Питер Джеймс.

Алхимик



скачать книгу бесплатно

Вернувшись к принесенной книге, он нашел те страницы, которые отметил загнутым уголком, и несколько минут жадно вчитывался в них, после чего сунул и книгу под кровать. Прислушиваясь к доносящимся снизу звукам, он на цыпочках прошел в спальню родителей и подобрался к туалетному столику матери.

Один из ящиков был набит чулками. Трясясь от нервного напряжения, он вытащил один из них, смял и сунул в карман шортов; теперь его взгляд упал на серебряную рамку для фотографий, стоящую на туалетном столике. В рамке было полдюжины черно-белых фотографий матери, заткнутых друг за друга; он вытащил одну, самую заднюю, сунул за пазуху и на цыпочках вернулся в свою комнату.

Здесь он добавил два новых приобретения к тем предметам, что уже хранились под кроватью, сменил мокрую одежду и с широкой, довольной улыбкой спустился вниз к чаепитию.

Он был готов. Теперь ему надо было только дождаться нужного дня, как гласили инструкции. Оставалось надеяться, что они ему не свяжут руки; вот уже несколько недель они к этому не прибегали. Подлинной его заботой оставалась покупка в зоомагазине – если крольчонок начнет царапаться или издавать какие-то другие звуки, вот тогда у него будут неприятности. Убить малыша было бы самым простым решением, но это значило бы положить конец той цели, ради которой он обрел живое создание. Оно должно оставаться живым; в книге об этом говорилось четко и ясно. А он обязан подчиняться каждой букве этой книги.

На нескольких страницах встречались слова, которые оставались непонятными, но он считал, что усвоил достаточно. Кое-где в книге говорилось: самое важное – верить, что все сработает. Если вы верите, что это может произойти, значит вам под силу сделать это. А Дэниел верил.

20

Беркшир, Англия. Воскресенье, 6 ноября 1994 года

Кролики метались и прыгали в свете фар, когда Монти осторожно вела свой «эм-джи» среди выбоин сельской дороги. Она устала от долгой езды в плотном потоке машин и уже предвкушала, как окажется дома после утомительного уик-энда в Бате, который она провела вместе со старой школьной подругой Полли Макгуайр, ее мужем Ричардом и их троими избалованными и непослушными детьми.

Так было каждый раз, когда Монти посещала их: она получала прекрасную прививку от любых угрызений совести, что вот, мол, у нее до сих пор нет своей семьи. По радио объявили семичасовую сводку новостей. Она вспомнила, как Полли потратила добрый час или около того, чтобы уложить в постель последнего отпрыска, и еще больше, пока они все не уснули. И по контрасту Монти с удовольствием думала о ждущем ее тихом вечере, когда она, свернувшись комочком, будет сидеть перед пылающим камином в компании воскресных газет и телевизора.

Коттедж «Фоксхолл» был расположен в отдалении, примерно в полумиле от тихой сельской дороги и в четырех милях от ближайшей деревни. В миле дальше по дороге жили ее соседи, фермер с женой, их дом, окруженный рядом колонн, был скрыт из вида под откосом.

Кроме сельской техники и случайных прохожих, тут никто не ходил и не ездил.

Здесь она чувствовала себя в полной безопасности, здесь было ее убежище. Оно расположено как нельзя лучше: всего в двадцати минутах от их старой лаборатории в университетском кампусе. Теперь, когда почти каждый день приходилось мотаться в Лондон, оно перестало быть таким удобным. Монти попыталась добираться поездом, но оказалось, что времени уходит не меньше, а билет на поезд стоит куда дороже, чем бензин.

Миновав большой амбар справа, она, хотя уже было довольно темно, увидела впереди силуэт своего коттеджа. На мгновение Монти напряглась, потому что ясно помнила – уезжая, она оставила свет в нескольких комнатах. Но затем улыбнулась: Алиса, ее помощница по дому, которая приходила по утрам трижды в неделю, должна была заскочить сегодня, чтобы покормить кошек, – она всегда это делала, когда Монти отсутствовала. Алиса добиралась сюда на автобусе и дальше пешком, она была надежным, разумным человеком, но никак не могла понять, что оставленный свет – это не пустая трата денег.

Всем своим видом коттедж давно взывал о ремонте. Белая дощатая изгородь нуждалась в немедленной покраске, некоторые из реек еле держались на поперечине, даже несмотря на густую поросль плюща, ломоноса и клематиса, которые заплетали каждую планку и кирпич.

