Петр Люкимсон.

Запасной вариант



скачать книгу бесплатно

Сейчас, встретившись с буравящим взглядом этого мужика, он не отвел глаза в сторону, а ответил точно таким же взглядом, в котором легко читалось: "Только попробуй у меня повытыкаться, падла…"

– Ну, кто здесь малышей обижает? – добродушно сказал мужик, отводя взгляд от лица Йоси.

* * *

Старший лейтенант МУРа Сергей Никольский явился в кабинет начальника информационного отдела в десять утра. Он специально не торопился заявиться в самую рань и ждал, пока окончится планерка. Во-первых, чтобы подчеркнуть, что он с его зарплатой не намерен лизать задницу начальству, а во-вторых, свободный график работы был одной из привилегий «топтунов», а если эти привилегии постоянно не подчеркивать, то можно их и потерять…

– Ну, как, выспался после вчерашнего? – спросил его полковник Егоров. – Или тебе нужно опохмелиться? Сто граммов у меня найдется…

И, не дождавшись ответа, сразу перешел к делу:

– В общем, я сегодня с «соседями» уже говорил. Катят они на тебя бочку, Никольский, говорят, что за какими-то грузинскими китами охотились, а ты им всю рыбалку сорвал. Теперь, по их мнению, если этим грузинам даже снова на хвост сесть, они будут вести себя очень осторожно…

– Да какая там рыбалка, товарищ полковник! Если бы они только наблюдение вели, на хрен мне надо было бы влезать. Но они ведь в этот "мерс" бомбу ставили, то есть дело явно "мокрухой" пахло. И потом, я ведь этих троих, которых они грабануть хотели, еще в ресторане заметил. Так вот, двое из них, может быть, и грузины, а третий… То ли молдаванин, то ли хохол, то ли еврей, но на грузина точно не похож…

– Бомбу, говоришь? – у Егорова вдруг странно заблестели глаза. – Это и вправду меняет дело. Нет, ты посмотри, до чего ФСК дошел: вместо того, чтобы охранять интересы страны, они занимаются какими-то своими темными делами и не исключено, что связаны с организованной преступностью. Ты такой вариант исключаешь? – он посмотрел на Сергея честными глазами бывшего коммуниста.

"Ой, вот только не надо так красиво про мафию и "темные дела" языком молоть, " – подумал Сергей. – О том, каких ты акул прикрываешь, весь МУР знает да молчит. Хотя… Хотя не исключено, что в словах Егорова есть резон, вполне может быть так, что "соседи" в тот момент выполняли чей-то заказ, а он им перебежал дорожку…»

– Значит, так, Никольский, – все тем же полуофициальным тоном продолжил полковник. – Есть у меня для тебя порученьице: присмотри-ка пару дней за этими грузинами и постарайся разобраться, почему на них соседи наехали…

– Да вы что, товарищ полковник, – Сергей возмутился, и возмутился совершенно искренне, – Думаете, у меня других дел нет, что ли? Да на мне сейчас четыре ''объекта" висят.

– Не беспокойся, остальные дела чуть-чуть подождут… Кстати, пока ты спал, я тут за тебя, часть работы сделал. По данным ГАИ, "мерс" под искомым номером является служебной машиной израильской фирмы "Давид Крох инвестиции ЛТД". Центральный офис фирмы – на Тверской, квартира для работников – на Балтийской… Так что валяй, действуй.

И, дождавшись, когда дверь за Никольским закроется, начал крутить телефонный диск.

– Господин генерал? – по привычке переспросил он, хотя голос замминистра он никогда не перепутал бы ни с каким другим. – Ваше указание выполнено, – я поручил это дело тому самому парню, который стакнулся с нашими соседями на Шмидтовском.

– Парень-то надежный? – спросил голос на другом конце трубки.

– Ну, насколько вообще можно быть надежным за те деньги, которые мы платим людям.

Но ушлый – если захочет, докопается до сути. Так что, думаю, на этот раз мы кое-кому утрем нос…

* * *

К «Хаммер-центру», в казино которого Патиашвили должен был в одиннадцать вечера встретиться с доверенным лицом профессора для того, чтобы, как сказал Йоси, взять «кое-какие вещи», они подъехали в девять. Тройка Лошака следовала за ними на маленьком «пежо», и, когда они вылезли из машины, к Алексу подошел один из качков.

– Слышь, начальник, – сказал он, – по-моему, нам на хвост наступили. Вон тот "жигуль" видишь? Жмет за нами с самого Арбата…

Алекс, слегка повернув голову, бросил взгляд на вылезшего из "жигулей" парня. Рост примерно сто восемьдесят, оценил он, явно качается, однако лицо простого русского парня, такие обычно сами не действуют. Где-то он его, кажется, видел… Алекс постарался припомнить, где именно, но не смог… В казино? Но такие ребята туда вроде бы не ходят…

– Значит, так, братва, – сказал он. – Остаетесь на первом этаже на стреме, заказываете коктейль за наш счет и заодно присматриваете за машиной. Где-то в полпервого я думаю, мы освободимся, доставите нас до дверей и до утра свободны…

Непрерывно ускоряя шаг, они пытались как можно скорее пройти первый этаж "Хаммер-центра", но их итальянские костюмы явно привлекли внимание сидевших там интердевочек.

– Куда так торопитесь, мальчики? Может быть, немного посидим? – окликнули их из-за одного столика по-английски, и Алекс почувствовал, как Йоси замедлил шаг, явно собираясь окликнуться на этот зов.

– Просим прощения, девушки, но у меня с друзьями началась зимняя спячка. В другой раз, – ответил Алекс по-русски и легонько толкнул Йоси в плечо: – Совсем голову потерял?! И потом, маньяк, тебе что, сегодняшнего дня мало?!

– Во-первых, – ответил Йоси, – у нас есть в запасе полтора часа, и за это время я трахнул бы ее раза два как минимум. Во-вторых, ты прав – мало!

Бели учесть, что часов в двенадцать Йоси вызвонил свою знакомую балерину, после чего заперся с ней в спальне и не вылезал отттуда до половины седьмого, это было очень смелое заявление…

У входа в казино "Хаммер-центра" в этот вечер дежурили финны, с одним из которых Алекс был в почти приятельских отношениях, и потому прохождение Йоси и Патиавшили фэйс-контроля было почти гранатировано.

– Это мои гости, – сказал он финну. – Бизнесмены из Грузии.

– Все о'кей, Алекс, – ответил финн. И, чтобы сделать ему приятное, добавил:

– Аколь беседер[6]6
  Аколь беседер (иврит) – все в порядке


[Закрыть]
.

– Откуда этот гой знает иврит? – спросил Йоси, когда они поднимались по лестнице в стеклянный чал казино.

– Выучил, – ответил Алекс. – Из уважения ко мне лично и к великому еврейскому народу. Правда, не в полном объеме. Знает четыре слова: "аколь беседер"' и "тода раба"[7]7
  тода раба (иврит) – большое спасибо


[Закрыть]
… Кстати, если ты сегодня у нас главный, сколько мы с тобой имеем право проиграть?

– Крох сказал, что не больше пятисот долларов…

– Да, щедрость в число его добродетелей никогда не входила, – засмеялся Алекс.

Впрочем, пятьсот долларов на брата вполне могло хватить минут на сорок игры… Не так уж и мало, но и не много, особенно, если учесть, что не играть они просто не имеют права – это будет мгновенно замечено и вызовет подозрения. Тем более, что народу в казино в это время еще не много…

После ''Золотого Остапа" казино "Хаммер-центра" было его самым любимым местом в Москве. Он любил то чувство азарта, которое охватывало его, когда начинала бешено вертеться рулетка, любил следить за крупье, немцем пли англичанином, который с невозмутимым спокойствием выслушивал, как игроки поносят его последними словами, делая вид, что ни слова не понимает по-русски… Проиграв свои двести-триста долларов, Алекс обычно оставался в казино до двух-трех ночи, потягивая бесплатный коктейль и с увлечением следя, как другие просаживали тысячи.

– Добрый день, Ира, – девушка, продававшая жетоны, хорошо знала всех членов клуба, и принято было перекинуться с ней несколькими фразами. – Ну, как отдохнула летом? Повидала мой Израиль?

– Так, Саша, ты знаешь, как я к тебе отношусь, но давай про твой Израиль замнем для ясности, ладно? – она сердито тряхнула челкой.

– Почему? – искренне удивился Алекс.

– Потому что потому… Представляешь, у меня был на руках гостевой вызов от школьного товарища, я накупила для всех знакомых кучу подарков…

– Ну и?

– Ну, и меня депортировала ваша полиция прямо из аэропорта… Потому что я – молодая русская, а значит, с их точки зрения еду и Израиль исключительно для того, чтобы заниматься проституцией. Я им пыталась объяснить, какие они козлы. Вы что, говорю, с ума сошли?! Вы знаете, где я работаю? В казино! На черта мне этим делом заниматься, если я вас тут всех могу с потрохами купить… Но они как про казино услышали, вообще с ума посходили. По-моему, у вас там казино сильно путают с борделем! Слушай, я весь мир объездила, но такого… Такого со мной, еще нигде не было. Потом, уже в Москве, позвонила друзьям – оказывается, они меня четырнадцать часов ждали на выходе! Просто с ума сойти можно!..

Купив жетоны, Алекс направился к рулетке и, сделав первую ставку, поискал глазами Патиашвили. Тот, набычившись, следил за тем, как Йоси играет в "блэк джек", всем своим видом демонстрируя, что игра ему безразлична.

"Да играй же, козел, играй! Не привлекай к себе внимания!" – мысленно призвал его Алекс, но, похоже, Патиашвили на телепатическую связь выходить не собирался.

– Слышь, дай-ка кошелек!

Алекс вначале подумал, что кошелек требуют от него. Но нет, его сосед справа, похоже, обращался к стоявшему рядом с Алексом своему приятелю.

– Ты чего, с ума сошел!? – возмутился приятель.

– Давай, давай… – стоящий справа сам вытащил у него из кармана портмоне, отсчитал из него пять тысяч долларов и положил кошелек к себе в карман.

– Все, крутись на эту мелочь, – сказал он, передавая ему пачку банкнот. – А то я устал по утрам с твоей женой разбираться…

– В каком смысле он сказаль "разьбирайся"? – спросил у Алекса стоявший слева японский славист, с которым ему часто приходилось сталкиваться в казино, так что иногда Алекс думал, что русский язык тот решил изучать исключительно в самых злачных местах Москвы. Поначалу сего ученого мужа долго не хотели пускать в казино, принимая за чукчу…

– В том смысле, что каждое утро он вместо этого мужика разговаривает с его женой, – шепотом объяснил Алекс.

– Ибёться? – тоже шепотом поинтересовался профессор, но Алекс, заметив, что к их разговору начинают прислушиваться, поспешил его закончить.

– Да нет, разбирается – сказал он, и крикнул крупье: – Три фишки на черную десятку…

Счет времени Алекс вел, не глядя на часы, по крупье – они менялись у столов каждые пятнадцать минут, и, значит, где-то после седьмого крупье должны были появиться те, кого они ждали…

И они действительно появились. Все тот же невысокий, крепко сбитый грузин с элегантным портфелем в руках, однако на этот раз, очевидно, для прикрытия, его окружали два парня, похожие на Вахтанга Кикабидзе в его лучшие годы. Заметив, что Йоси глазами подзывает его к себе, Алекс оставил игру и направился к бару.

И в этот момент он увидел, как поспешно, словно по чьей-то невидимой команде, начали закрываться одно кассовое окошко за другим.

– Что за чертовщина, – мелькнуло в голове у Алекса. – Вечер-то только начинается…

И буквально через мгновение он увидел, как в зал врываются около десятка парней в форме ОМОНа, в черных, как у палестинских боевиков, масках, и, направляя на игроков автоматы, орут:

– Все на пол! На пол! На пол!

Алекс упал на пол в полуметре от Йоси и, оглянувшись, увидел, что все остальные посетители казино – а среди них были очень уважаемые люди – тоже растянулись на полу…

И тут в зале появился плотный, среднего роста человек в сером костюме с аккуратно зачесанынми назад волосами.

– Господа, – сказал он, – Финансовая инспекция. Прошу всех оставаться на своих местах. Главного администратора попрошу открыть кассы…

– Да вы понимаете, какое дело, как раз сегодня… – начал администратор, но под взглядом человека в сером прервался на полуслове и вытащил из бокового кармана связку ключей.

– Что это, налет? – спросил Алекса Йоси, приподнимая голову над полом.

– Не похоже. Кажется, и в самом деле фининспекция…

– А для чего тогда эти парни с автоматами?..

– А чтобы никто не рыпался…

В это время одни из омоновцев обратил на них внимание и, поведя автоматом, прикрикнул:

– А ну молчать, черти нерусские… Голову в пол…

Парни уткнулись носами в пол.

Минут через десять омоновцы ушли, тяжело топоча подкованными ботинками по лестнице, и Алекс, поднявшись, начал отряхивать костюм.

– А где… – начал было он и осекся: ни Патиашвили, ни его друзей в казино не было.

Глава 6

Заседание «русского» актива правящей партии было назначено на шесть часов вечера, однако Давид Крох не торопился. Он терпеть не мог всех этих партийных тусовок, а «русских» тусовок в особенности – было смешно наблюдать за бывшими комсомольскими и партийными работниками, которые не умели ничего другого, кроме как вешать народу лапшу на уши, и потому в Израиле решили заниматься тем же, чем и некогда в Союзе.

Не было ни одной партии, в которой не ошивались бы эти, уже обросшие жирком, одетые в аккуратненькие дешевые костюмчики парни и с каждым годом все больше и больше стареющие "девушки" в платьях с глубоким вырезом, на полном серьезе называвшие себя "вождями алии[8]8
  алия (иврит) – в букв. переводе, «подъем, восхождение»; традиционное обозначение репатриации евреев в Израиль


[Закрыть]
" и, кажется, сами верившие в это.

На всех подобных собраниях они упражнялись в ораторском искусстве и произносили пылкие речи, всячески демонстрируя свою верность высоким идеалам избранной ими партии, щеголяя своим, все еще полудетским ивритом, и стараясь во что бы то ни стало попасть в поле зрения высокого партийного гостя, непременно присутствующего в качестве наблюдателя.

Впереди были выборы, ходили слухи о том, что руководство всех партий намерено включить по одному "русскому" на реальное место в списке, и все эти вожди алии готовы были перегрызть друг другу глотки за сытное место депутата.

Кроха всегда забавляла эта борьба за жалкие тринадцать тысяч шекелей в месяц, но то, как это делали выходцы из Союза, невольно вызывало у него еще и чувство брезгливости.

И, тем не менее, он должен был ехать, прежде всего, потому, что именно там, на собрании этих русских болтунов, ему была назначена встреча с представителем министерства иностранных дел. И потом, Крох числился среди "друзей" партии, так как регулярно отчислял ей в виде пожертвований весьма приличные суммы. Сейчас, очевидно, речь снова пойдет о том, что партия, а точнее – ее "русское" отделение нуждается в деньгах.

Что ж, есть на свете вещи, на которые не стоит жалеть денег, а дружба с правящей партией себя, в принципе, окупала. Впрочем, Крох учитывал и то, что после выборов ситуация может измениться и потому на всякий случай "дружил" и с ведущей оппозиционной партией.

