Петр Люкимсон.

Ариэль Шарон. Война и жизнь израильского премьер-министра



скачать книгу бесплатно

Когда один из подчиненных, спросил Арика, для чего ему это все нужно, тот только пожал плечами и ответил: "Так, на всякий случай. Это что-то вроде проходного двора на тот берег. Глядишь – и пригодятся!"

Обстановка в округе в целом была напряженной: на Синайском полуострове от рук египтян постоянно гибли израильские солдаты; диверсанты и террористы продолжали время от времени прорываться с территории Иордании на территорию Израиля, убивая мирных жителей. Но самой страшной головной болью Израиля был в те дни сектор Газа с ее несколькими сотнями тысяч враждебно настроенных против еврейского государства жителей.

Многие из них во время Шестидневной войны, смирившись для вида с израильской оккупацией, припрятали в своих домах целые арсеналы оружия, которые были затем различными путями увеличены. И настал день, когда это оружие начало стрелять – в Газе была создана происламская террористическая организация "Народный Фронт Освобождения Палестины" (НФОП), в течение короткого времени сумевшая завербовать в свои ряды свыше 800 боевиков. Только в 1970 году НФОП сумела провести 445 терактов, в результате которых 16 израильтян – как солдат, так и мирных граждан – погибли и 114 получили ранения.

Не желая обострять и без того сложные отношения с международным сообществом, понимая, сколь пристально мир следит за тем, как Израиль относится к палестинцам на контролируемых им территориях, правительство страны какое-то время проводило старую и, по мнению генерала Шарона, никак не оправдывающую себя "политику сдержанности".

Терпение Израиля лопнуло 2 января 1971 года, когда в районе сектора Газа террористы напали на машину, в которой ехала семья Орвив. Открыв огонь по машине, палестинцы заставили ее остановиться, а затем хладнокровно, в упор, расстреляли двух сидевших в ней детей и тяжело ранили их мать, после чего скрылись. В тот же день Моше Даян прибыл в штаб Южного округа, чтобы, как он сказал, "выпить с Ариком чашечку кофе".

Кофе, разумеется, был подан, но Даян к нему не притронулся – он хотел услышать от Шарона, как тот собирается бороться с террором. Само собой, Шарон не зря просиживал все это время в кабинете и крутился по Газе – в его шкафу уже давно лежал план так называемой "зачистки" Газы от террористов, и он лишь ждал удобного случая для того, чтобы подать его на утверждение начальству. И вот такой случай, наконец, представился.

Внимательно выслушав Арика, Даян решил действовать в своей обычной манере: хлопнув командующего Южным округом по плечу, он сказал, что всегда знал, что у него хорошо работает голова, что план он одобряет, разрешает начать его реализацию – и уехал в Иерусалим. Вот только никакого письменного подтверждения такого одобрения Моше Даян не оставил. Таким образом, если реализация плана окажется удачной и встретит одобрение Голды Меир и генштаба, Даян с полным правом мог сказать, что это именно он дал зеленый свет на его осуществление генералу Шарону. Если же Шарон потерпит фиаско и на него начнут сыпаться шишки, то Даян тут будет совершенно ни при чем…

Нужно сказать, что к 1971 году внимательно изучив архивы египетских властей в Газе, а также создав в этом секторе сеть своих информаторов среди палестинцев, Ариэль Шарон составил более-менее полный список членов террористических группировок и даже сумел заполучить фотографии большинства из них.

Список этот он аккуратно занес в свою записную книжку, а заодно сделал себе альбом с фотографиями убийц, напоминающий кляссер для марок.

Но прежде, чем приступить к их розыску, Шарон обнес весь сектор Газа забором из колючей проволоки, поставив на его выездах КПП – контрольно-пропускные пункты. Уже этот шаг вызвал возмущение в мире, но одновременно значительно ограничил возможности террористов свободно проникать из Газы на территорию Израиля.

Шарон однако на этом не остановился. Он проложил в секторе новые, параллельные уже существующим дороги, по которым могли передвигаться только солдаты ЦАХАЛа и израильские граждане. После этого вся территория сектора Газа была разделена на небольшие квадраты, каждый из которых получил определенное кодовое название. И только после этого и началось то, что впоследствии было названо "зачисткой Газы".

