Питер Бретт.

Трон черепов



скачать книгу бесплатно

Она не поняла, глух ли евнух в придачу к своей немоте, так как он не взглянул на нее.

Вместо этого Энкидо с такой силой хлестнул Сиквах ладонью по щеке, что ее голова ударилась о голову Шанвах, и обе резко впечатались в стену.

Ашия пришла в движение прежде, чем осознала это, и встала между евнухом и девушками.

– Как ты смеешь? – возопила она. – Мы принцессы Каджи, кровь Избавителя, а не базарные верблюды! Шар’Дама Ка позаботится, чтобы ты лишился этой руки!

С секунду Энкидо рассматривал ее. Затем его рука мелькнула молнией, и Ашию отбросило, вдобавок странно онемела челюсть. Она скорее услышала, чем почувствовала, отдачу скальной стены, когда ударилась о нее. Звук эхом отозвался в голове, едва она рухнула на пол, и Ашия поняла, что вскоре последует боль.

Но Шанвах и Сиквах нуждались в ней. Она оперлась на руки, пытаясь встать. Она была старшей. Ее долг…

Периферийное зрение размылось, затем сгустилась тьма.

Когда она очнулась, Энкидо, Шанвах и Сиквах стояли как прежде. Казалось, что пролетело мгновение, но запекшаяся кровь, из-за которой щека прилипла к мраморному полу, свидетельствовала об ином. Девушки перестали плакать и держались прямо. Они с ужасом смотрели на нее.

Ашии удалось толчком подняться на колени, затем – на неверные ноги. В лице пульсировала боль, какой она еще не испытывала. Ощущение не столько устрашило, сколько разозлило ее. Возможно, полумужчина мог их бить, но умертвить не посмеет. Он лишь старался поселить в них страх.

Она встала тверже, осмелившись вновь поднять взгляд на Энкидо. Ее так просто не запугать.

Но евнух отнесся к ней как к пустому месту; он развернулся и пошел по коридору, жестом приказав им идти следом.

Девушки безмолвно пошли за ним.



Энкидо стоял перед тремя испуганными девушками в большой круглой палате, освещенной лишь тусклым меточным светом. На каменных, как и во всем подземном дворце, стенах и полу были вырезаны метки, их шлифовали многие поколения. Напольные метки образовывали концентрические круги, напоминая стрелковую мишень.

Мебели в комнате не было, только тьма оружия висела на стенах. Копья и щиты, луки и стрелы, орудия для ловли алагай и короткие боевые ножи, метательные клинки и дубинки, цепи с грузами и другое, чему Ашия даже не знала названия.

Их снова заставили раздеться, повесить одежду на крючки у двери и остаться в одних свитках бидо.

Энкидо тоже был в одном бидо. Хватило полоски шелка, ибо ему, конечно, не приходилось прикрывать мужское достоинство. Мускулистое тело было гладко выбрито и покрыто сотнями вытатуированнных линий и точек. Узор выглядел хаотичным, но Ашия уловила порядок, который пока не могла распознать.

В нем скрывалась загадка. Шарада Энкидо. Ашия неизменно выказывала искушенность в играх-загадках. Девушек сызмальства обучали шарадам, чтобы впоследствии развлекали мужей.

Немой шарум встал в стойку шарусака.

Секунду девушки смотрели тупо, но, когда у Энкидо потемнели глаза, Ашия поняла, чего от них хотят, и приняла ту же позу. Шарусак запрещался даль’тинг, однако Ашию и ее кузин научили не только загадкам, но и танцам. Разница была невелика.

– Повторяйте за ним, – сказала она спутницам.

Шанвах и Сиквах повиновались, и Энкидо обошел их, осматривая. Он крепко схватил Ашию за руку, выпрямил ее и грубым пинком расставил ноги дальше. Его хватка ощущалась еще долго после того, как он отпустил Ашию и занялся Шанвах.

