Петр Ингвин.

Зимопись. Книга четвертая. Как я был номеном



скачать книгу бесплатно

Часть первая
Уже не одни

Глава 1

Земля превратилась в грязь. Каждый шаг давался с усилием, рука опиралась на дубинку, как на трость. Времени прошло всего ничего, а мы уже валились без сил. Проснулся голод.

– Я могу сделать еще веревочки… – устало вымолвила Марианна.

– Это долго, и руки будут болеть.

Никто не знает, что ждет через минуту. Изготовление веникообразной фикции в роли одежды отнимет самое драгоценное – время. Конструкции, которыми украсила нас вчера Марианна, только мешали и разваливались на ходу. Повторять ошибку нет смысла.

На мою пращу царевна больше не покушалась. Хорошо иметь в напарницах воительницу, которая понимает, что последнее оставшееся у нас оружие однажды может оказаться последним шансом.

– Тогда ты просто иди впереди и не оглядывайся. – Спутницу в очередной раз шарахнуло в другую крайность.

– Смотреть во все стороны – моя обязанность. Совсем не оглядываться не смогу, так что предложенный вариант хорош, но не идеален.

– А кто из нас идеален? – Напарница по приключению тихо вздохнула. – Ладно, оглядывайся. Но только по делу.

О том, что всю дорогу сам буду маячить у нее перед носом, сия ума палата скромно умолчала.

Утро началось с объятий. Я не виноват, само получилось, глаза открылись – а оно вон как, оказывается, Еще год назад с ума бы сошел от привалившего счастья, а сейчас нервничал. Поумнел? Скорее, повзрослел. Когда чего-то долго добиваешься – ценишь, что дается само – можешь взять, если нужно. Сперва подумав, конечно. Но то, что навязывается…

Нет, Марианна не навязывалась, она таким образом завоевывала меня. По-другому не умела.

Для себя я вывел формулу своих с ней взаимоотношений: не идти на поводу, отвергать неприемлемое и не тратить нервы на прочее. Сразу стало легче.

По пробуждении сначала пришлось убеждать соседку, что она уже не спит. Затем – что не все так здорово, как кажется на первый взгляд. И, наконец, что ночь ничуть не изменила моих позиций. Уединенность и невероятная интимность момента подталкивали напарницу к налаживанию более тесных контактов, ей хотелось тепла и счастья. Мне тоже, и еще как. Только на месте случайной спутницы представлялся совсем другой человек.

Желания душ оказались не взаимными, это воспринялось как обида. Глупая, ребячливая… короче, обычная женская обида на то, что не все в мире по ее мечталке. Я показал силу воли, отказавшись от желанного ради высшего. Марианна в ответ тоже мне показала – исключительно в переносном смысле. Царевна помрачнела, надолго умолкла и чуть не убилась при спуске с дерева, где ночевали. Еще и отбрыкивалась от помощи, ведь я при этом буду: а) смотреть, б) трогать. То, что благодаря этому ее драгоценная шкурка спустится без увечий, в расчет не бралось. Итог: содранная кожа на запястьях, груди и животе, которыми тормозили о кору, и все равно приземление на мои руки – вопреки воплям отойти и не мешать. И никакого спасибо. И ладно. В следующий раз могу послушаться.

Не могу.

Я мужчина, она моя подопечная, за которую несу ответственность. Пусть вопит, сколько влезет, поступать буду по-своему.

В путь мы отправились голодными, только водички хлебнули при умывании. Трава и листья опротивели, на добычу и приготовление чего-то более серьезного не было времени. С отсутствием одежды тоже как-то свыклись. Сначала царевна еще что-то придумывала, пыталась сплести подобие венка на пояс. На талии «венок» держался отлично, но при навешивании свисающих элементов, в которых заключался весь смысл, конструкция рушилась. Марианна переделала плетеный поясок и повязала ниже, прямо на бедра. После нескольких движений ногами все опять порвалось. Спутницу неудачи бесили, но упорства ей не занимать. Некоторое время она несла перед собой наломанную с кустов охапку, скрывавшую все сверху донизу, и все бы хорошо, но вскоре руки устали. Затем она загнала меня на дерево с требованием отломить раздваивавшуюся лиственную ветвь. Я решил не спорить и посмотреть, что получится. Повесив разлапистые половинки через плечо, Марианна превратилась в ходячий шалашик. Вроде бы снова все прекрасно, и меня тоже теперь можно бы одеть похожим образом… Я не торопился. И правильно. Через десять минут девичье плечо натерлось о жесткое раздвоение, и ни в чем не повинные ветки со злостью полетели в кусты. Смирившись, царевна предложила мне вышеуказанный вариант, где она будет идти сзади. Вот и ладушки, главное в этой фразе – идти. А вскоре придется плыть. В воде одежда снова станет лишней, чего же сейчас заморачиваться? Правда, Марианна, в отличие от некоторых, в стае не жила, потому к проблеме относилась не столь философски.

Я указал на середину ближайшего дерева:

– Это смола.

– Ее едят?

Вспыхнувшая надежда споткнулась об уныло опустившиеся углы моих губ.

– Зато она густая и липкая. Приклей большие листья на места, которых стыдишься, и проблема надолго закроется.

– Я себя не стыжусь! – Царевнин взгляд сжег меня с потрохами, царственная осанка еще больше выпрямилась, став императорской, не меньше. – Я… тебя стыжусь. А себя мне стесняться нечего, у меня все в порядке.

– Ну, приклей на места, которыми гордишься.

В меня полетела колючая ветка. Увернулся. Через минуту сзади раздалось:

– А смола быстро смывается?

– Вопрос некорректен. Я не знаю, смывается ли она вообще.

Ниже спины ударила еще одна ветка.

– Ты хотел, чтоб я стала липкая и грязная, да?!

– Расскажу притчу. Шли два… – Срочно: кем заменить монахов и девушку? Ладно, по ходу выкручусь. – Два святых человека. Увидели, как через лужу не может перейти симпатичный человек другого пола. Симпатичный, прямо до… бабочек в животе. И так пробовал, и этак, и юбку задирал по самое не балуй. Один святой принялся молиться об укреплении духа: «Отдаю мечты и поступки Алле-воспитательнице, да простит и примет. Убираю пороки из жизни и мыслей. Берегу честь и репутацию, ведь потом они сберегут меня…» А второй взял симпатягу на руки и перенес на другую сторону лужи. Вернувшись к молившемуся, он молча зашагал с ним рядом, все было вроде бы нормально, но через полчаса он услышал гневное: «Ты пошел на поводу у греха! Ты не должен был касаться этой… искушающей особы, ты допустил порочные мысли!» На что последовал ответ: «Во-первых, я исполнил закон «Помогать окружающим, ведь потом они помогут мне». Во вторых я перенес и забыл, а ты все еще несешь».

Спутница задумалась.

– Я жаловалась, что ты хотел сделать меня липкой и грязной, а в ответ услышала притчу. Значит, с намеком. Хочешь сказать, что я уже… липкая и грязная, только в переносном смысле?

Ну ни фига себе, гигант мысли. Я, конечно, имел в виду что-то такое, но не столь откровенно. Пришлось успокаивать.

– Я тоже руководствовался законом «Помогать окружающим, ведь потом они помогут мне». Тебе требовался заменитель одежды, я предложил решение. О том, что одно повлечет другое, как-то не думалось. Виноват, исправлюсь. В качестве моральной компенсации вот тебе вкусный корешок.

Некоторое время шли молча. По той стороне реки виднелось далекое непонятное движение. Возможно, это искали нас. Мы можем подать сигнал: мол, живы, не переживайте! Дымом днем, костром в ночи, выложенными огромными буквами, мало ли. Варианты есть, смысла нет. Сигнал займет уйму времени, лучше употребим его на самостоятельное возвращение. Ведь пусть даже сигнал дойдет, и что? Нам чем-то помогут? Только переживать начнут. И уже будет, от чего: на этой стороне тоже найдется, кому за чужими сигналами смотреть. Лишнее к себе внимание – лишние проблемы.

Проблем и здесь хватало. Выброс лишней жидкости обретал статус военной кампании. О ней долго умалчивали, затем, краснея, сквозь зубы извещали союзника. Начиналась рекогносцировка местности, составление планов, обеспечивались разведка и безопасность. Со стороны царевны еще звучало глупое требование неслышимости, то есть я должен находиться от места ее засады на достаточном расстоянии. Как в таком случае отвечать за ее жизнь? Благословенны времена стаи: что естественно – то не безобразно. Тома в этом ушла даже дальше меня. С Марианной не проходило. После вчерашнего переохлаждения отбегать по надобности приходилось часто. Не знаю, как это связано, но жутко неудобно во враждебных условиях.

– Дальше! – требовательно принеслось из кустов, где сейчас пряталась напарница.

– Я достаточно далеко.

Пристально изучаемая глазами местность неурядицами пока не грозила. Нам везло, до сих пор ни на кого не напоролись. Как долго продлится везение?

– Я специально сказала негромко. Услышал – значит, близко.

– Это небезопасно. Я потеряю тебя из виду.

Возмущенный вопль:

– Из виду?!

С такой, как говорится, каши не сваришь. Нужно что-то делать, и вообще с любой проблемой нужно справляться раньше, чем она справится с нами.

Через минуту красная от негодования царевна оказалась рядом.

– Ты не имеешь права смотре…

– Пригнись! – Я резко упал на землю.

Царевна повторила за мной с удивлением, но без возражений. Только спустя минуту она увидела ватагу ребятишек, которых у меня получилось услышать раньше.

С шумом и перекликиванием больше десятка юных сорвиголов неслись к реке. Моя рука сама собой потянулась перекреститься, хотя никогда в жизни этого не делал. От облегчения: пацанята были нормальные. Не Фристовы разрисованные молчуны, не затурканные крепостные, что от каждого столба ожидают неприятностей или волков. Эти ничего не боялись. С визгом и оглушающим гиканьем мчались босыми ногами к воде, по дороге скидывая через голову длинные, доходившие до колен рубахи. Собственно, рубахи-балахоны составляли всю их одежду.

И тут меня заметили. Угораздило же приподнять макушку.

– Эй! Давай с нами! – раздалось в мою сторону.

А вот и дам. Где наша не пропадала и потом не находилась!

– Лежи тихо! – потек мой шепот к распластанной ничком царевне. – Голову не высовывай.

Я помчался к взбурлившим прибрежную воду ребятам. Старшему было на пару лет меньше, чем мне. Младшему не больше семи.

– Ты откуда? Как зовут? Тихаревский или Еконоградский? Не представляешь, как уже домой хочется! Не слыхал, когда? Тоже с орехов или по глядельной части? Как думаешь, долго нам еще тут? Сможешь меня подкинуть? Плаваешь хорошо? – завалили меня вопросами.

– Артем, – с достоинством лидера представился один из старших мальчиков; видимо, местный заводила. – А тебя как кличут?

– Вася. Плаваю хорошо. Насчет дома ничего такого не слыхал. Я оттуда. – Моя голова небрежно качнулась в сторону изгиба реки с отмелью, откуда мы шли с царевной. Короче, не соврал ни разу, с чем себя и поздравил. – Давай, подкину.

Подставив ладони, я помог мелкому пацаненку взобраться ногой и мощно запустил его в воздух.

– А-а! – радостно проорал тот, завершив дугу могучим всплеском.

Теперь вместо вопросов на меня посыпались предложения о сотрудничестве и взаимопомощи.

Вода в реке как была, так и осталась ледяной, но мальчишек это не смущало. Видимо, привычные или нечасто к воде отпускаемые. Приходилось терпеть и мне, хотя ног уже не чувствовал.

Удивило, что плавать умели все. И все – плохо. Периодически кого-то сносило течением, он вопил, я спешил на выручку, подхватывал и вытаскивал на отмель. И во все уши слушал:

– Повезло, что дождь прошел, пока высохнет – свободны. А оно когда еще высохнет!

– Не волнуйся, скоро.

– А по мне, так пусть там все сгниет. Вот если б каждому по телеге…

– Говорят, на эти деньги новый оклад купят, золотой.

– А оно мне надо?

– А тебя спросят?

«Деньги», «купят», «золотой», вот это информация! Новый мир преподносил сюрпризы.

Пока один малец с визгом сигал с моих рук, для чего я немного присел, второй успел взобраться на плечи. Теперь он балансировал, держась за голову. Только бы мне все волосы не повыдергивали такими темпами.

– Аааахх! – Вот и второй унесся следом во взбрызнувшую пучину, окатив остальных мощнее, чем смог бы самый могучий ливень.

Разговорчики не прерывались:

– Скоро суета в Еконограде. Много иноземцев будет. Говорят, даже немцы приедут.

– Жаль, не увидим.

– Еще говорят, конязь раньше обычного девок собирать будет.

– Не-е, это не раньше лета.

– Говорят, теперь бой-бабу хочет.

– Это как?

– Чтоб и на коне, и мечом, и при том – баба.

– Как за речкой, что ль?

– Ну. Насмотрелся с берега, как там над здравым смыслом издеваются.

– А наши-то губы раскатали, дуры набитые.

С моих подставленных рук еще один сорванец с улюлюканьем и переворотом в воздухе улетел в свое детское счастье. А следующий, обернувшись, разразился вопросом:

– Вась, ты – гляделец?

– Кхм. А что, похож?

– На орехах тебя не видели.

Быстро: кем может являться гляделец? Метеорологом? Надсмотрщиком? Часовым? Пограничником?

– Не-е, я там, дальше. – Моя рука неопределенно махнула куда-то назад. Глаза отметили, что старших поблизости нет, и я тихо спросил: – Глядельцы за реку отвечают, чтоб чужие не высадились?

– Да нет же, когда гости прибывают, они присматривают, чтоб не убегли, не заплатив.

– А если враги?

– Ушкурники, что ль? – По ступеньке рук взбираясь мне на плечи, мальчонка по-взрослому высокомерно скривил рот. – Если нарушат договор, с ними конязь разберется.

– Лучше бы со спасизадами разобрался, – хмыкнул другой сбоку. – Отец говорит, скоро на улицу страшно выйти будет.

Возясь с мелкими, я не заметил, что старшие куда-то делись, и обернулся, только услышав крики.

Шесть мальчишек во всю мочь мчались прямо на залегшую царевну. Значит, не выдержала, высунулась. На приближавшийся топот она среагировала правильно – ринулась прочь.

– А-аа!!!

– А ну стоять! – взвопил я, выметываясь из воды утопленным теннисным шариком

– Вась, они сами справятся! – пыталась повиснуть на мне малышня, осчастливленная дружбой со старшим и теперь возмущенная уходом.

Глава 2

Как я, оказывается, далеко ушел от оставленной Марианны. Расстояние между ней и преследователями измерялось десятками метров, а между ними и со всех ног бегущим мной – сотнями.

Не знаю, как юной царевне следовалось за моим не являвшим образец красоты загорелым тылом, а за ее улепетывавшей кормой пацанва летела, как ухватившие цель самонаводящиеся ракеты на сопло самолета. В беге никогда девчонке не сравниться с мальчишками, будь она хоть сто раз царевна и тысячу раз принцесса, так природа позаботилась о выживании вида: мужчина обязан догнать женщину. Подставив подножку, девчонку гурьбой повалили, один помчался к ближайшему дереву.

Когда я подбегал, три мальчишки уже стегали хворостинами визжавшую Марианну, пока другие трое ее удерживали.

– Так ее! Чтоб до свадьбы сесть не смогла!

– И по сусалам, вон какие щеки отъела. Гляди, вся гладенькая, беленькая, нежненькая, словно за всю жизнь ни разу не работала.

– Тем более заслужила! Врежь хорошенько!

– Ух, какие мы недотроги!

– Артем, влепи сюда, пока держу!

– Сейчас всем влеплю! – заорал я. – А ну отпустили! Слыхали, что сказал?!

Хворостины нехотя опустились, но крепко державшие руки не разжимались.

– Она подглядывала!

Покачиваясь на подламываемых ногах, исполосованная царевна с жуткой мольбой глядела на меня. Теперь боялась рот раскрыть. Правильно. Старших слушаться надо.

– Это моя… сестра! – объявил я. – Убрали руки!

Теперь приказ сработал. Мальчишки отшатнулись от девушки, как от прокаженной, она упала на траву и быстро прикрылась.

Не слишком чувствуя себя виноватым, Артем развел руками:

– Кто ж знал…

– А чего она приперлась? Девки там дальше купаются, а мы ей не родичи, чтоб тут за нее отвечать, – подхватили другие. – Ведь правда подглядывала, мы видели. Значит, заслужила.

– Пойдем, Марьяна. – Приобняв царевну за талию, я помог ей подняться. Имя употребил в обиходном варианте, чтоб меньше недоразумений.

Оставив мальчишек в задумчивой растерянности, мы двинулись дальше вглубь леса.

– Почему не вдоль реки? – прихрамывая, осведомилась Марианна, начавшая, наконец, соображать.

– Без одежды на виду у всех? Пацаны еще не разобрались, но мозги у них тоже имеются. Нужно уйти как можно дальше. Жаль, дубина там осталась, хорошее было оружие, легкое и неприметное. Теперь пока найдешь что-то похожее…

– Кстати… спасибо.

Я отмахнулся:

– Проехали. В следующий раз умнее будешь.

– Урок хороший, – признала царевна, пытаясь оглянуться на свой исчерченный полосами зад. – Незабываемый. Очень страшно?

Она спрашивала мое мнение о внешнем виде этого своего участка тела. Ну что за народ девчонки. Предплечья, плечи и голени все в синяках от жесткой хватки многих рук и последующей борьбы, спина кровоточит, щека саднит, бедра в ярких рубцах… а она – о мягком месте.

– Вполне симпатично. Я и раньше ничего не имел против, а теперь… Ведь за одного битого двух небитых дают, слыхала?

– А за дважды битого?

Я хмыкнул:

– Первый раз не считается. Сделанное во благо побоями не является.

– Чем же является?

– Воспитанием.

Совершив большой круг через лес, мы больше никого не встретили. После некоторого перехода я дождался очередного «Чапа, погуляй в сторонке, пожалуйста» и заявил:

– Больше никаких сторонок. Вот хорошее место, скрыто отовсюду.

Низинка, кустик, развесистое дерево. Что еще нужно для счастья?

Марианну заклинило и даже чуточку перекосило от напряжения.

– Если думаешь…

– Не думаю. Знаю. Садись здесь.

Решимость подтвердили действия. Я развернулся спиной к остолбеневшей царевне и, показывая пример, пустил струйку в основание деревца.

Черти бы взяли дрянную девчонку. Как всегда бросавшаяся из крайность в крайность, она внимательно отследила процесс вплоть до завершающего встряхивания. Я уперся в нее бычьим взором, хотелось наорать, съязвить, уколоть или ругнуться. Успокоить себя удалось с огромным трудом.

– Ничего позорного нет, правда? – Мой голос был сама безмятежность. Как морская гладь над подводным землетрясением.

– Правда. Позорного нет.

Ее взгляд потупился, розовые ушки, выглядывавшие сквозь волосы, еще больше порозовели. Я даже залюбовался, несмотря на дикость ситуации: бурлящее эмоциями лицо, крепкие тонкие плечи, узкая талия с волнительной дырочкой пупочка, скрывающая грудь путаная русая завеса… Это пока царевна не откинула челку. Но не откидывала. Она пряталась в ней от себя и от меня.

Повезло мне с попутчицей… в смысле внешности. Если б только не заморочки с выяснением отношений.

– Теперь не стесняешься?

После произошедшего ответ подразумевался единственный, даже если это не так. Наше положение обязывало ее ответить положительно, другого теперь просто быть не могло, но я недостаточно знал Марианну.

– Стесняюсь.

Вот теперь я готов был взорваться. В глубине внутренних вод проснулся вулкан, и море закипело.

– Дай руку, – тихо слетело с девичьих губ.

– Зачем?

– Просто дай. – Она совсем покраснела. – Жалко, что ли?

Не жалко. Ухватив и крепко сжав, Марианна присела. Челка могучим махом унеслась в сторону, на меня устремилось напыжившееся лицо – глаза в глаза. Страх, стыд, гнев, ужас, все перемешалось и менялось по сто раз в секунду. За мою ладонь царевна держалась, как утопающий за спасательный круг. Мышцы напряглись, скулы резко очертились.

Поскольку она смотрела, я тоже не отводил взгляд.

«Пук!» – раздалось внизу. Потемневшие глаза орали: «Только засмейся!»

Я глядел спокойно. Все нормально. У организма собственное мнение, и он его высказывает. В стае мы с Томой высказывались и не так. И по пути в цивилизацию тоже особо не парились.

Тоненько зажурчало. Пальцы, впившиеся в мою руку, ослабили хватку и отпустили, только когда Марианна поднялась.

– Идем? – Теперь я перехватил царевнину ладонь.

– Идем!

Она будто заново родилась. Откуда-то взялись силы, иногда царевна даже обгоняла меня на марше. Что ни говори, а совместное решение проблем, которые в одиночку кажутся нерешаемыми, сближает крепче печати в паспорте. Чаще всего к последнему и приводит – если один из решальщиков ранее не сблизился с кем-то другим. Как раз мой случай. Марианну положение дел угнетало как раба господский ошейник, это выражалось вздохами, походкой, взглядами, перепадами настроения. К счастью, гордость тоже имелась и постепенно задавила капризное возмущение мировой несправедливостью.

Немалое время прошло, пока снова вышли к воде. И опять – шум, плеск, визги…

– Это уже по твоей части, – определил я голоса как женские. – Пойдешь знакомиться с местным населением?

– Надо?

– Лучше не надо. Живее будем.

– И ты розг избежишь, – с лукавым коварством хмыкнула царевна. – А то соберешься подглядывать… ради моей безопасности, конечно же.

Мы обошли женскую купальню по широкой дуге. Чаща внезапно поредела, линия деревьев впереди вообще закончилась. Дальше за широким серо-желтым пустырем уходили вдаль ровные ряды садов. Между деревьев кучковались кособокие ящики, из которых кто-то высыпал собранный урожай прямо на землю – догадываюсь даже, кто именно. Нежданный дождь порушил планы садоводов, поэтому мелкую рабочую силу отпустили до полной просушки плодов перед новой укладкой и последующей отправкой. Где-то неподалеку ржали кони. Наверняка, это телеги, посланные за товаром. Теперь и лошадки отдыхают.

– Что за фрукты? – вспыхнул плотоядный интерес царевны.

– Не знаю, отсюда не видно.

Голод не тетка. У меня тоже дернулся кадык. Я присел на одно колено и судорожно всматривался. Марианна грохнулась на оба колена и склонилась вперед, пользуясь передышкой одновременно для отдыха, для осторожного потирания плодов своего любопытства и для разглядывания плодов своего желания.

– Слышала, что говорили про какие-то орехи, но орехи – маленькие. Какие же это орехи?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное