Петр Люкимсон.

Ариэль Шарон. Война и жизнь израильского премьер-министра



скачать книгу бесплатно

Сразу после женитьбы в карьере Ариэля Шарона произошла перемена: когда он обратился к сменившему Хаима Ласкова на посту начальника генштаба генералу Цви Цуру с просьбой перевести его на новое место службы. Цур, который, по видимому, относился к Шарону так же, как его предшественник, перевел Арика с поста директора школы для младших командиров на должность командира… резервного танкового полка. По большому счету, это была еще одна пощечина, но Арику не оставалось ничего другого, как ее стерпеть.

У командира резервного танкового полка было достаточно свободного времени, и Шарон, до того незнакомый с бронетехникой, тратил его на доскональное изучение устройства танка и его возможностей. В этот же период он, по его собственному признанию, засел за учебники и увлекся историей Второй мировой войны, особенно, ее танковых битв. Часами он сидел за столом, разбираясь в схемах сражений. Выдающиеся советские военачальники, совершавшие безумные по дерзости танковые прорывы, бравшие со своими танковыми частями в клещи противника и стали его подлинными учителями военного искусства.

– Правда, – обычно со смехом добавлял Шарон, – перенимать опыт великих советских полководцев и учить военную теорию только по советским учебникам было нельзя: они в своих действиях руководствовались русскими масштабами, и если бы я выстраивал глубину обороны в соответствии с их указаниями, то мои тылы должны были располагаться глубоко под водой в море…

Следующий поворот в карьере Ариэля Шарона произошел в конце 1963 года, когда Бен-Гурион окончательно покинул пост премьер-министра и удалился в свой кибуц Сде-Бокер. Выходя в отставку, Старик попросил своего преемника Леви Эшколя25 выполнить обещание, которое он когда-то дал Ицхаку Рабину и назначить его начальником генерального штаба ЦАХАЛа.

Получив это назначение, Рабин приехал в Сде-Бокер, чтобы поблагодарить Бен-Гуриона, а тот в ответ попросил его "об одном одолжении".

– Найди подходящее место для Арика Шарона, – сказал Бен-Гурион Рабину. – Он, конечно, порой любит приврать и прихвастнуть, у него трудный характер, но он – один из самых лучших наших солдат, в этом я убежден. И он заслуживает большего, чем то, что имеет сегодня…

Рабин пообещал подумать, и спустя несколько дней вызвал Шарона в генштаб, чтобы сообщить ему, что назначает его начальником штаба Северного военного округа, не забыв подчеркнуть, что делает это по просьбе Старика.

– Я знаю, что ты – хороший боевой офицер, но я слышал, что как человек – ты дерьмо! – сказал Рабин со свойственной ему прямотой. – Хотя я с тобой как с человеком не сталкивался, и потому насколько это верно, не знаю. Поди послужи. Если докажешь, что ты – человек, пойдешь выше. Нет – вылетишь со службы.

Северным военным округом в те дни командовал старый приятель Ариэля Шарона Авраам Яффе, и найти общий язык им было нетрудно. Вскоре Шарон уже целиком окунулся в дела этого округа, обстановка в котором была не просто тревожной, а боевой.

Сирийцы, пользуясь тем, что их позиции находятся на высотах, в то время как израильская территория лежит в долине, постоянно обстреливали из пулеметов и легких орудий плававших по Кинерету рыбаков и работавших на полях жителей кибуцев и мошавов. Кроме того, с территории Сирии и Иордании на территорию Израиля постоянно проникали террористы. Их вылазки особенно участились в 1964 году – после того, как палестинцы создали свое "освободительное движение" ФАТХ во главе с Ясером Арафатом, а сирийцы предоставили им на своих территориях тренировочные базы, всячески поощряя их к террору в Галиллее.

Шарону приходилось продумывать организацию линии обороны, которая отвечала бы ответным огнем на огонь сирийцев, налаживать патрульную службу вдоль границы, руководить боевыми учениями, то есть, с одной стороны, обеспечивать нормальную жизнь мирных граждан на Севере страны, а с другой – готовить подразделения округа к будущей войне, которая была неминуема. Но ему нравилась эта работа, и впервые за долгие годы он возвращался домой, довольный собой и жизнью.

Дома тоже все было замечательно. Получив новое назначение, Шарон вместе с Лили и Гуром переехал из Тель-Авива поближе к месту службы – в поселение Нахалал. Поселились они в доме Зевика – Зеэва Слуцкого, по кличке Амит – близкого друга Шарона и одного из бойцов его 101-ого отряда. Как раз в это время Слуцкий, работавший в "Моссаде", отправился в длительную командировку за границу, и с удовольствием предложил Арику пожить с семьей в его пустующих хоромах. Спустя несколько месяцев Гур из тихого, бледного городского мальчика превратился в деревенского сорванца, любимым занятием которого было катание на лошадях. Заметив это, Арик и Лили подарили ему на день рождения лошадь, с которой Гур стал неразлучен.

В августе 1964 года у Лили родился первенец Омри, и хотя супруги очень опасались, что это событие может нанести душевную травму Гуру, тот вроде бы все воспринял нормально…

Так продолжалось до конца 1964 года – пока генерал Авраам Яффе не ушел на пенсию по возрасту и его на посту начальника Северного округа не сменил Давид Элазар – тот самый Дадо, которого Даян приставлял в 1956 году "наблюдать" за Шароном и с которым с того времени Арик был на ножах. Уже в первые дни после того, как Дадо приступил к работе, между ним и Шароном вспыхнул конфликт. Поняв, что ни он, ни Элазар не в состоянии забыть прошлое, Арик помчался в Тель-Авив к Рабину с просьбой перевести его в другое место. Однако Рабин отказал, вдобавок обвинив Шарона в том, что он ни с кем не может ужиться.

Месяц шел за месяцем, конфликты между новым начальником Северного округа и начальником его штаба продолжались, но только в январе 1966 года, когда обстановка в командовании округом стала совершенно невыносимой, Рабин принял решение развести конфликтующие стороны и назначил Ариэля Шарона начальником Центра боевой подготовки генштаба ЦАХАЛа и заодно командиром полка резервистов.

В сентябре 1966 года у Шарона родился третий сын – Гилад, а вскоре 38-летний счастливый отец получил еще один подарок – генеральские погоны.

На церемонии вручения ему звания генерала Ариэль Шарон произнес столь саркастическую речь, что у многих из тех, кто присутствовал в зале, от ярости заходили желваки. Рабин, однако, не подал вида, что возмущен словами молодого генерала, решив поквитаться с Шароном за эту выходку в будущем.

Шарону действительно предстояло расплатиться за свои слова, но не в ближайшее время. Колесо его судьбы делало в этот момент свой очередной поворот, и над перевалом Абу-Агейла уже всходило огромное белое солнце пустыни – солнце его Аустерлица.

Глава 8. Шесть дней, которые потрясли мир

Весной 1967 года стало ясно, что новая война между Израилем и арабским миром неизбежна.

Президент Египта Гамаль-Абдель Насер считал, что он и его союзники накопили достаточно советского оружия, чтобы нанести по Израилю сокрушительный удар и, как он любил выражаться, "сбросить его в море". В том, что война будет победоносной, в арабском мире, не сомневался никто: перевес противников Израиля в живой силе и технике был не просто велик – он был огромен. Оставалось только найти повод для эскалации конфликта.

Повод был найден 15 мая 1967 года, когда Израиль провел в Иерусалиме парад по случаю 19-й годовщины своего существования. Согласно международным соглашениям, еврейская часть Иерусалима была объявлена демилитаризованной зоной, и Израилю было запрещено вводить в город боевую технику. Парад и состоялся без нее – с участием нескольких рот пехоты, но Насер заявил, что сам факт присутствия в Иерусалиме израильских солдат является нарушением договоров, и в тот же день подразделения египетской армии начали двигаться к Синайскому полуострову, все ближе и ближе подтягиваясь к границе с Израилем.

Еврейское государство в ответ привело все свои кадровые части в состояние повышенной боевой готовности. Насер тут же заявил, что это свидетельствует об агрессивных намерениях "сионистского образования", как арабы предпочитают называть Израиль, и 16 мая в Египте было объявлено чрезвычайное положение. Вся египетская армия была мобилизована и заняла позиции в непосредственной близости к границе Израиля. Приняв решение о закрытии Тиранского пролива26 для израильских судов, то есть грубо нарушив международное право, Египет тем самым, по сути дела, объявил войну Израилю.

17 мая Сирия и Египет официально заявили, что они готовы к войне с Израилем. Подтягивание частей египетской армии к Синаю продолжалось, и в этот же день началась мобилизация в Иордании.

18 мая Ирак и Кувейт объявили о начале мобилизаций своих армий и о том, что они готовы прийти на помощь своим египетским и сирийским братьям. В тот же день Насер потребовал от ООН вывести размещенные на Синае и призванные обеспечить соблюдение международных договоров чрезвычайные силы Организации Объединенных Наций. "Ради обеспечениях их же безопасности", – объяснил президент Египта.

19 мая стало окончательно ясна, чего стоили данные ООН Израилю гарантии безопасности и насколько заслуживают доверия миротворческие силы этой организации – в Газе был спущен флаг ООН и международный воинский контингент начал спешно покидать Ближний Восток, освобождая египетской армии путь к границам Израиля.

В ответ последний 20 мая начал мобилизацию своих резервистских частей и на военной базе резервной танковой бригады Ариэля Шарона в Негеве, как и на других военных базах страны появились тысячи резервистов. Подготовка к будущим сражениям началась.

Война была неизбежна – это было ясно всем жителям Израиля. Оставалось лишь ждать, когда именно она начнется и кто начнет ее первым.

Однако премьер-министр Израиля Леви Эшколь все еще надеялся, что войну можно предотвратить. Он попытался задействовать все дипломатические каналы для того, чтобы урегулировать конфликт мирными средствами. Как ему казалось, для этого нужно совсем немного – чтобы мир заставил арабские страны выполнять существующие соглашения и вернуть свои армии на прежние позиции. Но ни США, ни Великобритания, ни СССР не спешили идти на конфликт с арабским миром ради Израиля. В то же время США и Великобритания дали понять, что в создавшейся ситуации не будут чинить Израилю препятствий в реализации его права на самооборону, даже если он реализует это право путем превентивного удара. Но Леви Эшколь все продолжал надеяться и сомневаться…

23 мая Эшколь, совмещавший по заведенной Бен-Гурионом традиции посты премьер-министра и министра обороны, направился в Негев, чтобы проверить боеготовность базирующихся там частей, которым предстояло в случае войны противостоять египетской армии – самому главному и опасному противнику Израиля. Вертолет Эшколя с сопровождавшими его начальником генштаба Ицхаком Рабиным, зам. начальника генштаба Хаимом Бар-Левом, начальником Южного округа ЦАХАЛа Иешаягу (Шайке) Габишем и министром Игалем Алоном приземлился в расположении элитной танковой бригады генерала Исраэля Таля (Талика). Вскоре на базу этой бригады подъехали и другие командиры крупных подразделений, включая Ариэля Шарона. В небольшой комнате штаба бригады началось совещание, участникам которого предстояло решить, как будет действовать израильская армия на египетском фронте в случае начала боевых действий.

Генштаб под командованием Рабина к тому времени уже разработал два варианта плана войны с Египтом. Первый из них получил кодовое название "Ацмон" ("Дерзость"), а второй "Ацмон мерхав" ("Большая дерзость").

По плану "Ацмон", в случае начала войны Израиль должен был захватить сектор Газа и небольшой участок Синайского полуострова до города Эль-Ариша – с тем, чтобы потом в качестве условия возвращения египтянам этой территории потребовать от них открытия Тиранского пролива и отвода своих войск на прежние позиции.

Второй план предусматривал продвижение ЦАХАЛа после захвата Эль-Ариша дальше, вплоть до оккупации всей северной части Синая и выхода на подступы к Суэцкому каналу.

В сущности, на совещании следовало решить, какой из этих планов будет использован в ходе грядущей кампании. И все бы закончилось чинно и мирно, если бы не генерал Шарон, неожиданно заявивший в ходе обсуждения, что оба эти плана не соответствуют своим названиям и никуда не годятся. Захватывать, добавил Шарон, нужно не часть Синая, а весь Синайский полуостров целиком.

– Только таким образом мы сможем нанести действительно сокрушительный удар по египетской армии и на многие годы отвести египетскую угрозу от наших границ, – пояснил Арик. – Да, я не исключаю, что такой вариант чреват большим числом жертв, но если мы этого не сделаем, то в будущем заплатим за нашу нерешительность – именно нерешительность, а не дерзость! – куда большей кровью.

После того, как Ариэль Шарон закончил говорить, в комнате воцарилась мертвая тишина. Наконец, старый друг Шарона генерал запаса Авраам Яффе решился его подержать. Но все остальные молчали. Молчал начальник генштаба Ицхак Рабин. Молчали генералы Бар-Лев и Габиш. Молчал генерал Таль.

