Елена Первушина.

Летун



скачать книгу бесплатно

Наш путешественник живо воображал себе, как будет шататься по улицам незнакомого города в поисках гостиницы, сверкая алыми маками и с трудом подбирая слова, но эта экстравагантная прогулка, по счастью, не состоялась – на таможне Аверила уже ждал слуга дома Спиренс. Было очевидно, что его хозяйка – особа известная и уважаемая: чужестранца тут же провели в отдельную комнату, усадили, угостили горьким и обжигающе-горячим чаем и крошечными сладкими пирожками, а затем без всяких промедлений вручили Хранителю Праха (таков был почетный титул Аверила во время его пребывания на острове) шелковый шнур с семью хитро завязанными узлами, каковой подтверждал полную благонадежность своего хозяина и его право пребывать на Западных островах столько, сколько будет необходимо для надлежащего исполнения всех обрядов.

После этого Аверил и слуга дома Спиренс уселись в поданную к крыльцу повозку, в которую был впряжен низкорослый, косматый и крутолобый бычок, глянувший на чужестранца из-под длинной челки неожиданно живыми и сердитыми глазами. Аверил поспешно задернул шторы. Все это было слишком. Слишком шумно, слишком ярко, слишком необычно. Слишком многое требовало, чтобы его увидели, рассмотрели и осмыслили. Устало откинувшись на спинку сидения, он подумал: «Каково-то было Господину Старшему Мужу у нас? Каково это было – решиться умереть на чужой земле и знать в последние секунды, что никогда не увидишь привычного мира? И что могло заставить этого пожилого и рассудительного человека сделать такое?»

* * *

Хозяин гостиницы был родом из Аврелии, а потому она оказалась восхитительно обычной и заурядной. С одним лишь отличием от привычных Аверилу гостиниц – в центре вестибюля возвышалась огромная стеклянная оранжерея от пола до потолка. Внутри в полутьме можно было разглядеть какие-то местные растения. Впрочем, Аверилу совсем не хотелось их разглядывать. Он взбежал в свой номер, поставил урну на стол, рухнул на благословенные белые простыни, запахом крахмала мгновенно воскресившие в его памяти далекую родину, и закрыл глаза.

Разбудил его вежливый стук в дверь. Пока Аверил спал, в комнате стемнело. Слуга Спиренсов принес живую лампу – в стеклянном пузыре на груде листьев сидело несколько жуков, размером с пол-ладони, распространяя в серых сумерках тускло-золотистый свет. Присмотревшись, Аверил увидел, что светятся их… хвосты… охвостья… задние концы… в общем – те части тела, что находились позади третьей пары лапок.

– Я прошу прощения, господин, но мы должны отправить послание госпоже Спиренс и сообщить о нашем прибытии, – сказал слуга, поклонившись. – Ваше присутствие на этой церемонии было бы крайне желательно, так как показало бы ваше уважение к дому Спиренс. И кроме того, осмелюсь сказать, что Танцовщица в этой гостинице прекрасно знает свое ремесло, и многие ценители специально приезжают сюда, чтобы полюбоваться на ее танец. Поэтому если вы соблаговолите спуститься вниз, дом Спиренс будет вам крайне признателен.

– А? Да, конечно, сейчас приведу себя в порядок и спущусь, – ответил Аверил.

Живая лампа мгновенно развеяла иллюзию, что он находится в привычном мире, и теперь наш путешественник чувствовал себя немного потерянным.

Когда он спустился вниз, большинство постояльцев уже расселись в креслах вокруг оранжереи.

Аверилу и слуге Спиренсов оставили места в первом ряду. Едва Аверил уселся в кресло, пытаясь угадать смысл происходящего, как что-то прошелестело мимо его правого плеча. Он оглянулся и с удивлением увидел женщину в темных одеждах, которая быстро, ни на кого не оглядываясь, прошла через вестибюль, открыла дверь и шагнула в оранжерею. Аверил лишь успел с удивлением заметить, что она немолода и совсем некрасива. Остановившись перед высоким деревом, росшим в центре стеклянного пузыря, и не поворачиваясь к зрителям, она вскинула руки над головой и хлопнула в ладоши. И тут же с вершины дерева, скользя по стволу, вниз головой начал спускаться летун. Он то исчезал в черноте листьев, то его худое тело вновь отчетливо проявлялось на светлой коре. Опустившись ровно настолько, чтобы его круглые желтые глаза оказались на одном уровне с глазами Танцовщицы, летун замер, прижимаясь брюхом к стволу.

