502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx/1.10.3 (Ubuntu)
502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx/1.10.3 (Ubuntu)
Питер Бретт.

Трон черепов



скачать книгу бесплатно

Там его встретил Асом и заступил дорогу.

Инэвера зашипела. Что этот дурень затеял?

– Прошу прощения, дядя. – Асом отвесил официальный в шарусаке поклон. – Я верю, что ты понимаешь, – ничего личного. Ты был мне как отец, но я сын Избавителя, первый среди дама, и, как любой из присутствующих, имею право бросить тебе вызов.

Ашан, похоже, был искренне застигнут врасплох, но спорить не стал. Он поклонился в ответ:

– Конечно, племянник. Твоя честь безгранична. Но я не оставлю мою дочь вдовой, а внука – сиротой. Я прошу один раз: отойди.

Асом грустно покачал головой:

– Я тоже не оставлю моих кузину и жену без отца. Мою тетушку – без мужа. Откажись от своих притязаний и позволь мне взойти.

Джайан вскочил на ноги:

– Что это такое?! Я требую…

– Молчать! – крикнула Инэвера. На сей раз ей не понадобилось усиливать голос, слова и без того разнеслись по залу. – Слушай меня, Асом!

Асом повернулся, быстро поднялся по ступеням и замер перед подушечным ложем Инэверы. Его аура вспыхнула, когда он прошел мимо трона. Алчное вожделение? Инэвера заархивировала информацию в памяти, манипулируя полированными камнями на стоявшей рядом маленькой подставке – прикрывая одни метки и открывая другие. Она могла использовать камни для управления рядом эффектов, которые обеспечивала энергия хора, размещенных по залу, и теперь окружила подушки стеной тишины, чтобы ее слов не услышал никто, кроме сына.

– Сын мой, ты должен отказаться от глупой претензии, – сказала Инэвера. – Ашан убьет тебя.

Она видела шарусак в исполнении Асома и не была уверена, что он проиграет, но не время льстить юноше.

– Верь, матушка, – ответил Асом. – Я ждал этого дня всю жизнь и достигну цели.

– Не достигнешь, – возразила Инэвера. – Потому что откажешься от своего вызова. Это не то, чего хочет Эверам. Или твой отец. Или я.

– Если Эвераму не угодно, чтобы я занял трон, я не займу, – ответил Асом. – А если угодно, то таковым должно быть желание и твое, и отцовское.

– Сын мой, постой, – сказала Инэвера. – Я умоляю тебя. Мы всегда прочили драгоценный тюрбан тебе, но еще слишком рано. Джайан поднимет шарумов на бунт, если ты наденешь его сейчас.

– Тогда я убью и его, – отозвался Асом.

– И будешь править в условиях гражданской войны с наступающим на пятки Шарак Ка, – подхватила Инэвера. – Нет. Я не позволю тебе убить брата. Если ты продолжишь упорствовать, я низвергну тебя сама. Отрекись – и станешь преемником после смерти Ашана. Я клянусь.

– Объяви это сейчас же, – потребовал Асом. – Перед всеми присутствующими, или низвергни, как обещаешь. Ничто другое не удовлетворит мою честь.

Инэвера сделала глубокий вдох, заполняя себя целиком, и выдохнула воздух вместе с бурей эмоций. Она кивнула и тронула камни на подставке, удаляя пелену тишины.

– После смерти Ашана Асом получит право бросить вызов дамаджи за драгоценный тюрбан.

Аура Джайана кипела. Гнев сохранился, но, похоже, на время смягчился.

Не приходилось гадать, как бы он поступил, если бы младшему брату дали возможность бороться за трон, стоявший выше его собственного. Но неудачи Асома всегда доставляли Джайану удовольствие. Ашану еще не было сорока, и он простоит между Асомом и его возвышением достаточно долго, чтобы старший сын предъявил права на отцовскую корону.

