Петр Ингвин.

Три плюс одна



скачать книгу бесплатно

– Какая картинка! – Толик, проходя мимо, не удержался, чтобы не отпустить колкость в сторону «умников». – Смерть с косой и ангелы с граблями.

Рядом в голос заржал Борька по прозвищу Бизончик. Прозвище соответствовало внешности: блестящие на солнце бритые антресоли прямо переходили в плечи, морда кирпичом, вместо шеи – сплошная мышца. Майка с широким вырезом, татуировка-дракон, золотая цепь, квадрат подбородка – все работало на имидж крутого парня, с которым лучше не связываться.

– Ангелы с граблями! – с гоготом повторял он, пытаясь сдержать конвульсии, от которых тряслись пузыри мышц.

Невысокий рост компенсировался обхватом двустворчатого шкафа, а устрашающий вид – глуповатостью лица: Бизончик никогда не имел своего мнения, во всем полагался на приятеля – любимчика девочек и преподавателей, не понимавших, как такой интеллигентный и высокодуховный Толик может дружить с субъектом, чье нахождение в университете держится исключительно на недоразумении и ежегодных конвертах от папы. Телячий взгляд не выдавал мыслей, а если они каким-то образом появлялись, место мыслей занимала смена эмоций – ими Бизончик реагировал на внешние раздражители. Если Толик пошутил – нужно смеяться, если кому-то пригрозил – нужно наехать и гнобить до последнего, жизнь проста и понятна, а все сложности для недалеких умников вроде Ника с командой. Поэтому Ник его сторонился – во всех случаях, когда это зависело от собственного решения. Сейчас остаться в стороне не получалось, но можно было проигнорировать.

Кроме Ника то же с успехом проделали Мирон, Аскер и поджавшая губы Луиза.

На уборку трассы Толик приехал не вместе со всеми, а на своем красном внедорожнике, что размерами догонял автобус. Бизончика цвет машины нервировал (бык он всегда бык, даже если человек), другие его приятели тоже предпочитали говоривший о статусе казенный траур по детству, но Толик выбрал то, что нравится девушкам. Кенгурятник спереди, лестничка сзади, ступеньки и прочий обвес делали из красного мастодонта нечто вроде центра Помпиду с трубами по кругу. Хотя кроме мажоров, которые там были, и умников, которые знали обо всем просто потому, что узнавать новое было самым приятным в жизни, остальные сравнение просто не поняли бы.

Пока одни ждали очереди на размещение, другие грузились, а третьи уже наслаждались витавшими в автобусе солярочными миазмами, компания мажоров и сочувствующих в количестве трех парней и четырех девушек двинулась к собственному транспорту. Толик застыл на полушаге, отчего вся компания встала, врезаясь друг в друга, и головы завертелись в поисках причины.

– Фаня, сестренку не пригласишь? – Облизываться глазами невозможно, но Толик сумел.

Спутница, продолжавшая разгуливать в трех треугольничках, фыркнула и как бы в сотый раз повторила:

– Говорила уже, она такое не любит.

Толик с намеком поднял бровь:

– Люди меняются. И не надо решать за других.

Обернувшаяся Фаня проскрежетала зубами: Луиза ждала предложения, словно собачка косточку, и самое отвратительное, что это видели все.

Старшая процедила младшей:

– Поедешь с нами на шашлыки?

– В принципе… – Луиза в меру умения пригасила ликование, – ничего серьезного на вечер я не планировала…

А еженедельные посиделки у Ника, когда за чаем они вчетвером болтают обо всем, что для того же Толика – ребус, а для Бизончика – китайская грамота?! Три взгляда кратко обменялись всем, что думают по этому поводу.

Компания мажоров разразилась девичьими возгласами:

– Анатоль, ты забыл про дам, а нам тоже нужны кавалеры.

– Эти, что ли? – Толик с усмешкой кивнул на умников.

– Можешь предложить других?

– Ладно, если хотят, пусть тоже едут.

Из методично газовавшего, чтобы не заглохнуть, автобуса выглянула Вера Потаповна:

– Ребята, вас ждать?

Она повисла в дверях, как перезревший помидор, оставалось ткнуть вилкой. В роли вилки, если не чего похуже, выступил Толик.

– Обещаю к началу занятий всех привезти обратно. Жаль, не можете поехать с нами, Вера Потаповна. – Он виртуально резал и надкусывал наколотое, голос оплетал искренностью… а в глазах сквозила ирония, которой от автобуса, к сожалению, не видно. – Мне кажется, у вас многому можно научиться не только в формате академических знаний. Представляете: палатки, костерок, песни под гитару, в котелке булькает ушица, от запаха сводит челюсти… В этом деле, Вера Потаповна, опыта у вас несравнимо больше. Вера Потаповна, почему никогда не отдыхаете с нами? Понимаю, что работа, ответственность, нужно сдать инструмент… но когда-нибудь вы же сумеете выбраться вместе с боготворящими вас великовозрастными обормотами?

Его улыбка расплавила бы сталь, а преподавательница не дотягивала даже до полиэтилена. Ее просто испарило. Толик умел выжимать из людей нужные ответы. Еще бы: красавчик, умничка, отличник, да еще подлиза… Потому всеобщий любимчик. Несомненно, «всеобщий» имело отношение только к недалеким созданиям вроде девушек и доверчивых преподавателей, принимавших личину за сущность. Кое-кто видел пройдоху насквозь, но поделиться мог только с двумя такими же.

С ответной улыбкой преподавательница едва не вывалилась с подножки, на ее лбу начерталось: «Да я хоть сейчас, но сам же сказал: работа, ответственность, нужно сдать инструмент…» Вслух раздалось другое:

– Сегодня только пятница.

– Я и говорю – все будет в лучшем виде. До воскресенья мы обязательно вернемся, можете на меня положиться.

Вера Потаповна кивнула и, пряча краснеющие щеки, резко вдвинулась обратно.

– Одну минуту! – Луиза махнула рукой, чтобы автобус не уезжал. – Я только маме позвоню. На всякий случай.

Девушки из мажорок скривились, снисходительные взгляды показали Толику, на кого он собрался променять старых подружек.

Пока пальцы тыкали в цифры, было слышно, как Фаня внушает Луизе:

– Ты понимаешь, зачем тебя пригласили?

– Да.

– И все равно идешь?

– Да.

– Ну, я предупредила. – В трубке ответили, и Фаня, отходя, посоветовала: – Отпрашивайся как я, на все выходные, чтобы не беспокоились.

Луиза едва не сломала очки, которые механически поправляла:

– А как с ночевками?

– Будет костер, а на случай дождя есть палатки.

Ника с приятелями напрямую никто не спросил, поедут ли они.

Они поехали.

Глава 2
Последний риск

По одному, из разных мест, методом кнута и пряника их собрали, как суперкоманду в заокеанских боевиках. Это тешило самолюбие и страшило. При взгляде на тех, с кем идти на дело, особого энтузиазма не возникало. Спину должен прикрывать тот, кому веришь, а верить этим…

Другие так же думают о нем. Смешно.

Местом встречи назначили эту опушку, где собирались грибники и уходившие к озерам рыболовы. Кроны еще сияли, редкие просветы слепили прямыми лучами, но солнце упрямо катилось на оставшийся за поворотом город.

К лесу каждый прибыл самостоятельно. С собой, как предупредили, – ни сотовых, ни другой электроники. Пять широкоплечих фигур в кроссовках, застиранных штанах и майках походили на отдыхающих, в конце рабочей недели выбравшихся на природу. Но окажись здесь посторонний, глаз резало бы отсутствие удочек, ведер или лукошек. И взгляды – серьезные, хмурые, много видавшие – с приятным времяпровождением вязались, как слабительное со снотворным.

– Филимон! – окликнул его Игрек, оставшись с двумя рюкзаками и подавая тот, что поменьше. – Твое.

Филимон шагнул вперед, и тяжесть, сравнимая с двухпудовой гирей, оттянула руки.

Перед ними дергались просевшие и постреливавшие хриплым выхлопом Жигули с мешком картошки на верхнем багажнике. За рулем невозмутимо восседал дедок самой мирной наружности – белым веником торчала вперед куцая седая борода, в морщинах прятались радостные от случайного заработка глаза, промасленная спецовка выдавала любителя лично ковыряться в потрохах механической лошадки.

Выбор попутки порадовал. Игрек, старший в пятерке, в ветровке и заляпанных джинсах выглядел непутевым сынком дедули-водителя, но тот, получив деньги, уехал, оставив «сынка» с «друзьями».

Трое уже ковырялись в содержимом выданного имущества, Филимон пошарил внутри своего. Сверху, для удобства выхватывания, похолодил кожу ТТ с дополнительной обоймой, ниже, среди одежды в охотничьем камуфляже, берцев, спальника, сухого пайка, рации и прочего, притаилась Ксюха с тремя запасными рожками.

Солидно. Ксюха, она же окурок, сучка, обрубок – АКС-74У, «Калашников складной укороченный». Целик перекидной, как на ППШ прадедовских времен, из-за короткого хода поршня рожок при стрельбе за пару секунд улетает, точности на расстоянии никакой… но в условиях ближнего боя – лучше любого пулемета. Отличная вещь. Под курткой прячется, в дипломат помещается, а в выданном туристском рюкзаке вовсе потерялась. Печально известный Бин Ладен, будь неладен, на фото и видео красовался с таким же, именно российского производства. Лучшей рекламы не придумать. И не нужна реклама Ксюхе. Филимон в свое время побегал с ней по горам и долам, пока Лизку – жену – не встретил. И за ним нехило побегали с подобными, обрубок – самый распространенный автомат в МВД. Повезло, что ни пуля не догнала, ни люди, а Лизка спасла, согрев любовью, и подарила смысл жизни. Сейчас у них уже подрастала дочь.

Новая измена жене с железной любовницей не смущала. Лизка поймет. Условия, которые предложил заказчик, устроили сразу. Если не нарываться, жизни ничто не угрожало, а шкурой каждый из них рисковал и за сумму на много нолей меньшую. Каждый понимал, что жизнь в плане заработка катилась под откос. Рэкет в смысле дойки предпринимателей отцвел и давно скопытился, отбор недвижимости у пенсионеров, алкоголиков и слабых духом коммерсов под ласкающим ухо словом рейдерство тоже склеил ласты. И еще одно модное словечко себя не оправдало: стоило войти во вкус, как за коллекторство взялись одновременно правозащитники, прокуратура и, главное, контора, инициалы которой всуе вслух не произносились.

Из приятелей на свободе остались считанные единицы. Гоп-стопом безбедно и безопасно не проживешь, а семьи кормить надо. Их и собрали таких – вояк и бывших беспредельщиков, женатых и неустроенных, у которых было, что терять. Огромный аванс, переданный семье, сомнений поубавил, а окончательно их развеяла встреча со смотрящим за областью. Черная масть заверила: за них, живших не по воровскому закону, а по понятиям, признавая только право сильного, замолвили словечко. Видимо, знаменитое «предложение, от которого нельзя отказаться». Воры предложили условия: принципиально ничего не сдававшим в общак на этот раз надо хорошо поделиться, и тюрьма, если кто-то все же загремит, покажется санаторием.

А в случае успеха или после выхода о деньгах можно вообще не думать. Рискнуть стоило.

Отвернувшийся к обочине Игрек возился с ремнем.

– Кому отлить, делайте сейчас, – распорядился он, – дальше движемся без остановок.

Игрек имел отношение к математике не больше, чем Ксюха к прекрасному полу. Игрек, он же Грек, он же Гога – некогда командир отделения, затем бугор в братве, когда былые навыки помогли в новом деле. И Филимон, вообще-то, Филимонов, а имя с отчеством – только в паспорте да в уголовных делах. Филимон, Танк, Серый, Монгол, Игрек – именно эти имена гремели и еще недавно наводили страх, и других не требовалось. Сейчас былая слава померкла, братву раскидало, и, вновь встретившись, к откровенности они не стремились. После кратких приветствий к расспросам о житье-бытье никто не перешел.

Когда все заправились, Игрек проинструктировал:

– Переоденемся на месте. – Он взвалил рюкзак на плечи, остальные последовали примеру. – Ближайшая задача – скрытно выйти к точке инструктажа и ждать сигнала.

Филимон не хуже остальных знал окрестности.

– Идем к Нижнему озеру? – сообразил он.

Игрек неодобрительно покосился на него и промолчал.

Глава 3
Поручики и падежи

Семиместный внедорожник новый состав не вместил. Предложение забрать оставшихся вторым рейсом компания дружно отвергла, и теперь рычащий агрегат рассекал травы, как танк-попаданец возомнивших о себе рыцарей Средневековья. Позади параллельными штабелями складывались трупы павших, впереди в водах озера блестело солнце победы. Висевшие на подножках девчонки истошно горланили, их радостью всю воду мира можно было обратить в вино, а затем, для прикола, обратно, причем избытков хватило бы на превращение Арктики в тропики. На крыше, держась за дуги верхнего багажника, от восторга визжала Фаня – особенно когда машину подбрасывало на кочках. Раздавался смазанный стук, визг на краткий миг прекращался, затем его прорывало с новой силой, и каждый раз добавлялись новые интонации. Бизончик что-то орал с лестницы на пятой двери и на ходу пытался взобраться наверх к Фане. Юра, третий из парней-мажоров, которого иначе как Юрец не называли, миловался на последних сиденьях с рыжеволосой Анфисой. Ник, Мирон и Аскер подпирали друг друга плечами в среднем ряду, Толик рулил.

Луиза удостоилась места справа от водителя. Ехали на Нижнее озеро. В отличие от упомянутого красивого, с пляжами и пещерами, но расположенного на запретной территории Верхнего, Нижнее раскинуло мелкие воды неподалеку. Близился закат, скоро похолодает, и разобраться с шашлыками хотелось до темноты.

Толик повернулся к Луизе:

– Почему сестра не хотела тебя брать?

– Считает, что у нас разные интересы.

– Она не права?

Троица на втором ряду окаменела – даже слепой видел, что интерес у сестер один.

– Не знаю.

Луиза говорила тихо, смотрела при этом вперед. Чувствовалось, что откровенности мешают посторонние. Обиднее всего Нику было включать в эту категорию себя.

С некоторых пор Луиза Иваневич заменила для него все. Русые волосы ниже плеч, средний рост, ничем не примечательное телосложение… ничего такого, что ценят «Толики». Не шаблонная красавица, Луиза понравилась тем, что слушала и понимала, о чем говорят. Искренняя, смелая перед преподавателями в отстаивании истины, как ее понимала, и своей точки зрения, что не всегда совпадала с нужной, оттого и сблизилась с ними – любителями работать извилинами. Участвуя в дискуссиях и диспутах, Луиза, внешне серая мышка, сгруппировала вокруг себя интеллектуальный кружок. Ум плюс природная естественность – лучший шарм. Доброта и милая картавость обезоруживали, а конфузливость в моменты, когда говорят об интимном, добивала. В их окружении это редкость. Очарования добавляли очки, без которых она не узнавала людей из-за близорукости, но даже когда смотрела сквозь, взгляд разил наповал.

Фамилия девушки, на зависть Мирону, больше походила на белорусскую… или, как немедля поправил бы погрязший в собственных тараканах приятель, на беларускую. Если покопаться в энном количестве поколений, возможно, нашлись бы родственники и на западе, но их без того хватало. И не только в России. Оба ее родителя работали в «ящике» с неудобоваримой аббревиатурой. Анна Моисеевна сейчас отдыхала после смены, а Семен Викторович улетел с отчетом в Москву.

Единственным недостатком Луизы – кроме нездорового влечения к смазливому лицемеру – Ник считал мнительность. Заслышав смех, легко решит, что смеются над ней, и переубедить невозможно. Если назвать причину смеха – не поверит, подумает, что выкручиваются. Молчание принимала за осуждение. Чтобы не смущать девушку, Ник завел отвлекающий разговор с клевавшим носом Аскером, явно не выспавшимся.

– Чем ночью занимался?

– Земляки приезжали, разве поспишь, когда десять человек в двух комнатах…

Мирон толкнул его в бок:

– О существовании гостиниц твои сородичи не подозревают?

– А мне, например, – Аскер смерил его высокомерным взглядом, – непонятно, почему, приехав в город, где можно остановиться у своих, я должен платить за гостиницу?

– А если ты не один?

«Не один». Явно, что каждый представил в этот момент одно и то же. Три пары глаз синхронно сошлись впереди на дужке очков, что исчезала в русых волосах за подголовником. Метнув взор и на затылок Толика, Аскер отчеканил:

– Если «не один» – другое дело. А они на работу.

Мирон хмыкнул:

– Городской рынок переполнен, там даже один новый торговец – конкурент остальным, а тут…

– Вроде бы в охрану, – сообщил Аскер. – Парни молодые, боевые. Уже задаток получили.

Тема исчерпалась, и на время кроме шушуканья с последнего ряда, что иногда разбавлялось слюнявым причмокиванием, ничего слышно не было. Анфиса и Юрец впередисидящих не стеснялись, лозунг «брать от жизни все» в этой компании ставился выше прочих.

Водитель периодически косился на соседку – то на лицо, то на ноги, то куда-то посередине. На очередной яме машину качнуло, на пару секунд салон страшно накренился влево. Снаружи донесся визг, внутри все повалились друг на друга – пристегиваться в чистом поле никому не пришло в голову. Луиза с детским вскриком приникла к Толику.

Всего на миг. Когда отпрянула, руки вцепились в рукоять над головой, а на щеках расплылось красное море. Отнюдь не в географическом смысле.

Болтавшиеся с боков машины Рита и Оленька едва удержались на подножках.

– Еще одна такая тренировка, и мы научимся летать!

– А я уже, – прилетело с крыши.

Об истинности заявления сообщил предварявший его удар мягкого о твердое – настолько жесткий, что тряхнуло всех.

Толик улыбнулся, машина пошла ровнее. Теперь водитель тоже смотрел исключительно на дорогу, но в салонном зеркале отображались глаза – масляные, глумливо-задумчивые.

– Водить умеешь? – спросил он, похлопав ладонями по рулю.

– Нет. – Луиза глядела только вперед.

– Научить? Ничего сложного. Смотри, коробка – автомат, поэтому всего две педали … Чего улыбаешься?

– Ничего.

– Нечестно смеяться над ближним и не объяснять причину. Правило хорошего тона.

Луиза смилостивилась:

– Из-за педали. Случай из детства вспомнился. Я не находила проверочного слова, написала через «и». Фаня же нашла сразу. «Педаль? – переспросила она. – Через «е» однозначно, проверочное – пендель!»

– Ау, сестренка, – донеслось с крыши, – тебя с собой взяли не семейные тайны выкладывать.

– А ты уши не грей! – Толик повысил голос. – Не тебе рассказывают.

– Разве это тайна? – одновременно удивилась Луиза.

– Это комплимент, – вставил Юрец. Оказывается, он тоже слушал, хотя был занят Анфисой.

Удар пятки в крышу призвал к вниманию:

– Коля, ты здесь самый рассудительный, скажи, в каком свете история меня выставляет?

Ник вздрогнул. Ответить правдой, что, дескать, малограмотной самодуршей, нельзя. Фаня – человек злопамятный, тайны хранит, пока это выгодно. Когда момент наступал, она больно била, знакомя посторонних со скелетами в шкафу.

У Ника тоже было, что вспомнить. То есть, что хотелось забыть. Давным-давно, в младших классах, мальчишки в школе сказали, что некая девчонка из тех, что постарше, за денежку дает себя потрогать.

«Показать ее? – спросили его. – Только если тоже пойдешь».

«А вы ходили?»

«А то! Не сдрейфишь?»

Взять «на слабо» в начальных классах можно любого, иммунитет вырабатывается позднее.

«А то!» – «рисанулся» Ник перед приятелями.

И обратного пути, как потом ни тянул время, уже не было.

На ушах можно было жарить колбасу, когда выслеженный объект на время оказался один, и дрожащие руки протянули озвученную пацанами сумму – карманные деньги за месяц и несколько сэкономленных завтраков. Колени тряслись. То, что творилось на лице, не описать прилично, а уж как бесновалось внутри…

Девушка – а как иначе назвать девчонку на несколько лет старше? – оказалась темноволосой, грудастой, умевшей мгновенно перетекать из смешливости в агрессивную серьезность. Пышность форм придавала особый шарм, что убаюкивал взгляд на пухлых обводах, еще не определившихся: толстеть дальше, подождать или вовсе завязать с этим делом. Широко расставленные глаза, острый подбородок, чувственный рот – это отметилось позже, вскользь, поскольку главным было и оставалось созревшее искушавшее тело.

Всего миг в глазах девицы сквозило недоумение, затем горячие смятые купюры быстро исчезли в ее ладони. Сквозь туман в мозгах донеслось:

– После уроков за гаражами.

Слухи о гаражах, что примыкали к школе со стороны спортплощадки, ходили чудовищные. Там дрались, там курили и выпивали, там могли угостить чем-то пожестче, что потом покупалось там же. Некоторые ворота выступали досками объявлений: написанные струей из баллончика номера телефонов помогали школьникам менять деньги на возможности. Бывало, в лабиринт железобетонных коробок опасливо шмыгали или, наоборот, с гордостью удалялись парочки, чтобы вдоволь нацеловаться. А если верить хвастливым россказням, то не для этого. Впрочем, сколько Ник ни ходил мимо, кроме поцелуев ничего не видел.

Также в гаражах встречались прелюбопытнейшие типажи: валялись пьяные, собирали бутылки косматые бомжи, мочились интеллигентного вида прохожие. Однажды завелся маньяк, выскакивавший перед девчонками в распахнутом плаще. Его быстро отвадили крепкие ребята-старшеклассники. Жизнь за гаражами кипела.

Ник едва дождался. В сопровождении одноклассников предмет первых в жизни договорных отношений с хохотом вылетел из школьных дверей, по дороге пообщался со знакомыми, затем ненавязчиво избавился от толпы приятелей и подружек, и…

Первыми в закоулки куража и опасности вошли какие-то курильщики.

Выражение «конец всему» на лице Ника вызвало у старшеклассницы усмешку, она даже не притормозила, краткий мах головы приказал ему следовать позади.

Будто в шпионский роман окунули. Такого сладкого ужаса организм еще не испытывал. Каждый шаг давался усилием воли, спина взмокла и то горбилась, то распрямлялась – в зависимости от синусоиды мыслей, которые кидали в непредставимые в его налаженной жизни крайности.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8