Петр Котельников.

Не судимы, но осуждены. Том II



скачать книгу бесплатно

Чтобы придать законность своим притязаниям на английский престол, Вильям I короновался в Вестминстере, как законный наследник Эдуарда, с соблюдением всех обычных обрядов. Гарольд и его сторонники были объявлены изменниками, их земли были конфискованы и розданы сподвижникам нового короля.

Образ короля Эдуарда Исповедника по приказу Вильяма Первого был идеализирован.

Проведя зимние месяцы в Англии, весной 1067 года Вильгельм «Завоеватель» уехал в Нормандию. И тут же в Англии вспыхнуло восстание, вызванное притеснениями завоевателей. На сторону восставших стали валлийцы и некоторые нормандские бароны, оставшиеся недовольными Вильгельмом, «обделивших их».

Пришлось «Завоевателю» возвращаться и наводить порядок. Восстания наблюдались и позднее, и размах их был довольно велик. Но Вильгельму всякий раз удавалось жестоко подавлять их. Последняя попытка была сделана в 1071 году, когда восставших англосаксов поддержал шотландский король Малколм III. На этот раз подавление восстания было особенно жестоким. Конфисковав земли местных феодалов, Вильгельм Завоеватель раздал их своим приближенным, создав целый слой нормандской знати. В городах он ввел управление шерифов. Теперь все поступающие на службу английскому королю должны были кроме обычной присяги вассалов своему сюзерену давать клятву верности непосредственно королю, так называемую «Солсберийскую присягу».

Утихомирив английских подданных, можно было и об отдыхе подумать. Англия к отдыху со своей скверной погодой не приглашала. Весна пришла какая-то тяжелая, не до конца проснувшаяся: дни тусклые, но относительно теплые, прерывались снегопадами северным напористым ветром, ночными заморозками. В замке гуляли сырые промозглые сквозняки. Камины совсем не давали тепла – дрова и те не хотели гореть ярким огнем. Стоя у узкой бойницы, замещающей окно, и видя насупившееся, промерзшее небо, подумал: «А не пора ли мне в Нормандию возвращаться? Там на лужайках перед аббатством Оз’Омм в солнечных лучах вся природа отогрелась!»

Вильгельму аббатство и по расположению, и по удобству проживания нравилось больше всего из того, чем он владел. Недаром он избрал его под свою резиденцию. Поторапливаться на юг требовали и некоторые сообщения о том, что некоторые бароны голову свою поднимали.

Вильгельм почти бегом сбежал по серым каменным ступеням лестницы во двор замка, осмотрел воинов, охраняющих замок, разлепил тяжелые, словно каменные, губы и коротко приказал Жюлю де Рамбле, исполняющего обязанности начальника стражи: «Седлать коней! Мы направляемся во Францию!»

Франция встретила его дымом пожарищ и разрушениями. Вильгельму пришлось вести войну против баронов Нормандии и соседней с ней Франции. Объезжая пылающие развалины взятого им города Менга, Вильгельм был сброшен лошадью с седла, и сильно ушибся. Его привезли в Руан, где он в сентябре 1087 года умер.

Разгром англосаксов войсками нормандского герцога Вильгельма – это событие, отделенное от нас многими столетиями.

Между Англией и Русью пролегали тысячи километров суши и обширные водные пространства… И все-таки события коснулись и древнерусской истории.

Времена средневековья были совсем не такими, как принято их описывать в художественной литературе. Найти меч, копье или кольчугу на поле брани, как это сделал Руслан перед встречей с Головой, было невозможно. Не только металл имел большую цену, но и любой кусок ткани, из которой шилась одежда. Трупы вражеских воинов раздевали догола. Поэтому найти среди убитых лицо определенное было делом затруднительным. Англо-саксонские монахи по этой причине не могли долгое время разыскать тело павшего короля Гарольда. Пришлось обращаться к той, которой хорошо было знакомо обнаженное тело. Ею оказалась Эдит по прозвищу «Лебединая шея». Она была первой женой Гарольда, когда он еще сыном ярла Годвина был. Как не знать ей было Гарольда, когда она родила ему шестерых детей? Несмотря на то, что тело Гарольда было иссечено мечами, Эдит узнала его. Двое монахов, завернув тело в монашескую сутану, вынесли его с поля боя. Брак между Эдит и Гарольдом не был оформлен в соответствии с церковными канонами и не считался законным. Одна из дочерей Гарольда по имени Гита некоторое время жила у бабушки, а после смерти ее уехала к своему дяде Свену Эстридсону (Ульфсону), королю Дании, и тот, как пишет Саксон Грамматик, «отечески оценив по заслугам благочестие и нежность девушки, своей родственницы, договорился о свадьбе с князем Владимиром Мономахом, внуком Ярослава Мудрого. Немалую роль в этом сватовстве сыграла Елизавета Ярославна – тётка князя Владимира. Её первым мужем был норвежский король Харальд. После гибели Харальда осенью 1066 года в битве при Йорке Елизавета Ярославна вторично вышла замуж – за короля Свена. Елизавета Ярославна познакомилась с Гитой во время её пребывания в Дании. Она и порекомендовала её в жены своему племяннику Владимиру Всеволодовичу.

Гиту привезли на Русь только в конце 1075 или в начале 1076 года, причём после того, как король Свен предпринял безуспешную попытку вернуть дочери короля Гарольда английский престол. Гита стала супругой Владимира Мономаха, матерью Юрия Долгорукого, и через него генеалогическая цепочка ведёт от короля Гарольда к Александру Невскому и славным московским князьям, в том числе и к Дмитрию Донскому. Можно проследить также дополнительную генеалогическую линию к князьям московским: матерью Александра Невского была Феодосия Мстиславовна, дочь Мстислава Удатного,

Пусть читатель задумается, прежде чем говорить об обособленности своего рода, считая генетически близких людей, врагами своими!

Судьбы венценосцев тесно переплетаются

Судьбы венценосцев так тесно переплелись, что современному человеку, чтобы разобраться, нужно было заглянуть хотя бы на короткий отрезок времени в нутро английского двора. Мы оставили его в тот период времени, когда английским престолом завладел Вильгельм «Завоеватель». Мысли о том, что будет с его владениями после смерти, беспокоили короля. Он опасался, что после смерти между сыновьями его начнутся битвы за немалые земельные владения. По законам наследования того времени старые земли переходили к старшему сыну. Вопрос с Нормандией решался сам собой. Она переходила во владение Роберту Коротконогому. Со вновь приобретенными землями, а ими являлась Англия, дело усложнялось. На нее, кроме Роберта, имел права и средний сын – Вильгельм Рыжий, прозванный так за счет цвета лица. Младшему Генриху полагались небольшие земельные владения и денежная выплата. Оставалось сыновьям, чтобы вступить в свои права наследования, подождать кончины родителя. Старший сын оказался слишком нетерпеливым. Он захотел получить наследственные земли при жизни отца, забывая, наверное, о том, что отец, король Англии, предпочитал жить в Нормандии, управляя отсюда Англией через своих шерифов, людей преданных ему. Роберт заключил союз с королем Франции и разными другими соседями Нормандии, – и началась открытая война. Удивительно, но он победил. В битве при Жерберуа, силы короля Вильгельма были разбиты, а он сам лишился лошади и был ранен. Роберт получил клятвенные гарантии от своего отца, что он унаследует Нормандию.

На смертном одре Вильгельм все еще гневался на своего сына, и решил, что Роберт получит свою Нормандию, но не получит никакой части королевства Англии. Вильгельм Руфус (Рыжий), который, всегда был рядом с королем, получал в наследство Англию. Третий сын, Генрих, должен был удовлетвориться небольшими земельными владениями, которыми он уже обладал, и денежным даром – 15000 фунтов, что тогда было огромной суммой. Так что, когда Вильгельм Завоеватель умер в 1087 году, его великая империя была разделена на ее основные составляющие.

Ни один из сыновей не был удовлетворен возникшей ситуацией, поскольку все значительные нормандские семейства владели собственностью и положением по обе стороны Ла-Манша. Если Англия и Нормандия окажутся разделенными, то конфликтов интересов и подданства никак не избежать.

Роберт обнаружил, что контролировать подданных ему баронов в Нормандии сложно, (отец использовал для этого английское ополчение), чего у него не было. Брат отказывался помочь. Роберт отказал Вильгельму, королю Англии в правах его на земли в Нормандии. Вильгельм силой захватил территорию и влияние на континенте, и вынудил Роберта признать его позицию. Конфликт нарастал. Чем бы он закончился, если бы не господин случай?.. В 1096 году папа Урбан II провозгласил Первый крестовый поход, и Роберт, как и многие другие, загорелся желанием освободить Иерусалим. Но средств на это у него не хватало, пришлось заложить герцогство Нормандское Вильгельму, который, таким образом, мирно распространил свою власть на все отцовское наследство. Решительность и способности Вильгельма были таковыми, что он удержал эти владения до конца своего царствования. Не знал новый король Англии, что Провидение ему приготовило… В ночь накануне смерти королю привиделся необычный сон: снилось Вильгельму, что ему делали кровопускание, но стоило врачам проколоть вену, как оттуда фонтаном до самого неба ударила кровь. В ту же ночь одному монаху приснилось, что Вильгельм в своей обычной бесцеремонной манере входит в церковь, хватает с алтаря распятие и впивается зубами в руку Спасителя. Однако он тут же получает от маленькой фигурки сильный удар и падает навзничь. На следующее утро королю принесли письмо от аббата Серло из графства Глостер. Святой отец сообщал, что одному из его прихожан приснился сон: Христос восседает на престоле, а у его ног стоит на коленях прекрасная девушка (церковь) и молит спасти ее от угнетателя (Вильгельма Руфуса). Спаситель заверил девушку, что вскоре пошлет ей избавление. Столь многочисленные предзнаменования встревожили Вильгельма, и в течение некоторого времени он не решался выходить из своих покоев. Но никакой слабости в теле он не чувствовал. По-прежнему коренастое тело было плотным, упитанным; лицо румяным с большим количеством веснушек, обрамленное длинными светлыми волосами, Волосы король расчесывал на пробор, так чтобы лоб оставался открытым. Глаза у короля были разного цвета с какими-то блестящими крапинками. Он и сегодня, как всегда, был щегольски одет, но так, чтобы не слишком выпирал вперед появившийся в последние годы животик.

День 2 августа 1100 года был великолепен. На небе ни облачка. Легкий ветерок делал тепло летнего дня удивительно приятным для тела. Свора гончих собак на псарне завывала, требуя свободы. И король решил, что все эти предзнаменования пусты, охота успокоит его расшалившиеся нервы. Чуть заикаясь, он приказал Тирелу собираться на охоту. Ближе к вечеру, покинув дворец в сопровождении придворных, он направился в свои охотничьи угодья. Король с одним из приближенных, Вальтером Тирелом, отделились от других охотников, преследуя дичь. Солнце уже закатывалось, в лесу быстро сгущались тени. Вскоре наступила темнота. Король к месту сбора не явился. Тирела тоже никто не видел.

На следующее утро местные крестьяне нашли тело короля со стрелой в груди. Придерживались одной версии: смерть короля явилась результатом несчастного случая. Эту версию подхватил и тот, кто поспешил объявить себя наследником английской короны. Им был младший брат короля Генрих. Кто мог подтвердить версию о несчастном случае, если единственный человек, который мог бы рассказать о случившемся, Тирел бежал из Англии? Действительно ли смерть короля была результатом несчастного случая или имел место заговор против Вильгельма, не известно? Во всяком случае, в смерти государя слишком многие были заинтересованы. Заинтересован был и сам Тирел, женатый на сестре Гилберта де Клера, неоднократного участника восстаний против короля, который присутствовал на этой охоте. Среди охотников находился и младший брат Вильгельма Генрих.

Увидев мертвое тело брата, Генрих, оставив его лежать, сел на коня, добрался до Винчестера, чтобы захватить государственную казну.

В смерти короля были заинтересованы и вольные охотники. Им указом короля, находясь в лесах, запрещалось иметь лук и стрелы, держать собак, (собакам нужно было отрезать когти). За порубку леса был назначен разорительный штраф, за браконьерство – ослепление или увечье.

В замке графа Анжуйского

Замок графа Анжуйского вблизи столичного города Ле-Мана утопает в зелени деревьев. А чуть подальше видны сады, виноградники и хлебные нивы.

…Сверкает на солнце излучина Мэна. Рябь на реке кажется серебряной чешуей огромной змеи. Широка река и глубока. Под дыханием ветра в зарослях тальника и рогоза пробегают зеленые волны. Плоты и ладьи бороздят речную поверхность. Воды реки заполняют и глубокий ров, окружающий темно-серые каменные стены замка. Башни с узкими окнами-бойницами созданы для того, чтобы острые стрелы неслись из них. И так удивительно для глаз, и так приятно для ушей, когда светятся они мирным неярким светам, а несутся из них звуки музыкальных инструментов…

Сочинения на историческую тему напоминают мне примерочную, где одежду толстяка пытаются приспособить под тощего субъекта, и наоборот! Этим в настоящее время вовсю занимаются на Украине, не замечая того, что создаваемое и нелепо по виду и безобразно по форме. Правда, и в прошлом не утруждали себя поисками деталей доказательств. Стоило ли осуждать менестреля под звуки лютни воспевающего подвиги рыцаря Зигфрида, если само существование этого персонаж можно поставить под сомнение? Тем более, менестрель и не скрывал, что исполняет отрывок из «Песни о нибелунгах».

Приятен и мелодичен голос трубадура Мишеля, живущего при дворе нормандского герцога Роберта и воспевающего подвиги графа Роланда, участника похода Карла Великого и погибшего в 778 году в Ронсевальском ущелье, когда франки по глупости своей забрались туда и попали в засаду. Только, описывая мужество франков, трубадур почему-то называет противников слуг Карла Великого маврами. На самом деле сражались с франками баски. Да-да, те самые баски, которые и сегодня не дают испанцам спокойно и мирно жить! Но едва ли язык повернется, чтобы обвинять трубадура в исторических неточностях, если исполняемое им произведение так и называлось – «Песнь о Роланде».

Хотелось бы каждому верить в торжество правды! Только вера и поддерживает человека в час испытаний.

Слушает герцог Нормандский менестреля, осушает кубок за кубком вино, а в душе злоба растет. Как получилось, что не он, старший сын Вильгельма Завоевателя, правит Англией, а тот, кто прав ни на нее, ни на Нормандию не имел? Пока Роберт Нормандский сражался с турками, его опередил самый младший из братьев. Долгая дорога из Палестины задержала в пути Роберта. Да, он обладал правом занять освободившийся престол. Мало того, его поддержали и значительное количество баронов… Но не дремал младший Генрих. В поисках сторонников, которые могли бы поддержать его претензии на престол, Генрих выпустил коронационную Хартию Привилегий, в которой обещал не посягать на права церкви, соблюдать права наследования, взимать четко фиксированные налоги. Позднее этот документ получит название – «Хартия вольностей Генриха Первого». Он использовал то, что нынче называют «политическим подкупом избирателей». И английские бароны клюнули на приманку, тем более что за период правления Вильгельма II они устали от несправедливостей, творимых королем. Генрих, чтобы укрепить свои позиции среди танов (феодалов) англосаксонского происхождения, женился на Матильде, шотландской принцессе англосаксонского королевского рода.

Когда Роберт Нормандский вернулся в Англию, его младший брат уже правил государством под именем английского короля Генриха I. Поняв, что он проиграл, Роберт отказался от своих прав на английский престол, удовольствовавшись частью земель Генриха в Нормандии и ежегодной выплачиваемой компенсацией.

Но если как военачальник Роберт славился, то в вопросах правления он оказался неважным правителем. За несколько лет правления ему удалось ввергнуть Нормандию в такой хаос, что многие из его подданных бежали в Англию и уговаривали Генриха навести порядок в пределах отцовского удела. Нужен был предлог, который мог бы снять папскую защиту крестоносца. И предлог сам собой пришел. Против Роберта восстал барон Роберт Беллем. Пламя войны заполыхало!

Долго сомневался Генрих, но, заручившись поддержкой баронов и соседей, в 1106 году он встретил армию Роберта на юго-западе Нормандии, разбил ее и захватил брата в плен. До самой смерти Роберт проведет в заключении, сначала в подвалах Ле-Мана, а потом в Англии.

…Пустота. Безлюдье. Одиночество. Мир каменной ячейки за тяжелой дубовой, железом окованной дверью. Он ловит дуновение свежего ветра, запрокинувшись, видит далекий отблеск синевы. Вот в ней исчезнет край белого облака, в каземате потемнело. Голова устала, он опускает ее и упирается подбородком в серый шершавый камень.

Кажется, что если время сковано стенами камня, то оно замедляет свое движение, медленнее и томительно течет. И ведь как быстро оно неслось там, на просторе полей и каменистой пустыни!

Вера не может помочь, попавшему в объятия непостижимой подлости и изощренной пытки одиночеством! Тишина ночная, тишина солнечного летнего дня, как и вой зимней бури, только подчеркивающей сводящую с ума тишину.

Трудно тишине стереть с памяти красок бушующей за стенами темницы жизни. Вот поросшие тростником и осокой берега реки, там резвятся веселые рыбешки. А над ними парят зимородки, желающие полакомиться рыбкой. А радостный хоровод насекомых!

Тюремная жизнь – нищая бесцветная, беспощадная. Одинокому узнику не ободрить себя, не выстроить систему защиты от одиночества. Мал и пустынен мир каменного мешка. Одиночество, тоска и одиночество! Пустота и безлюдье. А где-то, снаружи, вне стен, неистово и жадно бушует радость жизни. Носятся стрижи и ласточки. Мелькнет на какое-то мгновение черно-белая ласточка в просвете узкого окна каменного мешка и тут же, как краткий миг, исчезает. Только мысленно представляет себе узник, как ликуя и пьянея от высоты, переворачивается в синеве ласточка. Белая грудка птицы вспыхнет в невидимом еще луче солнца. Видит взор узника бесконечные изгибы переходов, спуск и подьем многочисленных ступеней замшелых переходов. Сырые, пропахшие кровью подвалы. Здесь часто лежали тела убитых и брошенных на земляной пол еще живых людей. Подвалы за такое количество лет впитали в себя крики умирающих и страдающих, пропахли запахом крови. И глубокие подвалы замка Ле Ман не являются исключением. Томятся в них многие, о которых там, наверху, где жизнь бушует, и не вспоминают, которые, сойдя с ума, не помнят своего прошлого.

 
Да, есть селенья, города,
А связи слабые меж ними.
Владели ими господа,
Известны сварами своими.
 
 
Набеги часты, е разбой,
Хотя клянутся своей честью,
Кичатся гордостью своей,
Хотя в поход идут все вместе.
 
 
Ну, что поделать, коль любовь
Сердцами воинов владеет,
Кипит, клокочет в жилах кровь
И взор мужчины пламенеет.
 
 
Ну, как избранницу найти?
Бродить приходится по миру,
Хотя неведомы пути,
И назначаются турниры
 
 
Чтоб свою удаль показать,
Всю рыцарскую прыть.
Чтоб сердце дам завоевать?
Что делать, как тут быть?..
 
 
Любили рыцари сражаться,
Но не хотели умирать.
Бронею стали укрываться,
Не силой, подлостью все взять!
 

Счастье не бывает долгим

Генрих Первый, король английский, считал себя счастливым: у него дочь Матильда и сын Вильгельм; соперничество с французским королем Людовиком VI закончилось решительным поражением Людовика, вынужденного просить Генриха о мире; стабильный мир во всех уголках государства. А как трудно было добиться этой самой стабильности! В Нормандии права Генриха стал оспаривать сын старшего брата, плененного Роберта Коротконогого – Вильгельм Клито. Пришлось вновь браться за оружие и доказывать силою свое право.

Дочь свою Матильду Генрих выдал замуж за германского императора Генриха V. Сын Генриха объявлен герцогом Нормандии. Кажется, можно и отдохнуть от политических распрей, но…

Смерть сына во время кораблекрушения. Смерть жены Матильды заставляют короля срочно менять планы. Он женится на Аделаиде Луван, но брак – оказывается бездетным. Генрих заставляет баронов присягнуть дочери Матильде, как наследнице английского престола. В 1128 году после смерти германского короля Генриха Пятого Матильда выходит замуж за Джеффри (Жоффруа) Плантагенета. Первым сыном его был будущий король Англии Генрих Второй. Правда, получить престол после смерти деда он сразу не мог. Трон английский захватил любимый племянник Генриха Первого – Стефан Блуаский. Опять межусобная война… Закончилась она компромиссом. – Стефан оставался королем, но после него престол должен был занять сын Матильды – Генрих II.

В сказаниях, посвященных тому времени, почти все рыцари действуют, как юнцы, готовые клясться в любви каждой красивой молодой женщине, встретившейся им на пути. Они еще, только увидев ее, уже пылают страстью, уже тоскуют. Печаль и меланхолия разлиты на его лице. И он носится по всему свету, прославляя эту женщину и вызывает на бой всякого, кто усомнится в том, что его избранница не самая красивая и добродетельная женщина в мире.

 
Сражаться рыцари любили,
Но не хотели умирать.
Врагов своих мечом рубили,
И не щадили свою рать
 
 
Двор Генриха блистал
Все славят мощь Плантагенета.
И каждый много раз читал
Роман норманнского поэта.
 
 
Описан милостями Вас
И королем и королевой,
Хотя прескучным был рассказ —
Артура славил он без меры:
 
 
Правитель мудрый, справедлив,
Венчают голову седины.
Он благодать на всех излил,
Вассалы славят его имя.
 
 
Да крепок короля престол,
Но все ж чего-то не хватало?..
Велел поставить круглый стол,
А с ним пришла иная слава.
 
 
Расселись рыцари за ним,
На бархат сменены доспехи,
И фимиама вился дым,
И славят короля успехи.
 

В сочинениях поэта Васа впервые появился «круглый стол» короля Артура, сказания о рыцарях круглого стола. Возможно, мир бы не узнал о деяниях короля Артура, если бы не заинтересованность Генриха II Плантагенета в «продлении жизни» легендарного короля древних бриттов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5