Каждую ночь подразделения ЦАХАЛа входили в определенный квадрат, наглухо блокировали все входы и выходы из него и начинали обходить дом за домом. Автор этих строк лично знаком с несколькими участниками операции по зачистке Газы, бывшими в то время рядовыми солдатами или младшими командирами. Все они вспоминают, что это было необычайно тяжелое зрелище, к которому невозможно было привыкнуть.

Войдя ночью в дом палестинской семьи, они давали приказ всем его обитателям выйти на улицу. Мужчинам при этом нередко приказывали раздеться почти донага – чтобы они не смогли утаить оружие. При любой попытке оказания сопротивления или бегства открывался огонь. Дальше начиналось выяснение личностей. В случае, если среди членов семьи оказывался человек, значащийся в списке Шарона, он арестовывался. Нередко такой террорист решал не дожидаться ареста и открывал огонь по подходившим к его дому израильским солдатам, и тогда по нему открывался огонь на поражение. Был случай, когда палестинская женщина бросилась с топором на солдата, но стоявший рядом с ним офицер не растерялся и выстрелил в нее упор из пистолета…

Пока одно подразделение занималось выяснением личности задержаных, другое производило тщательный обыск в доме.

"Мы понимали, что в ходе этих обысков нередко наносим серьезный ущерб имуществу и без того живущих в крайней бедности палестинцев, нам было искренне жаль их, но таков был приказ, – рассказывал автору один из участников подобных рейдов. – И потом, нередко в ходе этих обысков мы и в самом деле находили тайники с оружием – пистолетами, автоматами, гранатами, взрывчаткой. И тогда нам становилось ясно, что если бы мы не делали эту грязную работу, то с помощью этого оружия мог быть убит кто-то из наших близких".

Ариэль Шарон нередко сам принимал участие в таких ночных рейдах и занимался установлением личности задержанного или убитого террориста, сверяясь при этом со своим кляссером, а затем аккуратно вычеркивая очередное имя из своей книжечки.

При этом он дал указание предельно жестко отвечать на каждую враждебную акцию со стороны палестинцев. Например, если из апельсиновой рощи открывался огонь по движущейся колонне ЦАХАЛа, дело не ограничивалось только уничтожением засевших в ней террористов: после этого вырубалась вся роща, и таким образом семья ее владельца лишалась источника пропитания. Одновременно генерал Шарон лично вступал в переговоры с мухтарами – старостами арабских деревень – и договаривался с ними о том, что те не допустят дейсвия террористов на подведомственной им территории. И в случае, если мухтары держали свое слово, их односельчанам гарантировалась не только полная безопасность, но и помощь армии в сбыте урожая, в поисках работы, в строительстве домов…

Это привело к тому, что и сами палестинцы начали отчасти бороться со своими террористами, отказывали им в предоставлении убежища в своих домах, и боевики НФОП почувствовали, что у них в самом буквальном смысле слова горит земля под ногами.

Так – очищая квадрат за квадратом сектора Газы – части Южного армейского округа уничтожили 104 террориста и арестовали свыше 700. Результаты этих ночных рейдов не замедлили последовать: в 1972 году с территории Газы против израильтян было совершено "всего" 60 терактов. Тоже немало, но если вспомнить о 445 терактах 1970 года, то это была несомненная победа. Еще одна блестящая победа генерала Ариэля Шарона – на этот раз над террором.

Правда, те методы, которыми он действовал, вызвали широкую критику в его адрес не только во всем мире, но и со стороны представителей левого политического лагеря, а также некоторых офицеров ЦАХАЛа. В частности, представители левого лагеря обвиняли Шарона в том, что он в ходе зачистки Газы совершал самые настоящие уголовные и военные преступления. Например, расстреливал арестованных и, следовательно, уже не представляющих опасности террористов, а затем указывал в рапортах, что они были убиты при попытке к бегству или при каких-либо других обстоятельствах.

Сам Шарон всегда в самой категорической форме отвергал эти обвинения, но при этом признавал, что действовал – с учетом сложившееся ситуации – предельно жестко.

– Да, – говорил он, – я считал и считаю, что жизнь каждого из моих солдат не стоила жизни всех террористов вместе взятых. Поэтому им был отдан приказ всячески избегать опасности и действовать предельно осторожно. Если террорист открыл огонь, значит, не нужно рисковать, чтобы захватить его живым, а следует его ликвидировать. Если перед ними возникал подозрительный объект, то они, согласно моему приказу, должны были сначала забросать его гранатами, а затем уже разбираться, кто и что там находится…

Основным противником зачистки Газы в соответствии с планом Шарона был тот, кто должен был, по идее быть, главным его помощником – комендант Газы и Синая полковник Ицхак Пундак. По мнению Пундака, унизительные ночные обыски и вырубка фруктовых садов лишь озлобляли палестинцев, а бороться с террором нужно было, напротив, убеждая палестинцев в том, что им со всех точек зрения выгодно жить в мире и дружбе с евреями. И Пундак сделал все, чтобы через голову Шарона донести свою точку зрения до высшего военного и политического руководства страны.

* * *

Следует отметить, что план Шарона отнюдь не ограничивался зачисткой Газы – нет, сама суть его плана заключалась в том, что после обуздания террора превратить Газу и Синайский полуостров в интегральную часть Израиля. С этой целью Шарон еще в 1971 году задумал создать на территории Газы непрерывную цепь еврейских поселений.

Свободной, незаселенной и неосвоенной палестинцами территории для этого в Газе хватало – в основном, она располагалась на берегу Средиземного моря, где тянулись бесплодные песчаные дюны, на которых прежде располагались позиции египетской армии. Именно сюда Арик Шарон и намеревался привезти тех, кто захочет осваивать занятые Израилем в 1967 году земли. Кроме того, у Шарона появилась идея, с одной стороны, всячески материально поощрять переселение палестинцев из Газы в другие страны, выплачивая тем, кто примет такое решение, солидное материальное вознаграждение, а с другой, переселить часть жителей Газы в Иудею и Самарию, а часть – в израильские города Рамле, Лод и Акко, а на их месте поселить евреев. Но эта идея встретила резкое неприятие со стороны Моше Даяна и потому так и не получила никакого воплощения.

Зато в январе 1972 года Арик получил от Даяна (опять-таки, разумеется, только устный) карт-бланш на основание еврейских поселений в Газе и прилегающей к ней части Синая. Единственное, что мешало реализации этой идеи, было кочевое бедуинское племя, расположившееся (не исключено, что по прямому указанию египетских властей) прямо у въезда в Рафиах – пока бедуины находились там, не могло быть и речи о создании единой цепи еврейских поселений в данном районе.

Шарон решил проблему этого племени "просто": 14 января 1972 года две роты ЦАХАЛа подошли к бедуинскому поселку и велели его жителям немедленно убираться – либо на Синайский полуостров, либо вглубь Газы. Ну, а чтобы у бедуинов не осталось сомнений, что никакого другого выхода у них не остается, солдаты стали разрушать ветхие бедуинские строения и сворачивать шатры…

Вождь бедуинов поспешил подать иск против этого решения армии в Высший суд справедливости Израиля31, на заседании которого он утверждал, что решение об их изгнании несправедливо, что его племя обретается в этих местах уже не одно десятилетие, а то и столетие и что израильской армии совершенно не нужна эта территория. Однако Шарон сумел убедить судей, что в своих действиях он руководствовался интересами обороноспособности Израиля, и бедуинам не оставалось ничего другого, как покинуть предместья Рафиаха.

Тем временем над головой Арика снова стали собираться тучи: международное давление на Израиль нарастало, продолжение зачистки Газы становилось чревато новыми антиизраильскими резолюциями ООН…

Все кончилось, как всегда, внезапно.

В один из февральских вечеров 1972 года Арик, позволив себе небольшой отпуск, сидел у телевизора и с наслаждением лузгал семечки. Вдруг на телеэкране появилось изображение министра обороны Моше Даяна. Отвечая на вопросы журналиста, Даян сообщил, что операция по зачистке сектора Газа от террора, которой командовал генерал Шарон, успешно завершена. В связи с чем, добавил он, израильская армия меняет тактику своих дейсвий в Газе, а сам этот сектор передается в подчинение Центральному военному округу.

То, что Арик узнал об этом решении правительства и генштаба не непосредственно от Даяна или Бар-Лева, а из телепередачи, было воспринято им как очередной плевок ему в лицо.

И, как вскоре выяснилось, далеко не последний.

В январе 1972 года истек срок пребывания Хаима Бар-Лева на посту начальника генштаба и в феврале на этот пост заступил самый главный недоброжелатель Шарона в армии генерал Давид Элазар по прозвищу Дадо.

Теперь судьба армейской карьеры Шарона был предрешена.

Глава 12. Отставка

Ничего хорошего от Дадо Арику ждать не приходилось, и все-таки поначалу он надеялся хоть как-то с ним сработаться. Эта надежда усилилась после того, как новый начгенштаба принял целый ряд его идей по укреплению обороноспособности восточного побережья Суэцкого канала. Следуя советам Шарона, генерал Элазар ликвидировал несколько бункеров, входивших в «линию Бар-Лева» и разрешил разместить на Синае танки и мотопехоту так, как Шарон считал нужным.

Воодушевленный этой неожиданной поддержкой Арик даже решился поделиться с Дадо разработанным им втайне планом ведения боевых действий в случае новой израильско-египетской войны. По этому плану израильские танки должны были в заранее подготовленных и тщательно замаскированных местах форсировать Суэц, углубиться на территорию Египта, и в такой ситуации последнему не останется ничего другого, как принять любые израильские условия. Дадо план в целом понравился, а, узнав, что Арик уже начал по собственной инициативе готовить плацдарм для такого прорыва, новый начальник генштаба одобрительно хмыкнул и велел продолжать работы…

Может быть, именно поэтому когда тот же Дадо в мае 1972 года вызвал к себе Шарона и сообщил ему, что он хочет, чтобы Арик, которому в следующем году исполняется 45 лет, ушел на заслуженный отдых, слова начальника генштаба стали Шарона подобно удару обуха по голове.

С формальной точки зрения все было правильно: в 45 лет в ЦАХАЛе было принято уходить на пенсию. И потом, Арик был не единственным, кому предлагалось уйти в отставку – стремясь омолодить армию, Дадо принял решение уволить из нее всех генералов, переваливших через этот рубеж. В отставку уходили генерал Рехаваам Зеэви (Ганди), Авраам Адан (Брен), Мордехай (Мота) Ход, а на их посты заступали более молодые и, как тогда казалось, более перспективные офицеры…

Но Арик был самым молодым из всех вышеназванных генералов, и он искренне (правда, с учетом всех его прежних скандалов и прегрешений, совершенно непонятно на каких основаниях) рассчитывал, что станет следующим начальником генштаба. Решение Дадо казалось ему несправедливым и неокончательным, и он бросился за поддержкой к Моше Даяну. Но Даян неожиданно холодно ответил, что все уже решено, о назначении его начальником генштаба не может быть и речи, и, самое позднее, в январе 1974 года Арик будет отправлен в отставку – если до этого времени не смирится и сам не подаст соответствующего заявления.

Арик не смирился – он добился аудиенции у Голды Меир в надежде объяснить ей, что 45 лет для генерала – это как раз то, что нужно. Он не собирался просить многого – он лишь хотел, чтобы срок его службы продлили до конца 1975 года, а дальше будет видно. Но в кабинете премьер-министра Арик наткнулся на тот же ледяной тон.

– Мне сказали, что вы не умеете подчиняться. А офицер, который не умеет подчиняться, не имеет права и командовать! – отрезала, как и полагается "мужику с яйцами", Голда.

Только теперь Арик понял, что против него все и вся. Да, Дадо его терпеть не может еще с 1956 года, но дело не только в нем: в безраздельно правящей страной социалистической партии не простили Арику того, что в 1969 году он пытался поддержать ее политических противников. И теперь ему даже не мстили – ему просто напоминали, кто является истинным хозяином армии и страны.

Напряженно размышляя о том, как ему жить дальше, Шарон в какой-то момент вдруг растерялся.

Всю свою взрослую жизнь он прослужил в армии. Ему не нужно было думать о том, как он должен одеваться, где есть, на какие деньги содержать семью – все эти вопросы за него решали другие. И вот в 45 лет он оказывается пенсионером. Он получает хорошее выходное пособие, у него будет приличная пенсия, но… Неужели это означает, что жизнь кончилась и теперь он должен будет ее просто доживать?! С армейской квартиры в Беэр-Шеве придется съехать и вернуться в Тель-Авив, чтобы ловить там то сочувственные, то насмешливые взгляды соседей – когда Арик представил это, ему стало совсем не по себе. Нет, в Тель-Авив возвращаться нельзя, противно.

Протирать штаны на пенсии, время от времени выступая перед школьниками с рассказами о минувших днях – еще противнее. Устроиться куда-нибудь на работу, пусть даже на высокую должность – значит, в итоге быть от кого-то зависимым, а этого тоже не хочется…

Но Лили, заметив метания Арика, разумеется, не осталась в стороне.

Тем более, что с ее точки зрения все было отнюдь не так плохо, как это ему представлялось.

Его отправляют в отставку? Вот и прекрасно! Значит, они, наконец, смогут осуществить свою давнюю мечту – стать хозяевами собственной жизни, купить земельный участок, начать заниматься сельским хозяйством…

Кроме того, Арик ведь уже однажды сделал первый шаг в политику – почему бы не попробовать сделать и второй?! Большинство генералов после службы уходили в либо большую, либо в местную политику, но все они, за исключением Эзера Вейцмана, до сих пор присоединялись исключительно к левому лагерю. В этом лагере его не любят и собираются отомстить?! Зато правые примут Шарона с распростертыми объятьями!

Согласившись с этими доводами жены, Арик понял, что ему надо спешить – ближайшие выборы в Кнессет были назначены на 31 октября 1973 года. Согласно закону, после выхода в отставку, офицер может принять участие в выборах лишь через несколько месяцев – значит, если он хочет стать депутатом Кнессета уже этого созыва, то ему нужно уйти из армии до июля 1973 года. И к тому времени желательно найти место, где его семья поселиться, чтобы жить дальше.

* * *

Подходящее место для их будущего семейного хозяйства Арик нашел спустя несколько месяцев.

Возвращаться в Кфар-Малал он не собирался – слишком хорошо помнил о взаимоотношениях своих родителей с односельчанами. Да и вообще жить в каком-нибудь поселке, где снова могли возникнуть осложнения с соседями и где к его детям могли относиться так же, как когда-то относились к нему, он не хотел. Арик искал нечто другое – место, где он чувствовал бы себя абсолютным хозяином. В конце концов он вспомнил о находящемся в северо-западном Негеве, неподалеку от захолустного городка Сдерот, почти бесхозном участке площадью в 400 гектаров.

Этот участок в свое время получил от армии вместо выходного пособия полковник Рафи Эйтан32, а затем он продал его одному австралийскому миллионеру. Миллионер, будучи убежденным сионистом, приобрел его для своего сына – в надежде, что тот приедет из Австралии в Израиль и станет на этой земле разводить овец. Сын и в самом деле приехал, начал что-то делать, но, испугавшись набегов террористов, уехал обратно в Австралию. Теперь от его имени землей управляли трое бизнесменов, однако, по сути дела, они ничего не делали – на нем стоял небольшой заброшенный дом и ничего не росло, кроме трех смоковниц.

Этот участок и решил приобрести Ариэль Шарон. Однако, учитывая его огромные размеры, представители австралийского миллионера запросили за землю поистине астрономическую, по тем временам просто немыслимую сумму – 600 тысяч долларов. Даже если бы Арик очень выгодно продал дом в Тель-Авиве и присовокупил бы к этим деньгам свое выходное генеральское пособие, он не наскребал и трети необходимых денег. Шарон попробовал обратиться в банки, но те наотрез отказались выдавать столь крупную сумму генералу, находящемуся накануне отставки с весьма туманными перспективами на будущее…

Неожиданно на помощь Арику пришел тогдашний мэр Рамат-Гана Авраам Криници, с которым Шарона до того связывало чисто шапочное знакомство. Случайно узнав о его проблеме, Криници рассказал о ней миллионеру Мешуламу Риклису, и тот пожелал встретиться с Шароном.

Во время этой встречи Риклис заявил, что готов дать Арику беспроцентную ссуду в 200 тысяч долларов на самых легких условиях выплаты, если тот пообещает ему, что, выйдя в отставку, он не уйдет с головой в хозяйственные заботы, а продолжит служить Израилю – в качестве политика. О том, в каком именно политическом лагере Риклис предпочитает видеть Шарона, при этом подразумевалось само собой: израильских социалистов этот человек, мягко говоря, недолюбливал.

Но 200 тысяч долларов составляли только треть необходимой суммы. В поисках остальных денег Шарон, отчаявшись получить ссуду в израильских банках, обратился в тель-авивский филиал "Чикагского банка". Директор этого филиала Самуил Закс официально был подданным США, но при этом жил в Израиле, любил эту страну и глубоко уважал Ариэля Шарона за его боевые заслуги. Закс согласился выдать недостающие деньги в виде ссуды, правда, оговорив, что ферма, которую создаст на этой земле Арик, будет оформлена не как его частное владение, а как компания с ограниченной ответственностью.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67