Джайан гулко ударил копьем в мрамор и без дозволения развернулся, чтобы покинуть тронный зал. Его кай’шарумы покорно последовали за ним, и Инэвера видела и в них, и во многих дамаджи уверенность, что старшего сына Избавителя ограбили, лишили права первородства. Шарумы поклонялись Джайану и численностью значительно превосходили дама. Он будет опасен.

Но на какое-то время с ним удалось разобраться, и Инэвера ощутила ветер облегчения, когда Ашан наконец взошел на Трон черепов. Он взглянул на советников и произнес предписанные Инэверой слова, хотя, без сомнения, они были горьки в его устах.

– Хранить трон для Шар’Дама Ка, да будет благословенно его имя, – честь. Я буду содержать двор Избавителя во многом таким же, каким он его оставил; от имени совета будет говорить дамаджи Альэверак, а хаффит Аббан сохранит свои должности придворного писца и главного по тылу и снабжению. Как и прежде, любой, кто посмеет мешать или вредить ему или его интересам, не дождется пощады от Трона черепов.



Инэвера поманила пальцем Белину, и дамаджи’тинг от племени Маджах шагнула вперед с хора, чтобы исцелить Альэверака. Вскоре дамаджи уже вновь поднимался на нетвердые ноги. Дезориентация быстро пройдет, оставив его даже более сильным, чем раньше. Его первым действием был покорный поклон Трону черепов.

Хотя сие повиновение радовало, оно не могло сравниться с быстрым взглядом, который бросил на Инэверу Ашан, спрашивая, положен ли этой сценой конец вражде. Она чуть заметно кивнула, и Ашан, отослав прочь дамаджи, направился к Асукаджи с Асомом, а также своим советникам Халвану и Шевали.

– Сестренки, – произнесла Инэвера, и дамаджи’тинг, оставшиеся, тогда как мужчины вышли, сгрудились у подножия возвышения для частной беседы с нею.

– Дамаджах, ты сказала не все. Мои кости предсказывают, что Ахман может никогда не вернуться. – Белина говорила ровно, но ее аура напоминала обнаженный нерв.

Большинство дамаджи’тинг выглядели так же. Они потеряли не только вождя, но и мужа.

– Что произошло? На самом деле? – спросила Кева.

Менее дисциплинированная, чем Белина, дамаджи’тинг от племени Шарах не смогла сохранить голос спокойным. Последнее слово прозвучало с надломом, будто треснуло стекло.

– Ахман втайне пощадил Пар’чина, после того как забрал копье, – ответила Инэвера неодобрительным тоном. – Тот выжил и вызвал его на домин шарум.

Женщины принялись переговариваться. Фраза «домин шарум» буквально означала «два воина» – название, впервые данное ритуальной дуэли самим Каджи, который три тысячи лет назад сразился со сводным братом Маджахом. Было сказано, что они бились семь дней и ночей на вершине Груди Най, самой высокой южной горы.

– Конечно же это не все, – сказала дамаджи’тинг Кева. – Мне трудно поверить, что кто-то в силах победить Шар’Дама Ка в честном бою.

Другие женщины согласились. Они не представляли ни человека, ни демона, способного выстоять против Ахмана, особенно когда тот вооружен Копьем Каджи.

– Пар’чин покрыл свою кожу чернильными метками, – объяснила Инэвера. – Мне не совсем это понятно, но символы наделили его чудовищной силой под стать демону. Перевес был на стороне Ахмана, и он победил бы, но, когда зашло солнце, Пар’чин начал таять, как восходящие из бездны алагай, и удары Шар’Дама Ка не достигали цели. Пар’чин бросился с ним со скалы, и тел не нашли.

Кева застонала. Дамаджи’тинг Джустия из племени Шанджин принялась ее успокаивать, но и сама разрыдалась. Плач стоял по всему полукругу женщин.

– Молчать! – прошипела Инэвера, и ее усиленный голос рассек стенания, как хлыст. – Вы дамаджи’тинг, а не жалкие даль’тинг дживах, льющие реки слез над мертвым шарумом. От нас зависит судьба Красии. Мы обязаны верить, что Ахман вернется, и хранить его империю, пока он не получит ее обратно.

– А если не вернется? – спросила дамаджи’тинг Кева, и ее слова были подобны холодному ветру. В отличие от других дамаджи’тинг она не потеряла мужа.

– Тогда мы будем поддерживать единство народа, пока не найдется подходящий преемник, – ответила Инэвера. – Это никак не влияет на наши действия здесь и сейчас.

Она обвела женщин взглядом.

– В отсутствие Ахмана священнослужители попытаются выхолостить нашу власть. Вы видели магию, которую я продемонстрировала дамаджи. У каждой из вас есть боевые хора, которые вы бережете на случай нужды. Вы и ваши сильнейшие дама’тинг должны найти повод для демонстрации собственных умений. Время скрывать наши силы прошло.

Она оглядела полукруг женщин, видя решительные лица там, где мгновением раньше лились слезы.

– Каждую най’дама’тинг нужно привлечь к изготовлению новых хора для заклинаний, и все должны вышить на своих одеждах северные метки невидимости. Аббан пошлет в каждый дворец дама’тинг катушки золотых нитей. Все попытки помешать нам выходить в ночь следует игнорировать. Если мужчины осмелятся препятствовать вам, сломите их. Прилюдно. Убивайте алагай. Лечите воинов, оказавшихся при смерти. Мы должны показать мужам Красии, что являемся грозной силой и для мужчин, и для демонов и не боимся испачкать ногти.

Глава 3
Ашия

333 П. В., осень


Когда муж вызвал отца на бой за Трон черепов, Ашия оцепенела. Вмешаться было немыслимо, но она понимала, что исход поразит ее в сердце, кто бы ни стал победителем.

Она вздохнула, вновь обретая центр. Такова была инэвера.

Ашия чуть сместилась, расслабила одни мышцы и напрягла другие, сохраняя позу, которая удерживала ее подвешенной слева от возвышения с Троном черепов, где она расположилась над альковом, уцепившись за потолок пальцами рук и ног. Таким образом она могла висеть сколь угодно долго и даже спать, не падая с высоты.

По ту сторону зала, в противоположном алькове, ее зеркально отражала сестра по копью Мича, которая безмолвно наблюдала через булавочное отверстие в узорной резьбе над сводом. Джарвах расположилась за колонной непосредственно за Троном черепов, куда никто не мог проникнуть без приглашения, кроме Избавителя и Дамаджах.

Окутанные тенью, кай’шарум’тинг были невидимы даже для тех, кто входил в альковы. Но при угрозе Дамаджах они бы мгновенно объявились, рассыпая дождь заточенного меченого стекла. Еще два вздоха – и они оказались бы между ней и опасностью, держа наготове щиты и копья.

Кай’шарум’тинг и их множащиеся сестры по копью открыто охраняли Дамаджах, но Инэвера предпочитала по возможности держать их в тени.

Двор наконец разошелся, и Дамаджах осталась наедине с двумя самыми доверенными советницами – дамаджи’тинг Кевой и ее дочерью, най’дамаджи’тинг Мелан.

Дамаджах шевельнула пальцами, и Ашия с Мичей бесшумно пали со своих насестов. Джарвах вышла из-за колонн, и все три сопроводили Дамаджах в ее личные покои.

Там ждали с напитками и закусками жены Избавителя – даль’тинг Таладжа и Эвералия. Их взоры обратились к дочерям, Миче и Джарвах, но они не посмели заговорить с кай’шарум’тинг, пока те охраняли Дамаджах. В любом случае они мало что могли сказать.

– Ванна готова, Дамаджах, – доложила Таладжа.

– И выложены свежие шелка, – добавила Эвералия.

Ашии все не верилось, что эти кроткие, раболепные женщины – жены Избавителя, хотя ее святой дядя и взял их за много лет до прихода к власти. Однажды она даже подумала, что женщины скрывали свои навыки и силу во многом так же, как научили ее саму.

Но с годами Ашия осознала истину. Теперь, когда их чрева истощились, Таладжа и Эвералия были женами лишь номинально. Простые служанки жен Избавителя в белом.

«Если бы не инэвера, на их месте могла быть я», – подумала Ашия.

– Мне понадобятся новые шелка, – сказала Инэвера. – Избавитель… странствует. До его возвращения я буду носить только темное и непроницаемое.

Женщины кивнули и поспешили исполнять пожелание.

– Есть и другие новости. – Инэвера обернулась, впервые встретившись глазами с Кевой и Мелан, а после переведя взгляд на Ашию и ее сестер по копью. – Энкидо мертв.

Ашия представила пальму и склонилась, упреждая порыв ветра. Она поклонилась Дамаджах. Ее жест повторили стоявшие на шаг позади Мича и Джарвах.

– Благодарим, что известила нас, Дамаджах. – Голос Ашии был спокоен и ровен; глаза, старательно упертые в пол, замечали все на периферии. – Я не спрошу, умер ли он с незатронутой честью, ибо иначе и быть не могло.

Инэвера кивнула:

– Честь Энкидо не имела границ даже до того, как он отсек себе язык и стебель, чтобы служить моей предшественнице и познавать секреты шарусака дама’тинг.

Мелан слегка напряглась при упоминании предшественницы Инэверы, матери Кевы и бабушки Мелан дамаджи’тинг Кеневах. Говорили, что Дамаджах задушила старуху, чтобы вырвать у нее власть над женщинами племен. Кева осталась невозмутима.

– Энкидо убил алагай-оборотень, телохранитель одного князька Най, – продолжила Инэвера. – Эти демоны-хамелеоны способны принимать любые формы, реальные или воображаемые. Я наблюдала самого Избавителя в решительном бою с одним таким. Энкидо погиб, исполняя свой долг – защищая Аманвах, Сиквах и их достопочтенного мужа, сына Джессума. Ваши кузины живут благодаря его жертве.

Ашия кивнула, смещая свой центр, чтобы принять новости.

– Этот… оборотень еще жив? – Если да, она изыщет способ выследить и убить его, даже если придется последовать за ним в бездну Най.

Инэвера покачала головой:

– Аманвах и сын Джессума ослабили эту тварь, но его нечестивую жизнь забрала в итоге дживах ка Пар’чина.

– Должно быть, она и правда грозна, если сумела преуспеть там, где потерпел неудачу наш господин, – заметила Ашия.

– Берегитесь ее, если ваши пути когда-нибудь пересекутся, – согласилась Дамаджах. – Она почти так же сильна, как ее муж, но оба они, боюсь, впитали слишком много магии алагай и сделали своей частью безумие, которое ей сопутствует.

Ашия свела руки в мольбе, продолжая смотреть в пол:

– Мои сестры по копью и я умоляем Дамаджах позволить нам выйти в ночь и убить в его честь по семь алагай каждой, по одному за каждый столп Небес, чтобы направить нашего погибшего господина в странствие одиноким путем.

Дамаджах быстро шевельнула пальцами:

– Разумеется. Пособите шарумам.



Рука Ашии работала с точностью, рисуя метки на ногтях, далеко не модных, как у изнеженных жен и некоторых дама’тинг. Ученицы Энкидо стригли их на боевой манер, оставляя чуть длиннее, чем «под корень», чтобы было удобнее обращаться с оружием.

Но Ашия не собиралась когтить алагай. Для этого лучше всего подходили нож или острие копья. У нее были другие намерения.

Краем глаза она наблюдала за сестрами по копью: тишина нарушалась лишь звуками, что издавались маслом и кожей, прошивкой и полировкой по ходу того, как готовилось оружие к наступающей ночи.

Дамаджах дала своим кай’шарум’тинг копья и щиты из меченого стекла, во многом похожие на оружие Копий Избавителя. Точить лезвия было не нужно, но рукояти и ремни играли не меньшую роль, и Энкидо, регулярно осматривавший их экипировку, никогда не оставался доволен. Один-единственный кривой стежок на ремне щита, едва заметный и не влияющий на боевые качества, – и он голыми руками выдирал толстую кожу, заставляя владелицу менять ее целиком.

К другим несовершенствам он относился не столь деликатно.

В Даре Эверама остались три кай’шарум’тинг: Ашия, Мича и Джарвах. Мича и Джарвах были законными дочерьми Избавителя, но – от жен из даль’тинг, Таладжи и Эвералии. Им тоже отказали в белом.

Их кровь могла ставить их выше племянниц Избавителя, но Ашия была на четыре года старше Мичи и на шесть – Джарвах. Девушки обладали телами женщин благодаря магии, которую поглощали еженощно, но продолжали смотреть на Ашию, как на руководителя.

В число шарум’тинг ежедневно входило все больше женщин, но только тех, в ком текла кровь Избавителя. Только они носили белые покрывала.

Только их обучил Энкидо.



В сумерках городские ворота открылись, чтобы выпустить шарумов на огромную территорию, которую они нарекли Новым Лабиринтом. Двумя часами позже, когда пала ночь, через стену бесшумно перемахнули три кай’шарум’тинг и полдюжины их новых сестер по копью.

Приказ Дамаджах «пособить» шарумам был предельно ясен. Они станут охотиться на внешних границах Нового Лабиринта, где демонов больше всего, и присматривать за безрассудными шарумами, которые так напитаются магией и возжелают резни, что позволят себя окружить.

В этих случаях Ашии и ее сестрам по копью предстояло вмешаться и спасать мужчин. Это означало возникновение кровных уз с как можно большим числом шарумов, но спасение женщинами уязвляло воинскую гордость. Это тоже было частью замысла Дамаджах, ибо влекло за собой поединки с мужчинами, которых придется убить или искалечить, чтобы явить наглядный пример остальным.

Мили таяли под их летящими стопами. Черные одеяния были расшиты метками невидимости, дабы сделать их незримыми для алагай; покрывала – метками видения, позволявшими видеть ночью ясно, как днем.

Ждать долго не пришлось: вскоре они обнаружили четверку излишне рьяных даль’шарумов-маджахов, которые чересчур удалились от своего отряда и были застигнуты сворой полевых демонов. Трех демонов сразили, но пострадал и один шарум, державшийся за окровавленную ногу. Товарищи его игнорировали – как и свою подготовку, сражаясь по отдельности, хотя сообща они еще могли спастись.

Ашия подала сестрам знак: «Пьяны от магии алагай». Им было знакомо безумие от магического наваждения, но оно легко преодолевалось сохранением центра. «Мы должны спасти их от них самих».

Ашия лично пригвоздила копьем полевого демона, который убил бы покинутого шарума, а Мича, Джарвах и другие сестры набросились на дюжину тварей, остававшихся в стае.

Заряд магии загудел в ней, когда она пронзила демона копьем. В свете Эверама ей было видно, как магия пожаром растекается по линиям силы в ее ауре. Тем же линиям, что были изображены в Эведжах’тинг и вытатуированы на теле ее господина. Шарада Энкидо.

Ашия ощутила прилив силы и скорости, понимая, как легко опьянеть. Она почувствовала себя неуязвимой. Центр дрогнул, влекомый агрессией. Она склонила свой дух, как пальму на ветру, и позволила тому пронестись поверху.

Ашия осмотрела глубокую рану на ноге шарума. Та уже закрывалась, так как поглощенная им магия алагай обратила свое действие внутрь тела и занялась исцелением.

– В следующий раз правильно наклоняй щит.

– Что знает об этом женщина? – надменно вопросил воин.

Ашия выпрямилась:

– Эта женщина спасла тебе жизнь, шарум.

На нее прыгнул демон, но она отбила его щитом и распростертым швырнула к другому даль’шаруму, который свирепо заколол тварь копьем. Удар был убийственным, но мужчина выдернул копье и пырнул еще и еще, с ревом от яростного наваждения.

Сзади на него бросился очередной демон, и Ашии пришлось оттолкнуть воина, чтобы забить тварь. Она нанесла косой удар, но под неудачным углом, и сила броска алагай вырвала из ее рук оружие.

Ашия отступила на два шага, отбивая мелькающие лапы щитом. Демон попытался укусить ее, и она, втолкнув ему в пасть край щита, приподняла подземника, чтобы обнажить уязвимое брюхо. Пинок уложил демона навзничь, и, прежде чем он успел встать, Ашия навалилась на него, прижала конечности и вогнала в горло нож.

Она поднималась, когда что-то ударило ее по затылку. Перекатившись, она выпрямилась и оказалась лицом к лицу с только что спасенным шарумом. У него были дикие глаза, а в стойке безошибочно читалась агрессия.

– Ты смеешь поднимать на меня руку, женщина?

Ашия окинула взглядом поле боя. Последнего демона убили, ее шарум’тинг целые и невредимые стояли плотным отрядом. Они холодно смотрели на шарума. Раненый еще лежал на земле, но остальные брали ее в кольцо.

«Не вмешивайтесь, – показала пальцами Ашия. – Я с этим справлюсь».

– Найди свой центр! – крикнула она мужчине, когда он вновь надвинулся на нее. – Ты обязан мне жизнью!

Шарум сплюнул:

– Я убил бы этого алагай так же запросто, как прикончил другого.

– Того, что я швырнула бесчувственным тебе под ноги? – осведомилась Ашия. – Пока мои сестры истребляли стаю, которая перебила бы вас всех?

Мужчина ответил взмахом копья, намереваясь ударить ее по лицу. Ашия перехватила древко и принялась поворачивать, пока не почувствовала, что у шарума сломалось запястье.

Остальные наступали уже всерьез, и магия гудела в них, усиливая природную агрессию и мизогинию. Проиграть в бою и нуждаться в спасении – уже достаточно позорно. Но быть спасенными женщинами…

Ашия метнулась за воина и перекатилась по его спине, чтобы пнуть следующего в лицо. Тот отлетел, она же атаковала третьего, оттолкнув острие его копья и ударив открытой ладонью по лбу. Он ошеломленно отпрянул и пятился, спотыкаясь, пока Ашия не нанесла ему удар, который обрушил его на двоих шарумов, пытавшихся встать на ноги.

Когда мужчины пришли в чувство, они обнаружили, что окружены шарум’тинг, нацелившими на них копья.

– Жалкое зрелище. – Ашия подняла покрывало и плюнула мужчинам под ноги. – Ваш шарусак так же плох, как самообладание, вы позволили себе опьянеть от магии алагай. Поднимайте товарища и возвращайтесь в отряд, пока у меня не кончилось терпение.

Не дожидаясь ответа, она растворилась в ночи, сопровождаемая сестрами по копью.

«Наши братья по копью ударят по нам, как только примут нашу помощь», – показала на бегу знаками Джарвах.

«Это пока, – ответила жестом Ашия. – Они научатся уважать шарум’тинг. Мы – кровь Избавителя и перекуем этот сброд перед Шарак Ка».

«А если мой святой отец не вернется? – просигналила Джарвах. – Во что превратятся без него войска Эверама?»

«Он вернется, – ответила Ашия. – Он Избавитель. В его отсутствие мы должны служить примером для всех. За дело. Мы не убили и половины тех алагай, что нужны для облегчения нашему господину пути на Небеса».

Они пробежали дальше, но большинство шарумов уважало ночь – и собственные недостатки, – и шарум’тинг не нашли ничего, заслуживающего внимания. Они углубились еще, оставляя позади патрули даль’шарумов, и вышли из Лабиринта в обнаженную ночь, как ее называли северяне.

Ашия нашла следы крупной стаи и начала преследование, остальные бесшумно неслись за ней. Они застали врасплох почти тридцать алагай, врезались в середину стаи и сформировали круг из щитов. Ашия доверилась сестрам, защищавшим ее с обеих сторон, а сестры доверились ей. Не боясь контратаки, они принялись невозмутимо резать демонов, как свечные огарки, одного за другим. Каждый убитый рассылал по отряду волну магии, придавая собратьям сил. Сила грозила вырваться из-под контроля, но это был слабый ветерок для женщин, обладающих центром.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx/1.10.3 (Ubuntu)