Ровно в семь Давид Крох вышел из своего офиса в «Бейт-Текстиль» и с удовольствием открыл заднюю дверцу своего нового темно-синего "крайслера" – так ребенок касается новой, очень красивой игрушки. Дорогие и просторные машины, выматывавшие шоферу нервы на совершенно неприспособленных для них тель-авивских улицах, были его слабостью, он менял их каждые полгода – фокус, который в Израиле себе, кажется, не позволял никто, кроме него, Додика Кроха.

– Давай в "Марину", – скомандовал он шоферу. И тут же добавил: – Можешь особенно не торопиться, Илико…

– Да тут торопись, не торопись, все равно минут за пять доедем, батона Давид, – ответил шофер по-грузински.

Обычно вот так, с брошенной на языке их детства самой обычной фразы, Илнко начинал с боссом разговор, который, он это чувствовал, доставлял удовольствие Кроху, заставляя на время отвлечься от неотступно преследующих его мыслей о деле.

Но на этот раз Крох не поддержал разговора, и Илико, сделав вид, что он целиком сосредоточился на дороге, в мгновение ока выскочил на улицу Ха-Яркон.

Огромное, словно нарисованное, солнце медленно погружалось в Средиземное море, и стаи ошалевших птиц делали бесконечные круги в воздухе. Никто до сих пор так и не смог объяснить, почему за четверть часа до захода солнца птицы в Израиле вдруг сбиваются в стаи и начинают летать абсолютно правильными, словно кем-то расчерченными кругами. Кроха всегда завораживало это зрелище. Он нажал кнопку стеклоподъемника и, высунув голову в окно, в который раз увлеченно наблюдал за этим исполненным какого-то высшего смысла полета по замкнутому кругу, благо Илико прочно застрял перед светофором.

Жара спадала, и площадь возле здания «Мигдаль ха-Опера» наполнялась людьми. Какая-то пара с двумя детишками, с еще мокрыми после пляжа волосами, нарушая все правила, перебежала перед их носом дорогу и так же бегом направилась к ближайшему кафе.

"Господи, – думал Крох, – у людей есть время купаться, гулять с женами, покупать детям мороженое… А я вот уже два года обещаю Ривке сходить с ней и с ребенком на пляж, и никак не могу найти на это время. Все кажется, что еще немного – и можно будет выкроить хотя бы сутки отдыха, но каждый раз это почему-то срывается. Даже в ресторанах говоришь только о деле, о деле, о деле… А сейчас вдобавок из-за каких-то паршивых пятидесяти миллионов долларов я должен чуть ли не в ноги кидаться Джабе, принимать его в долю. И этот подонок еще встает в позу и начинает торговаться за каждую десятую процента… Понимает, что деваться мне некуда!"…

Он вспомнил, как познакомился с Джабой два года назад, осенью 1993 года, когда только-только заваривалось все это дело с нефтепроводом.

Израильские и российские газеты в те дни посвящали целые страницы боям, идущим в Тбилиси, и Крох со сжимавшимся от боли сердцем ждал, что его встретит вымерший город, вздымающий в небо черные остовы полуразрушенных домов с выбитыми стеклами. Город, который он продолжал любить, нередко ловя себя на том, что тоскует по его улицам, ресторанам, по его гортанному говору и особому, неторопливому стилю жизни.

– Вы, наверное, голодны, батоно Давид, – сказал сидевший за рулем личный адъютант Джабы, посланный встретить его в аэропорту. – Хотите, заедем куда-нибудь перекусим?..

– Знаешь, здесь, неподалеку от стадиона, был такой маленький ресторанчик в подвале. Так вот, я с удовольствием поел бы там аджарского хачапури с брынзой… Но сейчас он, наверное, закрыт…

– Почему закрыт?! – удивился адъютант Джабы. – Голову даю на отсечение, что открыт, и что там можно найти не только хачапури…

Через пятнадцать минут они уже сидели в любимом ресторанчике его юности и перед ними стояли бутылка "Кинзмараули", тарелка с зеленью и сыром и дымящиеся аджарские хачапури, подмигивающие слегка – именно так, как нужно, – поджаренным яичным желтком, готовым растечься по горячему тесту.

В эти дни к Тбилиси то и дело отключался свет, время от времени прекращалась подача воды, по официальным данным в Грузии не было ни капли бензина, а любые денежные знаки имели не больший смысл, чем во времена первобытнообщинного строя. И, тем не менее, ресторанчик был забит людьми, которые заказывали все новые и новые порции шашлыка и хачапури и за которые, очевидно, как-то расплачивались, а возле входа было припарковано никак не меньше десятка машин…

– А мне тут о Тбилиси такое порассказали, что я подумал, будто у вас здесь настоящая война идет, – сказал Крох.

– Конечно, идет, дорогой, – в тот момент, когда адъютант Джабы наливал вино, Крох заметил на его руке пятиконечную звезду, в центре которой была надпись "Смерть мусорам" – татуировка, отмечающая тех, кто впервые попал на зону еще подростком. – Ты же слышал, этот шакал Гамсахурдиа против демократии пошел… Да вот, кстати, ребята, кажется, на войну поехали, – и адъютант "профессора" кивнул на четырех мужчин, направлявшихся к выходу.

– В смысле, воевать? – уточнил Крох.

– Да нет, посмотреть, чья сейчас берет. Через полчаса вернутся, расскажут… Кстати, хочешь взглянуть? Тем более что нам все равно уже к Профессору двигаться надо.

На перегороженном баррикадами проспекте Руставели в районе Дома правительства было почти так же тихо, как около стадиона. Возле одной из баррикад адъютант Джабы притормозил.

– Посиди пару минут в машине, батоно Давид, – сказал он Кроху. – Мне тут ребятам кое-что сказать надо…

Однако Крох вылез вслед за ним из черной "Волги" и вскоре уже стоял в окружении десятка крепко сбитых парней в новенькой советской военной форме, обвешанных гранатами и магазинами к "Калашникову". На рукавах армейских шинелей у всех была нашита волчья морда: знак принадлежности к национальной гвардии.

– Знакомьтесь, наш гость и друг из Израиля, – представил его адъютант. – А это наши славные бойцы за демократию…

– Полковник Квилидзе, – представился старший…

– Подполковник Резашвили…

– Подполковник Думбадзе…

– Капитан Мремлашвшш…

– Капитан Гаташвили…

– Капитан… Капитан… Старший лейтенант… Лейтенант…

– Я предлагаю отметить приезд гостя из дружественной еврейской страны, – торжественно сказал полковник Квилидзе. – Ящик вина у нас есть, мясо есть, так что шашлык мы в один момент сделаем…

– Некогда, господин полковник, некогда, Профессор ждет, – отрезал адъютант. – Как-нибудь в другой раз…

Они уже садились в "Волгу", когда на одной из примыкающих к проспекту Руставели улочек появился человек с автоматом и, прислонившись к стене дома, начал медленно обводить глазами противоположную сторону улицы. И тут же на балконы соседних домов высыпали женщины, ребятишки, взрослые мужики и стали следить за действиями этого мужика.

Вдруг тишина проспекта разорвалась длинной автоматной очередью, от которой посыпались стекла на первых этажах домов… После чего человек благополучно скрылся в подъезде, а минут через пять из разбитого окна дома, который больше всего пострадал от этого обстрела, высунулось автоматное дуло, из которого точно так же беспорядочно и бесцельно был открыт ответный огонь.

– Вах, Валико, слышишь, как стреляют?! – послышался женский голос с одного из балБрискинов. Крох задрал голову, чтобы полюбоваться его обладательницей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное