Питер Бретт.

Королева демонов



скачать книгу бесплатно

Однако в ауре Аманвах золотом прописалась забота о ребенке, ее сводном брате-сестре. Она защитит его грудью.

– Есть условия, – ответила Лиша. – И они не подлежат обсуждению.

– Все, что угодно, – склонилась Аманвах.

Лиша выгнула бровь:

– Ты прочтешь свои молитвы по-тесийски.

– Разумеется.

– Всем, что увидишь, ты поделишься со мной, и только со мной, – продолжила Лиша.

– Э, я тоже хочу взглянуть! – воскликнула Элона, но Лиша не свела глаз с Аманвах.

– Да, госпожа, – ответила та.

– И это навсегда, – сказала Лиша. – Если через двадцать лет я спрошу, что ты видела, ты выложишь все полностью и без заминки.

– Клянусь Эверамом.

– Ты не тронешь костей, пока мы не снимем для меня копию расклада.

Теперь Аманвах помедлила. Чужакам запрещалось изучать алагай хора дама’тинг – тем паче вырезать собственные. Инэвера снимет с Аманвах голову, если та согласится с этим требованием.

Но мигом позже дама’тинг кивнула:

– У меня есть глиняные кости, которые можно зафиксировать на месте.

– И ты научишь меня по ним читать, – сказала Лиша.

В комнате воцарилось молчание. Дерзость запроса почувствовали даже женщины, незнакомые с красийскими обычаями.

Аманвах прищурилась:

– Да.

– Что ты увидела в Энджирсе, когда сделала на ребенка расклад? – спросила Лиша.

– Первое, на что учила обращать внимание мать, – ответила Аманвах.


Лиша разложила меченые клаты вокруг древней королевской реликвии, временно ставшей операционным столом. Они с Аманвах склонились, изучая светящиеся кости, а ожившие метки заключили их в звуконепроницаемый пузырь.

Аманвах указала длинным накрашенным ногтем на четко обозначенный символ:

– Ка.

Красийское слово, означавшее «один» или «первый».

Указала на следующий:

– Дама.

«Священнослужитель», «жрец».

Третий:

– Шарум.

«Воин».

– Первый… священнослужитель… воин… – Лиша моргнула, у нее пресеклось дыхание. – Шар’дама ка?

Аманвах кивнула.

– «Дама» – это «жрец», – сказала Лиша. – Значит ли это, что ребенок мужского пола?

Аманвах покачала головой:

– Необязательно. Правильнее перевести так: «первое духовное лицо-воин». Это нейтрально и на Ханну Паш может означать любой пол.

– Выходит, мой ребенок – Избавитель? – спросила Лиша, не веря глазам и ушам.

– Все не так просто, – сказала Аманвах. – Ты должна понимать, госпожа. Кости раскрывают наши возможности, но большинство из них так и не осуществляется. – Она указала на другой символ. – Ирраджеш.

– Смерть, – перевела Лиша.

Аманвах кивнула:

– Смотри, острие кости направлено на северо-восток. Ранняя смерть – самое частое будущее детей.

Лиша скрипнула зубами:

– Нет, если дело станет за мной и я хоть на что-то годна.

– Или я, – согласилась Аманвах. – Клянусь Эверамом и упованием на Небеса. На Ала нет большего преступления, чем покуситься на всеобщего спасителя.

– Ала. – Она указала на следующую кость, лежавшую под углом к грани с символом «ирраджеш». – Даже если есть риск, что спаситель погубит мир.

Лиша попыталась переварить услышанное, но это оказалось чересчур.

Она отложила разгадку на потом.

– Как поступят твои соотечественники, если узнают, что ребенок бесполый?

Аманвах нагнулась ниже, изучая не только крупные символы в центре костей, но и десятки более мелких по краям.

– Новость расколет их. Сейчас объявлять о судьбе ребенка слишком опасно, но если молчать, то многие увидят в бесполости недовольство Эверама племенем Лощины.

– И – повод нарушить мир, который мы с Ахманом выковали, – докончила Лиша.

