Петер Загер.

Оксфорд и Кембридж. Непреходящая история



скачать книгу бесплатно

Тут самое время остановиться (лучше всего в Оксфорде, в Cricketer’s Arms), чтобы провозгласить тост за Чарлза Берджесса Фрая. Он трижды становился «синим» в легкой атлетике, крикете и футболе, а также выступал за сборную Англии во всех этих дисциплинах. Будучи студентом Уодхэм-колледжа, в 1893 году он установил мировой рекорд по прыжкам в длину (между двумя сигарными затяжками), а потом стал легендарным крикетным бэтсменом. Его партнер по сассекской команде, индийский принц Раньитсинхьи, стал также национальным героем: крикетная карьера принца, начатая в Кембридже, блестяще описана Яном Бурумой в романе «Игра махараджи».

Образ крикетного виртуоза Чарлза Фрая с патриархальной викторианской бородкой, напоминающего «греческого бога с деревянной битой», стал иконой оксфордского клуба Vincent’s. Среди спортивных клубов обоих университетов этот – один из самых прославленных. В число его членов (а их никогда не бывает более ста пятидесяти) принимают, как гласит устав клуба от 1863 года, с учетом самых разных качеств: «Социальные, физические и интеллектуальные качества учитываются должным образом». Дамы не допускаются в клуб и по сей день, разве что в качестве приглашенных спутниц. Клубу Vincent’s принадлежит одно из лидирующих мест среди оксбриджских анахронизмов. Его помещение на Кинг-Эдвард-стрит оклеено изнутри фотографиями знаменитых товарищей по клубу, среди которых два премьера (Макмиллан и Дуглас-Хоум), два короля (Эдуард VIII и Олаф Норвежский), вице-король Индии и множество архиепископов. Те, кто носит клубный галстук – три короны на темно-синем фоне, – имеют более высокие шансы в карьерной гонке, особенно внутри old boys network[36]36
  Сеть выпускников Оксфорда и Кембриджа (анг., разг.).


[Закрыть]
лондонского Сити.

Когда-то президентом клуба Vincent’s был невролог сэр Роджер Баннистер, 6 мая 1954 года занявший первое место в забеге на одну милю по оксфордской Иффли-роуд; именно он преодолел магический рубеж четырех минут. Там же в свое время тренировался и лорд Порритт, впоследствии личный врач Георга VI, получивший бронзовую медаль в стометровом забеге на Олимпиаде 1924 года в Париже. Фильмы вроде «Огненных колесниц» (1981, реж. Хью Хадсон), рассказывающие о жизни лорда Порритта, вносят лепту в мифологию оксфордских «синих», как, впрочем, и сегодняшние спортивные знаменитости: звезда крикета Имран Хан или граф Сноудон, так и не получивший ученую степень, зато ставший обладателем заветного звания «синий» как участник победившей в 1950 году кембриджской восьмерки гребцов. «Команду противника нужно по-настоящему ненавидеть, – сказал он, – как на войне. Вы думаете об оксфордцах, как о немцах». Ровно за сто лет до него образцовый викторианский писатель и спортсмен Чарлз Кингсли в романе «Олтон Локк» описал гребную гонку в Кембридже как воплощение имперской Englishness (английскости): «В ней проявляется подлинная английская природа… Та, что защищала Гибралтар, одержала победу при Ватерлоо, создала Бирмингем и Манчестер, колонизировала каждый уголок земли – та самая свирепая, серьезная и жесткая энергия, которая со времен римлян была присуща лишь англичанам, отличая их от других народов».

Как сообщают исторические хроники, уже к 1793 году гребля стала одним из самых любимых студентами видов спорта.

Если сегодня пройтись по всем колледжам, внимательно разглядывая граффити на стенах, можно даже решить, что Оксбридж – единственная в мире академия гребли. Свежей или выцветшей уже краской чуть ли не на каждой стене намалеваны перекрещенные весла, а над ними – год, несколько имен и таинственная надпись: «Хозяин реки». Такой эмблемой вправе украсить себя тот колледж, чья команда выиграла ежегодный «Бумс!». Гонка «Бумс!» проводится в «Неделю восьмерок»[37]37
  Принятое в Оксфорде название для пятой недели третьего семестра – праздничной недели в начале июня, когда проводятся гребные гонки восьмерок, балы, концерты, театральные представления и другие мероприятия (в Кембридже – Майская неделя).


[Закрыть]
, именуемую в Кембридже Майской неделей, – иначе говоря, в пятую неделю третьего триместра[38]38
  Trinity Term – последний из трех академических триместров, принятых в Англии, пятая неделя которого приходится на начало июня. Букв.: триместр Троицы.


[Закрыть]
. Этой гонкой, сопровождаемой всевозможными концертами, балами и большой попойкой, завершается академический год.

В гонке «Бумс!» восьмерки разных колледжей стартуют друг за другом с определенным интервалом. Каждая лодка пытается догнать предыдущую, чтобы, толкнув, вывести ее из игры. Гонка продолжается четыре дня; в каждом следующем этапе принимают участие лидеры предыдущего, сумевшие подняться на четыре позиции, а абсолютный победитель провозглашается Хозяином реки. Этот странный вид водного спорта зародился и процветает именно в Оксфорде, за Иффлийским шлюзом – там, где Темза слишком узкая для параллельного движения нескольких восьмерок. Ход гонки документируется с 1815 года, когда выиграла команда Брасенос-колледжа. Впрочем, общенациональным хитом остается другая регата, так называемая гребная гонка: дуэль восьмерок Оксфорда и Кембриджа.

Предельно простая по форме, гребная гонка со временем превратилась в нечто гораздо большее, чем просто спортивное мероприятие. Раз в году каждая английская семья да и нация в целом делятся на «синих» и «голубых». На традиционном праздновании победы в отеле «Савой» в 1979 году Гарольд Макмиллан признался: «Мой отец учился в Кембридже, поэтому детьми мы болели за Кембридж, в то время как наша няня страстно сопереживала Оксфорду». Не менее решительно высказался автор детективов Колин Декстер, к тому времени уже более тридцати лет проживший в Оксфорде: «Мне по-прежнему хочется, чтобы выиграл Кембридж». Более четырехсот миллионов телезрителей по всему миру ежегодно наблюдают за битвой двух университетских команд, которые не входят не только в мировую, но даже в английскую элиту академической гребли! Просто морок какой-то, совершенно иррациональный, как и сам Оксбридж.

Первая подобная гонка состоялась в 1829 году на Темзе возле Хэнли. Победил Оксфорд. Нынешним маршрутом – от Патни до Мортлейка (в прошлом – деревушки, а ныне районы Лондона) – восьмерки ходят с 1845 года. Начиная с 1856 года соревнования проводятся ежегодно, как правило, в последнюю субботу марта, когда погода наименее предсказуема. Дистанция (четыре мили триста семьдесят четыре ярда, то есть почти семь километров) более чем втрое длиннее олимпийской. Оксбриджским гребцам не угрожают стоячие воды – они борются с коварной, быстрой, полноводной рекой; да и двигаться они должны не прямолинейно, а по S-образной кривой. Идеальная комбинация сложных условий исправно подкидывает случайности. Кембриджская восьмерка перевернулась в 1859 и 1978 годах, оксфордская – в 1925 и 1951-м, а в 1912 году, столкнувшись, перевернулись обе. Но до сих пор ни одна команда не была дисквалифицирована.

Они тренируются по шесть часов в день, шесть дней в неделю, шесть месяцев в году – мучение похлеще самой гонки. Кембриджцы тренируются на реке Уз, оксфордцы – на Исиде (местное наименование Темзы). Редко когда в командах не бывает спортсменов, импортированных из Америки: президенты оксбриджских клубов рекрутируют лучших гребцов из Беркли, Бостона и Гарварда. Время от времени в гонках участвуют немцы – так, в победившую кембриджскую восьмерку (1998) входили чемпионы мира по академической гребле Марк Вебер и Штефан Форстер.

Кембриджу принадлежит и рекорд трассы – шестнадцать минут девятнадцать секунд (1998), и ее антирекорд – двадцать шесть минут пять секунд (1860). В 1981 году впервые у руля мужской восьмерки села девушка – Сьюзен Браун из Уодхэм-колледжа. И хотя организация оптимальных условий для тренировок в любом случае потребляет немалые спонсорские средства, денежных премий за победу не предусмотрено: кодекс чести любителей – добиться высшего класса не через кассу. Кубок от производителя водки, вручаемый победителям Его Высочеством, – относительно недавнее приобретение. Общий счет (по 2002 год включительно): 77 (Кембридж): 70 (Оксфорд). Ничья была зафиксирована лишь однажды – в «мертвой гонке» 1877 года, когда «Оксфорд выиграл, и Кембридж тоже» (журнал Punch).

Вечным неудачником остается университетская восьмерка из Лондона. Purples («Лиловые») – истинные чемпионы, которых уже много лет не может одолеть никто. Именно по этой причине они отстранены от участия в эксклюзивной национальной дуэли. Вызов, поступивший от тренера лондонцев Марти Эйткена («Лодочная гонка – событие весьма скучное»), что называется, не вписался в поворот. Соответствующим был и ответ, полученный в 1991 году из Оксфорда:

«Это частная гонка между двумя старейшими университетами Англии. Участие Лондона все испортило бы». Тренер кембриджской команды изрек еще одну фразу, ставшую классикой: «Марти – австралиец и не слишком разбирается в культуре». В самом деле, будто цель гонки – всего лишь определить, кто быстрее!

Скорость находится на последнем месте среди приоритетов участников Черепашьих гонок. Почти тридцать лет состязания «черепах» между Баллиол-колледжем и Корпус-Кристи-колледжем входят в число важнейших спортивных мероприятий академической среды. Апофеоз медлительности, абсурднейшее из соревнований – вполне в духе Льюиса Кэрролла. К примеру, невозможно забыть финал 1993 года, когда Роза Люксембург, «черепаха» из Баллиола, в драматичнейшем финишном спурте обошла соперницу Томасину из Корпус-Кристи всего на несколько дюймов.

Студенческие клубы: «Жирные бастарды» и «Игроки в блошки»

Клубы. Теперь вступить в «Карлтон», а в начале второго курса – в «Грид». Если захочешь выдвинуть свою кандидатуру в «Союз»… составь себе сначала репутацию в «Чэтеме» или, скажем, в «Кеннинге», и начни с выступления по поводу газеты.[39]39
  Цитаты из романа «Возвращение в Брайдсхед» здесь и далее приводятся в переводе И. Бернштейн.


[Закрыть]

Ивлин Во. «Возвращение в Брайдсхед» (1945)

Тем, кто посетит Оксфорд в первых числах октября, когда академический год только начинается, и заглянет на Хай-стрит, вероятно, бросятся в глаза объявления особого рода о «ярмарке новичков» в экзаменационной школе. Здесь студенческие союзы и клубы знакомятся с первокурсниками и вербуют новых членов: Клуб короля Артура, «Безумные шляпники», Клуб доктора Кто, Союз звонарей, «Певцы Аркадии», Китайский дискуссионный клуб, сообщество геев, лесбиянок и бисексуалов и, конечно же, клуб Tiddlywinks, объединяющий игроков в блошки[40]40
  Игра в блошки – настольная игра, в которой игроки дисками большего диаметра надавливают на край дисков меньшего диаметра, чтобы те, подпрыгивая, как блошки, переворачивались и попадали в горшок, который стоит посередине стола.


[Закрыть]
. Иногда названия интереснее того, что за ними стоит. Но, как правило, все наоборот: то, что скрывается за названием, еще любопытнее. К примеру, Оксфордская гильдия ассасинов – это вовсе не корпорация безжалостных убийц, а drinking club (питейный клуб) для избранных, названный в честь тайного объединения персидских ассасинов. Члены клуба «Пушишки»[41]41
  Игра в пушишки, или игра в пустяки, придуманная Винни-Пухом, состоит в том, что участники бросают с моста шишки (каждый свою) и, перебежав на другую сторону моста, проверяют, чья шишка выплыла быстрее. Шишки Винни-Пух вскоре заменил палочками (Pooh-sticks), потому что их лучше видно, и игра стала называться игрой в пустяки.


[Закрыть]
регулярно собираются, чтобы провести комические дебаты под председательством Винни-Пуха, а затем все вместе направляются к мосту Магдален-бридж, чтобы бросать с него в Черуэлл палочки, и это захватывает сильнее, чем гребные гонки.

В Оксфорде существует более двухсот открытых для студентов объединений, не считая спортивных. В Кембридже их не меньше. Много союзов по интересам на любой вкус: политические, религиозные, литературные, музыкальные, этнические объединения, союзы любителей самых экзотических занятий и самых абстрактных тем. Если клуба приверженцев той или иной деятельности пока не существует, не сомневайтесь: он обязательно появится. Ни одно место в мире не сравнится с Оксбриджем по плотности всевозможных союзов на единицу площади. При этом нет никакой чрезмерности, столь характерной для Германии. Клубы – прекрасные подмостки для самовыражения молодежи, сообщества талантов, тренировочные площадки всякого рода эксцентриков, волшебные горы дружбы и необузданной общительности.

Возьмем, к примеру, альпинизм, большой спорт оксфордской элиты с xix века. Впрочем, их Клуб скалолазания собрал покорителей в первую очередь интеллектуальных вершин; одно из достижений – водружение ночного горшка на самый верх Камеры Редклиффа. Очень много спортивных объединений: в Клубе любителей опасного спорта собираются те, кто (впрочем, как большинство обитателей Оксфорда) ищет экстремальных ощущений. Прыжок с моста «Золотые Ворота» в Сан-Франциско члены клуба рассматривают как обязательное упражнение. Несколько безопаснее ритуал инициации в кембриджском Обеденном клубе Клавдия, который носит имя самого прожорливого из римских императоров: новичок должен представить оду пьянству собственного сочинения, причем на латыни.

Свойственная Оксбриджу любовь к странным ритуалам расцвела пышным цветом в клубной среде. Чтобы стать одним из «Жирных бастардов», претендент должен за вечер расправиться с пастушеским пирогом, сливочным тортом и яблочным штруделем, обильно политым ванильным соусом, общим весом в один стоун, то есть шесть килограммов триста пятьдесят граммов. Наплыв, таким образом, уменьшается, обеспечивая эксклюзивность. Но по-настоящему эксклюзивные клубы герметичнее масонских лож, и новых членов вербуют отнюдь не на «Ярмарке новичков». Впрочем, лишь немногие так же непритязательны, как кембриджский Метафизический клуб. По уставу, в этом клубе нет никаких должностей: в нем запрещена вообще какая бы то ни было деятельность. Однако столь чистая созерцательность в студенческих клубах – весьма редкое явление.

Лишь небольшое число dining & drinking societies издавна вносят лепту в формирование элитарного имиджа Оксбриджа. Ритуалы этих объединений, их идеалы, снобизм и классовые предрассудки не без ностальгии описал в своем первом романе «Упадок и разрушение» Ивлин Во: «На последнем обеде, три года назад, кто-то притащил лисицу в клетке: животное предали казни, закидав бутылками из-под шампанского. Замечательно повеселились три года назад!»[42]42
  Перевод С. Белова и В. Орла.


[Закрыть]
Для самого писателя, учившегося в Хэртфорт-колледже в 1920-е годы, дружба и членство в «серьезных клубах» оказались гораздо важнее выпускного экзамена, сданного им на самую низкую оценку. Любимый клуб Ивлина Во – The Bullingdon, ныне называемый The Bollinger, – по-прежнему ассоциируется со снобизмом и социальным престижем. Как и основанный в 1884 году Gridiron Club, чаще именуемый The Crid, в котором состоят кронприн цы, известные политики и писатели, такие как Джон Ле Карре («Я изображал классного парня»). Актер Хью Грант в бытность студентом входил в клуб самых красивых юношей Оксфорда – «Пирс Гавестон». У этого клуба, названного в честь фаворита Эдуарда II, в Кембридже имеется близнец – Клуб Адонисов, куда принимают только мужчин. Женский вариант из Сент-Кэтринс-колледжа – Alley Catz[43]43
  Бездомные кошки (в переносном смысле – гулящие девки) (анг.).


[Закрыть]
; среди ритуалов, через которые проходят кандидатки, – поедание батончика «Марс», торчащего из мужских трусов (неважно, с мужчиной внутри или без).

Клубы и объединения в современном понимании существуют в Оксбридже с середины xvii века. В те времена все желающие собирались в доме органистов Сент-Джонс-колледжа для совместного музицирования. Ректор Уодхэм-колледжа приглашал знаменитых ученых-естественников для участия в публичных дискуссиях, а в «Копченой селедке» с 1694 года сходились любители искусств и кельтской истории. К середине xviii века в Оксфорде насчитывалось более сорока клубов: «Вольные циники» и «Аркадцы», Jellybags[44]44
  Букв.: мешочки из марли для процеживания желе; устаревшее просторечное название мошонки (анг.).


[Закрыть]
и «Любители абсурда». Эти «маленькие ночные сборища», как определил клубные вечеринки Джозеф Аддисон, где люди учились общаться и обменивались мнениями, сыграли важную роль в формировании общественного мнения в Англии. Ведь политические союзы возникли гораздо позднее: в 1861 году был основан Каннинг-клуб, а в 1869 году – Ассоциация оксфордских консерваторов (OUCS). Именно там в 1945 году началась карьера студентки химического факультета, тогда еще носившей имя Маргарет Робертс, но после свадьбы превратившейся в миссис Маргарет Тэтчер. Впрочем, испытательной ареной для будущей Железной леди стало другое студенческое сообщество – единственное в Оксфорде существующее со времен Регентства по сей день: самый большой и самый знаменитый дискуссионный клуб «Оксфорд-Юнион».

Оксфорд. История и культура

Переполох у Бычьего брода: краткая история Оксфорда

Эти мне гнусные англичане! Их так и пучит от денег и от запоров. Он, видите ли, из Оксфорда. А знаешь, Дедал, вот у тебя-то настоящий оксфордский стиль.[45]45
  Перевод С. Хоружего.


[Закрыть]

Джеймс Джойс. «Улисс» (1922)

Особенный, сладко-горький вкус апельсинового джема я изведал гораздо раньше, чем впервые побывал в Оксфорде. Основанная в 1874 году фирма «Оксфордский мармелад Фрэнка Купера» постепенно расширилась далеко за пределы родного города и пробралась во все закоулки Британской империи, где только подают завтрак. Но именем нарицательным Оксфорд стал не только в мире джемов. По месту происхождения называют известное религиозное движение (Оксфордское движение), особую обувь (оксфордские туфли) и мешковатые фланелевые штаны (оксфордские мешки). На место создания указывают названия двух оттенков – оксфордский синий и оксфордский серый, как и особая разновидность викторианских рам для картин – оксфордская рама. По той же причине человек, нуждающийся в искусственном коленном суставе, получит оксфордское колено. И какой студент не слышал об эталонном оксфордском английском и его надменном отражении – оксфордском акценте?


Если вы приближаетесь к Оксфорду со стороны Элсфилда или спускаетесь с холма Литтлмор, перед вами откроется знаменитый вид, получивший благодаря Мэттью Арнольду название dreaming spires (грезящие шпили). Город расположился в низине, но каждый, кто захочет его посетить, с какой бы стороны он ни двигался, неизбежно goes up to Oxford (поднимается к Оксфорду). Маленький предлог (up) сигнализирует о превосходстве, расползающемся по округе, как апельсиновый джем Купера по стране. Даже название магазина спальных принадлежностей звучит как цитата из дневников Сэмюэля Пеписа: «А теперь в постель».

Покровительствует Оксфорду Св. Фридесвида, англосаксонская принцесса начала viii века. Легенда гласит, что, спасаясь от настойчивого поклонника, она бежала до самой Темзы, на спине быка перебралась на другую ее сторону, основала там монастырь и творила разные чудеса. Собор Крайст-Черч стоит на том самом месте, где некогда располагался монастырь Св. Фридесвиды, и город вырос вокруг него. Миф о девственной основательнице, столь любимый Средневековьем, и саму святую, чью легенду яркими красками расцветил Эдвард Бёрн-Джонс, теперь можно видеть на витражах собора.

Согласно буквальной этимологии, «Оксфорд» означает «Бычий брод». Но где именно он тогда располагался? У моста Магдален-бридж или возле паромной переправы Хинкси? Самые ранние археологические находки свидетельствуют в пользу нынешнего Фолли-бридж – средневекового большого моста в южной части города. Oxnaforda – под этим названием поселение, сложившееся вокруг места, где скот можно было перегнать на другой берег, на пересечении торговых путей с севера на юг и с запада на восток почти в самом центре Средней Англии, – впервые было упомянуто в «Англо-саксонских хрониках» в 912 году. Покрытые галькой берега Темзы и Черуэлла обеспечивали относительную сухость, сами реки – естественную защиту. Поначалу в местечке осели англосаксы; римляне избегали селиться в болотистых низинах.

Оксфорд, по-прежнему окруженный со всех сторон (кроме северной) пойменными лугами, – город очень зеленый, и луга его носят поэтические названия: Музыкальный, Ангельский. И поныне луга нередко затапливаются, что в прежние времена случалось еще чаще. В городе очень влажно, часто бывают туманы, что идеально подходит только для садовников и меланхоликов вроде Роберта Бёртона. Биографии выдающихся горожан насыщены катарами дыхательных путей, депрессиями и неврозами неясной этиологии. Американец Герман Мелвилл, путешествуя по Европе в 1857 году, указал на одно весьма тонкое различие: «Можно с равной вероятностью подцепить ревматизм как в оксфордских галереях, так и в римских. Но в Дориа-Памфили – опасность заражения, а в Оксфорде – исцеляющая красота». Однако подлинной оксфордской болезнью (не считая, конечно, хронического насморка) Колин Декстер, например, полагал «ту коварную болезнь, что погружает жертву в иллюзию собственной непогрешимости в познаниях и суждениях».

Согласно переписной «Книге Судного дня» за 1086 год, Оксфорд с его тысячью восемнадцатью домами был тогда шестым по величине городом Англии после Лондона, Йорка, Норвича, Линкольна и Винчестера. Городские стены отгораживали прямоугольник площадью примерно в пятьдесят гектаров. Торговый центр «Вестгейт» и гостиница «Истгейт» – ныне всего лишь названия, напоминающие о давно разрушенных городских воротах. Впрочем, от бывшей королевской резиденции, дворца Бомон, осталось немногим больше – только название улицы Бомон-стрит. В западной ее оконечности прежде располагался дворец Генриха I, где родился его внук Ричард Львиное Сердце. Сегодня примерно на том же месте стоит автовокзал. В те времена Оксфорд был растущим торговым городом, центром шерстяной и суконной промышленности Котсуолда. Ткачи и кожевенники собирались в гильдии, их магазинчики процветали на Корнмаркет-стрит. Хартия 1155 года, передавшая Оксфорд Генриху II во временное пользование, даровала торговой гильдии привилегии, а горожанам – возможность гордиться тем, что они живут в городе, намного более древнем, чем даже их университет. Вот только теперь никто понятия не имеет, когда и как у Бычьего брода появились первые академики.

Они пришли из Парижа – английские магистры и школяры – то ли просто отправились в странствие, то ли король Генрих II призвал их обратно на родину, когда после его ссоры с Филиппом II Августом Парижский университет был закрыт для англичан. Вот таким загадочным образом около 1167 года было положено начало университету, образовавшемуся в отличие от большинства других европейских университетов без королевского и папского благословений. С тех пор его представители всегда проявляли фантазию в поисках достойных отцов-основателей: были потревожены даже король Альфред и римлянин Брут, в свите которого имелись греческие философы, обосновавшиеся вблизи Oxina.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12