Шанвах вскрикнула и подскочила от громкого шлепка по бедру; затем Энкидо снова встал в стойку. Не будучи глупой, Шанвах быстро возобновила имитацию. На этот раз удачнее, но Энкидо сделал подсечку и повалил ее на пол. Сиквах при виде такого «обучения» отшатнулась, и даже Ашия позволила себе чуть расслабиться, поворотившись к ним.

Энкидо указал на нее, и у нее замерло сердце от этого простого жеста. Ашия восстановила позу, тогда как Сиквах все пятилась. В итоге она вжалась в стену и изо всех сил постаралась втянуться в нее, как призрак.

Энкидо в очередной раз принял стойку, и Шанвах поспешила взвиться на ноги и повторить. На сей раз она правильно расставила ноги, но спину не выпрямила. Энкидо сгреб полосы шелка бидо, которые соединяли сплетение на бритом черепе с тем, что прикрывало ее таз. Он с силой дернул, уперев большой палец в позвоночник Шанвах. Она взвыла от боли, но, беспомощная, не оказала сопротивления, когда он выпрямил ей спину.

Энкидо отпустил ее и повернулся к Сиквах. Девушка в ужасе прижималась к стене, прикрывая нос и рот, из ее округлившихся глаз текли слезы. Евнух плавно вернулся в свою позу.

– Делай, как он, дуреха! – резко велела Ашия.

Но Сиквах только помотала головой, хныча в попытках еще сильнее вжаться в неподатливую стену.

Энкидо двинулся быстрее, чем Ашия считала возможным. Сиквах дернулась было бежать, но он мигом подступил к ней и рванул за руку, пуская инерцию ее попытки к бегству на бросок. Она с воплем покатилась по полу на середину комнаты.

Энкидо очутился там в мгновение ока и пнул ее в живот. Сиквах с кувырком грохнулась о пол и растянулась навзничь. На лице была кровь, Сиквах стонала, руки и ноги обмякли, как пальмовые листья.

– Вставай, заклинаю тебя Эверамом! – крикнула Ашия.

Но Сиквах не захотела – или не смогла – подчиниться. Энкидо пнул ее снова. И еще. Она стенала, но с тем же успехом можно было рыдать перед каменным изваянием, хотя евнух все видел. Вероятно, он был действительно глух.

Похоже, он не стремился искалечить ее или убить, но не чувствовалось в нем и намека на жалость или намерения прекратить избиение, если она не встанет и не примет стойку. Он делал паузу после каждого удара, давая ей возможность подняться, но Сиквах была невменяема, изувечена страхом.

Последствия ударов начали накапливаться. Из носа и рта Сиквах струилась кровь, висок рассекли вторично. Один глаз уже заплывал. Ашии пришлось склониться к мысли, что Энкидо и правда может ее убить. Она глянула на Шанвах, но девушка застыла на месте и беспомощно взирала на происходящее.

Евнух так сосредоточился на Сиквах, что не заметил, как Ашия вышла из стойки и тихо скользнула к стене. Священный закон запрещал женщинам прикасаться к копью, и она выбрала короткую увесистую дубинку, охваченную сталью. Та хорошо села в руку. Правильно.

Годы танцев отразились в грации ее быстрой и бесшумной походки, когда она, тщательно хоронясь, подкралась к евнуху сзади. Оказавшись достаточно близко, она без колебаний взмахнула дубинкой с силой, способной раздробить череп евнуха.

Энкидо будто не замечал ее, но в последний миг крутанулся и приложил к ее запястью мизинец. Это было подобно касанию перышка, которое Ашия едва ощутила, но удар прошел далеко мимо головы Энкидо. Его невозмутимый взгляд встретился с ее, и Ашия поняла, что он ждал, искушал ее, желая выяснить, защитит ли она кузину.

Забытая Сиквах лежала дрожащей грудой крови и синяков.

«Он убил бы ее только ради того, чтобы испытать меня», – подумала Ашия. Она оскалила зубы, отступила и ударила снова, теперь под другим углом.