– Для горстки тех, кому еще нужен повод, после того как сын Джефа сбросил Избавителя со скалы.

Аманвах пригнулась снова, вглядываясь в хора.

– Посмотри сюда, – позвала она, указывая на символ, обращенный внутрь россыпи. – Тинг.

«Женщина». Она провела пальцем по краю кости, показывая, как линия пересекается с «ирраджеш».

– Схождение меньше, если ты объявишь, что ребенок – женского пола.


К тому времени, когда Лиша с Аманвах закончили, младенца успели выкупать и перепеленать. Элона держала его на руках и дремала в кресле. Уонда высилась над нею, охраняя, а Дарси нервно мерила шагами комнату. Тариса сдернула окровавленные простыни, постелила новые. Теперь она готовила ванну.

– Это она, – громко произнесла Лиша, шагнув за метки тишины.

Дарси резко остановилась. Элона вздрогнула и очнулась:

– А? Чего?..

Лиша прищурилась в меченых очках, изучая ауры собравшихся женщин:

– Для всех, кто находится вне этой комнаты: я только что родила здоровую девочку.

– Да, госпожа, – сказала Уонда. – Но вы же сами говорили, что дите нуждается в охране денно и нощно. Рано или поздно кто-нибудь взглянет, когда будем менять пеленки. – Ее аура окрасилась тревогой. – Кстати, о них…

Лиша рассмеялась:

– По приказу графини ты освобождаешься от смены пеленок, Уонда Лесоруб. Подтирать задницы – впустую расходовать твои таланты.

Уонда выдохнула:

– Хвала Создателю!

– Я буду лично читать ауры всей прислуги и стражи, вхожей к моей дочери. – Лиша взглянула на Тарису. – Любому, кому нельзя доверять, придется искать другое место.

В ауре служанки вспыхнул страх, и Лиша вздохнула. Она знала, что полностью правду не утаишь, но легче от этого не становилось.

– Мы также поставим в известность Вику и Джизелл, – сказала Лиша. – Мы обязаны следить за ее развитием на случай, если у нее вдруг ухудшится здоровье.

– Конечно, – кивнула Дарси.

– Если скажете Джизелл – считайте, что доложили и маменьке, – предупредила Уонда.

Джизелл стала королевской травницей герцога Петера и напрямую подчинялась герцогине Арейн.

Лиша пересеклась взглядами с Тарисой:

– Думаю, она все равно узнает. Пусть уж лучше от меня.

– Это и к ней относится? – Дарси ткнула пальцем в сторону Аманвах.

– Относится. – (Аура Аманвах осталась спокойной и ровной. Это был законный вопрос.) – Я не стану лгать матери и утаивать от нее правду, но интересы у нас одни. Дамаджах будет положенным образом печься о ребенке, и важно не позволить моему брату предъявить на него права или убить.

Элона открыла рот, но Лиша пресекла спор:

– Я доверяю ей. – Она оглянулась на Аманвах. – Вы с Сиквах останетесь с нами, здесь?

Аманвах мотнула головой:

– Благодарю, госпожа, но в особняке моего достопочтенного мужа построили достаточно комнат, чтобы мы въехали. После столь долгого заточения мне хочется жить под своей крышей, среди своих людей…

– Разумеется. – Лиша положила руку на живот Аманвах. Та потрясенно умолкла. – Но будь добра понять, что и мы теперь твои соотечественники. Кровь повязала нас трижды.

– Да, трижды, – согласилась Аманвах, накрыв руку Лиши своей – движением интимным и еще недавно невозможным.

Странно, как общее горе порой совершает то, чего не удается добиться в добрые времена.

– Что это значит? – спросила Дарси, когда Аманвах удалилась.

– Аманвах и Сиквах носят детей Рожера, – ответила Лиша. – И если кто-нибудь не пойдет им навстречу, когда им чего-то захочется, то пусть подыщет себе, Недра, достойное оправдание.

Брови Дарси изогнулись, но она кивнула:

– Да, госпожа.

– Теперь, если присутствующие меня извинят, я уложу дитя в колыбель и наконец заберусь в эту ванну, – сказала Лиша.

Дарси с Уондой пошли к двери, но Элона задержалась, и в ее ауре обозначилось нежелание расставаться с младенцем.

– Ночь, мама, – заметила Лиша, – ты за час вложила в это чадо больше, чем в меня за всю жизнь.

– И все-таки рот у него не твой. – Элона бросила взгляд на спящего ребенка. – Везучий гаденыш. Родись я со стручком, могла бы править городом.

– Ты была бы отличным мужчиной, – согласилась Лиша.

– Не мужчиной, – возразила Элона. – Никогда этого не хотела. Просто мечтала иметь еще и стручок. Стив как-то сделал мне деревянный. Надраил до блеска и сказал, что пригодится, если дома не окажется дров.

– Создатель!.. – простонала Лиша, но Элона не обратила на это внимания.

– Предназначалось мне, но нравилось твоему папаше, когда я…

– В Недра, мама! – взвилась Лиша. – Ты это нарочно делаешь!

– Конечно нарочно, девонька, – хохотнула Элона. – Ты-то вечно сжимаешь булки, надо же тебя как-то растормошить.

Лиша уткнулась лицом в ладони.

Элона наконец сжалилась и вручила Лише ребенка.

– Я только говорю, что женщины семейства Свиток крутые и без стручков.

– Честное слово, – улыбнулась Лиша.

– Как ты ее назовешь?

– Олив.

– Я всегда удивлялась, почему это имя женское, – сказала Элона. – В оливах есть косточки.

Глава 3
Графиня Свиток
334?П.?В.



Олив быстро заснула в колыбели, и Лиша наконец отвела от нее взгляд. Рядом ждала Тариса. Аура пожилой женщины по-прежнему была как у затравленного кролика, но виду она не подавала.

– Миледи наверняка утомилась. Садитесь, я вас причешу.

Лиша дотронулась до прически, вспомнив, что волосы заколоты с тех пор еще, как она приехала. И с половиной шпилек беда – одни подвылезли, другие потерялись. На ней была пропитанная потом и запятнанная кровью рубашка с шелковым халатом поверх. От высохших слез на щеках осталась корка.

– Я, верно, ужасно выгляжу.

– Ни в коей мере.

Тариса отвела ее к туалетному столику, вынула шпильки и принялась расчесывать. Этот ритуал выполнялся так часто, что на Лишу накатила волна ностальгии. Здесь – покои Тамоса, его слуги, его цитадель. Она собиралась делить крепость с ним, как в сказке, но ее принц отыграл свою роль.

О нем напоминало все – наглядные свидетельства жизни, оборвавшейся в цвете лет. Охотничьи трофеи и копья украшали стены наряду с парадными портретами королевской семьи. Три комплекта лакированных доспехов на стойках были похожи на безмолвных часовых.

Лиша уставилась в пол, но ее предал нос, уловивший аромат масел, которыми пользовался граф: благовоний, будивших мысли о любви, страсти и утрате.

Тариса заметила ее состояние:

– Артер хотел все убрать. Избавить вас от страданий.

У Лиши сдавило горло.

– Хорошо, что он этого не сделал.

Тариса кивнула:

– Я пригрозила отрезать ему семенники, если сдвинет хоть стул.

Лиша закрыла глаза. Прикосновения Тарисы к волосам дарили редкое чувство покоя. Она вдруг осознала, как сильно устала. Целительное чародейство Аманвах вызвало прилив сил, но они истощились, а магия не могла по-настоящему заменить сон.

Однако имелись безотлагательные дела.

Лиша приоткрыла глаз, изучая ауру Тарисы:

– Как давно ты шпионишь для матери-герцогини?

– Дольше, чем вы живете на свете, миледи. – Аура Тарисы выдала свечку, но голос остался спокойным. Умиротворяющим. – Правда, я никогда не считала это шпионажем. Тамос еще в пеленках лежал, когда меня привели к нему в няньки. Моим долгом было отчитываться перед его матерью. Ее светлость любила мальчика, но ей приходилось править герцогством, а муж показывался редко. И каждую ночь, когда юный принц почивал, я посвящала ее в его дневные дела.