В полной тишине женщина начала танец. Она переступала ногами по песку, покрывавшему толстым слоем пол оранжереи, описывала руками полукружья то над головой, то перед собой, и больше всего напоминала Аверилу марионетку из ярмарочного балагана.

Затем, когда она остановилась, летун отцепился от дерева, приземлился на песок и, встав перед женщиной, неуклюже, но старательно повторил ее танец. Женщина достала из сумки шелковый шнур с узлами вроде того, какой Аверил получил на таможне, и, опустившись на песок, повязала летуну на ногу.

Затем на крыше оранжереи раскрылся потайной люк, летун взмахнул крыльями и мгновенно потерялся в ночном небе. Женщина вышла из оранжереи и, по-прежнему ни на кого не оглядываясь, пошла прочь. Постояльцы стали расходиться.

– Простите, но… что это значило? – спросил Аверил у слуги, когда они остались вдвоем. – В чем смысл этого ритуала?

– Танцовщица рассказала Другу, где искать дом Спиренс, – невозмутимо ответил островитянин. – Теперь он передаст послание, и госпожа Эстэ будет знать, когда ей ждать нас.

Глава 5. Аверил и Ти

На следующий день они погрузились в деревянную, раскрашенную причудливыми узорами лодку и отправились в путь к поместью Спиренс. Дорога заняла еще пять дней. В первый же день Аверил с удивлением понял, что порт, где они высадились на землю, является своего рода островом на острове: стоило им отъехать на несколько кварталов от гостиницы, как перед ними раскинулось огромное мелкое заболоченное и заросшее тростником озеро, где люди, как и в гавани, жили на плотах. На то, чтобы пересечь его, ушел целый день, и Аверил с интересом наблюдал за странной чужой жизнью: женщины стирали белье или мыли расписные глиняные миски, стоя по пояс в мутной воде; кто-то брил голову, усевшись на пороге своего дома и свесив ноги в воду; многие работали на огородах, разбитых тут же на плотах, или ловили на мелководье белых, явно домашних, уток. По озеру скользили маленькие, набитые грузом или пассажирами лодчонки; мальчишки перебрасывались мячом и прыгали с плота на плот. Все: дома, одежда, лодки, утварь – было раскрашено изумрудно-зеленым, индигово-синим, охристо-оранжевым или карминно-красным.

Когда стемнело, на плотах зажглись разноцветные фонари, и Аверил, взглянув в последний раз с кормы, унес в памяти образ темного озера, подсвеченного сотнями огней.

Спал он прямо на палубе, под тентом. Гребцы сменяли друг друга, поэтому лодка шла, не останавливаясь. И если прошлой ночью в гостинице Аверилу досаждали комары, то здесь их сдувало встречным ветром.

А в небе над лесом медленно разворачивалась величественная звездная спираль – точно такая же, какую он привык видеть с порога родного дома, и, просыпаясь от резких толчков, когда лодка сбивалась с фарватера, Аверил улыбался звездам, как единственным знакомым существам в этом чужом мире.

* * *

Утром Аверил с удивлением обнаружил себя посреди девственного леса. Над водой смыкался темный полог деревьев. Огромное поднимающееся из-за горизонта солнце окрашивало стволы и речные волны царственным пурпуром. В кронах незнакомыми голосами перекликались птицы. С реки пахло тиной и водорослями. Впрочем, назвать то, по чему они плыли, рекой было скорее данью условности. На самом деле это была просто просека в залитом водой лесу. То здесь, то там из воды показывались узловатые корни, по которым деловито сновали мелкие зверьки.

На корме дымилась жаровня, рядом с ней уже были разложены толстые кожистые листья – своеобразные тарелки, на которых здесь сервировали завтрак. Свободные от вахты гребцы забросили в воду сеть и вскоре достали ее, наполненную копошащейся живностью. Здесь ели все, что приносила река: водоросли, рыбу, водяных ящериц и червей, лягушек, рачков. Впрочем, как ни странно, эта пища, приправленная свежим фруктовым соусом, показалась Аверилу гораздо более аппетитной, чем тот рацион, на котором он сидел во время морского путешествия. Да и вообще, теперь, когда первый шок от столкновения с незнакомым миром прошел, юноша чувствовал себя превосходно. Здесь тоже жили люди, причем жили не одну сотню лет, и они, безусловно, приспособились к своему миру ничуть не хуже, чем он – к своему. Нужно только держаться их, и все будет прекрасно.

Когда после завтрака остатки еды полетели за борт, к лодке тут же пристроилась стайка крутобоких розовых дельфинов со странно вытянутыми головами. Насытившись, животные принялись играть – то подплывали к лодке и терлись о нее боками, то подныривали под днище, то весело гонялись друг за другом. Аверил смотрел на их узкие веретенообразные тела, на их плавники, по форме напоминавшие крылья самолетов, и думал о своем. Дельфины походили на аэростаты – воздушных скитальцев, над которыми не властны были ограничения по весу и скорости, но которые слишком легко превращались в беспомощную игрушку могучих воздушных течений. Молодой инженер завидовал дельфинам. Их среда обитания была достаточно плотной и предсказуемой для того, чтобы они могли сочетать в своей конструкции достоинства аэростатов и самолетов. Почему природа не подумала о том, чтобы хоть немного облегчить людям исполнение их желания? Потому что ей нечем думать? Или это они, люди, не могут подумать как следует и найти по-настоящему изящное решение стоящей перед ними задачи?..

* * *

Путешествие по лесу продолжалось еще два дня, а затем лодка вынырнула из-под зеленого полога, и река потекла по холмистой возвышенной равнине, на горизонте которой виднелись белоснежные вершины гор.

Здесь они встретили первых людей – маленький поселок у пристани, где жили гребцы и погонщики быков. Гребцы высадились на берег, погонщики прицепили к кольцу, вделанному в нос лодки, гужи упряжки, и пятеро черных мохнатых быков, упираясь во влажную почву короткими сильными ногами, потащили лодку дальше.

В последний день с утра над горами клубились серые низкие облака, постепенно заполняя собой все небо. К полудню начало накрапывать, и вечером лодка вошла в город, раздвигая пелену дождя.

Сквозь ту же пелену Аверил впервые увидел дом Спиренсов – ряд деревянных построек, поднятых над землей на столбах и вытянутых по периметру широкого двора, соединенных переходами и увенчанных высокими остроконечными крышами.

Ужинали они на веранде под непрекращающийся шум дождя. Круглая скатерть была разложена прямо на полу. Для сидения гостю предложили мягкую карминово-красную подушку. Зато блюда на столе отдаленно напоминали те, к которым он привык дома. И хотя вкус оставался острым и необычным, Аверил оценил этот жест. В саду прямо под дождем какой-то полуголый мужчина жонглировал зажженными факелами – была ли это часть похоронного обряда или просто развлечение для гостя, Аверил не знал и стеснялся спросить.

Хозяйка в охряно-оранжевом платье скорее напоминала светскую даму, чем убитую горем вдову. Она непринужденно вела беседу, перескакивая с расспросов о модах в Аврелии к расспросам о последних постановлениях Государственного совета. Эстэ Спиренс говорила с легким акцентом, оттого Аверил не всегда сразу понимал ее слова, но ее обаяние и любезность не нуждались в переводе Две ее дочери – старшая в индигово-синем и младшая в изумрудно-зеленом – во время обеда хранили молчание и казались бы восковыми куклами, если бы изредка не наклоняли увенчанные тяжелыми прическами головы, не протягивали изящные руки, затянутые до самого запястья в шелковые рукава, и не брали аккуратно с подноса кусочки мяса или ломтики фруктов. Странно было смотреть на лица трех женщин – на три версии одного лица, словно отражения в трехстворчатом трюмо. Одно из них было слегка тронуто увяданием, второе еще сохранило мягкую детскую округлость, а третье было более худощавым с точеными чертами. Аверилу казалось, что он попал в старинную легенду о рыцаре, который заблудился в дремучем лесу и встретил трех волшебниц, сидящих у источника.

Когда ужин закончился и девушки удалились, он все же спросил у госпожи Спиренс, каков ритуал похорон на Островах и что потребуется от него. Она с улыбкой покачала головой.

– Вы и так уже оказали нам великую честь, согласившись привезти прах моего мужа на родину. Теперь вы должны погостить в нашем доме и принять дань нашего уважения. Все прочее я сделаю сама этой ночью. Ни о чем не беспокойтесь.

Аверил понял, о чем она говорит, и снова удивился. Странно было думать о том, что эта необычно одетая женщина нынешней ночью в одиночестве будет своими руками закапывать пепел под одним из столбов дома – как это когда-то сделала его мать с пеплом своих родителей, как это делали испокон веков женщины Аврелии.

* * *

Утром в дверь спальни Аверила постучал слуга и сообщил, что госпожа Эстэ приглашает гостя на завтрак в верхнюю гостиную. Аверил поднялся по шаткой лестнице в комнату на втором этаже, из окна которой открывался великолепный вид на город. Обстановка в комнате была аврелианская: здесь на застланном тростниковой циновкой полу (единственная дань местным традициям) стоял небольшой стол, сервированный к завтраку, два стула, горка с фарфором. Центр стола украшала массивная серебряная ваза, в которой благоухали розы. Точно такая же украшала стол во время парадных обедов в родном доме Аверила.

Когда появилась хозяйка, Аверилу стоило большого труда сдержать удивленный смешок: она умудрилась превратить местное платье-халат в некое подобие последнего писка аврелианской моды, приспособив сзади на поясницу небольшую подушку и украсив свое произведение пышным бантом. Впрочем, Эстэ сама первая рассмеялась, увидев замешательство на лице гостя.

– Я же говорила, что вам придется принять дань нашего уважения, в чем бы она ни выражалась! – сказала она с улыбкой. – А если вы научите меня пользоваться щипчиками для сахара, то отплатите добром за добро.

Обучение премудростям владения щипчиками не заняло много времени, после чего Эстэ посерьезнела и сказала:

– Я знаю, ваш мастер хочет покупать у нас бамбук. Однако мы можем предложить вам несколько сортов. Расскажите, для чего вы хотите его использовать, чтобы я могла точнее понять, что вам нужно.

Аверил смутился. Он хорошо помнил, как отнесся Господин Старший Муж к летательным аппаратам. Что, если госпожа Эстэ держится того же мнения и откажется принимать участие в подобном «богохульстве»? Однако даже если это и так, то лучше будет, если она узнает об этом еще до того, как они подпишут контракт. И Аверил решительно выложил ей все как есть. Госпожа Эстэ заинтересовалась проектом, задавала много вопросов, приказала принести бумаги, чтобы он мог сопровождать свой рассказ рисунками, и в конце даже уговорила Аверила построить несколько моделей – ей хотелось яснее представить себе конструкцию механического летуна.

– Кроме того, моим девочкам это будет полезно, – добавила она.

Раскладывая бумаги на столе, Аверил передвинул вазу, которая оказалась неожиданно легкой. Он мимолетно удивился, но не стал задавать вопросов.

После завтрака госпожа Эстэ предложила Аверилу осмотреть принадлежащие ей бамбуковые рощи.

Они отправились вверх по реке на узкой легкой лодочке с одним гребцом на корме и вскоре попали в высокие зеленые заросли длинной коленчатой травы – словно вдруг оказались ростом с жучков, плывущих в скорлупке грецкого ореха по ручью. Столь необычный цвет листьев и стеблей бамбука, по словам госпожи Эстэ, объяснялся тем, что роща была расположена в тени горы и сюда редко попадали солнечные лучи. И действительно, два крутых склона, словно две широкие ладони, надежно закрывали нежные растения от прямого солнечного света.

– Их купила для нашей семьи еще моя прабабка, – рассказывала госпожа Эстэ, – и с тех пор мы не раз вспоминали ее добрым словом. Там выше по склонам – плантации лаковых деревьев. Они приносят большой доход, так как изделия, покрытые лаком, стоят очень дорого. Однако их покупают только богатые люди и только по особым поводам: можно подарить лакированный гребень или шкатулку на свадьбу дочери или набор для игры в «короли» на день рождения покровительнице – и все долгие годы будут говорить о твоей щедрости. А бамбук дешев, поэтому нужен всем и всегда. Как бы ни был беден человек, но если у него есть дом, ему не обойтись без забора, без ширм и циновок, без водопроводных труб, без метлы, чтобы убирать двор. Если у него есть лодка, ей не обойтись без мачты. Бедняки едят из бамбуковых чашек, покупают дочерям дешевые бумажные веера и зонтики с бамбуковыми спицами. Кстати, бумагу делают из волокон, что находят под корой шелковицы. Наши шелковичные рощи находятся на другом склоне горы – там есть целая деревня, женщины в которой заняты разведением шелковичных червей и очень искусны в этом деле…

На прогулку госпожа Эстэ надела светло-зеленое платье и казалась моложе, чем была вчера за ужином. Воздух после дождя был влажным и свежим. Легкий ветер шевелил высокие тонкие стволы бамбука, заставляя их шептать, и госпожа Эстэ, сидевшая на носу лодки, раскинула руки, позволяя ветру пошелестеть и ее шелковыми рукавами. Потом прилегла на спину, закинув руки за голову, и долго молчала, глядя в небо. Аверил видел ее колено, выглядывающее между полами платья, словно белый остров в зеленом море, и его охватило чувство легкости и зыбкости. Он не был девственником, но до сих пор не избавился от тяжелого смущения в обществе девушек своего круга. Он знал, что каждая из них молча задает ему один и тот же вопрос, и знал, что не может пока дать ответ, который удовлетворил бы их. С девушками из публичных домов найти общий язык было проще: они задавали свой вопрос вслух и на него ему было что ответить.

