Питер Джеймс.

Алхимик



скачать книгу бесплатно

– Иисусе… что они тут хотели найти? – во внезапном приступе ярости заорал Алан. – Наркотики? Это их искали гребаные подростки? Чтобы забалдеть?

Газетчик промолчал. Он вышел из комнаты и спустился вниз. Алан последовал за ним. Они осмотрели гостиную, столовую и кухню; комнаты внизу остались нетронуты.

Губерт Уэнтуорт взял телефон и позвонил в полицию. Когда он положил трубку, Алан, перебарывая дрожь, спросил его:

– Вы думаете, что мы спугнули их? Поэтому они ничего и не взяли тут внизу?

Вместо ответа, Уэнтуорт встал, снова поднялся по лестнице и, вернувшись в ванную, задумчиво осмотрелся.

– Осторожнее, – сказал он своему зятю. – Ни к чему не притрагивайся.

– Проклятые сопляки! – Алан был готов впасть в истерику.

Губерт Уэнтуорт, похоже, был погружен в размышления.

– Мальчишки, – рассеянно произнес он. – Мальчишки… – Внезапно он опустился на колени и, прищурившись, вгляделся в рецепт, прикрепленный к флакону, пытаясь прочесть текст. Затем оглянулся на Алана. – Сара принимала какие-то лекарства?

– Что вы имеете в виду?

– Все, что угодно… вообще любые лекарства. Принимала ли она что-нибудь во время беременности? Или перед беременностью?

– Н-ну, да… да, принимала. – Алан покраснел и стал слегка заикаться. – Мы… мы пытались обзавестись ребенком т-т-три года. А что?

Газетчик помрачнел, правда еле заметно. И затем мягко сказал:

– Просто поиск на ощупь… в темноте. Я не тороплюсь делать выводы. Мы должны… мм… проверить, что было изъято. Может, и у полиции появятся какие-то идеи. Пока же… мм… слишком рано делать выводы.

18

Лондон. Пятница, 4 ноября 1994 года

Сидя за обеденным столом в лондонском доме Чарли Роули, Коннор Моллой чувствовал, что попал в совершенно иной мир.

Маленький и элегантный особняк с террасой времен короля Георга был пропитан духом прежней роскоши, Коннор знал о ней только по кино и книгам. Почти все пространство стен было занято картинами маслом; некоторые из них представляли портреты предков, на других были буколические сцены или же морские пейзажи. На ковровом покрытии лежали великолепные, выцветшие от старости ковры, и каждый предмет обстановки дышал неподдельной стариной; тут было несколько вещей, которые не мог бы создать даже самый лучший сегодняшний дизайнер, подумал Коннор, заметив в комнате один из них. Единственной возможностью обрести такое совершенство было унаследовать его.

Овальный обеденный стол красного дерева с достоинством нес на себе следы многочисленных царапин; лезвия ножей от времени истончились, а костяные ручки потрескались и покрылись пятнами; на синеватом стекле стаканов в серебряных подстаканниках появились щербинки, и в глаза бросалась разнокалиберность бокалов и высоких стаканов. Во главе стола сидел Чарли Роули в пурпурном жилете поверх полосатой рубашки, в зеленых плисовых брюках и замшевых мокасинах. Он рассказывал анекдот, с которым уже успел ознакомить Коннора и который Коннор год назад слышал в Бостоне.

– И тут он говорит: «Не могу припомнить, где же я живу!»

Раздался взрыв хохота, сопровождаемый запоздалым фырканьем по мере того, как и остальные усваивали смысл анекдота.

Коннор осушил свой стакан кларета. Он чувствовал опасное головокружение и понимал, что потерял представление о количестве выпитого им алкоголя. Шампанское, шабли, а теперь еще этот «Ле Форте де Латур». Он чувствовал веселую раскованность с примесью чрезмерной уверенности в себе; роль невинного хорошего парня давалась ему легче легкого, несмотря на то что никто из этой компании не вызывал у него интереса, и меньше всего – подружка Роули Лулу, полная, с оглушительно громким голосом.

Взяв бокал с арманьяком, он погонял по стенкам сосуда янтарную жидкость. В мыслях у него всплыла Монтана Баннерман, теперь это с ним регулярно случалось после их второй встречи два дня назад. Он сравнил искреннее тепло ее улыбки с натужным смехом этой высокомерной молодой женщины и осознал, что увлечен Монти куда больше, чем ему хотелось бы признать. Но ему понадобится ее помощь в работе над бумагами ее отца, так что у него будет достаточно предлогов для новых встреч с ней.

Он перестал обращать внимание на свою случайную соседку, которая сидела справа от него и за весь вечер не задала ему ни одного вопроса. Вот и хорошо, решил он, вспоминая, что она провела год в Вашингтоне. На его попытки завязать разговор она то односложно отвечала, то делала вид, что не расслышала его слов. Он явно не вызывал у нее интереса. Что ж, будем считать, что это чувство взаимно, решил он, и теперь позволял себе лишь искоса поглядывать на нее.

Аманда что-то там такое. Бархатная повязка на голове, черное платье, напоминающее корсет, – во всяком случае, сиськи надо было запихивать в него с помощью рожка для обуви, а то они угрожали перевалиться через край. Она вызывала у него отвращение тем, что постоянно жевала противоникотинную резинку.

– Бросай курить, дорогой, – сказала она ему тоном, которым, наверное, говорила со своим парикмахером.

– Коннор, твоя очередь, – объявил Роули, выпустив клуб сигарного дыма. – Есть какие-нибудь хорошие шуточки?

Последние десять минут Коннор отчаянно ломал голову, пытаясь вспомнить что-нибудь и пошлое и смешное, чему не было бы сто лет от роду. В памяти у него всплыли лишь два гэга, о которых уже шла речь.

– А как насчет моего розыгрыша?

– Какого именно? – спросил человек напротив.

– Я могу гипнотизировать.

– Неужто? – подала голос девушка, сидящая в дальнем конце стола, слева от Роули. У нее были длинные светлые волосы и пухлое, симпатичное, хотя и агрессивное лицо. – А я думаю, что гипноз – это откровенное жульничество. По телевизору показывали, как тот парень дурит публику. – Она прикурила сигарету, щелкнув золотой зажигалкой. – Во всяком случае, не понимаю, как вы сможете убедить, что кого-то загипнотизировали, – они просто будут притворяться.

– Я могу и загипнотизировать, и доказать это, – сказал Коннор.

– Ничего не получится. Люди уже пытались это сделать. Вот я невнушаема… или как это называется?

– А вам и не надо быть внушаемой. Я могу загипнотизировать любого. Вы Камилла, да?

– Коринтия.

– Ну что ж, Коринтия. Хотите, я докажу вам? – Он обратил внимание, что наступило всеобщее молчание.

– Ну, валяйте – но я заранее извиняюсь… со мной ваш номер не сработает, – с ноткой враждебности заявила она.

– Отлично. – Коннор встал, обошел вокруг стола, нетвердо держась на ногах, и кивнул хозяину. – Чарли, ты не против, если я на минутку займу твое место?

Роули освободил стул, и Коннор уселся. Девушку такое близкое соседство не смутило; Коннор заметил, что кожа у нее под слоем грима желтовато-болезненная.

– Не угодно ли сначала положить сигарету?

Пожав плечами, она подчинилась и вызывающе посмотрела на него. Коннор взял сигарету, держа ее за кончик со следами губной помады. Теперь все взгляды были сосредоточены на нем. Он театрально повернулся к публике, описав рукой с дымящейся сигаретой дугу в воздухе. Подтянув обшлаг левого рукава пиджака, он закатал рукав рубашки, обнажив часы и пару дюймов кожи над ними.

Легко дунув на тлеющий кончик сигареты, он заставил его ярко разгореться, и, пока тот рдел кроваво-красным свечением, Коннор медленно опустил его на кожу руки над часами. Разнесся запах горящих волос и легкий хрустящий звук, когда он оторвал сигарету от запястья. Одна из женщин потрясенно вскрикнула.

Коннор продолжал методично вращать тлеющую сигарету, а потом поднял всем напоказ почерневший растертый кончик, и у всех на лицах появилось выражение ужаса.

– У вас что, кожа из асбеста? – не без надменности спросил торговец предметами искусства.

Коннор покачал головой:

– Все дело в силе убеждения.

– Это невозможно, – возмутилась Коринтия. – Ясное дело, это какой-то хитрый трюк.

– Вы, должно быть, подменили сигарету, – сказала Лулу.

– Я могу проделать то же самое с любым из вас, – улыбнулся Коннор. – Никто из вас не будет испытывать боли. Кто-нибудь хочет попробовать?

Коринтия, помявшись, посмотрела на него и протянула руку.

– Только обожгите меня, и я на вас в суд подам, – бросила она с вызовом под аккомпанемент смешков.

– На этот счет у меня есть страховой полис, – добродушно парировал он и, избегая взгляда в упор, уставился ей в переносицу. – Я сосчитаю до десяти, и вы уснете крепким сном. Когда я захочу вас разбудить, то снова сосчитаю до десяти и прикажу вам проснуться – договорились?

– Ладно. – Она со скучающим видом пожала плечами.

Он понизил голос и пристально уставился в зрачки ее глаз, столь ярких, что Коннор подумал, не носит ли она цветные линзы.

– Один, – произнес он и, не отводя взгляда, на несколько дюймов придвинул голову. – Два. – Еще ближе. – Три… четыре… пять… шесть. – Каждый раз он сокращал расстояние на пару дюймов.

Она моргала все медленнее, и ее глаза начали закрываться.

– Семь… восемь… девять… десять. – Он подождал. – Коринтия, теперь вы спите, глубоко спите, глубоко, глубоко спите. Что вы чувствуете – вы бодрствуете или спите?

Ее глаза были плотно закрыты. Голос звучал словно записанный на магнитофонную ленту, которую крутили с неправильной скоростью.

– Ш-ш-ш… Я шплю.

Коннор окинул присутствующих беглым взглядом; все глаза были обращены на него.

– Вы уверены, что не притворяетесь, Коринтия? Вы действительно спите?

– Дствит… шплю.

– Хотите, чтобы я проверил, правду вы говорите или нет? Вы сказали мне, что вас невозможно загипнотизировать… так откуда же мне знать, что вы сейчас не врете мне?

– Дствит… шплю, – снова пробормотала она.

– О’кей. – Коннор вынул сигарету и вручил ее девушке слева от него. – Будьте любезны, зажгите ее для меня – чтобы все видели: она в самом деле горит и это не какой-то трюк.

Девушка зажала сигарету губами, наклонилась к свече и от ее пламени прикурила. Сделав вдох, она закашлялась и вернула сигарету Коннору.

Тот обвел взглядом аудиторию и левой рукой взял левую же руку Коринтии.

– Какая у вас красивая рука, Коринтия. Хотите, чтобы на ней появились шрамы?

– Шр… нет.

– Вы уверены? Ни ожогов от сигареты и ничего такого?

– Шрамы… нет.

Коннор приподнял ее руку и повернул ее, как фокусник демонстрирует пустую коробку, показывая, что в ней ничего нет. Затем с театральной медлительностью он поднес к ее коже тлеющий кончик сигареты.

Раздалось шипение и легкий треск, когда огонь коснулся кожи. Кто-то сдавленно выдохнул. Кто-то другой сказал:

– Иисусе!

Коннор нажал сильнее, вращая сигарету, пока она окончательно не погасла, а затем торжественно вручил ее девушке, которая раскуривала.

– Можете ли вы проверить, что она не горит?.. – В двух местах он услышал нерешительные смешки и опустил руку загипнотизированной на стол. – Хорошо, Коринтия, а теперь я собираюсь разбудить вас. Я сосчитаю до десяти, вы откроете глаза и проснетесь. Итак, мы начинаем. Один… два… три…

На счет «десять» она открыла глаза и смущенно моргнула – сначала Коннору, а затем обведя взглядом стол.

– С возвращением, – сказал Коннор.

Бросив на него короткий подозрительный взгляд, она нахмурилась и ничего не сказала.

– Вы что-нибудь чувствуете? – спросил Коннор. – На левой руке?

– Н-ну… вроде кто-то пощекотал меня перышком… или чем-то подобным.

– Присмотритесь… в том месте осталась какая-то отметина?

Она уставилась на ту точку, куда он указывал пальцем, стряхнула пятнышко пепла и удивилась.

– Отметина? Ничего не вижу. – Она поднесла руку к канделябру.

Коннор показал раздавленную сигарету:

– Вы не чувствовали, когда ее тушили о вашу руку?

– Да бросьте! Ничего подобного вы не делали!

– Господи, Коннор! – воскликнул Чарли Роули. – Черт побери, как ты это делаешь?

Коннор улыбнулся и промолчал.

– Это было как щекотка, – внезапно упавшим голосом пробормотала Коринтия. – Ну просто как щекотка.

– Всего лишь фокус, – сказал искусствовед-торговец. – Чертовски тонкий, всех нас обдурил.

– И вовсе не фокус, Джулиан, – возразила девушка. – Я все видела. Он в самом деле потушил сигарету о ее кожу.

– И все же я не верю, что была под гипнозом, – заявила Коринтия, обретая прежнюю самоуверенность. – Вы, ясное дело, провернули фокус, заменив одну сигарету другой.

Коннор поднял брови:

– Вам удобно в это верить, не так ли?

– Тут не стоит вопрос об удобстве. Это истина. Вы никоим образом не можете подействовать на мое тело, просто глядя на меня и разговаривая со мной. Я в это не верю.

Коннор помолчал, обводя взглядом стол. Затем он повернулся к молодой женщине и тихо сказал:

– Перед вами стоит бокал красного вина, не так ли?

Она мельком взглянула на граненый бокал и опять уставилась на Коннора:

– Да.

Коннор снова уперся взглядом ей в переносицу:

– Я хочу, чтобы вы очень внимательно смотрели на этот сосуд. Не отводите от него взгляда ни на секунду, продолжайте смотреть на него. – Пока он говорил, интонации голоса становились все глубже и тише. – Продолжайте смотреть на него, Коринтия, и, пока вы смотрите, вы чувствуете, как в вас растет мощь, как она распространяется по всему телу, вы чувствуете, как энергия исходит откуда-то из глубины желудка, вот она растекается по венам, заставляет крепнуть мускулы. И вы чувствуете в себе силу… такую силу! Вы любите этот бокал, не так ли, Коринтия?

Она кивнула и сказала сдавленным голосом:

– Д-д-да.

– Вы безумно любите этот бокал. Один из самых красивых бокалов, которые вы когда-либо видели в жизни. Вы жаждете иметь его. Вы хотите, чтобы такие бокалы стояли на столе у вас дома. Истина в том, Коринтия, что вы немного завидуете Чарли за то, что у него есть такие бокалы, не так ли?

– Немного.

– Только немного? А у меня чувство, что на самом деле вы очень ревнивы. Я думаю, вы испытываете к Чарли жгучую ненависть за то, что у него такие бокалы. Но вы кое-что можете сделать, не так ли? И вы точно знаете, что именно. Сконцентрируйтесь на этом бокале. Соберите в своем теле всю энергию, почувствуйте, как она растет. Направьте ее на бокал. Возненавидьте этот бокал, Коринтия! Так, как вы еще никогда никого и ничего в жизни не ненавидели! Испытываете вы теперь такую ненависть?

– Да, да, ненавижу! – И теперь в ее голосе была едва ли не исступленная ярость.

– Больше ненависти! А теперь чуть спокойнее. Направьте всю ненависть вашего тела, до последней капли, на этот бокал. Ненавидьте его всем телом, всем сердцем!

Лицо Коринтии побагровело; все тело стало содрогаться.

– А теперь высвободите эту энергию!

В ответ раздался резкий звук; бокал у всех на глазах разлетелся в разные стороны, как маленькая бомба. Осколки стекла зазвенели о посуду, о серебряные столовые приборы. Лужица красного вина растеклась и мгновенно впиталась в льняную скатерть, вокруг ножки бокала, единственной части, оставшейся нетронутой.

Несколько секунд царило гробовое молчание. Коннор поймал взгляд хозяина; Роули был откровенно ошеломлен.

– Боже мой! – воскликнула подружка Роули и принялась сыпать соль на винное пятно.

Коринтия с пепельным лицом безмолвно смотрела на стол с таким выражением, словно увидела привидение.

– П-плесни на пятно немного белого вина – перестанет окрашиваться, – посоветовала женщина.

– Прости за бокал, – сказал Коннор. – Я за него рассчитаюсь.

Роули покачал головой:

– Не ты же разбил его. – Подрагивающими руками он снова взял сигару. – О, дьявольщина! Прямо мурашки бегут!

– У вас есть и другие фокусы? – спросила девушка справа.

– Никак ты и алхимию знаешь, Коннор? – с нервной улыбкой поинтересовался Роули. – Может, на бис превратишь какой-нибудь простой металл в золото? Или смешаешь магические зелья и сваришь панацею от всех болезней?

Коннор подмигнул ему.

– Этим займемся днем, – сказал он.

19

Барнет, Северный Лондон. 1946 год

– Клетка тебе нужна?

Дэниел Джадд помотал головой.

Торговец бесстрастным взглядом смерил маленького, аккуратно одетого мальчика, который прижимал локтем библиотечную книгу.

– Ты должен держать их в клетке. Они все грызут.

Дэниел Джадд снова помотал головой.

– Мне просто нужна коробка, чтобы отнести домой, – сказал он робким голосом, который был лишь чуть громче шепота.

– А у тебя дома есть клетка?

Мальчик покраснел и кивнул.

Торговец пожал плечами, залез под стойку и выложил на нее маленькую коробку из-под обуви. Пошарив вокруг, он нашел отвертку и пробил полдюжины дырок в крышке коробки. Снова смерил мальчика взглядом:

– Хочешь еще банку с кормом?

Мальчик кивнул и быстро посмотрел на дверь, опасаясь, что мимо пройдет мать. Он порылся в кармане, извлек оттуда десять шиллингов, которые несколько дней назад ему дала тетя на дне рождения, когда ему исполнилось двенадцать лет. Мальчик протянул банкноту торговцу.

Звякнула касса, и продавец неохотно вернул ему девять шиллингов и один пенс сдачи, после чего подтолкнул коробку:

– Смотри, чтобы воды хватало.

Дэниел открыл дверь магазина, услышал, как громко звякнул колокольчик над ней, и, прежде чем вынырнуть наружу, посмотрел в оба конца шумной улицы. Когда за ним закрылась дверь, колокольчик снова звякнул. Мимо проехал автобус, черный «хиллман» и разносчик из булочной на велосипеде. Он засунул коробку под плащ и быстрым шагом, переходящим на бег, заторопился домой, пряча голову от плотной мороси конца августа и стараясь, чтобы его никто не заметил.

Он прошел под навесом железнодорожной эстакады, мимо разбомбленного дома, от которого остался только один фасад, и вышел на пригородную улочку в выщербленной булыжной мостовой, обсаженную деревьями. Он заметил, как из калитки появилась соседка миссис Корниш, приятельница матери, и перешел улицу, чтобы не встретиться с ней. Фургон громко посигналил ему, когда он появился у него перед носом.

Джимми Дайерс, парнишка, который жил через несколько домов выше по улице, неуверенно катился на самокате по тротуару и остановился, увидев Дэнни.

– Выйдешь днем поиграть? – спросил он.

– Не могу, я занят.

– Чем ты занимаешься?

– Да ничем особенным, – сказал Дэниел, покраснев.

– А что у тебя в коробке?

– Ничего.

– Дашь посмотреть?

Дэниел поплотнее запихнул ее под плащ.

– Это книга?

– Я должен спешить домой… мама ждет.

– Завтра выйдешь поиграть?

– Посмотрим. Если мне разрешат.

– Ты, видно, здорово боишься мамаши, да?

– И вовсе нет.

– Боишься, боишься!

– Нет.

– А все говорят, что да. Мой папа говорит, что твои родители психи.

Дэниел ускорил шаги и повернул налево на точно такую же улицу. Увидев свой дом, шестой справа, он остановился за стволом вяза. Сняв плащ, аккуратно обернул им коробку из-под обуви вместе с книгой и, сунув сверток под мышку, постарался проскользнуть незамеченным.

Дождь припустил сильнее, когда он пересекал дорогу, и он посмотрел на окно в эркере, пытаясь уловить какое-то движение за сетчатой портьерой. Он знал: когда он выходит из дома, мать часто смотрит ему вслед из этого же окна, проверяя, не совершит ли он какой-нибудь грех на улице.

Подойдя к низкой стенке, окружавшей клумбу, он первым делом убедился, что путь свободен, после чего перегнулся через стенку и спрятал книгу и коробку у основания густого куста роз «Старая Англия». Влажные лепестки скользнули ему по лицу, а шипы кольнули руки; он бегло вдохнул густой, тяжелый цветочный аромат, после чего поднялся и пошел дальше с плащом на руке. Открыв калитку, он по дорожке обогнул дом и подошел к боковой двери.

Открыв ее, он оказался в кухне. Мать стояла у стола, раскладывая тесто в формочки. Печь пирожные – это была ее еженедельная обязанность для утренних кофепитий церковного кружка; радио транслировало какой-то унылый скрипичный концерт. Она пристально посмотрела на него:

– Почему ты не надеваешь плащ?

– Я надевал его.

Она протянула руку и потрогала его рубашку. А затем неожиданно с силой ударила его по лицу:

– Лжец! Бог видит твое вранье, Дэниел, Бог все видит. Понимаешь?

Он понуро кивнул.

– Ты промок, глупый мальчишка! Иди и переоденься.

Он смотрел, как она возобновила свою работу, аккуратно заполняя зубчатые формочки на подносе и подбирая лишнее тесто. Еще пять подносов, сосчитал он. Ему хватит времени, если он поторопится.

Он прикрыл дверь кухни, проскочил через прихожую, бесшумно открыл парадную дверь, добежал до розового куста, вытащил книгу и коробку, обернул их плащом, вернулся к дому и скользнул внутрь. Он со страхом посмотрел на дверь кухни, но она оставалась закрытой.

Дэниел бегом поднялся к себе в спальню, засунул коробку под кровать и присел отдышаться. Когда он снова открыл дверь и выглянул из нее, матери не было и следа; он слышал, как продолжает играть радио. Вернувшись, он залез под кровать, вытащил коробку и, приподняв один край, посмотрел внутрь.

– Привет, дружок, – сказал он. – Наверно, ты хочешь пить? Подожди секунду. – Он опасливо просунул в коробку палец, помня, как кролик однажды цапнул его, погладил животное по головке, после чего закрыл крышку и на цыпочках отправился в ванную.

В ней он осмотрелся. Тут стояла белая бакелитовая кружка с тремя зубными щетками для всей семьи. Слишком рискованно – вдруг зайдет мать. И тут он увидел губку на краю ванной. Отлично. Он подержал ее несколько секунд под струей холодной воды и спешно вернулся в спальню.

Выжав часть воды на ладонь, он протянул ее, и через несколько секунд крольчонок начал жадно слизывать влагу.

– Ты в самом деле хотел пить, да? – прошептал он и задумался. В ящике его стола стояла бутылочка с чернилами. Он открутил крышку, вытер ее губкой, поставил крышечку в коробку с крольчонком и щедро наполнил ее кормом. Погладив теплую спинку, он шепнул: – До встречи, малыш! – Прикрыв коробку крышкой, он задвинул ее под кровать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16