– Даже когда мальчик стал зрелым мужчиной? – спросила Лиша.

– Тогда-то тем более, – фыркнула Тариса. – Вы поймете, как подрастет Олив, миледи. Мать никогда не отпускает дитя.

– О чем же ты ей докладывала?

Тариса пожала плечами:

– В основном о его любовных похождениях. Ее светлость уже и не надеялась утихомирить принца, но желала знать про каждую юбку, на которую он клал глаз. – Тариса встретилась с Лишей взглядом. – Но прочно вниманием Тамоса завладела только одна женщина.

– И у нее было темное прошлое, – подсказала Лиша. – Скандальное детство, а еще слухи о сношениях с демоном пустыни…

Тариса снова потупилась, не прекращая ритмично, успокаивающе водить щеткой.

– Народная молва, миледи. Она гуляет по Кладбищу Подземников и скамьям Праведного дома, среди лесорубов и – Создатель свидетель – на половине слуг. Многие рассказывали, как вы и Меченый смотрели друг на друга и как вы отправились в Красию ко двору Ахмана Джардира. Никто не доказал, что тот и другой укладывали вас в постель, но для сплетен не нужны доказательства.

– Меня не укладывали, – сказала Лиша.

– Я не говорила ее светлости ни о чем, чего бы она не слышала от других, – продолжила Тариса. – Но я просила ее не верить ни единому слову. Вы с его светлостью едва ли хранили тайну. Когда ваша шнуровка натянулась, я решила, что ребенок от принца. Мы все так подумали. Все слуги любили вас. Я с радостью написала ее светлости о моих подозрениях и ходила на цыпочках – все ждала, что вы сообщите и его светлости.

– Но потом мы разошлись, и ты поняла, что любила меня напрасно, – подхватила Лиша.

Тариса покачала головой:

– Как мы могли разлюбить вас, если не разлюбил наш господин?

– Тамос изгнал меня.

– Да, – согласилась Тариса. – И бродил по этим залам, словно призрак, часами простаивая перед вашим портретом.

В горле у Лиши встал комок.

– Возможно, кто-то и ждет, что завтра вы объявите о рождении наследника Тамоса, – сказала Тариса. – Кто-нибудь да мечтает, чтобы осталась здесь частица принца – и можно было любить и лелеять ее в этом доме. Но никто не отвернется от вас, когда увидит Олив.

– Хотелось бы верить, – ответила Лиша.

– Я никогда не знала родного сына, – призналась Тариса. – Я служила на кухне у мелкого лорда и его леди, и, когда леди не сумела родить супругу детей, они заплатили мне, чтобы я легла с господином и выносила ребенка.

– Тариса! – ужаснулась Лиша.

– Со мной поступили честно, – сказала Тариса. – Дали денег и рекомендации, чтобы мать-герцогиня поручила мне нянчить и растить юного принца Тамоса. Он был мне как сын, которого я не знала.

Она бережно возложила ладонь на чрево Лиши:

– Не нам судить, что за детей дает нам Создатель. В этом доме хватит любви для каждого вашего чада, миледи.

Лиша накрыла ее руку своей:

– Полно твердить «миледи». Будь любезна называть меня госпожой.

– Да, госпожа. – Тариса сжала ее кисть и встала. – Вода уже, наверно, нагрелась. Пойду проверю ванну.

Она ушла, и Лиша позволила себе еще раз поднять взгляд, чтобы вобрать напоминания о потерянной любви.

И разрыдалась.


Днем Лиша оставила шторы задернутыми и рассмотрела Олив через меченые очки, гордясь силой и чистотой детской ауры. Олив ела жадно, а проспала мало. Она ответила Лише взглядом ярких голубых глаз. Магия светилась в ней чувством, которое выходило за грань любви, простиралось дальше обожания. Это было нечто корневое и незамутненное.

В дверь постучали, и Лиша, вздрогнув, вышла из транса. Уонда отворила, донесся звук приглушенной беседы. Затем дверь щелкнула – Уонда заперла ее вновь и вернулась в опочивальню.

– Снаружи ждет Артер, – доложила Уонда. – Ему было сказано, что вы заняты, но он не уходит. Говорит, что-то срочное.

Лиша нехотя выпрямилась:

– Прекрасно. Он уже видел меня в халате. Тариса! Будь добра, отнеси Олив в детскую – пусть побудет там, пока мы беседуем.

Олив больно зажала палец Лиши в кулачок, когда Тариса потянула ее к себе. При виде ее ауры у Лиши заныло сердце.

Лорд Артер остановился на почтительном расстоянии от постели и поклонился:

– Прошу простить за вторжение, графиня Свиток.

– Ничего страшного, Артер, – сказала Лиша. – Я верю, вы бы не сделали этого без важного повода.

– В самом деле, – кивнул Артер. – Примите поздравления с рождением дочери. Насколько я понимаю, это произошло… раньше чем ожидалось. Надеюсь, все в добром здравии?

– Благодарю вас, вполне, хотя я думаю, что Уонда уже вам сказала.

– Разумеется, – не стал отрицать Артер. – Я пришел по делу весьма неотложному.

– И в чем же оно заключается?

Артер расправил плечи. Он не был высок, но наверстал упущенное выправкой.

– Я обращаюсь к вам, графиня, со всем уважением, но если мое управление этим домом завершено и я уволен, то вряд ли попрошу слишком многого, если пожелаю, чтобы меня уведомили прямо.

Лиша моргнула:

– А кто-то вас уведомил косвенно?

– Леди Свиток, – ответил Артер.

– Леди… Ночь! моя мать?

Артер вновь поклонился:

– Леди Свиток въехала в цитадель неделю назад, когда известие о вашем новом титуле достигло Лощины. Ей… трудно угодить.

– Вы и наполовину не знаете – насколько, – сказала Лиша.

– Это ее право, конечно, – ответил Артер. – Вас было не слыхать, и они с вашим отцом стали главными среди домочадцев. Я предположил, что вы направили их подготовить крепость.

Лиша покачала головой:

– Для меня переезд в крепость означает только то, что мебель в ней побогаче, чем в отчем доме.

– Не мне на сей счет высказываться, – ответил Артер. – Но нынче днем, когда объявили о рождении вашей дочери, она сказала, что в моих услугах больше не нуждаются и здешняя прислуга переподчиняется непосредственно ей.

– Я задушу эту женщину! – застонала Лиша. – Будьте покойны – скорее замерзнут Недра, чем я позволю матери командовать моей челядью. Я доведу это до ее сведения, не успеет закончиться день.

– Это облегчение для меня, – сказал Артер. – Но после увольнения Гамона и Хейса я не могу не гадать: не я ли следующий в очереди на вылет? Вам угодна моя отставка?

Лиша смерила его взглядом.

– А вы хотите остаться теперь, когда Тамос мертв?

– Да, миледи, – ответил Артер.

– Почему? – прямо спросила Лиша. – Вы никогда не одобряли мою политику, особенно выплаты беженцам.

Аура Артера дрогнула от негодования, но он только бровью повел.

– Мое одобрение не имеет значения, миледи. Моей обязанностью было поддерживать баланс графских счетов и следить, чтобы его средства расходовались разумно. Я ставил под сомнение все предлагавшиеся советом траты, ибо иначе проявил бы нерадивость. Тем не менее, когда его светлость принимал решение, оно выполнялось исправно и без проволочек. Вы можете не сомневаться, что то же самое я буду делать для вас, если вы меня оставите.

В его ауре не было лжи, но вопрос не получил ответа.

– Почему? – повторила Лиша. – Я думала, что после моего возвращения вы добровольно покинете пост и вернетесь в энджирское родовое имение.

В ауре Артера вспыхнул образ. Искаженный, но Лиша различила некогда величественный энджирский особняк, ныне пришедший в упадок. Этот образ сочетался у Артера со стыдом и ярой гордостью.

– Мое родовое достояние заложили, чтобы выкупить мне чин среди деревянных солдат, – сказал Артер. – Благодаря этой сделке и толике удачи я стал оруженосцем юного принца Тамоса. Моя жизнь принадлежала ему. То же самое произошло и с Гамоном.

Еще один образ. Тамос, Артер и Гамон – неразлучные, как братья.

– Но принца больше нет. – Артер ничем не выдал страдания, разорвавшего его ауру. – Как и Энджирса, который мы покинули. Город захватили Горные Копья Юкора с их огненосным оружием. Деревянным солдатам скоро останется мести улицы, улаживать бытовые ссоры и пресекать незаконные выступления жонглеров. Нам больше нет там места, даже если мы пожелаем вернуться.

Об этом Лиша не подумала.

– Куда же вы подадитесь, если я попрошу вашей отставки?

– Останусь квартирмейстером при деревянных солдатах в Лощине, пока вы не освободите меня и от этой должности, – ответил Артер. – Вернусь в казармы на время, пока буду искать места у баронов. Возможно, у барона Лесоруба.

– Я все еще не уверена в вашей верности, Артер. Боюсь, мне придется действовать очень грубо и читать ответы в вашей ауре. – Она постучала по очкам.

Артер долго смотрел на нее, то и дело косясь на лампы и зашторенные окна, а после переводя взгляд на меченые очки. Его аура буйствовала, но была слишком сложна для прочтения, словно он и сам еще не знал, как отнестись к такому вторжению в личную жизнь.

Наконец он хмыкнул и приосанился:

– Вы прощены, миледи, за все нескромные вопросы к моей особе. Коль скоро моей обязанностью было сомневаться в вашей политике, то ваша – усомниться в моей верности, прежде чем взять меня на службу.

– Благодарю… – начала Лиша.

– Но! – поднял руку Артер. – Если мы собираемся трудиться в дружеском согласии, вы должны пообещать, что без веской причины впредь никогда не подвергнете меня этой… – он махнул на очки Лиши, – необязательной процедуре.

Лиша покачала головой:

– Если вы считаете, что я вторглась в вашу личную жизнь, то приношу извинения, но очки уже сделались частью меня. Я не буду снимать их всякий раз, когда вы войдете. В Лощине грядут перемены, Артер. Если кому-то в моем окружении не нравится магия меток, то я, безусловно, дам этому человеку блестящие рекомендации и щедрое выходное пособие.

– Очень хорошо, миледи. Я уведомлю персонал. Что до меня, если у вас остались вопросы насчет моей искренности – молю вас, спросите, и покончим с этим.

Аура Артера кипела от возмущения. Он считал себя выше упреков и был оскорблен ее недоверием.

Лиша понимала, что должна действовать осторожно. Артер ей верен, но его оттолкнет отказ в доверии ответном.

Лиша скрестила на груди руки:

– Ребенок от Ахмана Джардира.

Аура Артера не изменилась.

– Я не дурак, миледи. Милорд сказал мне об этом давно, но даже если бы и смолчал, то ваша мать, будь ребенок от Тамоса, кричала бы об этом с башен.

– И все же вы останетесь у меня на службе?

– Ахман Джардир мертв, – ответил Артер. – Что бы ни произошло ранее, я полагаю, с ним умерли все ваши связи с красийцами. После битвы при Доктауне не осталось сомнений, что новый красийский вождь считает Лощину врагом, а я достаточно хорошо вас знаю, и вы ему не сдадитесь.

– Точняк, забери меня Недра, – подала голос Уонда.

– Мертв и мой господин, – продолжил Артер, и возмущение в ауре вытеснилось растущим чувством опустошенности. – Я знаю, что вы любили его, а он – вас. До знакомства же вы оба были… вольны в своих привязанностях. Не мне о них судить.

– Вы регулярно посылали доклады министру Джансону, – сказала Лиша.

– Мы все это делали, включая его светлость, – ответил Артер. – Тамос ничего не утаивал от трона плюща.

– Теперь Джансон тоже мертв, – сказала Лиша. – И учетные книги Лощины дописаны. Вы сами сказали: того Энджирса, который мы знали, больше нет. Лощина должна нащупать собственный путь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное