважение. Он знал, что лучший способ получить от взрослого то, что тебе надо, – это проявить к нему уважение. Тогда человек сразу начинает чувствовать себя важной личностью.


«С ней ничего серьезного, – объявил доктор Хоуксуорт. – Может, приступ мигрени, но беспокоиться не из-за чего».

Дэниел подслушивал под родительской дверью.

– Словно ножом, доктор, – сказала его мать. – Это было, словно кто-то ткнул меня ножом в голову и повернул лезвие. Мне стало дурно, закружилась голова.

– Я возносил моления Господу за нее, – перебил ее отец.

– А как вы себя чувствуете сейчас, миссис Джадд?

– Тошнит. Колотит с головы до ног. Бог за что-то наказывает меня. Он знает наши грехи. И наказывает нас, как Он считает нужным.

– Боюсь, что у вас классические симптомы мигрени, миссис Джадд. Может быть, вы испытывали в последнее время нервное напряжение?

– Доктор, если бы у вас был ребенок с таким нечистым сердцем, как Дэниел, вы бы все время были в напряжении.

Пока не поздно, мы должны спасти его душу от вечных мук. Он испытывает меня, доктор, Он тяжело испытывает нас обоих. Господь карает нас за то, что мы принесли его в этот мир таким, каков он есть. Вы же помните, какие у меня были трудные роды? Как он чуть не убил меня тогда?

– Сейчас я вам дам пару таблеток. Они помогут вам уснуть. И выпишу вам рецепт на лекарство, за которым завтра утром сходит ваш муж. Завтра оставайтесь в постели и гоните от себя дурные мысли.

Дэниел оказался на лестничной площадке, когда доктор Хоуксуорт, высокий и худой, со своими свисающими усами, вышел из спальни вместе с его отцом.

– А как вы себя чувствуете, молодой человек? – спросил он.

– Он-то прекрасно, – ответил отец за Дэниела.

– Рад слышать.

– Доктор Хоуксуорт, я думаю, вы должны знать, что у моей жены никогда в жизни не было приступов мигрени.

– Ну, все когда-то бывает в первый раз, мистер Джадд.

Дэниел успел прокрасться в свою комнату еще до ухода доктора и снова проверил, надежно ли все спрятано. Он был предельно осторожен. Но и сегодня вечером, месяц спустя, можно было увидеть, если сильно прищуриться, еле заметные следы пятиугольника, который он нарисовал мелом на ковре… что ж, будет легче рисовать его снова.

Он не знал, как проверить, не было ли состояние его матери всего лишь совпадением. Может, в то время, когда он произносил заклятие, ее поразил обыкновенный приступ головной боли? Про себя он решил, что так оно и было. Тем не менее он продолжал лелеять искру надежды, что его магия как-то сработала. Сегодня вечером он это выяснит.

Он сделал одну большую ошибку, когда производил магические обряды и произносил заклятия, которыми пытался воздействовать на свою мать. Понял он это потом, когда перечитывал гримуар: он не должен был входить в круг и выходить из него. Войдя в круг, он должен был замкнуть его и оставаться в его пределах, пока не закончит. Но сегодня вечером он не повторит этой ошибки.

Он провел лучом фонарика по циферблату больших круглых часов на полке. Сорок пять минут до полуночи. Хорошая убывающая луна на чистом ясном небе. Отлично. В последний раз было очень непросто три дня прятать кролика; сейчас он все сделал куда лучше.

Он на цыпочках подкрался к дверям, чуть приоткрыл их и прислушался к звукам из спальни родителей. Тишина. Только ровное тиканье высоких напольных часов в прихожей. Он начал готовиться.

Как и раньше, он подоткнул простыню и ночной халат под дверь своей спальни, чтобы наружу не пробилось ни капли света, затем накинул черное полотнище на столик у окна и водрузил на нем черную свечу. Из глубины своего гардероба он извлек носок, который стащил из шкафа отца – гримуар говорил, что годится любой предмет одежды, – и фотографию мистера Джадда в котелке, которую Дэниел выдрал из семейного альбома.

В полночь он разделся, зажег свечу и приступил к ритуалу. Он точно повторил все слова и действия, что и месяц назад, и завершил ритуал, нарисовав кровью кролика круг на носке отца и перевернутый крест – на лбу фотопортрета. Он еще раз прошипел могущественные слова, громко и злобно:

 
Будь проклят! Будь проклят!
Моя сила проклинает тебя,
Моя сила зачаровывает тебя,
Ты весь во власти моего заклятия.
Будь проклят! Будь проклят!
 

Он ступил в центр круга, сделанного мелом и солью, закрыл его движением своего церемониального меча, с силой зажмурился и сосредоточился. Дэниел все изгнал из памяти, кроме изображения худого лица отца, полного железной непреклонности, над белым крахмальным воротничком, с аккуратно завязанным зловещим маленьким галстуком.

Тишина.

Ничего не происходило.

Он снова повторил слова проклятия, на этот раз прошипев их погромче. И снова напряженно прислушался. Но в доме не раздавалось ни звука.

Дэниелу казалось, что он находится в центре круга едва ли не вечность. Гримуар говорил, что сила заклятия сохраняется, пока он находится внутри круга. Спустя какое-то время он стал мерзнуть, но не сделал ни малейшей попытки выйти из круга и накинуть пижаму. У него стали болеть ноги, а все тело ныло от усталости. Он чихнул, зажал нос и напрягся изо всех сил.

Наконец, когда минуло четверть третьего утра, он так устал, что не мог больше терпеть. Он сел на корточки посреди круга, поджал под себя ноги и, свесив голову, погрузился в дремоту.

В 3:00, замерзший и усталый, он сдался. Подавленно задул свечу и начал собирать предметы. Завтра, когда мать пойдет пить кофе в церковном кружке, он похоронит кролика в саду, а отцовский носок выкинет в соседское мусорное ведро. Свечу и черное полотнище он прибережет. Сделать свечу потребовало немалых трудов, и, может, скоро он сделает еще одну попытку. Может, стоит сменить заклинание? Может, для мужчин требуется совершенно иное заклятие?

Но скорее всего, понял он, погружаясь в мрачный и беспокойный сон, оно вообще никогда не работало и не сработает. Чтобы оно дало результат, ты должен быть магом. А теперь Бог не на шутку разгневался на него за то, что он сделал.


Он резко проснулся от грохота распахнутой двери, которая с силой ударилась о стенку. Комнату затопил яркий дневной свет. Он все проспал – такова была его первая виноватая мысль, когда он увидел склонившееся над ним искаженное лицо матери, с распущенными и торчащими, как у ведьмы, волосами; глаза ее были налиты кровью и полны слез.

Что-то было не то, но он не знал, что именно. Испуганный, он тут же извлек руки из-под одеяла и сложил их перед лицом, чтобы произнести утреннюю молитву и предупредить ее первый удар. Он плотно закрыл глаза и сжался.

Но он не почувствовал жесткого удара по лицу. И вообще не было никаких звуков. Но тут мать начала истерически вопить:

– Умер! Он у-у-умер! Дэниел… Дэниел… твой отец! О боже! Он проснулся в полночь от страшной головной боли. Он взял аспирин, всего лишь аспирин. Я не могла пошевелить его, не могла разбудить, он холодный, сын! Господь прибрал его. Господь покарал его за твои грехи! Прошу тебя, Дэниел, помоги мне разбудить его!

28

Лондон. Среда, 9 ноября 1994 года

Коннор решил, что единственный способ справиться с обилием работы – это пораньше являться по утрам в офис и вечерами сидеть допоздна.

В четверть седьмого, когда он, постепенно просыпаясь, ехал по Юстон-роуд и слушал, как Майкл Хезелтайн в сводке новостей напористо поносит британскую политику, он увидел впереди мерцающие синие проблески. Подъехав, он заметил, что у здания Бендикс стоят две пожарные машины и карета «скорой помощи» с синим проблесковым маячком на крыше. Небольшая группа пожарных, переговариваясь, стояла на мостовой. Коннор не заметил никаких примет аварийной ситуации, когда повернул направо и подъехал к одному из охранников, стоящих у проема в барьере.

За последние три недели он не меньше дюжины раз встречался с этим строгим стражником тридцати с лишним лет, но, когда Коннор показал ему свой пропуск, тот ни приветствовал его, ни дал понять, что они знакомы.

– Что случилось? – спросил Коннор.

– Химия разлилась, – сказал он таким тоном, словно это было совершенно обычным происшествием.

– Где?

– В одной из лабораторий, – бесстрастно уточнил охранник и, открыв барьер, коротким жестом предложил ему проезжать.

Коннор поставил машину на отведенном для него месте. Даже в тусклом сером утреннем свете он заметил налет грязи на капоте «БМВ» и сказал себе, что вечером, если успеет, надо помыть машину, помня, что в противном случае с него взыщут штраф. Он пошел ко входу в здание, полный желания узнать побольше о том, что случилось.

В вестибюле стояло нормальное спокойствие раннего утра, несмотря на присутствие пожарника в форме и вроде бы старшего офицера полиции, которые беседовали с дежурным охранником. В лифт вошел человек с папкой. Коннор глянул на единственного охранника и с удовлетворением убедился, что сегодня из пяти дежурных на посту самый дружелюбный.

Это был болезненный черный мужчина, чье лицо под копной седеющих волос преждевременно пошло морщинами и теперь напоминало поверхность грецкого ореха. Было трудно понять, сколько ему лет – где-то между пятьюдесятью с лишним и шестьюдесятью, прикинул Коннор. Карточка на лацкане сообщала, что его зовут «У. Смит. Охрана холла».

Показав ему свой пропуск, Коннор тихо спросил:

– Что, тут был какой-то несчастный случай?

Охранник кивнул. Коннор заметил, что его пожелтевшие глаза полны печали.

– Да, сэр, разлились какие-то химикалии. – Голос был вежливый и почтительный, но его владелец не счел нужным сказать что-то еще.

– Что значит – разлились?

– Не знаю, сэр. Все произошло на шестом этаже, сэр.

– Кто-нибудь пострадал?

Помявшись, охранник кивнул:

– Мистер Силс, старший техник-лаборант. У него очень плохи дела… и я не думаю… – У. Смит смущенно остановился на полуслове. – «Скорая помощь» увезла и молодую леди. Я не знаю, что с ней такое. Сказали, что испарения…

– Молодую леди?

– Очень симпатичную. Она пришла в компанию со своим отцом… очень известным человеком. Доктор Баннерман. Получил Нобеля…

Коннору показалось, что ему на голову вылили ведро ледяной воды.

– Мисс Баннерман? Она пострадала? Вы не знаете, насколько серьезно?

Охранник покачал головой:

– Врачи «скорой» ничего не сказали. Она была на носилках и с кислородной маской.

– О черт! Куда ее повезли? В какую больницу?

– Этого я не знаю, сэр.

– В Паддингтон.

Коннор удивленно повернулся. На него смотрел офицер-пожарник.

– Их обоих доставили в клинику Университетского колледжа.

– Как мне отсюда доехать?

Пожарник показал направление. Коннор поблагодарил его и побежал к своей машине.


В отделении травматологии и неотложной помощи было тихо. Тянулись ряды пустых сидений, в ожидании томились всего несколько человек. В приемной стоял сильный вяжущий запах дезинфектантов, смешанный с ароматами перекипевшего кофе.

У окошка в приемной никого не было, но Коннору пришлось подождать, пока женщина, сидевшая спиной к нему, вводила информацию в компьютер. Наконец он обратился к ней:

– Скажите…

Она еще несколько секунд не обращала на него внимания, но потом повернулась и подошла к окошку:

– Прошу прощения, что задержала, дорогуша, но утром у нас не хватает народу. Чем могу помочь?

– Примерно час назад «скорая» доставила жертву несчастного случая… мисс Баннерман. Можете ли сказать мне, в каком она состоянии?

Она пробежала список на конторке и нахмурилась:

– Вы ее родственник?

Коннор услышал надсадный звук сирены подъезжающей «скорой».

– Я… я… я ее брат, – соврал он, отчаянно надеясь, что у Монти нет брата, который уже успел тут побывать. В Штатах, если вы не родственник пациента, больницы не дадут вам никакой информации; он предположил, что и тут точно так же.

Женщина прошла в заднюю часть комнаты и сняла трубку. Коротко переговорив, она вернулась к Коннору:

– Сейчас кто-нибудь освободится и встретится с вами. Присаживайтесь.

Коннор прикинул, сколько ему придется ждать и не стоит ли взять из машины папку с бумагами, лэптоп и немного поработать. Но у него за спиной открылась дверь, и из нее вышла женщина с коротко подстриженными волосами и в белом халате, которая остановилась перед ним.

– Мистер Баннерман?

– Да. – Он встал. – Здравствуйте. – Ему не составило труда соврать.

Ее именная табличка гласила: «Венди Филипс. Завотделением травматологии и скорой помощи». Ее глаза покраснели от усталости, но у нее было приятное и спокойное выражение лица. «Наверное, всю ночь дежурила», – предположил Коннор.

– Вы брат мисс Монтаны Баннерман?

– Да.

– Вы хотите зайти и увидеться с ней?

– Как она?

– В данный момент она под респиратором.

– Пострадала от испарений?

– Мы надеемся, что речь может идти только о них… и ни о чем похуже. Похоже, что со слизистыми рта и горла все в порядке, но у нее были пенистые выделения из легких… не исключено, что они пострадали от ожогов. Но пока еще слишком рано утверждать, что у нее серьезные повреждения внутренних органов. Насколько я понимаю, она надышалась испарениями исключительно едкого растворителя.

– Что он собой представляет?

– Пока еще мы не опознали в нем ни одной из известных субстанций… идут лабораторные исследования. – Она двинулась впереди него по широкому коридору, с одной стороны которого стояли носилки, каталки и баллоны с кислородом. Два санитара торопливо прокатили мимо них пустую каталку.

Пейджер, закрепленный на нагрудном кармане врача, пискнул, и она подняла руку, давая Коннору сигнал подождать, пока она, сняв трубку настенного телефона, не поговорит по нему. Повесив трубку, она повернулась к нему:

– В сопровождении полицейского эскорта к нам из лаборатории компании в Беркшире везут нейтрализатор.

Они остановились перед комнатой, полной мониторов и датчиков. На каталке лежала женщина с кислородной маской на лице. Судя по разметавшимся светлым волосам, он понял, что это должна быть Монтана. Рядом с ней стояла медсестра, она отслеживала оранжевые цифры на мониторах и записывала их в лист, прикрепленный к папке.

Такое выражение глаз Коннор видел только раз в жизни и не мог забыть его. Это были глаза его матери. Шок. Полное отключение от реальности.

– Привет, – тихо сказал он.

В ответ последовал лишь слабый, еле заметный кивок.

Он улыбнулся, стараясь излучать уверенность:

– С вами все в порядке? – Он понимал, что вопрос был глупым, но не мог придумать ничего лучшего.

Еще один кивок.

Инстинктивно он подался вперед и легко коснулся щеки Монти; ее холодная влажность удивила его, но он постарался не показать этого. Ей было плохо, явно плохо. В палату вошли два санитара, а вслед за ними – серьезный мужчина в сером полосатом костюме.

– Доктор Гуди, это брат пациентки, – сказала Венди Филипс.

Коннор смутился. Доктор бросил на него беглый взгляд:

– Мы собираемся взять вашу сестру на рентген. Кроме того, мы хотели бы сделать томоскопию, которая поможет нам выяснить состояние ее легких. Я думаю, что она надышалась парами очень агрессивной субстанции, так что мы должны выяснить, насколько серьезно они поражены.

– Вы думаете, это серьезно? – тихо спросил Коннор.

Они отошли от Монти на несколько шагов.

– Ни на губах, ни на слизистой рта ожоги не просматриваются, нет их ни в ноздрях, ни на верхней части связок. Это хороший знак. Но она была без сознания и еле дышала, когда парамедики добрались до нее. Поскольку мы ничего не знаем о составе этого химического агента, в данный момент мы не можем определить, насколько поражены внутренние органы.

Коннор обеспокоенно посмотрел на Монти:

– А как тот другой человек, который был в лаборатории?

Доктор оцепенел, посмотрел на старшую сестру и жестом дал понять Коннору, чтобы тот вышел вместе с ним в коридор. Мимо них прошли две медсестры, и доктор Гуди тихо сказал:

– Боюсь, что мы ничего не сможем сделать для него.

– Он погиб? – не веря своим ушам, спросил Коннор.

– Он был мертв уже по прибытии. С головы до ног залит этой кислотой. Один из экипажей «скорой» тоже получил ожоги, и у них возникли проблемы с дыханием… один Бог знает, что это за дьявольское варево. – Врач посмотрел на часы. – Анализы займут добрую пару часов… если хотите, я могу пустить вас в комнату. Я предполагаю, что кто-то из компании уже в пути и вместе с ним направляется нейтрализатор для этой химии… хотя мне дали понять, что он не очень эффективен.

– Наверно, сейчас я ничем не могу вам помочь. Но может, вы позволите мне вернуться попозже?

Доктор оживился:

– Я думаю, это будет лучше всего. Позвоните нам примерно к ланчу – попросите сестру Филипс или меня, и мы сможем сообщить вам, как дела.

– Я ценю ваше отношение, – поблагодарил его Коннор и покинул приемное отделение.

Пока он ехал в офис, мысли не давали ему покоя. Он приехал чертовски рано, в четверть восьмого. Мисс Баннерман и старшего техника давно увезли в больницу, значит, они были на месте самое малое полчаса тому назад. То есть где-то около шести – четверти седьмого. В шесть часов утра… черт возьми, да еще час тут никто не появится. Так что они тут делали?

Можно не сомневаться – то, о чем никто не должен знать. Это было еще одним доказательством, что его интуитивная оценка Монтаны Баннерман была верна. Она ему пригодится. Не стоит и сомневаться. Коннор отчаянно надеялся, что она пострадала не очень серьезно.

29

Горло у Монти жгло огнем; невыносимо болели глаза.

– Мы хотим снять с вас маску и посмотреть, как вы себя будете чувствовать без кислорода. Хорошо?

Она снизу вверх посмотрела на коренастого, крепко сбитого человека с грубоватым лицом неандертальца и спутанной копной жестких волос, которые росли не только на шее, но и лезли из расстегнутого ворота рубашки. По бокам от него стояли две медсестры, а сзади – группа людей.

Выражение лица доктора обеспокоило ее. Внезапно испугавшись, она сделала несколько быстрых вдохов. Стоило ей подумать, какие она сама нанесла себе травмы, неизлечимые травмы, и ее кожа покрылась испариной. Она со всей яркостью вспомнила выражение лица Силса, когда пару дней назад они разговаривали в лаборатории.

«Вылейте галлон в плавательный бассейн, и стоит вам прыгнуть в него, как за несколько секунд с вас слезет вся кожа. Она действительно ужасна. Не дай бог попадет на кожу, – ее никакими силами нельзя нейтрализовать».

Она видела Силса, лежащего на полу. Его тело исчезло в клубах пара, когда она включила душ. Она помнила, как бежала к телефону звонить в «скорую помощь», как боролась с непокорным диском, – и больше ничего.

– Как… как… он? – Голос звучал как-то странно, он был более высокий, чем обычно, скрипучий и писклявый.

– Ваш коллега?

Она кивнула, отчаянно надеясь на чудо.

– Ничего хорошего, – тихо сказал врач.

– Он… он жив?

Казалось, что для ответа понадобилась целая вечность.

– Боюсь, что ему не удалось выжить. – Пауза. – Вы сделали все, что смогли.

Она закусила припухшую губу:

– Нет, я… я… – Она попыталась вспомнить, вернуться в лабораторию, снова прокрутить в памяти ход событий. Она оставила его лежащим на полу. Джейк стонал, хрипел и извивался под струями воды из душа. Кислота съедала его живьем.

Она чувствовала резкий медный вкус крови и более острый, едкий, дьявольски пронзительный вкус этой химии, который стоял у нее в ноздрях. Он вгрызался и в нее. Вот почему вокруг нее хлопотало столько людей. Студентов привели сюда показать, как она будет умирать в агонии. Как мистер Силс, но помедленнее.

– Вы больше ничего не могли сделать, – сказал врач. – Действовали вы совершенно правильно.

Она мельком вспомнила того дерзкого и самонадеянного Силса, каким он был в понедельник в пабе, когда внезапно закрылся и отказался дальше говорить о компании – словно что-то испугало его. А он не походил на человека, которого можно легко испугать. Да и вчера, когда он тихонько сообщил ей, что достал пилюли, которые ей были нужны, у него был испуганный вид.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16