Когда совещание было окончено, Леви Эшколь попросил генерала Шарона на минутку задержаться – только для того, чтобы сказать ему, что он никак не ожидал от него столь безответственного заявления и попросил больше никогда с подобными безумными предложениями не выступать..

Спустя два дня Эшколь и Рабин решили провести экстренное заседание генштаба, в котором принимали участие уже все генералы израильской армии. И на нем Шарон, словно забыв о предупреждении Эшколя, вновь выдвинул свою идею: настраиваться нужно на нанесение смертельного удара египетской армии и оккупацию всего Синая. Как ни странно, на этот раз его поддержали многие участники совещания. Поддержал генерал Мати Пелед. Поддержал старый недоброжелатель Арика генерал Давид Элазар. Затем к числу сторонников плана Шарона присоединился генерал Таль. Но самое главное – план Шарона неожиданно поддержал командующий ВВС и замначальника генштаба Эзер Вейцман.

Эшколь не скрывал своего раздражения.

– Вы просто не понимаете, в какую авантюру втягивает вас и всю страну этот человек! – сказал он, указывая пальцем на Арика. – Откуда у вас уверенность, что мы сможем взять Синай?! И вы представляете, что скажет мир, если мы это сделаем? Израиль окажется в полной изоляции, от нас отвернутся даже те немногие друзья, которые у нас есть. А без друзей Израилю не выжить!

Начальник генштаба Ицхак Рабин своим молчанием дал понять, что разделяет мнение премьер-министра, и совещание, на котором, по сути дела, так и не было принято какое-то конкретное решение закончилось.

Но премьер-министр Леви Эшколь был странным человеком. Несмотря на то, что Арик открыто выступал против него, а может быть, даже благодаря этому, он вновь попросил генерала Шарона задержаться по окончании совещания, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз.

Во время этой беседы Эшколь поделился с Ариком своими планами создать накануне войны самое широкое правительство национального единства, а заодно сложить с себя полномочия министра обороны. И добавил, что хотел бы знать мнение Шарона по поводу того, кто лучше справится с этой должностью – Моше Даян или Игаль Алон.

Арик растерялся – он не знал, насколько искренне задает Эшколь этот вопрос. Конечно, несмотря на испорченные еще в 1956 году отношения с Даяном, он предпочитал видеть министром обороны именно его, зная, что Даян всегда был сторонником более активных действий, чем Алон. С другой стороны, не исключено, что Эшколь задавал ему этот вопрос для того, чтобы, выслушав его мнение, поступить с точностью наоборот. После секундной паузы Арик, наконец, нашел нужный ответ.

– Я очень высоко ценю Моше Даяна как боевого генерала, – сказал он. – Но, на мой взгляд, в нынешней ситуации совершенно не важно, кто именно будет министром обороны – любому, кто окажется на этом месте придется воевать, хочет он того или нет. И воевать до победы!

Вернувшись на базу. Арик проверил, как идут учебные занятия, а затем закрылся в своем маленьком кабинете, в котором с трудом умещался рабочий стол, шкаф для бумаг и его личных вещей, да еще в углу валялось три одеяла, чтобы было на чем спать ночью.

Расстелив на столе карту, Арик стал думать, по ходу дела рисуя на бумаге возникающие в его голове схемы. Думал он долго – всю ночь, не замечая, как один час сменяется другим. Но к рассвету он уже мог сказать, что у него сложился план кампании по захвату всей территории Синайского полуострова.

Согласно его замыслу, основная задача первого этапа оккупации Синая сводилась к захвату линии Абу-Агейла – Умм-Катеф – Умм-Шихан, через которую проходили все главные трассы Синайского полуострова. Захват этой линии позволял создать коридор длиной в 11 и шириной в 8 километров, открывающий израильским танковым подразделениям путь к центру Синая, а затем и выход к городу Исмаилийа и – далее к Суэцкому каналу. Подвергнутые с разных сторон ударам израильских войск, не способные использовать важнейшие коммуникации полуострова, египтяне неминуемо либо отступят, либо окажутся в окружении, а, возможно, и то, и другое вместе…

Закончив работать с картами, Арик расстелил на полу два одеяла, укрылся третьим и мгновенно уснул. Когда спустя несколько часов он проснулся и включил радио, то узнал, что партия Бен-Гуриона РАФИ вошла в состав правительства национального единства и Леви Эшколь передал полномочия министра обороны Моше Даяну.

Еще не вступив официально в новую должность, Даян отправился проверять боеготовность частей Южного округа и, разумеется, заехал и в расположение 38-й танковой бригады. В этот день Арик и изложил Даяну свой план будущей Синайской кампании.

Даян слушал Шарона молча, вперив свой единственный глаз в карту. Молчал он некоторое время и после того, как Арик кончил и, наконец, произнес:

– А ведь красиво получается! Теоретически очень красиво! Но вот что будет на практике? То, что ты придумал, основано на точном взаимодействии самых разных родов войск. Один сбой – и рушится вся схема. Нет, извини, слишком все сложно. А не мне тебе говорить, что когда все сложно задумано, вероятность провала становится слишком высока…

– Да почему сложно?! – начал кипятиться Арик, и они склонились над картой, соглашаясь, споря и снова соглашаясь друг с другом… Ледяная гора, выросшая между Ариэлем Шароном и Моше Даяном одиннадцать лет назад, вдруг начала стремительно таять, оба чувствовали себя единомышленниками – и это было главное. В ходе того разговора и было решено, что брать Абу-Гейлу будет именно бригада Арика, которая получит для этого необходимое подкрепление танковыми, артиллерийскими, пехотными и десантными частями, так что, по сути дела, вырастет до дивизии.

– Ладно, – сказал Даян, завершая разговор, – попробую убедить в твоей правоте генштаб и правительство. А сейчас я бы хотел проехаться на джипе, осмотреть местность. Поедешь со мной?

Арик понял, что последний вопрос означает предложение полностью восстановить прежние дружеские отношения, и с улыбкой кивнул головой.

О том, насколько Даян доверял в те дни Шарону, свидетельствует хотя бы тот факт, что именно в его бригаду в качестве военного корреспондента пресс-службы ЦАХАЛа вскоре была прикомандирована дочь Даяна – будущая депутат Кнессета Яэль Даян.

Яэль немедленно подпала под обаяние Шарона и очень быстро из сторонней наблюдательницы превратилась в его секретаршу, всячески пытающуюся скрасить суровый быт своего командира.

1 июня 1967 года Даян официально вступил в должность министра обороны, а утром 2 июня созвал расширенное совместное заседание узкого кабинета министров по вопросам обороны и руковдства генштаба, на которое пригласил и Ариэля Шарона. На этом заседании Шарону было предложено изложить свой план Синайской кампании. Когда Шарон закончил говорить, Даян заявил, что он лично этот план поддерживает, добавив, что идея генерала Шарона об оккупации всего Синая кажется ему верной и с военной, и с политической точки зрения. В итоге большинством голосов план Шарона был утвержден, а после этого на заседании было принято историческое решение о том, что Израиль начнет войну против арабских стран во вторник, 5 июня 1967 года в 7.45 утра с бомбардировки вражеских аэродромов.

* * *

Вернувшись на базу бригады, Шарон начал спешно готовиться к будущему сражению.

Для начала он велел изготовить из песка огромный макет Абу-Агейлы, чтобы с его помощью познакомить всех командиров со своим планом штурма этого самого укрепленного египетского форпоста, представляющего собой ключи к Синаю.

"Этот участок обороны располагался среди дюн в 15 милях к западу от египетско-израильской границы, – описывают Абу-Агейлу в своей книге Шестидневная война" Р. и У. Черчилли. – его укрепления из трех параллельных траншей тянулись на 3 мили. Первая линия траншей отстояла от второй на 300 ярдов, вторая от третьей – на 600 ярдов. Все траншеи были бетонированы, и их первая линия пересекала минное поле, так что мины лежали как впереди, так и позади нее. На обоих флангах траншей были сосредоточены пехотные и бронетанковые части. В районе укреплений было много египетских танков, противотанковых орудий и артиллерии разных калибров. За укреплениями были размещены дополнительные пехотные и бронетанковые части для защиты тыла. Многие укрепления были построены еще в 1948 году, но с тех пор стало их значительно больше и они были улучшены. Этот участок обороны защищала бригада из четырех пехотных батальонов 2-й египетской пехотной дивизии. Бригада была усилена 89–90 танками Т-54 и т-34, а также шестью артиллерийскими дивизионами со 122-миллиметровыми русскими оружиями, несколькими противотанковыми дивизионами и подразделениями тяжелых минометов".



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67

Поделиться ссылкой на выделенное