Петр Котельников.

Баловни и изгои. Исторический роман



скачать книгу бесплатно

Но, как проверить это? С кем мыслями своими поделиться, если их высказать даже шепотом опасно? Понимал сановник, что довериться в таком деле можно только самому близкому, самому преданному человеку. Но, такой преданный человек, должен находиться вблизи царя, в пределах хотя бы зримой видимости его. Таким дорогим и близким человеком была его дочь, Федима, находящаяся в гареме царя и ублажающая его юным телом своим. Но доступ в гарем никому из мужчин, кроме самого царя, невозможен. Остается надеяться на помощь кого-нибудь из евнухов, охраняющих внутренние покои дворца. Как теперь жалел сановник, что не обратил внимания в свое время на такую возможность? Проклятые евнухи никогда не дадут и малой возможности, пусть даже краткого мига, для того, чтобы поговорить с дочерью. Остается одна возможность передать запиской хоть кончик своих мыслей. А для этого следует определить, кто из евнухов более всего подвержен воздействию золота? И сановник придумал, как это сделать. Как-то он сообщил, что им подобраны в наружных покоях дворца деньги, но он не знает, кому они принадлежат? Он готов их вернуть хозяину. Но прежде, чем передать их владельцу, он хотел бы услышать клятвенное подтверждение того этому факту. И нашелся один из евнухов, который истово клялся именем верховного бога, став клятвопреступником, в деталях сообщая сановнику условия, при которых он утерял деньги. Как ни жалко было сановнику расставаться с собственным золотом, но он это сделал. Мало того, мелкими подачками он стал развращать евнуха. Когда, по его мнению, «плод окончательно созрел», он предложил евнуху помочь ему передать записку дочери, обещая оплатить оказанную услугу золотом. Евнуха охватил страх, но этот страх вступил в борьбу с очень заметной, видимой невооруженным взглядом, алчностью. Оба чувства были равны друг другу. Царедворец заметил это по тому, как быстро забегали глаза евнуха. Чтобы усилить действие денег, он убедил евнуха в том, что практически тот ни за что не отвечает, даже при том условии, что эти действия станут известными государю. «И потом, – говорил он успокаивающе, лаская, убаюкивая взглядом своим слушающего, – кто тебя может выдать, если об этой записке будут знать только я и ты? Причем, самое суровое наказание может ждать только меня. Чем может повредить тебе безвинная записка?»

Поколебавшись, и повздыхав, евнух спрятал записку у себя на груди, а золотые – в карман. Дело было сделано, записка отправилась к дочери сановника:

«Федима, – писал царедворец в ней, – действительно ли тот мужчина, которому ты служишь, – сын Кира?»

Через некоторое время он получил ответ, стоивший ему еще пару золотых:

«У нас в гареме один мужчина, других нет. Но я прежде никогда не видела Бардия».

На другой день, зло, бормоча себе что-то под нос, но, позванивая свежими золотыми в кармане, евнух передавал новую записку Федиме. В ней было написано: «Спроси, как бы случайно, об этом Атоссу, первую жену Бардия? Она-то должна хорошо знать своего брата?»

Не удивляйся читатель такой постановке вопроса сановника прошлой Персии.

В Древнем Египте, Древней Персии между девушкой и ее братом часто устанавливались брачные отношения, они были узаконены и религией прошлого. Арабский мир унаследовал такие отношения, поэтому, неудивительно, если вы, читая литературу Востока, встретите обращение мужа к жене, начинающиеся словами: «Дочь моего дяди…» Слава Аллаху, хоть в этом случае исключаются брачные отношения между родными братом и сестрой.

Ответ дочери озадачил сановника. Та писала: «С тех пор, как Бардия стал царем, мы женщины в гареме разъединены и не можем встречаться друг с другом. Я уже полгода не видела ни Атоссу, ни кого-либо из других жен и наложниц царя».

«Значит, – тупик!» – подумал настырный царедворец. И вдруг он вспомнил о признаке, по которому нетрудно отличить царя от мага. Маг был лишен ушей. Ему приходилось носить колпак, прикрывающий зияющие отверстия в голове.

И вновь записка, спрятанная на груди евнуха, пересекает вход в гарем. В ней написано:

«Попробуй, когда уснет твой муж, ощупать его уши, есть ли они у него, или их нет?»

Можно только представить, какой страх охватил Федиму. Ей очень хотелось помочь отцу, понимая, что тем движет что-то слишком серьезное, а не простое любопытство. Он ради него не стал бы подвергать риску свою, и ее жизнь? Она понимала так же, что если муж проснется в момент предлагаемого ей занятия, ее ждет неминуемая смерть, и смерть, к тому же, не самая легкая. Но она и без того слишком далеко уже зашла в своих действиях. Поэтому, усердно помолившись богу, она решилась…

 
День отойдет с заботами и зноем,
Вступает темнота в права,
И оживляются гаремные покои
В них шепот слышится и нежные слова.
 
 
Владыки посещение – подарок, —
Бурление короткое любви, —
Как вспышка ослепительная, ярок.
Ночь приняла любовь в объятия свои.
 
 
Что делать, женщины удел —
В гареме ожиданием томится,
Так часто слышится тоскующий напев,
Мелькают евнухов бестрепетные лица
 
 
Могущества любви – мгновения,
Наружу рвется сладкий томный стон,
Потом, естественно, уходит наслаждение,
Сменяют их покой и крепкий сон.
 
 
А днем томленье, ожиданье ночи,
Быть может, господин опять придет?..
Три сотни ждут свиданья, между прочим…
(Любовь здесь ожиданием живет).
 

Федима сама, без помощи рабыни, готовилась встретить посещение властелина. На низком столике были приготовлены фрукты, сладости. В них она добавила небольшое количество банджа (гашиша), только для того, чтобы усилить снотворное действие. В комнате царил полумрак, небольшая лампада с ароматическим маслом едва ли выполняла свое предназначение. Федима знала, что зажигать все остальные лампады в дни прихода повелителя запрещалось. Она еще раз проверила мягкость подушек Царь на этот раз пришел к ней ранее обычного. Он был всегда добр к ней. И сегодня он щедро одаривал молодую женщину изысканными ласками. Затем пришел ее черед, и на этот раз она превзошла самое себя, настолько утомив государя, что тот быстро и безмятежно уснул, положив голову свою на ее живот. Обычно, утомленная любовью, Федима быстро засыпала. Сегодня этого не произошло, она была возбуждена возможными последствиями ее действий. Когда храп царя перешел в ровное спокойное дыхание, она кончиками пальцев коснулась того места, где должно было находиться ухо. Вместо него под пальцами ее оказался холодный, кожаный валик, ни формой, ни упругостью не напоминающий обычную ушную раковину. Сделав свое дело, она, чтобы не вызвать никаких подозрений у царствующей особы, заставила себя уснуть, поев фруктов с банджем. Проснулась она тогда, когда царя уже не было. В его отсутствие быстро написала записку отцу. Как радостно и одновременно тревожно билось сердце Федимы, когда она передавала записку толстому, безбородому евнуху.

В тот же день сановник твердо знал о том, кто скрывается под личиной царя. Но узнать, еще не означало приступить к действиям. Один неосторожный шаг, и – смерть! Чтобы свершить задуманное, нужно было посвятить в тайну царя людей влиятельных, имеющих значительный вес в обществе, недовольных магом, к тому же смелых, способных и умеющих рисковать. Прошло несколько дней в раздумьях и поисках. Методом проверки и исключений он остановился на шести друзьях, надежности которым он вполне доверял. Вместе с ним число заговорщиков было равно семи. Почему он остановился на этом числе? Только потому, что верил в магию чисел. А число «семь» было счастливым числом, вселяющим надежду на успех. Под вечер в его доме собрались все, получившие приглашение. Никто из них, кроме хозяина, еще не был посвящен в тайну. Прибывшие, оставив своих коней у коновязи, близь дома хозяина, уселись на мягких диванах и стали ожидать, что скажет им хозяин. По обычаям персов спешить, приступая к важному разговору, не следовало, а в том, что он будет важен, никто не сомневался. Когда сановник посвятил приехавших в тайну сидящего на троне мага, каждый из слушавших здорово пожалел о приезде своем сюда. Услышанное требовало осмысления, а оно, в свою очередь, требовало времени. А времени-то, как раз, и не было. Каждый мог быть уверенным в том, что один из них, узнав такую тайну, поспешит во дворец, чтобы сообщить об этом магу. Сообщение не только гарантировало сохранение жизни, но делало сообщившего другом царя, и обещало пролиться неиссякаемым дождем материальных благ. Высказать вслух, возникшие мысли, никто не решался. Поэтому молчали, поглядывая друг на друга. Наконец, один из прибывших, военачальник Кира, Мардоний, сказал: «Нам следует разойтись, не привлекая к себе внимания, подготовить необходимые силы для вторжения во дворец! Я полагаю, что действовать не подготовившись, означало бы, изначально ожидать провала!»

С деланным изумлением смотрел на говорившего самый молодой из собравшихся, сын наместника правящего царя, Дарий. Ему недавно исполнилось 28 лет, но он был уже искушенным царедворцем. Первым его взгляда не выдержал Мардоний и, прерывая свою речь, сказал: «Ты, не согласен со мной Дарий? Тогда скажи, в чем я неправ?»

Дарий заговорил твердо и резко, такого от него никто не ожидал:

«То, что ты предлагаешь, изначально попахивает предательством! Откладывать убийство Гауматы невозможно! Я предлагаю действовать незамедлительно, тотчас, не возвращаясь к себе домой! На карту поставлена жизнь каждого из шести нас. Донести и быть прощенным царем может быть только один!. Пока мы действуем в единой связке, у меня есть уверенность в удачном осуществлении заговора. Но я не менее уверен в том, что, отложив дело хотя бы на короткое время, один из нас побежит к царю. И я сделаю это первым, если вы не последуете за мной? Уверяю, у меня больше всех имеется возможностей попасть к магу первым! Надеюсь, вы поняли меня? А теперь – за дело!»

 
Решительный был сделан шаг, —
Камбис ушел. Надел венец
На голову свою персидский маг…
Но ждал неутешительный конец.
 
 
Возможно, и предвидел Гаумата, —
Но власти соблазнителен был плод,
Сидеть на троне так приятно…
И все же, Дарий сделал верный ход…
 

Все семеро поклялись богами в верности друг другу. Связанные друг с другом клятвой верности, а еще надежнее, взаимным недоверием и страхом друг перед другом, они сели на коней и все вместе подъехали к воротам царского дворца. Все они были настолько знатных фамилий, что стража не стала чинить им препятствий. Но во внутреннем дворе их встретили евнухи, обнажившие мечи. Однако, что могли сделать неповоротливые, женоподобные стражи гарема с теми, кто привык к постоянным сражениям? Евнухи пали, пораженные мечами, но успели наделать криков. Сопровождаемые сзади криками и стонами умирающих евнухов, нападавшие ворвались во внутренние покои гарема, освещенные подобием лампадок, заправленных ароматическим маслом. Маг успел услышать крики и бросился, спасаясь, в одну из темных комнат покоев. Такой прыти от него не ожидали. Здесь его с трудом настиг Мардоний. Но пустить в ход меч не успел. Они сцепились друг с другом и упали на пол, катаясь по полу, и, пытаясь одолеть друг друга. Силы борющихся были равны. Дарий стоял в нерешительности с занесенным мечом, не зная, что делать?

– Бей мечом! – крикнул Мардоний, продолжая бороться с магом.

– Темно, я не вижу и боюсь поразить тебя! – выкрикнул Дарий.

– Бей по двоим! Бей! Хуже будет, если он останется жив, а сюда прибежит стража!

Дарий взмахнул мечом и настолько удачно, что с одного раза убил мага. Кряхтя и пошатываясь, из-под мертвого тела выбрался Мардоний. Произошло это в месяце багаядише 10 числа (29 сентября 522 года до нашей эры).

Царем Персии стал Дарий I Гистапс из династии Ахеменидов. Взял он себе в жены дочь царя Кира Атоссу: этот брак должен был подчеркнуть единство династии Ахеменидов и законность унаследованного Дарием царского достоинства. По приказу Дария на огромной скале был высечен рассказ об этом событии. Заканчивается он такими словами: «Дарий убил мага и стал царем».

Эту надпись может видеть каждый и сегодня. Прекрасно сохранившись, красуется эта надпись, находясь вблизи дороги между современным Тегераном и Багдадом.

Добрым ли оказался царь Дарий, сменивший Гаумату, для человеческого общества? Может, об этом и повествует огромная, высотой в 520 метров скала из белого мрамора, находящаяся в иранском Курдистане вблизи деревни Бехистун?. На ней на уровне 75 метров от подножия в глубокой древности были высечены гигантские, как полагали прежде, изображения богов и людей. Но это была ошибка. Оказывается, это были изображения царя Дария I и стоящих рядом с ним двух воинов. Левой ногой царь попирает лежащего на земле противника. Перед Дарием со связанными руками и веревкой вокруг шеи стоят девять пленных правителей.

Мог ли Дарий избежать творимого им насилия? Едва ли! Ему, после прихода к власти пришлось возглавить поход против восставшего Вавилона. Пока он приводил к повиновению Вавилон, от его державы отпали Сузиана, Лидия, Ассирия, Армения, Парфия, Маргиана, Саттагидия, Скифия. Год понадобился Дарию, чтобы подавить восставших и восстановить державу Кира и Камбиса в прежних границах.

Довелось Дарию с вольными сынами степей – скифами встретиться. Что хотел получить от скифов, непоседа, царь персов? Одно знаю, встречей этой персам не здорово пришлось гордиться. А вот, в захоронениях скифов после того появилось немалое количество золотых вещиц и изделий из электрона.

Но и неудачи не могли остановить персов. На восстановлении границ Персии Дарий не остановился, ведь недаром говорят, что аппетит приходит во время еды. Пришел этот аппетит и к царю Дарию. В дальнейшем персы захватили Фракию, Македонию и северную часть Индии. Столицей своего государства Дарий I сделал город Сузы. Подчиненные ему народы ежегодно вносили в царскую казну 7740 вавилонских серебряных талантов, что составляет 232 200 кг. серебра. Вдумайтесь только в эту потрясающую воображение цифру. При том, только царский монетный двор имел право чеканить монету. Золотые «дарики» с неизменно высоким содержанием в них золота в течение многих веков станут наиболее надежной денежной единицей Востока, да и не только его.

Но не только золото Дария будут помнить люди. Не только его необычный приход к власти. Помнить будут и непомерное желание овладеть всем известным тогда миром обитания людей. Это он потребовал от древних греков «земли и воды», иными словами – покорности. Помнить будут долго древние греки, которым пришлось с мечом в руках, ценою больших жертв отстаивать свою свободу. Гордые эллины вышли победителями. И стал известен миру нашему марафонский забег, сделанный впервые греческим воином, пробежавшим 42 километра до ворот Афин, чтобы сообщить о победе греков над Дарием!.

Так может быть, все-таки, Лжебардия был бы более добрым царем? Может быть, при нем персам жилось бы значительно легче, и не проливалась бы кровь? Кто теперь скажет?

Был ли это сын Персея?

 
Был самозванец он, иль нет?
С римлянами сражался лихо.
Прошло с тех пор немало лет,
Но помнит Македония Филиппа.
 

Маленькая Македония, небольшое пятнышко на карте мира, с народом малым сейчас и миролюбивым. А ведь было и такое: раздулась она до размеров невероятных, во времена, когда ею правил Александр Великий, сын македонского царя Филиппа II. Фаланги воинов царя Александра прошли тяжелой поступью по землям Востока – от великого Нила до Амударьи. Как лоскутное одеяло трещала и рвалась на клочки великая персидская держава под ударом мечей македонцев. В Египте царя Александра, не тронувшего египетских храмов, славили, как сына самого бога Амона, в Самарканде и Бухаре его называли Искандером Двурогим. Какая участь ожидала Индию, не скончайся скоропостижно воитель великий? Но, если участь Индии можно спроецировать искусственно, учитывая большую территорию и множество людей, проживающих в ней, и предполагать будущее величие ее, то, что говорить о маленькой Македонии, истощившей силы свои великими завоеваниями своего царя, пусть и оставившего неизгладимый след в истории человечества? Распалась держава, созданная Александром Великим, и потускнела слава Македонии, породившей его. Она сама стала объектом нападения извне. Затрещали и рухнули границы Македонии под ударами вторгшихся на ее территорию римлян. Нет, для римских легионов это вторжение не стало легкой прогулкой!.. Македонцы взялись за оружие и с отчаянием обреченных сражались за свою свободу. Но силы были неравными, да и воинское искусство римлян, их выучка и организация, были значительно выше свободолюбивых горцев. В сражении с римлянами пал наследник македонского престола Филипп. Царь Македонии Персей с 171 года по 168 год до нашей эры продолжал вести войну с Римом. Но в битве при Пидне войско его было разбито римлянами, которыми командовал полководец Луций Эмилий Павел, сам он попал в плен и умер в заточении, в Риме. Отчаянное сопротивление македонцев вызвало ужесточение действий римлян. Применяя осадные орудия, они сокрушали стены городов, а, ворвавшись на городские улицы, сеяли смерть и разрушения. Страна лежала в развалинах… Жалкими группами жители покидали свои жилища и уходили в горы. Государство было обезглавлено, некому было объединить разрозненные силы.

Казалось, Македония переживает последние мгновения агонии. И вдруг, внезапно, словно он упал с небес, появился македонец, которого римляне назвали Андриксом. Сам же себя этот человек называл Филиппом, сыном царя Персея.

 
Какая разница, кто первый, кто – второй
Жизнь отдает за Родину, свободу:
Персей, или Филипп, и тот, и тот – герой,
Служили македонскому народу!
 

Поговаривали, что Андрикс родился в семье суконщика в городе Андромиттии, что находился в Пергаме.

В 150 году до нашей эры Андрикс провозгласил себя Филиппом царем Македонии. Не имея достаточных сил он обратился за помощью к правителю Сирии Диметрию Сотеру. Но тот, не желая ссориться с римлянами, вероломно захватил гостя и выдал его римлянам. Каким-то образом Андриксу удалось бежать из плена в Малую Азию. Он был радушно принят фракийцами. И для этого имелись основания

«Филипп», как две капли воды был похож на царя Персея. Это поразительное сходство не мог не заметить царь Фракии Терес, женатый на сестре погибшего царя Персея. Терес одним из первых признал в Андриксе сына Персея Филиппа. Как сыну, Персея Филиппу Терес вручает командование над своими войсками, сражающимися с Римом. В 149 году до нашей эры Андрикс с войском фракийцев вторгся в Македонию. Вскоре признание Андрикс получает и от других фракийских царей. «Филипп» успешно сражается с римскими когортами. К нему прибывают послы из Византии и Карфагена, обещают поддержку в борьбе с римлянами. Римляне терпят поражения. Но не в духе римлян облагораживать врага… Они распускают слух о том, что македонец вовсе не сын Персея, а Андрикс – сын простого суконщика, человек низкого происхождения.

Кстати, такое поведение было в правилах римлян, показывать иных людей, не римского происхождения, низкими, недостойными, одним словом – варварами. А какое может быть уважение к варвару, в котором более черт от животного, чем человеческих? Римский историк Тит Ливий утверждает, что корону македонских царей водрузил себе на голову человек низкий, презренный; и вновь в его писаниях подчеркивается происхождение Андрикса – от суконщика. Я не знаю, было ли ремесло суконщика таким уже презираемым, но то, что оно далеко отстояло от царского – это факт. Хотя, наверное, быть битым сыном презираемого суконщика, гордому римлянину славы не добавляет. А Андриксу удалось дважды в боях одолеть превосходящие силы римлян!

 
Пусть не царевич, самозванец – он,
Он не за славу, за свободу бился.
В бою разбитый римский легион:
Победой над собой суконщика гордился?
 
 
Из глубины веков протянутая нить,
Хвала или хула преследуют Филиппа.
Но мужества его не очернить:
Недаром кровь его за Родину пролита!
 

Греческий историк и писатель Павсаний утверждает, что это был действительно сын царя Персея Филипп. Так из глубокой древности к нам пришла загадка: кто же был на самом деле этот человек – царевич Филипп, или его двойник? Но кем бы он не был, жизнь его была яркой, хотя и короткой. Встреча Андрикса с крупным римским войском, которым командовал Квинт Цецилий Метелл, закончилась поражением фракийско-македонского войска. Андрикс попал в плен…

Июньский день. Светило яркое солнце, но жары не ощущалось. От Тибра веяло прохладой. Толпы народа собрались на улицах Рима в предвкушение триумфа Квинта Метелла, возвращающегося из Македонии, которая прежде являлась самостоятельным царством, а теперь была превращена в римскую провинцию, во главе которой стал римский прокуратор. Вот вдали показались стройные ряды римских воинов. Доспехи их ярко сияют на солнце. Лица спокойны, полны достоинства. За строем воинов идет толпа пленников. Впереди других идет Андрикс. На лице его видны засохшие следы крови. Руки скованы цепями, на шее веревка, конец которой свисает ему до пояса. Одежда порвана, грязна. Копна светлых волос падает на лицо, пленник не убирает их. А вот стоя на колеснице, появляется триумфатор. Лицо спокойно и гордо. Движением рук он приветствует римский народ. В ответ раздаются крики восторга.

 
В Рим возвращается Метелл,
Встречают радостные лица.
Толпа мужских и женских тел.
И негде яблоку упасть,
И места нет, чтоб потесниться.
 
 
Пусть Македония мала,
Но в битвах дважды побеждала,
И слава была, и дела,
Но в прошлом все,
Страна истерзанною пала.
 
 
Триумф заслужен – честь, хвала!
Метелл стоит на колеснице.
Поднята гордо голова,
У ног его врагов толпа,
Презренных варваров, фракийцев.
 

Ждать пощады от римлян не приходится. В глазах их смерть варвара – деяние не стоящее внимания. Андрикс после заточения в темнице будет распят на кресте.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6