В свое время Монти была очарована не столько самим зданием, сколько исходящим от него спокойствием и прекрасным видом; это не была открыточная красота, он выглядел вполне традиционно. Построенный в 1880-х годах для управляющего фермой, дом был солиден и просторен: три спальни, большая приемная и кабинет – предмет гордости мисс Баннерман.

Монти вырулила на бетонную площадку в окружении поросли сорняков, выбралась из машины и, потянув за цепь, заставила подняться гаражную дверь. Затем она завела внутрь машину, едва ли не вплотную к полкам с яблоками, которые тянулись вдоль дальней стены.

Она протиснулась в узкую щель между машиной и стеной, с удовольствием вдыхая густой яблочный аромат. В этом году пять яблонь на заднем дворе принесли обильный урожай, которого ей хватит еще на несколько месяцев. Садовник Монти была еще тот, но ей нравилось есть плоды своих рук, тем более что она знала: пища здоровая, никакими ядовитыми химикалиями ее не подкармливали.

Гаражная дверь закрылась с щелканьем и глухим металлическим гулом, а Монти направилась к невысокому крылечку у парадной двери, где вытащила из сумочки зажигалку и при свете язычка пламени вставила ключ в замочную скважину. Ночь была звездной и холодной, едва ли не морозной, ежась, подумала она.

Из темноты маленького холла на нее уставились две пары изумрудных глаз.

– Привет, ребята! – сказала она, бросая сумку на пол и опускаясь на колени, чтобы Уотсон и Крик, два ее сорванца тигровой окраски, могли подойти к ней – сначала осторожно, а потом все смелее; Уотсон ткнулся ей в руку. – Алиса оставила вас в темноте? Бедняжки!

Она включила свет и отметила, что все в полном порядке; «Мейл он санди», «Обсервер» и «Санди таймс» Алиса аккуратной стопкой сложила на столике в холле. Монти была пожирательницей новостей, постоянно просматривала страницы национальной и научной прессы в поисках информации, которая могла бы пригодиться ее отцу; что касается книг, в них она старалась как можно быстрее добраться до сути.

Она снова поежилась от холода, набросила пальто и пошла в кухню, полная благодарности уютному теплу, которым ее встретила печка «Ага». На автоответчике мигал красный огонек, так что она нажала клавишу прослушивания, успев убедиться, что в мисках у котов есть молоко и корм.

Первое послание было от ее подруги Анны Стерлинг: если Монти будет в четверг работать в Лондоне, пусть заедет на новую художественную выставку. Вторым была раздраженная тирада отца, который спрашивал, в какие дни на будущей неделе она будет в Лондоне и в какие – в их старой лаборатории. Отец всегда сварливо разговаривал с автоответчиком, словно сердился, что Монти нет на месте. Было и третье послание: от Уолтера Хоггина, который звонил поблагодарить Монти за восстановление на работе. Он сказал, что будет звонить снова.

Все еще сытая после позднего ланча, она решила ограничиться легким ужином и открыла холодильник посмотреть, что у нее есть. Она решила поджарить свою любимую грибную закуску и, поставив сковородку на конфорку, кинула на нее основательный кусок масла, которое почти сразу же начало шипеть.

Монти включила радио, уловила мелодию «Повсюду любовь», сквозную тему песен из фильма «Четыре свадьбы и одни похороны», сделала звук погромче, после чего вернулась к раковине и начала чистить грибы. Коты терлись о ее ноги. Уже было пять минут восьмого; она знала, что в это время отец всегда смотрит научную программу «Равнодействие», так что до восьми звонить ему не имело смысла. Анне она тоже позвонит попозже, если у нее еще останутся силы. Или в крайнем случае завтра.

Она задумалась над тарелкой с грибами, только когда на ней остались четыре маленьких грибочка, испытывая тяжесть в желудке, решила, что поправляется на глазах. «Толстеешь, – мрачно подумала она. – Тебе скоро тридцать, и это конец – дорога под горку, а ты остаешься старой девой. Превратишься в толстую старую девицу в компании своих кошек».

Внезапно перед глазами возник образ того американского патентоведа, который зашел к ней в кабинет. Коннор Моллой. Мистер Гребаное Совершенство. Высок, строен, соблазнителен. Может, ей и показалось, но, похоже, он явно смотрел на нее с интересом. Пожав плечами, она отбросила эту мысль: у него был вид мужчины, который флиртует со всеми. Скорее всего, при нем какая-нибудь гламурная пустышка; вертлявые модельки – вот кто в его вкусе. Подобного рода симпатичные мужчины едва ли не раздражали ее, а он был именно таким.

Крик и Уотсон внезапно замерли и повернулись к дверям. Монти обеспокоенно посмотрела на них.

– В чем дело, ребята? – Она резко приглушила радио и прислушалась. Через несколько секунд она услышала слабое дребезжание дверного звонка, и ее кольнуло беспокойство: гости редко являлись сюда, и практически никогда после наступления темноты.

Она вышла в холл и посмотрела в глазок, который по настоянию отца врезала в парадную дверь. Перед ней предстал искаженный облик лысоватого и, по всей видимости, застенчивого человека в дождевике. Он явно не соответствовал типу маньяка-убийцы, каким она его представляла, но Монти решила проявить осторожность и набросила цепочку, прежде чем приоткрыть дверь и выглянуть в проем.

За дверью стоял мужчина средних лет, и по его внешнему виду можно было сказать, что он знавал лучшие времена, да и сейчас еще не сошел с круга. Его пальто из ткани в елочку, хотя и поношенное, отличалось хорошим покроем, на ногах приличные туфли коричневой кожи. Его осанистая фигура напомнила ей кого-то из героев Диккенса, а печаль на лице неподдельно тронула Монти.

Он заговорил медленно и смущенно:

– Я… э-э-э… пытаюсь найти резиденцию мисс Баннерман.

Она оставила цепочку на месте, поскольку не видела и следа машины.

– Мисс Баннерман – это я. Простите, а кто вы такой?

– О, конечно, конечно. Прошу прощения. Сельская местность… вы совершенно справедливо опасаетесь незнакомцев… – Он порылся в кармане в поисках бумажника, извлек из него визитную карточку и просунул ее в щель.

«Губерт Уэнтуорт. Заместитель редактора отдела новостей», – прочитала она.

– Видите ли, моя дочь… – У него перехватило дыхание. – Ей довелось работать у вас… э-э-э… у вашего отца, в Лаборатории генетических исследований Баннермана, так, кажется?

– Дочь? – Монти не могла припомнить эту фамилию.

– Джонсон… это ее фамилия после замужества.

Монти просияла:

– Сара Джонсон? Да, конечно, Сара три года работала у нас бухгалтером. Ушла примерно шесть месяцев назад – она ждала ребенка. Как она? Кого она род… – Монти остановилась как вкопанная, увидев выражение его лица: казалось, за несколько секунд человек на глазах постарел лет на десять. На мгновение ей показалось, что он вот-вот потеряет сознание.

– Вы позволите мне войти? Благодарю вас. Всего на минуту. Я не задержу вас.

Он вошел походкой пожилого человека, хотя ему не могло быть больше пятидесяти, подумала она.

– Прекрасно, – сказал он. – Какой красивый сельский дом. Всегда хотел иметь такой, но… э-э-э… Франсуаза… – Он опустил голову, словно стараясь успокоиться, что ему давалось с трудом.

– Разрешите взять ваше пальто?

Он заметил картину на стене. Простой сельский пейзаж: поле, амбар, одинокий дуб.

– Могу ли я узнать имя художника?

Монти покраснела:

– Это я.

Он внимательно уставился на нее:

– У вас талант… вы выставлялись?

– Боюсь, что нет. Я уже несколько лет не писала – нет времени.

– Да, время, этот вечный враг. – Он грустно улыбнулся.

– Не хотите ли чего-нибудь выпить? Кофе, чай? Пиво?

– Был бы признателен просто за стакан воды. Я оставил машину в конце лужайки, что встретилась по пути, – не знал, удастся ли развернуться.

Она повесила пальто гостя и снова посмотрела на него. На нем был мятый серый фланелевый костюм, белая рубашка и зеленый галстук с каким-то неразборчивым логотипом в центре. Несколько прядей волос торчком стояли на макушке, словно одинокие сосны на обвеваемой ветром вершине.

– Пройдемте в кухню: я сама только что пришла домой и еще не согрелась. – Она все еще была в накинутом пальто.

– Я не задержу вас надолго, – повторил он, обратив внимание на тающее масло, и опустился на один из деревянных стульев.

Монти передвинула сковородку, закрыла крышку плиты и налила гостю стакан воды, ухитрившись все это сделать как бы одним движением.

– Значит, – гость поднял глаза на Монти, – значит, вы не слышали о Саре? – Он кивнул, словно и не ждал другого. – Конечно, вы не могли знать. Но, видите ли, она умерла при родах.

Монти потрясенно опустилась на стул.

– Умерла? – бессмысленно повторила она. – Господи… мне жаль. Как мне жаль…

– Спасибо, вы очень любезны. Она всегда говорила, что вы и ваш отец так добры…

– Она была милая девочка… я очень любила ее. Не могу поверить, что она…

– Ужасно, – сказал он.

– А как ее муж? Его вроде звали Алан? Он справился с горем? А как ребенок?

Уэнтуорт обхватил пальцами высокий стакан, как делают, когда хотят согреться от его тепла.

– Ребенок был так страшно изуродован, что выжить он просто не мог.

Монти вспомнила тихую трудолюбивую девушку, которая пришла к ней сказать, что она уходит, так как готовится стать матерью.

– Как ужасно, – сказала она. – Я искренне сочувствую вам, мистер Уэнтуорт, и Алану. Я напишу ему записку.

– Да, благодарю вас. Спасибо… но… мм… – Он поднял глаза на лампочку под желтым абажуром, словно та могла дать ему ответ на какой-то вопрос космического масштаба, и снова опустил взгляд на столешницу из сосновых досок. – Алан… э-э-э… – Он сделал паузу и, казалось, слегка осел, как шар, из которого выпустили воздух. – Видите ли, он не сможет получить ее. Он покончил с собой на следующий день после похорон… он… ну да… понимаете, в своей машине в гараже… провел шланг…

Монти застыла на месте, с трудом воспринимая все эти страшные известия. Смерть пугала ее; она еще как-то принимала, когда умирали люди намного старше ее, но ее страшно пугало, когда смерть настигала людей ее возраста или моложе. Она начала собираться с мыслями, пытаясь понять, почему отец Сары предпринял столько усилий, чтобы доставить ей эти известия.

Поняв, о чем она думает, Губерт Уэнтуорт сказал:

– Я должен был бы позвонить вам… прежде чем вторгаться, я… понимаете ли… – Его глаза обежали комнату и потеплели, когда остановились на другой ее картине. – Приходится с опаской относиться к телефонным линиям… ведь так легко подключиться к ним и подслушать разговор… если вы понимаете, что я имею в виду.

Она нахмурилась, задавшись вопросом, не сказалась ли эта трагедия на его здравом уме.

– Циклоп, – сказал он, внезапно поднимая глаза и в упор глядя на нее. – Синдром циклопа. Вы слышали о таком? – Он горестно вскинул брови.

– Нет… но…

– Это редкое генетическое нарушение, сказывающееся на детях. Это страшное зрелище, просто жуткое. – Он сделал глоток воды. – Бесформенная голова, лица вообще нет – ни рта, ни носа, вообще ничего. Кроме одного глаза в центре лба. – Он постучал себе по лбу. – Порой волосы по всему телу.

– О господи, – только и смогла сказать Монти, когда представила себе этот жуткий образ. Внутри она вся содрогнулась. – Как же это случилось?

Он снова посмотрел на лампочку, а затем на источник тепла.

– «Ага». Как удобно иметь ее под рукой. В сельской кухне без нее не обойтись. Она хорошо греет воду?

– Да, – тихо сказала она. – Во всяком случае, в кухне всегда уютно.

– Конечно. Это важно. Моя жена всегда хотела, чтобы в доме было такое устройство. – У него упал голос. – Прошу прощения… я заговариваюсь. Скажите, что я вам надоел, и я уйду.

– Об этом не может быть и речи, – энергично возразила Монти.

Он провел пальцем по ободку стакана.

– Понимаете, никогда не был в критическом положении, тем более в таком, что не хватает только оповестить о нем Флит-стрит[12]12
  Флит-стрит – здесь: пресса и мир журналистики.


[Закрыть]
. Я должен был что-то сделать, но раз уж ты обрек себя на такой образ жизни, то и быть по сему… – Он одарил ее улыбкой, которая была так же грустна, как и сама утрата. – Простите, я вечно заговариваюсь. Хороший репортер слушает, плохой – болтает.

Монти терпеливо улыбнулась. Именно ее гость обратил внимание на сковородку, на которой уже застыло масло.

– Не буду отвлекать вас от ужина, вы, должно быть, проголодались. Два случая в год на Британских островах – это среднее число случаев синдрома циклопа за последние тридцать лет.

– Да и два слишком много, – сказала она.

Уэнтуорт сделал глубокий выдох и медленно вдохнул.

– В среднем по одному каждые двадцать шесть недель. – Он помедлил. – Так что, может, стоит обратить внимание, что за последние два месяца было три случая.

Монти задумалась.

– Я предполагаю, что порой события могут идти чередой, а потом долгое время ничего не происходит.

– Конечно, конечно, вы совершенно правы. Не стоит торопиться с выводами. Потрясение от тяжелой утраты может лишить человека здравого смысла. – Легкий, еле заметный след улыбки коснулся его лица, как резец гравера медной пластины. – Но в то же время так легко что-то упустить из виду.

Она выжидающе посмотрела на него.

– Как легко все это отбросить, как случайные совпадения… Вы не согласны?

– Совпадения…

Крик потерся о ногу Губерта Уэнтуорта. Тот наклонился и почесал его за ушком.

– Один случай синдрома циклопа был здесь, в Беркшире. Один в Бирмингеме и один в Эдинбурге. В каждом из этих случаев мать умирала во время родов или сразу же после них. От неизвестного вируса.

– Всегда ли синдром циклопа сопровождается вирусным заражением?

Кот замурлыкал, и Уэнтуорт продолжил гладить его.

– Нет, отнюдь. – Он снова выпрямился на стуле, стиснул губы и пожал плечами. – Конечно, совпадения… это легко можно списать на совпадения.

Где-то глубоко внутри Монти почувствовала гнетущее беспокойство.

– Исключительно странно, – медленно пробормотала она.

Уэнтуорт потер густую нависающую бровь:

– У нас в газете есть яркая молодая женщина-репортер. Зандра Уоллертон. Ее называют «корреспондент от медицины». Это ее первое место работы. Понимаете, у меня нет времени для расследования, которое требует и долгих разъездов, и терпения, и хитрости, и шарма. Зандра – девушка хитрая, да и хватка у нее хорошая. Через несколько лет вы увидите ее имя в общенациональных газетах. – Помолчав, он опустошил свой стакан.

– Еще воды?

– Нет, я должен идти. А вы поужинайте. Вы обязательно должны поужинать. – Он помолчал, собираясь с мыслями. – Да, Зандра… она яркая девочка. Она найдет звено, которое вытащит всю цепь. Такое маленькое, еле заметное, может, ничего существенного… чтобы сбить со следа. «Бендикс Шер», – продолжил он, – компания, которая взяла к себе в лабораторию вашего отца, производит таблетки для зачатия, они идут на рынок под названием «Матернокс». Так?

– Это одно из самых доходных изделий. Продается лучше всего. Я думаю, в области лекарств для зачатия оно пользуется самым большим спросом в мире.

– Конечно. Поэтому никто не может сделать никаких выводов. Но интересно, что все три женщины перед беременностью принимали «Матернокс».

Беспокойство, охватившее Монти, начало испаряться. На мгновение она было подумала, что гость изложит ей нечто, от чего она испытает неподдельное потрясение, но, похоже, он просто цепляется за соломинку.

– Это действительно странное совпадение, мистер Уэнтуорт, – но я думаю, что вы должны объективно посмотреть на него. В мире одна из шести женщин страдает от бесплодия. Огромное количество их в самых разных местах в этой стране принимают «Матернокс» – а продажи по всему миру просто феноменальные. И всего из-за трех случаев… пусть и ужасных… это кажется… то есть я хочу сказать… – Она подняла руки. – Я согласна, все это весьма странно, но не очень убедительно.

– Конечно, конечно. Вы совершенно правы. Но, понимаете ли, есть еще одна деталь. Снова маленькая, снова неубедительная. – Он крутил в пальцах пустой стакан. – Этот репортер, Зандра Уоллертон… Я предложил ей связаться с сотрудником пресс-службы «Бендикс Шер» и спросить, знали ли они раньше о какой-то связи между препаратом «Матернокс» и синдромом циклопа.

– И они знали?

– Ничего подобного. Но настойчиво задавали вопросы. – Наклонившись, он снова начал гладить кота. – И спустя всего три дня квартира Зандры Уоллертон была взломана, все перевернуто вверх дном и раскидано. – Он посмотрел на нее. – Но ничего не было украдено. Ни единой вещи.

– Профессионалы? – предположила она.

– О да, без сомнения. Ни одного отпечатка пальцев. Ничего. По словам полиции, взломщик, похоже, точно знал, что ему надо. – Он помолчал. – Понимаете, есть еще кое-что странное и любопытное. В день похорон Сары ее дом был взломан и обыскан. Алан не нашел, будто что-то пропало. – Он нахмурился. – Обычно грабителей интересуют какие-то вещи, драгоценности, столовое серебро, наличность. На это взломщики не обратили внимания. Может, им помешали, но кажется странным, что они нашли время порыться в аптечке в ванной. Вы так не думаете?

Она ничего не сказала. Горло перехватил удушливый спазм.

– Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему я решил лично встретиться с вами, не рискуя позвонить по телефону?

Монти мрачно кивнула. Этот человек слегка раздражал ее, но тем не менее в нем было что-то такое, что мешало решительно расстаться с ним, – искренность.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16