Да, у него были деньги. Достаточно денег, чтобы сделать их счастливыми. Но сегодня он с удивлением почувствовал, что впервые сам готов задать вопрос этой странной женщине, которая так легко и шутя впускала его в свою странную жизнь. Готов спросить, согласна ли она сделать то же самое всерьез. И при этом он знал, что даже если бы захотела, она просто не сможет дать ответ, который сделал бы его счастливым.

– Простите, госпожа Эстэ, – сказал он, поспешно стряхивая наваждение. – Я совсем не успел узнать вашего супруга. Каким он был?

Женщина улыбнулась.

– Он был очень хорошим человеком. Всегда исполнял свой долг перед семьей. Не был болтлив. И не из тех, кто только и умеет, что повторять чужие слова и поддакивать невпопад. У него обо всем было свое мнение, но он редко им делился. Мы прожили вместе недолго: только до рождения дочери. Я одиночка по натуре и не люблю делить подушку ни с кем дольше, чем это необходимо. Я отправила его в столицу присматривать за нашими лавками. Я знала, что могу довериться ему полностью. И я очень дорожила нашими с ним разговорами, когда он приезжал проведать меня и дочь.

– Вы не знаете, почему он…

– Думаю, что знаю. Он говорил о том, что ваши боевые машины его пугают.

– Пугают?

– О… не сами машины, а ваша страсть к войне, ваша искушенность, ваш талант на этом поприще. Он ехал к вам, чтобы убедиться, что рассказы путешественников – это не просто пустые байки. И когда убедился, исполнил свой долг. Так, как он его понимал. Мне его решения всегда казались слишком мрачными, но таков уж был его характер.

– Простите, я не понимаю… Он исполнил свой… долг?

Эстэ снова улыбнулась.

– Это в самом деле сложно объяснить. Пожалуй, сейчас еще не время. Если не возражаете, мы продолжим этот разговор позже. А сейчас давайте вернемся. Боюсь, снова собирается дождь.

* * *

Дома их ждал обильный обед. Впрочем, Эстэ, сославшись на дела, извинилась и сказала, что будет обедать в своей комнате, так что компанию Аверилу составили две ее дочери. К сожалению, он не знал, прилично ли будет ему обратиться к ним, они же то ли от смущения, то ли от высокомерия не проронили ни слова. Впрочем, Аверил был рад помолчать. За сегодняшнее утро он и так успел услышать и увидеть слишком многое. Перед глазами все еще стояла стройная фигура Эстэ в струящейся зеленой одежде. Она казалась такой легкой, почти невесомой. Легкой, как стебель бамбука. Он же чувствовал себя огромным, тяжелым увальнем. Это было нечестно, подло. Ротар, Севридж, Зед, Сид – все они маленького роста, все они будут летать. Гай летает, Эспер летал. И госпожа Эстэ могла бы летать, если бы захотела. И даже эти две молчаливые куклы. И только ему небо заказано – потому что Великий Мастер в свое время не пожалел на его семейство мокрой глины… Нет, легкость – это не для него. Но как полететь с помощью тяжести?.. Тяжелый планер устойчивей, его не собьет с пути случайный порыв ветра… Аверилу вспомнилась школа. Недалеко от школьного здания на холме была старая каменная изгородь, и ученики, бывало, развлекались, скатывая камни вниз по склону. Вот тут Аверил всегда выходил победителем – он был сильнее сверстников, и ему ничего не стоило выбрать самый тяжелый камень и как следует разогнать его. Если бы можно было найти такого силача, который разогнал бы тяжелый планер… такой мотор, чтобы…

Он очнулся оттого, что девушки молча встали и покинули столовую. Смущенный Аверил забормотал им вслед извинения, но они даже не повернули головы…

Возвратившись к себе в комнату, он пытался нащупать решение, пытался нарисовать такой планер, который поднял бы его, но ничего не вышло. Перед глазами по-прежнему колебались стволы бамбука, летел по ветру зеленый шелк. В конце концов, так и не продвинувшись в своих размышлениях ни на шаг, Аверил уснул.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8