Петр Альшевский.

Оставь компас себе



скачать книгу бесплатно

Елда-хан!

Наравне с манерами поразил и размерами. Непривычно масштабным овладением связность мысли порвал, и девушка чувствует, что ей с ним великоплепно, но ей нужно бежать, от наслаждения спасаться, ну и вбивание только что, мое настроение оно усилило – меня влечет не останавливаться, но меня же и выталкивает, Елда-хан прекрасно оснащен и очень компетентен – мне с ним замечательно, однако я не с ним. Естественно, я с ним, но у меня… как же мощно он меня… у меня машина на улице. Будь благоразумной и трахайся! я бы это и делала, но у меня машина, а машины угоняют, и мне… разноцветные бока. У моей машины? Перекрасили ее что ли? Не машину, а меня, не перекрасили – подменили, с Елда-ханом не я, поскольку я бы уже умерла, а-а! а-а!… а она держится. Она? По-моему я себя запутываю. Да, Елда-хан, да! Чрезвычайные трудности у меня, я думаю. Меня, меня, меня! Елда-хан, как молотом, мое мясо изнутри отбивает. Из его логова я улечу, я не хочу, секс в ледяном море! Его не хочу? Но я же не тюлень, с чего мне хотеть в критических температурах… если я тюлень – Елда-хан охотник на тюленей. Словно на вулкане я с ним! Прожаривает меня, тюленя, меня, тюлениху, он охотник, что прожаривает и отпускает, он изливающийся в меня непрерывным потоком Елда-хан…

Вы благодарности за мячик от нас ожидаете?

Меня о шкоде, о девушке, о Елда-хане, по полной программе меня. Мои мозги по любви в кусты завели и… сейчас пришло, что вчера я на одежду потратился – на носки. На мои мозги, наверно, страшно смотреть. Среди видений прошлого – переезд ко мне дамочки, до сих пор, между прочим, со мной живущей. С грустным перевязанным чемоданом она ко мне. Он не от времени рассыпается – у него замки выворочены. Я у дамочки спрашиваю, и она мне говорит, что таким его в магазине приобрела. Около Военной Прокуратуры Бийского гарнизона данный магазин. Всяческую товарную дефективность в него свозят, и покупатели разбирают. Их поумерившие амбиции мозги заточены на выгоду, а мои под стражу не взяты, в полете они свободном, они на месте, но в голове чего-то не хватает.

Носки я купил не рваные, не в том магазине, и пару или две – так называемую, коробку на год. Девяносто пар в нее набито. Были и черные, но после пронизанного обдумыванием выкуривания «Явы» я выбрал белые: в газетном киоске я в белых носках, блестяще я воистину, мои носки, конечно, никому не узреть, но покупка у меня все же из побуждений пошиковать – не стирая, выбрасывать. Предвкушаю, что год я проведу от моего обычного отдаленный. Мне уготовлено вставлять обезволенной дамочке, натягивать белые носки, в киоске отработаю и вновь секс – это должно стать правилом!

Молодецки ее оттрахав, ее я в сон, а сам телевизор смотреть; недавно я наткнулся на зарубежный канал, где мне начали втолковывать, что искусственный, смысловой, логический язык линкос изобретен голландским математиком для сношения с внеземными цивилизациями – дамочка сопела.

В выпирающей устойчивости сопения вскрикнула.

Прибавь!

Звук прибавить?

Она отвернувшаяся, сопящая, по большинству признаков она спит, но вероятно и сопение недовольное, совершающееся в фазе бодрствования, с повышенным вниманием мне к ней надлежит – в оттенки вслушиваясь.

Ритм дыхания ухватить, проскальзывающие подхрапывания вычленить, телевизор я приглушу, чистоту улавливания он загрязняет, прибавь! – крикнула она вновь.

Я за телевизионный пульт, но не прибавил – последовавший храп убедил меня, что она спит, и ее обращения не ко мне, а к кому-то во сне, и если это я, я могу ответить ей и будучи неспящим, к примеру я ей скажу, что в любви к тебе мне не прибавить, а весе пожалуйста, но с тебя королевские торты, пирожные а ля Наполеон…

Прибавь же, слон ты бесстыжий!

Я, девочка, еще не растолстел, и слоном ты меня не по факту, ну что за девочка! особенности существования во сне не предоставляют реального шанса прознать, что у другого в мозгах творится: о наборе веса я только подумал, а она уже говорит, что я слон, говорит, что мне опять необходимо что-то или в чем-то прибавить, возьмусь ли я утверждать, что произносимое ею непременно мне адресовано? Она слону, но слону, который из семейства слоновых – Индия, наверно, ей снится. Принцессой, лианы макушкой задевающей, она на слоне, а на почтительном отдалении от нее обросший бродяга в лохмотьях, завшивленный лобок почесывающий и высокородной красоте хвалу воздающий.

Ну а кем я ей, блистательным магараджей, приснюсь?

Телевизор я на передачу про енотов переключил, а раздумия у меня о слоне, о босяке, от недоедания прозрачном, если я по религиозным соображениям подмывание и довольство отринул, мне бы знать, что медитативное выискивание истины предполагает одиночество, а я за ней, за дамочкой иду. А она говорит слону прибавить… бесстыжему слону. Чувствую, меня потащило думать, что в ее сне слон ее не везет – слон ее имеет. Бесстыжий слон, сволочь ты роскошная, правильным шагом будет прибавить!

Ощущения у меня смешанные. За мою сотрясаемую оргазмами девочку я принципе радуюсь, но она со слоном и память о случившемся во сне ей не уничтожить. Я ее дрючу, а она думает о слоне, ностальгирует по взметнувшемуся в ее котле давлению, с гортанными воплями она не со мной, и меня затягивает полагать, что я неисправимо мелковат, для женского отрыва от земли коротковат, окружающие мою оранжерею стены уверенности продавлены слоном, и эрекция-орхидея, эрекция-тюльпан… не погибнут. От слона мне сплошная польза. Проживающей со мной дамочке половая жизнь что выбежавшей на сцену певице засунутый в ее глотку микрофон, но теперь у нее был слон – приснившийся ей секс со слоном засохшую в ней страстность, не исключено, что оживит: в слоне я вижу добро. Уровень ее страстности мне, разумеется, безразличен, но со страстной, наверное, слаще. Если слон из твоего сна еще не ушел, скажи ему от меня, что я ему благодарен.

Благодарность от Гоберидзе? Да получена она, куда бы он делся. Вальяжно подпитываться на кухне дорогого кабака я считал для себя недоступным, а с Гоберидзе повелся и на его кухню во «Вкусе луны» захожу, что-нибудь беру, нюхая, кладу обратно, песочными корзиночками с красной икрой я никогда не пренебрегаю. Схвачу и без всякой мысли жую, восторженностью желудка проникаюсь, как слон икрой ты не объедайся, Гоберидзе мне молвит.

От невосприимчивости ко мне моей дамочки слон меня не избавил. Я на нее той ночью забрался и тоже самое – вставленный член будто бы в форточку зимой высунутый. Мужчине положено действовать, и я в нее вхожу, в эсктаз ее не привожу, прошепчу-ка я ей о слоне. Рядом со слоном я моська… вопить со мной, я понимаю, не обязательно… упоительно тебя слон продирал?

Поглядев на меня взглядом отсутствующим, она пробормотала, что с сексом пора мне заканчивать. Фатален он для мышления моего.

Ненасытные проникновения, несведенные счеты со слоном; сношение течет, беседа поддерживается, ты утверждаешь, что слон тебя не имел, ну а что же ты «прибавь»! «бесстыжий слон, давай прибавь»! что тебе снилось, ты не помнишь, а я не спал и… ага, слон во сне все-таки был. Был и тебя не драл? Странно, знаешь ли, слышать. Через Ганг на нем переправлялась? А прибавить чего просила, неужели настолько торопилась куда-то?

К кому ты спешила, я сейчас спрашивать не буду, я относительно того, почему он бесстыжий, спрошу. Ты на нем переплываешь, а он хобот себе за голову закинул и между ног тебе просовывает? В бесстыжести ты его поэтому упрекнула?

Не норовит, говоришь, человеческой промежностью полакомиться? Но бесстыжим ты его… на слоних, что по береговой кромке прохаживались, постоянно он оборачивался?

У меня томительное чувство, что ты сказала мне правду. Твой сон я растолковал небезупречно, абсолютно ничего не угадал, я тебя трахаю или прервалось у нас это? тебе по существу до лампы, но и мне… какое железное мясо! Холодные мясные блюда. Во «Вкусе луны» я на них не налегал. Машеньку мы гладим, а потом засадим – духовито промолвил и кусочек телятины из салата в нутро. Как я ем и о чем говорю, вызывало массу нареканий, но Нугзар Гоберидзе меня не гнал, за найденный мною мячик он у меня должниках и претерпевать от меня ему надо покорно, с безумным оптимизмом я к нашему приятельству относился. Что бы я ни выкинул, Нугзар Гоберидзе снесет, за мою бесцеременность на выход мне не укажет, что тут у тебя, к пудингу соус? С ромом?! Глотну я, Нугзар, попробую.

Из соусника, попрошу тебя, не пей. Я тебя на кухне приютил, а ты мне продукты загаживаешь, что с твоей стороны…

Тебе бы, батоно Нугзар, про приютил не пороть. У меня что, собственной кухни нет? мне на ней готовят вполне прилично и без твоей я бы обошелся, думаю, запросто. Мне же у тебя не пожрать – пообщаться с тобой меня к тебе приводит. Мне кажется, нам обоим не припомнить, когда у нас с кем-либо столь крепко, по-мужски… богемские калачики! Чудеснейшие они у тебя.

А у тебя отвратительная распущенность нравственная, сказал мне Гоберидзе, о второгоднике Валентине выслушав.

Второгодник Валентин в своем классе господин. Поколачивает мальчиков, таскает в постель девочек, он вовлечен в соблазн переиметь их побольше и заваливание у него повальное, обращение для его лет искусное, пройдем ко мне, Машенька, и прочувствованно будем живыми, будем быть глубоко забавляющимися, с уроками мне хочешь помочь? да чего мне уроки… я уже ученый.

К учебе Валентин льнул и после школы он бы в институт, и там до победного, но побывавшего на факультативных занятиях по геометрии Валентина отжимающая тряпку уборщица Капитолина заметила.

Молоденький и хорошенький, он, спускаясь по лестнице, движется на нее, и она, по части мужчин женщина неукротимая, принимает его за юного бога любви.

Тряпку в ведро, руки об халат, перед Валентином выпрямляется и сорокачетырехлетним телом покачивает.

Ты, мальчик, факир, с натянутой струной томности она заявила. На дудке таинственно играешь и заставляешь змею покоряться тебе во всем. По тому, что я изображаю, ты понял, что змея – это я?

Корпус ваш вы вразброс, но сходства со змеей…

Я взмокла! И не от движений, не только от них – не только под мышками. Ты, ангел, врубаешься, о чем я тебе?

Вы, кажется, мне говорите, что у вас… не знаю, о чем говорите.

Глупенькое создание ты невинное. Майку вверх, юбку вниз! Девушкам ты так еще не говорил?

С ними я кроме как об учебе не заговариваю. Смущение у меня о другом говорить. Меня иногда подмывает, но я….

И пощупать подмывает?

Опробовать прикосновением их выпуклые места мне бы…

А мои? Опробовать мои ты хочешь?

Вы для меня чересчур зрелая. Когда я к вам притронусь, у меня, боюсь, будет ощущение…

Ощущение приключения у тебя возникнет! по духу и физиологии ты мужчина, а для вас любовные дела не то, что для нас – это у нас опасения, тревоги, у меня сейчас давление под двести. Под триста! Если ты со мной не пойдешь, получится, что мой организм впустую настолько загнался.

Ваше измученное тело мне жалко, но куда-то с вами… далеко?

В пределах здания. Котируемся мы, уборщицы, несильно, но своим уголком располагаем.


Утварь сдвинула и мальчика Валентина сгребает, дружная мы команда, зайчонок, я тебя оттолкну, и ты меня обозревай, разглядывать себя я даю, потяни меня за лифчик, мой птенчик! приблизь меня к юному и встающему.

Летящие облака непрекращающегося растления. Схватывающий все на ходу самородок уборщицу не выпускает, удовлетворенная женщина хочет одеться и пол домыть, но Валентин ее неволит, пальцы повсюду засовывает, мне бы, мальчик, уборку…

Неподходящий момент для уборки!

Начиная со следующего рабочего дня Валентина она сторонилась. Когда ему удавалось где-нибудь в раздевалке ее укромно зажать, между ними происходили бурные сцены: Валентин, растворив личность в похоти, давит, сжавшаяся уборщица Капитолина заклинает его от нее отвязнуть, плоть у тебя трепещущая, подростковым голоском он хрипит, меня она чувствует и ко мне влечется, но тобою удерживается. Ну отпусти же ее ко мне! К себе в закуток меня отведи, кому говорю!

Место проклятое для школьников примерных закуток этот. До Валентина она в нем Никиту с той же безоглядностью обольстила.

Никита в дальнейшем ее не преследовал – не для распаления, а для самоуглубления сношение с ней ему послужило.

Малодушный Никита болезненно его переваривал. Переспал со взрослой, нечистоплотной, от ее белья попахивает, да и от организма унюхать выпало, она источает насыщенно, и у меня перегрев, я словно бы в свете фар нагревающих, меня напоказ выставляющих, мы обнимались в темноте, но нас осветили, и она ядовитого цвета, конституции пудинга – пудинг в огне! пудинг с бараньим жиром! она желает жгучей слитности, оттягивая свои сиськи, смыкает у меня за спиной, мы с ней в трущобном районе моего сознания, где узнавания ничего не поддается, лилипут, продавший в детскую клинику ноги, с голубями дерется, ноги мне нужны, поскольку из той подсобки мне не убежать, происходящее сейчас я могу оборвать, но что в прошлом, то уже и в будущем, оно до скончания моего века во мне и я на луне, я режу решетку, я, справившись, сдуваюсь, выхолощенной тушкой я уплываю в космическую беспредельность, но меня подбирает межзвездная неотложка и больничное заточение мне земное – в подсобку меня.

Я детской клинике ноги пожертвовал и меня бы на излечение туда, меня бы отбить и к детям, вырвать из шестипалых лап и к спасительно чистым детишкам, чьим бременем похоть пока не стала – предложениями отвязно погрешить детишки меня не потревожат, и пометавшийся я выпишусь исправленным, кошмарами о подсобке не мучающимся, неприятно капает с козырька – урок под дождем. Двухметровая учительница физкультуры в желтой бейсболке. Она до меня не домогается, но под ее свирепым взором я зажмуриваюсь и оказываюсь в западне, в зловещей подсобке, уборщица меня раздевает, и я ее от себя отдавливаю, нет, я ее хватаю, уборщица была совершенно не против, а учительница физкультуры мне в запястье вцепилась и к директору.

Ребенок, распущенный недопустимо, за грудь мою женскую, для трех моих сыновей материнскую, меня прилюдно посмел…

Напыщенный директор меня сверлит, а у меня недоверчивость, я по всему у него, в его кабинете, но из подсобки я не выбрался, от пользующейся мною уборщицы не отделился, пяткой чиркаю и пролом, носком ботинка обваливаю, расширяю, подскочил и будто солдатиком в воду.

Ободранным плечом на коврике со зверушками – я не сбился. По назначению себя доставил. Детской клиники кусая каравай, слепо исполнять обещай… о прошлом приеме пищи я, господа врачи, вам поведаю. Подкреплялся я у нас, в школьной столовой: бутерброд с сыром съел и побледнел. Мне нехорошо.

Где нехорошо?

В голове. Не боюсь предположить, что вам, господа врачи, известно, что за рану у вас я лечу. Ранним сексом моему внутреннему миру нанесенную! Поверенными в делах моим любовных вы будете?

Общайся с нами, мальчик, как с ближайшими. Иначе мы до дна впадины не доберемся и тебя оттуда не вызволим.

Несовершеннолетних мозговых косточек обсасыватели, детской клиники психиатры, для совратившей меня уборщицы мы, дети, излюбленное лакомство, а для вас что, нет? собирался открыться, но бросаю на полпути, если я думаю, что вам меня не вылечить, я и излечившимся, не стану здоровым себя считать, можете пенять мне на антинаучное неверие, но из вашей клиники я в директорский кабинет. Директор меня, конечно, не вылечит, но я к нему не за лечением – наказание вытребовать. Проехавшийся по мне паровоз под откос срочно пустить. Вышвырнуть эту женщину не медля! – закричал я, на учительницу физкультуры указывая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10