Это была обманка, и она, не дав Энкидо отреагировать, развернулась, чтобы разбить ему коленную чашечку.

Однако немой евнух не удивился и вновь отвел ее удар слабейшим касанием. Ашия снова и снова замахивалась дубинкой, но Энкидо блокировал ее без труда. В ней рос страх: что же будет, когда он сочтет урок завершенным и ударит в ответ?

Секундой позже она это узнала: евнух поймал ее запястье большим и указательным пальцами левой руки, выворачивая его. Захват был слаб, но рука Ашии словно застряла в камне. Другой рукой Энкидо обвил ее плечо и ткнул твердым пальцем в болевую точку.

Рука мгновенно онемела и упала, едва Энкидо ее выпустил. Что он сделал? Ашия не почувствовала, как разжались и уронили дубинку пальцы, но услышала, как та стукнулась о пол. Она посмотрела вниз, попыталась сжать кулак и поднять руку, но тщетно. Она выругала свое тело за предательство.

Энкидо бросился на нее, и, защищаясь, Ашия вскинула другую руку. Он ткнул пальцем, и та тоже повисла. Ашия попробовала отступить, но он ударил снова. Всего лишь тычок, и ноги перестали держать ее. Она рухнула на пол, и голова забилась о камень, как язык колокола о стенку.

С усилием Ашия перекатилась на спину; перед глазами все плыло, пока она следила за приближением Энкидо. Она задержала дыхание, твердо решив не закричать при последнем ударе.

Но Энкидо присел на корточки сбоку и бережно, по-матерински успокаивающе заключил в ладони ее лицо.

Его пальцы нащупали виски и с силой нажали. Боль превзошла все, что могла представить Ашия, но она закусила губу до крови, не желая доставить ему удовольствие криком.

Пальцы напряглись. Поле зрения сузилось, затем начало темнеть по краям. Мигом позже зрение исчезло полностью. Несколько секунд перед глазами плясал водоворот красок, потом он тоже пропал, оставив ее во тьме.

Энкидо отпустил ее, выпрямился и направился к кузинам.

Она не знала, сколько времени пролежала без сил, внимая их воплям. Но постепенно крики и всхлипы стихли. Ашия не поняла, кто отключился – она или другие. Она напрягла слух, слыша слабые вздохи, ровное дыхание и мягкий шорох.

Золотая пелена пала на ее зрение, как песчаная буря, и она начала различать смутные очертания. Да, евнух ослепил ее, но, похоже, не навсегда.

Ашия попыталась согнуть онемевшие пальцы, встряхнуть ладонью. Рука почти не слушалась, но уже чувствовалась большая разница по сравнению с мнимой, минутами раньше, гибелью конечности.

Она смутно видела евнуха, который уносил одну кузину. Вторая так и лежала рядом. Шанвах, поняла она, когда начала восстанавливаться острота зрения. Евнух вернулся, вынес и ее. Ашия осталась одна посреди комнаты, извиваясь и пытаясь восстановить контроль над медленно оживавшим телом. Каждая попытка становилась мучением, но таковым же было чувство беспомощности. И потому она будет сражаться до смерти.

Евнух возвратился к ней – большое темное пятно на золотом поле. Она ощутила, как он положил руку на ее обнаженную грудь, и задержала дыхание.

Энкидо сильно надавил, сжимая легкие, чтобы вынудить ее к выдоху. Когда Ашия попробовала сделать вдох, у нее ничего не получилось. Он продержал ее так долго. Она извивалась и дергалась, пытаясь заставить руки и ноги повиноваться, чтобы ударить его.

Но он все держал, и у Ашии наконец не осталось сил даже на попытки. Медленно возвращавшееся зрение вновь исчезало.

«Обратно в сон», – подумала она почти с облегчением.

Но евнух чуть ослабил нажим. Ашия попробовала глотнуть воздуха и задохнулась. Ее легкие еще не расширились полностью. Но коротко вдохнуть она могла, что и сделала. Вдох был слаще всех, какие она когда-либо делала, но его было мало, и она повторила. И еще раз.

Она обрела в коротких вдохах устойчивый ритм, и зрение вновь начало возвращаться, а конечности – оживать. Но она не шевелилась, сосредоточившись исключительно на трепещущих, животворных вдохах.

И тогда Энкидо снова ослабил давление. Ей разрешили половинный вдох, и она приняла его жадно, вновь отыскав устойчивый ритм для компенсации недостающей половины.

Он вновь приподнял ладонь, и та осталась нежно лежать на груди. Ашия сделала полный вдох и поняла, что это его подарок. Никакое удовольствие в жизни не могло сравниться с совершенством этого единичного вдоха.

Затем Энкидо медленно надавил опять. Ашия обмякла, давая ему выдавить воздух из легких. Через мгновение он приподнял руку, и Ашия снова вдохнула. Он управлял ее дыханием несколько минут. После отчаянной борьбы за воздух она целиком и полностью отдыхала – Энкидо дышал за нее.

Она подумала, что чувство покоя ее усыпит. Но Энкидо отнял руку и принялся массировать виски, заботясь о тех же точках, через которые вызвал такие муки.

Теперь зрение восстанавливалось стремительно, и стоявший перед глазами туман сгустился в мускулистую фигуру евнуха. Ашия никогда не видела раздетого мужчину и знала, что должна опустить глаза, но татуировки на его теле побуждали взглянуть еще раз. Шарада Энкидо.

Искусные пальцы евнуха перешли с висков на все еще онемелую руку – он как бы растягивал ее, Ашия это чувствовала, хотя прикосновения к коже не ощущала. Однако затем вспыхнула боль, от которой Ашия дернулась. Она резко повернула голову и увидела, что Энкидо массирует крохотный синяк на плече. Почти безупречный кружок лиловой плоти в месте, куда он ткнул концом пальца.

Боль быстро прошла, преобразившись в приятное покалывание, когда рука Ашии полностью ожила.

Энкидо чуть повернулся, и Ашия заметила на плече евнуха татуировку, почти идентичную ее синяку.

Другие были на висках точно там, где он нажимал у Ашии. Ее взгляд пробежал по его телу, следуя линиям, которые соединяли точки. Было много участков схождения, больших и малых. Затем Энкидо взялся за синяк на ее пояснице. Она изогнулась, чтобы лучше видеть, но уже заметила на спине евнуха такой же, вытатуированный.

Еще до того, как евнух принялся за дело, она поняла, что скоро возникнет и покалывание в ногах.

«Он учит, – осознала она. – Священный текст – это линии на его теле».

Она подняла на Энкидо взгляд, и его лицо, пока он массировал пострадавшее место, показалось почти добрым. Она потянулась и неуверенно дотронулась до точки схождения линий на спине Энкидо.

– Теперь мне ясно. Я понимаю и передам остальным… господин.

Энкидо склонился к ней. На миг она подумала, что ей мерещится. Но нет. Он пробыл в этом положении слишком долго.

Энкидо поклонился ей, как учитель ученице, после чего взял на руки, как младенца, и отнес в тепло, где спали кузины. Он уложил ее и нежно провел кончиками пальцев по векам, закрывая их за нее.

Ашия не противилась, заботливо обняла кузин и провалилась в глубокий сон.



Проснулись они резко. Энкидо был нем, но все-таки мог извлекать громовой звук из отшлифованного бараньего рога, приложенного к губам. Казалось, задрожали стены. Девушки с визгом заткнули уши, но рог не умолкал, пока они не вскочили на ноги. Ашия понятия не имела, сколько прошло времени, но проспали они, верно, часы. Она чувствовала себя освеженной, хотя боль еще не ушла.

Евнух вернул рог на стену, вручил всем по полотенцу и безмолвно повел их из тренировочного зала в купальню. Они шли строем, но Ашия украдкой оглядывалась на кузин. Лицо у Шанвах застыло, мыслями она была далеко. Сиквах прихрамывала и усиленно задышала, когда они спускались по лестнице.

Как и раньше, Энкидо остался ждать у раздевалки. Разматывая бидо, они слышали журчание фонтанов, но в остальном было тихо. Действительно, в купальне никого не оказалось.

Шанвах и Сиквах нервно огляделись, умаленные огромным помещением. Ашия хлопнула в ладоши, призвав их к вниманию.

– Най’дамаджи’тинг Мелан сказала, что в день нам положен час купания. Давайте не терять времени зря.

Она вошла в воду и повела кузин к центральному, самому большому фонтану. У его основания стояли гладкие каменные скамьи, где купальщицы могли лежать под горячими струями.

Сиквах застонала, когда улеглась в самый пар.

– Полно, сестра, – сказала Ашия, осматривая синяк на ее бедре и аккуратно массируя его, как делал Энкидо. – Синяк невелик. Пусть горячая вода размочит боль, и все быстро заживет.

– Будут новые, – вяло ответила Шанвах. – Он не остановится. – Сиквах содрогнулась, покрывшись гусиной кожей, несмотря на жару.

– Остановимся, когда мы разгадаем шараду, – возразила Ашия.

– Шараду? – переспросила Шанвах.

Ашия указала на синяк на своем плече. У Шанвах был такой же, как и у Сиквах.

– Это точно такая же отметина, как на теле господина. При ударе рука временно отмирает.

Сиквах снова расплакалась.

– Но что это значит? – спросила Шанвах.

– Тайна дама’тинг, – ответила Ашия. – Мелан сказала, что нам предстоит изучить шарусак. Я уверена, что шарада Энкидо – часть этого.

– Тогда зачем выделять нам учителя, который не может говорить? – требовательно осведомилась Сиквах. – Такого… который… – Она в очередной раз всхлипнула.

Ашия утешающе сжала ее бедро:

– Не бойся, кузина. Наверно, это просто способ обучения. Все наши братья приходят из шараджа с синяками после шарусака. Почему же с нами должно быть иначе?

– Потому что мы не мальчишки! – выкрикнула Шанвах.

В этот миг двери открылись, и три девушки замерли. Вошла компания обрученных с Аманвах во главе.

– Может быть, и нет, – сказала Ашия, возвращая к себе внимание девушек. – Но мы кровь Избавителя, и нет ничего, что обычные мальчишки вынести могут, а мы – нет.

– Вы заняли наш фонтан! – заявила Аманвах, приближаясь к ним со спутницами. Она указала на другой, маленький, в дальнем конце бассейна. – Черные бидо моются там.

Ее най’дама’тинг рассмеялись, стрекоча, как натасканные птицы. Аманвах было всего одиннадцать, но старшие девушки, близкие к получению белого покрывала, подчинялись ей и заискивали перед нею.

Нога Сиквах напряглась, и Ашия уловила, что и Шанвах готова бежать опрометью, как заяц.

– Не обращайте внимания на болтовню, сестрички, – сказала Ашия. – Но мы уходим. – Она взяла обеих за руки, заботливо подняла на ноги и подтолкнула вперед, не сводя глаз с Аманвах. – Фонтан поменьше и девичий смех – небольшая цена за наш час покоя.

– Не девичий, – поправила Аманвах, схватив Ашию за руку. – Най’дама’тинг. Стоящих выше вас. Лучше тебе это усвоить.

– Почему ты так поступаешь? – осведомилась Ашия. – Мы кузины. Наша кровь – твоя кровь. Кровь Избавителя.

Аманвах подтянула Ашию за плечо, одновременно сделав подсечку. Ашию швырнуло на кузин, и все трое с плеском упали в воду.

– Вы ничто, – сказала Аманвах, когда они поднялись, отплевываясь. – Избавитель сказал свое слово, послав вас сюда в черном. Вы отродье его бесполезных сестер даль’тинг, годные только на племя для волков, что будут шастать по Лабиринту. Твоя кровь не священна, и ты мне не кузина.

Ашия почувствовала, что умиротворенность покидает ее. Она – на два года старше Аманвах, больше и сильнее ее и не допустит, чтобы младшая кузина ее травила.

Она ударила по воде, и Аманвах прикрылась рукой от брызг. С проворством гадюки Ашия метнулась к ней и сведенными, затвердевшими пальцами ударила в точку на плече, где у Энкидо была татуировка. В то самое место, где у нее с кузинами образовались синяки.

Аманвах доставила ей удовольствие пронзительным воплем, с которым шлепнулась в воду. Ее спутницы застыли, не зная, как реагировать.

Округлившимися глазами Аманвах смотрела на свою онемевшую, безжизненную руку. Затем помрачнела, растирая участок, пока онемение не прошло. На пробу согнула руку, и та пусть и медленно, но подчинилась.

– Значит, Энкидо ухитрился уже научить тебя кое-чему из шарусака, – проговорила Аманвах, вставая и принимая ту же стойку, что демонстрировал накануне Энкидо. Она улыбнулась. – Тогда давай. Покажи, что ты усвоила.

Ашия уже поняла, что будет дальше, и призвала на помощь закалку. «Если выдерживают шарумы, выдержу и я».

Мысль немного успокоила ее, но не защитила от боли, когда Аманвах начала избиение. Она обходила выпады Ашии, словно та стояла не шевелясь, а ее собственные удары были быстры, точны и направлялись в точки, гарантировавшие максимальную боль. Утомившись от этой забавы, она без труда увлекла Ашию на дно бассейна и заломила ей руку так, что Ашия испугалась: сейчас сломает. Она отчаянно старалась держать голову над водой и, к своему стыду, понимала, что, если младшая кузина захочет ее утопить, защититься не удастся.

Но Аманвах довольствовалась болью и заводила руку Ашии за спину, пока та не сорвала от крика голос.

Наконец Аманвах отпустила ее, бросила с плеском. Затем она указала на маленький фонтан. Взор вобрал всех трех кузин.

– Марш в свою конуру, собаки-най’шарум’тинг.



Протрубил рог, и Ашия вскочила на ноги, еще полностью не проснувшись. Она присела в защитной стойке, выказывая максимальную сдержанность и озираясь в поисках опасности.

Нападения не последовало. Энкидо небрежно вернул рог на стену, а девушки застыли наготове. Теперь их было пять: кузины Мича и Джарвах присоединились к ним вскоре после того, как Дамаджах отдала их Энкидо. Новенькие были младше, но потому, похоже, и быстрее приспосабливались к миру Энкидо и примеру, который подавала Ашия.

Центром их мира на протяжении месяцев был тренировочный зал Энкидо. Там они спали и ели, зарабатывая отдых и пищу исключительно болью. В конце занятий кому-нибудь из девушек обязательно приходилось растирать онемевшие конечности или оправляться от худших увечий. Иногда они теряли обоняние. В другой раз глохли на несколько часов. Но ни одно повреждение не держалось долго.

Если Энкидо бывал доволен ими, он делал массаж и устранял боль, восстанавливая неработающие руки и ноги, а также – отказавшие чувства, ускоряя заживление.

Они быстро усвоили, что ему нравился тяжелый труд. И упрямая решимость. Готовность продолжать тренировку, невзирая на боль. Жалобы, мольбы и неподчинение, напротив, не воспринимались совсем.

С той первой ночи им не давали полноценно выспаться. Двадцать минут тут, три часа там. Евнух будил их в необычное время и требовал выполнить сложный шарукин, а то и заняться спаррингом. Похоже, в занятиях не было системы, и они привыкли спать, когда удавалось. Постоянное изнурение превратило первые недели в спутанный сон.

Занятия с дама’тинг уподобились миражам в пустыне. Девушки беспрекословно подчинялись невестам Эверама. Если женщины в белом оставались недовольны, Энкидо всегда узнавал об этом и без слов объяснял, почему ошибки не должны повторяться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15