Людмила Петрушевская.

Нас украли. История преступлений



скачать книгу бесплатно


В оформлении обложки использована репродукция картины Александры Шадриной

Художественное оформление Алексея Дурасова

Издание осуществлено при содействии литературного агентства Banke, Goumen & Smirnova


© Петрушевская Л., текст, 2017

© Шадрина А., иллюстрация, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017


1. XXI век. Отъезд мальчиков

Мать отвезла ребят в аэропорт.

– Так, Сереж, смотри за Осей, чтобы ничего не потерял. Ося, очнись, бери рюкзак. Вот ваши паспорта и билеты. Сразу мне звоните, как прилетите. Каждый день контрольный звонок, утром, как проснетесь, и вечером. Чтобы я не сходила с ума. Сережа, проследи. Каждый из вас отдельно мне звоните. Если не сможете позвонить, мало ли что, я обращаюсь в посольство.

– Мамашо! Может, хватит? В посольство еще. Маленькие, что ли? Что, в первый раз?

– Мы не знаем, к кому вы едете. Ося, ты куда опять?

– На регистрацию. Опаздываем же.

– Сейчас пойдете. Там в очереди я не смогу с вами поговорить.

– А, за нами следят?

– Не исключено.

– Мам! Начинается детектив?

– Оська, нет, это мыльная опера. Пропавшие дети-двойники! Ма, все, мы опаздываем.

– Серёж, не шути. Я повторяю, мы не знаем, к кому вы едете.

– К отцу, к кому.

– Ладно. Значит так, вы мне звоните каждый по отдельности, запомнили? Утром и вечером. Контрольное слово на прощанье – цэ.

– Цэ.

– Цэ.

– И никому о нем не говорите.

2. XX век. – то напишут историки

Бешеные девяностые, изволите ли видеть. Когда в океанах пропадали русские корабли с цветным металлом, застрахованные у Ллойда, когда уходили в офшоры миллиарды, допустим, профсоюзных накоплений – а это проданные учебные заведения, заводы, особняки управленческого аппарата, медсанчасти, санатории, больницы, детские сады, ясли и курсы, затем здания партийных и комсомольских организаций, когда целые дворцы стиля модерн и стиля ампир в Москве, принадлежавшие, по традиции, райкомам и горкомам, были продаваемы за ничто буквально… Когда опустевшие заводы падали в руки скупщиков пустых бумажек, называемых ваучерами. Когда к владельцу миллиардного дела могли прийти с предложением все отдать, а в ответ на категорический отказ тем же летом, в дачный сезон, в водохранилище, где на бережку стояла громадная дача владельца, было запущено двое водолазов. Телохранители жарили шашлыки, поглядывая на хозяина, который пошел сполоснуться от жары. И утонул владелец в секунду. За ножки утянутый.

Ну да ладно, об этом еще напишут историки.

3. XXI век. Приезд в Монтегаско

Два парня с рюкзачками, перешучиваясь, сели в самолет Москва – Монтегаско.

А на дворе уже, между прочим, стояло первое десятилетие двадцать первого века.

Два красавца-брюнета с классическими профилями витязей в тигровой шкуре, по поводу которых профилей патрульные менты в Москве щелкали клювами вслед, но проверять паспорта почему-то не стремились: кому охота нарываться на иностранцев.

Макаронники, похоже. Тем более что спины слишком прямые, и хоть плечи как у качков, но ноги длинноваты для люберецких и солнцевских молодых шестерок при банде. И оскал, гля, как на рекламе. Зубы другие. Не наши, короче.

Ну их.

Единственно что: Галя, которая работала в тот день на стойке регистрации в аэропорту Шереметьево-2, посмотревши второй паспорт кряду, что-то заморгала: два подряд одинаковых паспорта у ребят… Имя и фамилия полностью совпадают, даже дата рождения один в один. Близнецы? Но имена же тоже одинаковые. Так не бывает в реале! И чё теперь делать?

Да ладно. Не твоя была компентенция, компен…тенция, скажут в особом отделе, зря подняла хипеж, задержка самолета влетит тебе в увольнение по статье. Фотографии-то разные. Непохожи парни.

Так что ребята беспрепятственно сели в самолет, провели в нем положенное время и вышли в зарубежном аэропорту Монтегаско.

Где стоял и ждал их в ряду встречающих водитель дядя Коля с бумажкой «Серцов Сергей».

К нему подошли два парня кавказской национальности.

Они подошли, надсмеиваясь над кем-то, тихо так друг другу. Он понял. Увидели его. Замолчали.

– Вы ждете Сергея Сергеевича Серцова? – так спросил один.

Второй опять заржал.

– Вот мы и есть он, – опять тот, первый, объяснил.

Пересмеивались.

Как будто их встречали для розыгрыша. Несерьезно отнеслись.

Ни здравствуй, ни прощай. Здесь даже в лифте в гостинице здороваются, когда гости к хозяину приезжают, их сам Коля там размещает.

Сам Коля уже привык к вежливости.

Все тут друг другу улыбаются на всякий случай, в глаза не заглядывай, не поймут.

Пялиться нельзя.

Но эти на него не смотрят, только друг на друга.

Коля спросил:

– А кто Сергей Сергеевич Серцов?

– Оба.

Как припечатал этот.

Опять заржали.

Шутки приехали сочинять тут.

– Попрошу тогда паспорта, – неожиданно для себя сказал Коля. Ну ведь он же отвечал за встречу сына! Не двух!

Они предъявили.

В паспортах все совпадало, кроме номеров.

Делать нечего, пришлось везти их в «Бентли».

Они вертели бошками, опять пересмеивались (он посматривал на них в зеркало заднего вида), и ничего похожего на хозяина в них не было.

Точно, лица кавказской национальности. Чернявые, носатые.

И друг на друга не похожи.

Что-то бормотали. Ржали по-тихому.

Он вез их по тем местам, где жили одни миллиардеры.

Стены, деревья, дома.

Виллы вообще-то! За заборами, за парками.

Как у нас, увидите.

– Дом Валдиса Вемберса, – сказал Коля.

Оба скрючили рожи. Небось и не знают, кто это такой.

– Теннисист, – пояснил Коля. – Пятнадцатая ракетка мира.

Они, как дебилы, вытараскали глаза. Челюсти отвесили.

Удивились.

И опять заржали.

– Взял третье место в Уимблдоне и Опен Австралии.

– Не может быть, – сказал один.

Второй заморгал и рот дудочкой сложил.

Дебилы.

Московская шпана, решил водитель.

Темнота, ничего не знают, что в Европе тут здесь происходит.

Водитель всем гостям хозяина всегда указывал на дом Вемберса, чтобы они знали, что едут к тому, кто рядом с Вемберсом живет.

– Они с гёлфренд на «Феррари» ездиют, – пояснил водитель.

Эти клоуны оба стали перемигиваться, челюсти свесив.

Тут Николай отвлекся и сказал:

– А вот здеся банкир живет, миллиардер. С десятью женами, все в паранджах ездиют в ювелирный.

Сказал и даже не стал смотреть в зеркальце, что они там еще вытворяют на заднем сиденье, какие рожи состроили и как руками похлопали.

Водитель при въезде щелкнул пукалкой, открывши ворота, и повез их по аллее к хозяйской вилле, проехал мимо своей так называемой сторожки (дверь закрыта, жена, видно, занята либо в саду, либо на вилле у хозяина).

Сторожка-то сторожка, отметил про себя дядя Коля, но два почти что этажа.

Да и наверху Коля сделал что-то вроде мансарды.

Обделал стены листами двп, чтобы дочке Анджелке было где играть.

Получилось как посылочный ящик, жена сказала, везде фанера.

Сама тогда обделывай.

Хозяин ждет сына, а тут (водитель про себя матюгнулся) двое прилетели, аферисты.

У него близнецов не было, да еще с одинаковым именем!

Хозяин волнуется, это понятно, но еще вообще не подозревает, какой ему финт устраивают.

Эти два брата-акробата.

Потом Николай успокоился.

Он знал батяню Серцова.

Ничего, он это дело быстро разрулит.

И не с такими справлялся.

Водитель Николай не переставал гордиться своим хозяином.

Когда-то Коля возил его, еще при советской власти, но не всегда. Две машины было на весь отдел. Коля возил шефа, а нынешний хозяин тогда был шестеркой, и ему не часто перепадало ездить на черной «Волге».

Возил-возил Коля тогда шефа, а потом нынешний хозяин сообразил что почём, вошел в совет народных депутатов и взял с собой Колю. Пошла хорошая жизнь, заказы, ваучеры, началась перестройка-перестрелка, хозяин что-то там присвоил в особо крупных размерах, три завода, что ли, и два судна с ломом меди, которые затонули у берегов Нигерии, а были застрахованы в солидной фирме, лойт называется. Хозяин тоже затонул, короче, смылся из Рашки, пока делу еще не дали ходу следователи, их двое по телевизору выступали и на митингах, два клоуна.

И хозяин правильно сделал.

4. XX–XXI век. История Коли

Вот когда Коля, оставшись без работы, вернулся к родителям в Тульскую область, то как раз отец с матерью взяли триста га, как бы фермерское хозяйство.

Но телятник и гараж со всей техникой им сожгли, ясно кто, мужики из соседней деревни, потому что отец арендовал их поля.

На этой земле давно было не пахано, не сеяно, все зарастало осиной, но местным стало обидно.

Отец туда в деревню ходил, приглашал вставать на работу, обещал хорошие деньги. Они не пошли.

Они считали, что он им предлагает мало, и все интересовались, а сколь платят в Москве. Ага, сколь в Москве платят за работу в арбатском телятнике.

Да что взять с алкашей.

Отец нанял беженцев из Киргизии, они вообще были бездомные, русские, ждали нашего гражданства. Отец им купил три нежилые избы.

Они только начали устраиваться, а трое мужиков пришли к ним с косами и сказали, что всех порежут и сожгут, это не ваша, а ихова земля.

А всего-то дело было копеечное, эти мужики, как потом бабка одна сказала, на усадьбах тех заброшенных изб себе чужую траву косили.

Всего-то за стог сена погнали людей.

А потом и телятник отцу сожгли и весь хоздвор с техникой.

Ну не выносит народ тех, кто зарабатывает больше.

Ну что, Коля и его родители бежали.

Колхозники сулились и дом отца сжечь. Хотя они-то жили тут испокон веков, отец построился рядом с дедовой избой на его усадьбе.

Еще старики оба жили в этом доме. Нас на лето всегда туда возили, вспомнил Николай со злостью.

И мы там коренные!

Ну все просто: две деревни, наша и та, завсегда воевали.

Когда-то те проиграли нашим в карты цельное поле. Ну не они сами, а еще ихний барин. И забыть это те не могли.

Ну и парни сходились во время танцев стенка на стенку около клуба.

На Ильин день всегда кого-нибудь из наших в лесу резали. Ильин день – это наш был храмовый праздник, всегда справляли в своем лесу, в Кленах. И те бродили вокруг.

На ребят нападали исподтишка, выскакивали на тропинки.

Девушка наша одна повесилась. Потом парни от нас пошли туда убивать кого попало и жечь их избы.

Ну, пришлось бежать, поехал Коля с отцом и мамой в Москву к материной сестре, а она работала в управлении высотного дома и взяла мать к себе диспетчером.

Дали комнату в общаге, в подвале, вместе с молдавскими и украинскими дворниками.

К ним вообще семьи приехали, еще того лучше.

В кухне было не протолкнуться.

Потом мать быстро поняла что почем, у ее сестры недаром все было схвачено, она помогла, и мама стала сама работать начальником ЖЭКа в новом районе.

Отца они устроили в гараж на руководящую работу, дали пока что служебную однушку на первом этаже, но кухня там была двенадцать метров, Коля себе поставил на этой кухне тахту, кто-то совсем новую вынес к подъезду в районе Патриарших, Коля как раз мимо ехал на отцовской «Газели» – переезжали, что ли, и не поместилось, или кто-то умер, мать сомневалась.

Коля, походив на дискотеки и пообщавшись с московскими девками, скис. Девки быстро все узнавали («Ты с Москвы? С Москвы. А в Москве откуда?»), допытывались, что у него ни кола ни двора, работает в гараже и прописка деревенская.

И никто с ним не шел посидеть в Макдональдсе.

На Новый год Николай решил съездить к деду и от нечего делать 31 декабря поехал в большой поселок городского типа на дискотеку.

Не сидеть же с дедушкой, слушать все те же байки про войну.

Дед когда выпьет, начинается.

Не хотел вспоминать, никогда не вспоминал, потому что нельзя, но тут само собой приходит, старые друзья с того света являются как живые.

На том дискаче Коля познакомился с двумя подругами, поехали на Колиной «Газели» к ним домой, оказалось, рядом, а туда за ними вперлась в «Газель» еще одна девка, толстая, с дискотеки, такая оторва, сразу было видно. Вскочила чуть ли не на ходу в кабину.

Те прямо заматерились.

Пришли к ним в дом, и она прямо сразу села Коле на колени, стала его целовать, теребить где ни попадя.

Девки изображали, что первый раз такую видят, стали гнать.

Ну и Коля отвез ее до дома, она пригласила, а у нее там никого не было, мать ее, она сказала, уехала к родне до послезавтра.

Девушка была веселая, простая, не строила из себя ничего, как эти московские.

Сказала:

– Не одна я в поле кувыркалася.

– Чё? – спросил, пыхтя, Николай.

– Ничё, плюнь через плечо, – ответила девушка, которая поддалась Николаю, ни о чем не спрашивая.

И еще пошутила:

– …ать подано. Цыпленок табака.

То есть плевать на все хотела.

Говорила одним матом.

Ну и Коля был под банкой, себя не сдерживал, оторвался за долгое время по полной.

Девушка тоже не возражала, видно, было ей не впервой. Похоже, что кому-то мстила.

А вот Николаю она полностью подошла. Хорошая девка оказалась, даже красивая – потом, когда он ее разглядел на диване.

Она после всего лежала раздетая. Все с себя скинула на пол.

Он даже спросил:

– Тебя как зовут, красотка?

– Забыл?

Ответила полным именем, с отчеством, и насчет своего возраста прибавила: семнадцати еще нету. То есть девятиклассница.

Вот тебе и на.

А по виду лет двадцать. Потому что толстая.

За такую и посадить могут. Это называется «указница».

Все деревенские ребята были в курсе и опасались, что родители девочек будут мстить и заставят жениться.

А все девочки летом в деревне (из города приезжали к родне на лето) над этим словом смеялись. Замуж ни одна не хотела.

А вообще в деревне зимой одни старухи оставались. Старики почти все поумирали, кто от чего. Только Колин дед еще держался.

Когда прощались с новой девушкой, он сам помогал ей одеться, застегивал там на спине, и она попросила его номер телефона.

И в феврале позвонила, что беременна. А семнадцать ей только будет в апреле.

Коля испугался, как так. А она сказала, что ты ведь ничем не пользовался. Никак не поберег меня. А я была девушка.

– Как ты была девушка?

– А вот так.

– Я не заметил ничего.

– А я скрыла. Мне было стыдно, что я девочка. Шестнадцать лет, а никого не было еще. Подруги бы меня обсмеяли. А я все знала уже. Я смотрела видеокассеты.

– Какие?

– Порнокассеты, вот.

– Ну ты даешь, – поразился Николай.

– Да, и я тебя еще на дискотеке наметила. Ты же со мной танцевал, помнишь?

– Нет!

– Пьяный был. Мы в одном кругу отрывались всю дорогу. И я за тобой пошла, увидела, что тебя уводят. Я их знаю. Групповой секс. Еще позовут ребят. Я за тобой специально пошла к соседке, поняла, кто они и куда твою «Газель» направляют, они взрослые девки были, из Тулы приехали к ней, племянницы. Да им по двадцать лет уже, больше. Не в первый раз их видела у нас в поселке. И тогда я впрыгнула в твою «Газель» тоже. Они такие рожи состроили, матерились, меня спихивали, щипали! Но я не испугалась, доехала, тоже села за их стол, как будто ты мой парень. Они же не в курсе, кто тут с кем. Сразу стала целоваться с тобой. И все делала под столом. И потом оделась и тебя повела. И они обалдели, что ты уходишь.

– Ну ты подумай, – удивился как дурак Николай.

– Но это ты же мне сказал: «Пошли к тебе». Ты!

– Не помню, – ошарашенно отвечал по телефону Николай, будущий отец ни с того ни с сего.

– Ты на это шел. И что думаешь, я в десятом классе пойду чиститься? Чтобы на всю жизнь остаться калекой? И убивать своего ребенка?

Коля поехал ее уговаривать, а дома оказалась ее злющая мать, которая сразу сказала, что его посадит.

И у них были данные его паспорта, как это так.

А вот так.

В случае чего, ребенок родится, в Туле делают анализ, кто отец.

Быстро все завертелось, ее мать была продавщицей в промтоварном, у них было все то, что необходимо для свадьбы, и посуда сервиз немецкий, и всю выпивку теща купила, а закуску Николай организовал через тетку, она взяла заказ, и дед дал из своих бочек, он всегда заготавливал капусту, моченые яблоки, огурцы, и картошки выделил мешок.

Поженились.

Родители одобрили, что он взял свою, тульскую.

Коля нашел работу в Москве, сняли однушку. Галина устроилась в ясли нянечкой, хоть была беременная на четвертом месяце.

Но она и так была полная, никто ничего не заметил до седьмого месяца, а там уже можно было уходить в декретный отпуск.

Галя легла на сохраниловку в роддом, какие-то были плохие анализы.

Потом родилась Анджелка, родилась не в срок, раньше, и Гале теперь должны были оплатить по декрету меньше, чем полагалось.

Галина плакала в роддоме, переживала. Вес у Анджелки был меньше нормы, но так многие сейчас рожают, худых, сказала врач Коле, когда он пошел узнавать, почему так и зачем Галю взяли почему-то на обследование на кресло, это на девятом месяце, врач из Химок орудовала ложкой, и сразу ночью пошли воды.

Врач сказала, что это было плановое обследование, мало ли что можно было ожидать при родах.

Все. Но это быстро забылось, потому что, когда Галина с Анджелкой и Коля уже жили месяц у себя в однушке, мама Коли получила трехкомнатную служебную квартиру.

И тут родители их пригласили к себе жить с Анджелкой!

Коля был рад, колбасился, все покупал-устанавливал, доводил квартиру до ума, дали же голые стены!

Привез кафель со стройки, купил у таджиков, все обделал сам, купил кухню, не новую, но в хорошем состоянии.

Началась жизнь, Анджелка уже бегала по квартире куда хотела, Галина не работала, сидела с ней.

Купили себе раскладную кровать и спали втроем с Анджелой, детскую кроватку пока не приобрели. С деньгами было туго.

И вдруг в один прекрасный день мать вошла к ним на ночь глядя без стука, черная как туча, и сказала: «Выезжайте, все».

Что? Как? Коля ни-х не понял.

Галина, которая после родов сидела на диете, пила кефир и ела гречку, все хотела похудеть, рассказала, что мать Коли с ней круто поговорила.

Что якобы Галина съела что-то не свое из холодильника.

Да Галина скорее бы удавилась, чем сожрала ихово. Коля ее знал.

Жена сама была крутая.

Она ответила его маме как полагается, матерком да с ветерком. Мама тоже в долгу не осталась.

Тульские бабы, они шутить не любят.

Галина еще потом добавила, что Ирина Ивановна ее конкретно достала, давно уже жаловаться не хотелось.

Типа что Анджелка не ваша.

И типа что я тебя обманула, то что мне было шестнадцать. Да, после дискотеки обманула, мне уже было вообще двадцать, и я работала у матери в магазине уборщицей. Что я, буду твоей маме рассказывать, то что я тебя обманула? А ты бы вообще не женился на старше себя и на уборщице, да еще я толстая. А я уборщицей пошла к матери, потому что мы знали, она скоро умрет, я ей помогала, ее грузчики обманывали. А места продавщицы не было. После мамы я бы сама стала завотделом, я же кончила ПТУ, у меня среднее образование. На дискотеке ты мне понравился, ты был совсем другой, не такой, как наши поселковые, и я захотела от тебя ребенка, я поэтому пошла к тебе в машину с теми девками. И придумала, наговорила тебе, то что мне шестнадцать лет, а когда ты заснул, я списала данные твоего паспорта. И [взяла у тебя номер телефона] вот когда я узнала, что беременна, то решила, что буду за тебя бороться. А когда мы подавали заявление в ЗАГС, ты же не видел, что я там писала, какой год рождения. Мне надо было сохранить семью, моя мать вообще плакала и хотела, чтобы я сделала аборт, и она собралась тебе киллера нанимать. Пятьсот долларов, да и за сто бы пошли, такие отморозки есть. Пусть твоя мама меня осуждает, но Анджелка твоя доченька. Я толстая, старше тебя. Я уборщица. Я уеду, пусть.

Коля сидел на тахте как стукнутый по голове. Опять искать квартиру! А денег нет!

Коля очень любил своих родителей. Особенно маму.

И он теперь понял их с отцом, там еще старшая сестра тоже выступала против Галины. Но Галина его жена, Анджелка его дочка, он к ним привык. Дочку он растил с шести дней ее жизни.

Галина же смотрела на него злорадно, вся зареванная. Как будто доказала что-то.

И она уехала к своей матери в поселок. Все личные вещи забрала.

Он отвозил ее, Галина молчала. Обиделась типа.

Хорошо еще уже был апрель, ну, как бы поехала жена с ребенком на дачу.

А он продолжал жить у родителей, только на выходные мотался к семье. Ни слова не сказал маме и тем более отцу.

Они тоже молчали и не спрашивали о внучке. О родной внучке!

О как жизнь повернулась, что все стали врагами.

Галина обиделась, что он не поехал жить с ней.

А где там в деревне найдешь работу?

Это похорониться заживо в чужом поселке, да у нее еще брат пьющий и кулаками машет, как она говорила. Даже приезжает с Тулы на разборки.

За лето Коля прикопил какие-то деньги, чтобы снять однушку.

С осени бы переехали. Но Галина его к себе не допускала. Он приезжал и спал на полу.

Вся жизнь была разрушена!

И в этот самый момент ему и был дан сигнал от Серцова Сергея Ивановича, от бывшего хозяина.

Как-то по своим каналам нашли его номер телефона, и незнакомый мужик прозвонился и сказал, что самому Серцову нужен водитель и помощник в одном государстве, адрес скрыт.

«Спасибо, – отвечал Коля, он уже был не в себе, ничего не понимал, – у меня теперь жена и дочка, и я один не смогу, наверно».

Сказал «наверное», потому что не знал, как все будет у них с Галиной.

А вдруг она уже себе кого-то нашла в поселке? Своего прежнего? Был же у нее кто-то до Коли.

Анджелка и правда совсем на отца не похожа.

Оба они с Галиной русые, а девчонка черненькая и кучерявая.

Мать ведь на то же намекала. Наверно, это и было причиной всех дел.

А Серцов не знал о его нынешней жизни. Думал, что он вольный казак, как раньше. Но Коля был теперь невыездной. Он даже и представить себе не мог, что отъедет на заработки в такой момент.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5