Перова Тимофеевна.

Желтый бриллиант



скачать книгу бесплатно

К 1 сентября вернулись в Москву. Таню перевели на должность «старшего преподавателя». Она ответственно готовилась к лекциям, как будто раньше она что-то делала безответственно! На работе проводила почти целые дни. Николай уезжал утром и возвращался к ужину. Но ведь, как известно, сутки состоят не только из рабочего дня, но еще из ночи, которую каждый житель планеты проводит по своему личному усмотрению. У Кольки и Юшки ночные планы были незатейливы: любовь и сон. Без первой нельзя ни жить, ни дышать, а второй необходим, чтобы жить и дышать.

У Николая планировалась ответственная научная командировка в США, он серьезно готовился. Из США Николай привез невиданный в Советском Союзе портативный персональный компьютер-ноутбук, размером с портативную печатную машинку. До начала 90-х программное обеспечение ПК было на английском языке, но это не имело значения, оба хорошо знали английский язык. Восторг Юшки был безграничен.

Значит, можно убрать огромный монитор, похожий на телевизор, и клавиатуру размером со стиральную доску. А, главное, избавиться от здорового, в полтумбочки, процессора с жестким диском. И он перестанет гудеть, и, вообще, действовать на нервы. Но до конца ни Колька, ни Юшка еще не знали об «истинной ценности» этого очередного чуда технического прогресса – ценности свободного квадратного метра в маленькой квартире.


Ноябрь. Мало кто скажет, что это лучшее из времен года. И все же, бывают иногда ясные, чуть морозные дни, воздух и земля еще не промерзли окончательно, дышится легко. Рваные темно-синие облака несутся по небу, растерзанные последними, почти беспомощными лучами солнца. В саду, чудом сохранившимся в Беляево, все листья с яблонь давно опали. Они лежат черно-коричневыми круглыми коврами вокруг древних, кряжистых крон. Толстые, криво закрученные и причудливо изогнутые ветви простираются к небу, как старческие руки, прося «милости».

В последнее время Таня спала долго, «до упора», до последней возможной минуточки. Николай готовил завтрак. В доставленном Марианной, тайком от Петра, очередном пакете с продуктами было несколько тоненьких баночек рижских шпрот. Немыслимый деликатес детства! Кофе готов, белый хлеб нарезан, две маленькие золотистые рыбки расположились на мягкой хлебной подстилке.

Юшка вошла в кухню, где стоял обворожительный шпротный запах и капризно заныла:

– Колька, как ты это можешь есть?

Юшка посидела за столом, сходила в ванную, ее даже затошнило. А когда-то она сама обожала шпроты, брала рыбку за хвостик, запихивала в рот, по тонким пальчикам растекалось оливковое масло.

Позавтракали, почти молча, каждый спешил, учебный год в разгаре.

Когда вечером Николай вошел в квартиру, в нос ему ударил едкий запах уксуса и лаврового листа. На кухне, на табуретке, расставив ноги, как наездник на коне, в светлом пальто, сапогах на высоких каблуках сидела Таня. На полу перед ней стояла огромная пятилитровая банка с огурцами и помидорами. Похрустев огурцом, она сунула правую руку в банку, достала помидор, левую ладонь лодочкой держала под помидором, видимо, чтобы не закапать новое пальто.

Таня не встала и не подлетела, как обычно, к мужу, чтобы расцеловать его «после долгой разлуки».

Она гордо посмотрела на Николая и сообщила с помидором во рту:

– Купила в «Балатоне» (популярный в советское время магазин продуктов, недорого вина, народных промыслов и одежды из дружественной Венгрии) целых три банки, еле дотащила до машины!

На следующий вечер Николая ждал еще более «суровый» сюрприз. Он с опаской открыл входную дверь. Да! Уже в прихожей стоял знакомый до боли запах детства. Таня, стоя над кухонной тумбой, из наполовину развороченной консервной банки ела «Кильку в томате». Она возмущенно посмотрела на Николая, допила из баночки с острыми железными краями томатную жижу и с пафосом произнесла:

– Люди в космос летают, компьютер придумали, а консервные банки открываем, как в средние века! Я купила пять баночек.

Николай молчал, в голову лезли странные, противоречивые мысли.

Дальше вечер прошел, как обычно: вкусный ужин.

– Юшка, я тебя очень люблю!

–Нет, Колька, а я тебя еще больше люблю.

Потом была любовь.

На следующее утро Таня встала довольно рано, очень бледная и прямиком в ванную: ее сильно тошнило. Николай был уверен, что это – результат огурцов и кильки в томате. Заваривая кофе, она уронила на плиту новомодную «джезву» и потеряла сознание. Хорошо, что Николай стоял рядом. Через минуту Таня пришла в себя, но ей было плоховато.

Приехала «скорая», врач долго разговаривал с Татьяной Петровной, в коридоре на вопрос мужа равнодушно пожал плечами и уехал. Таня ответила, что все нормально, чмокнула Кольку в нос, быстро оделась и уехала.

Николай провел вес день и вечер в ректорате. Вопросы, проблемы, совещания – все как обычно.

Наконец, дома. Юшка стояла в центре комнаты в белом махровом халате, глаза светились крупными изумрудами. Руки в боки, как буква «Ф». Таня никогда так не делала, эта скандальная, бабская поза была ей абсолютно не присуща. Она не переставала удивлять мужа.

– Николай Александрович, а как Вы отнесетесь к тому, что станете отцом своего ребенка? – протяжно, нараспев, спросила Юшка.

Николая бросило в жар. Соленые огурцы и килька – к беременности, знает каждый школьник. Как он не сообразил – физик, одним словом.

– Я умру от счастья.

– Тогда Ваш ребенок станет безотцовщиной, а его мамочка – матерью-одиночкой, – и без паузы продолжала, – я была у врача – восемь недель, надо сдать кучу анализов, есть творог и яблоки зеленого цвета.

Николай как самую драгоценную в мире ношу взял Юшку на руки, положил на диван, встал перед ней на колени и долго, нежно целовал. Потом, дрожащей рукой дотронулся до халата и тихо спросил:

– Он там?

Она шепотом ответила:

– Там. Я думаю, у нас будет мальчик, ведь я ела соленые огурцы, а к девочке – едят торты и мармелад.

В голосе Юшки появилась новая, рассудительная интонация. Интонация матери.

Таня сдала все необходимые анализы – результаты были ужасные: в крови резко повышено содержание лейкоцитов, а самое опасное – катастрофическое содержание белка в моче. В организме шел сильный воспалительный процесс. Марианна подняла на ноги всех знакомых врачей. Таню положили на обследование в Институт гинекологии и акушерства АМН СССР. Врачи разводили руками, какое обследование, рентген почек беременным на таком раннем сроке делать нельзя. Об аппаратах УЗИ слышали как о «заморском чуде», но появились они в России только в начале 90-х. Давать лекарства, тем более, антибиотики означало – искалечить или вовсе убить ребенка. Поили травами, которые тоже могли вызвать аллергию. Улучшения не предвиделось.

Марианна ничего не говорила Петру, а его ничего не интересовало, кроме политики.


Николай ходил как в воду опущенный. Он читал лекции, «вел» аспирантов, проводил заседания кафедры, работал в ректорате, и только выражение глаз было одинаковое: боль и тоска. Неужели его ребенок, сынок, которого он уже так любил, никогда не родится?

На календаре 30 декабря 1980 года. Понедельник. Первая пара лекций на четвертом курсе. Ребята умные, понимают, зачем пришли. После лекции к Николаю Александровичу подошел студент, худенький, в очках, с огромным портфелем. Он робко стал говорить, немного заикаясь и краснея:

– Вот я слышал, в Америке, в смысле в США, фирма МАКИНТОШ, это как ЭППЛ, – пояснил студент. Вдруг доктор физико-математических наук, Николай Большаков этого не знает, – разработала программу…

Профессор Большаков внимательно выслушал студента, крепко пожал его потную от волнения ладошку и почти побежал в ректорат. Срочно связаться с «Макинтош», напроситься в командировку в США, там купить лекарства для Юшки и тогда, тогда у него родится сын. Николай был уверен в своем плане.

Командировочные, виза, билеты были в кармане. Николай пришел в больницу, сразу направился не к Тане, а в кабинет главного врача.

– Да, в США такие лекарства есть. Дорогие, но эффективные, новое поколение, последовали медицинские термины. Но, – заведующий сделал длинную паузу, – мы без лицензии Минздрава СССР не имеем права применять к больным такие препараты. А лицензии на эти лекарства, насколько мне известно, нет. Так что, молодой человек, не трудитесь зря.

Николай секунду молчал, потом схватил заведующего за воротник белого халата и заорал:

– А лицензия на смерть моего ребенка и моей жены у Вас есть?

Он продолжал трясти светило медицины. Врач кое-как вывернулся, налил два стакана воды – себе и бешеному посетителю. Отдышался, и тихо сказал:

– Ладно, везите лекарства, они должны помочь. Но поймите, я сильно рискую и репутацией и местом, – и совсем шепотом, – мой риск дорого стоит.

Через месяц Таню выписали. Анализы были хорошие. У нее уже был виден живот.


Таня ходила по квартире, осматривала каждый уголок, трогала каждую вещицу, дышала воздухом дома. Николай сидел в кресле и смотрел на жену. Она сильно изменилась. От носа до кончиков губ пролегли чуть заметные морщины – свидетельство страдания. Глаза были спокойного синего цвета, как теплое южное море. Она прилегла и задремала. Николай включил компьютер, первый раз за последние три месяца он смог сосредоточиться на работе. К утру была готова статья, ее опубликовали сразу несколько научных журналов в Советском Союзе и за рубежом. Николай понимал: нужны деньги, и он их зарабатывал единственно возможным для себя путем – своим талантом и трудолюбием.

Жизнь в маленькой квартире в Беляево текла тихо и размеренно.


По совету врачей и, прежде всего, мамы Таня отказалась от лекций и семинаров, редко появлялась на кафедре. Она задумала написать книгу и учебное пособие для студентов по материалам Гарвардского университета. До сих пор они так и оставались невостребованными. Составила подробные планы, но оказалось, что за компьютером она больше часа просидеть не может – начинает болеть поясница.

Через месяц поясница стала болеть почти постоянно. Ребеночек рос, набирал вес. Марианна через знакомых врачей «достала» бандаж для поддержки живота, на какое-то время стало легче. Потом боль возобновилась, она нарастала с каждым днем. Таня не могла сидеть, стоять, лежать. Ее положили в ту же больницу и в ту же палату. Врачи недоумевали, угрозы выкидыша нет, откуда такая боль? Все губы были искусаны в кровь, руки истерзаны. От постоянного болевого синдрома у Тани началась серьезная депрессия. Марианна часто плакала, только она догадывалась о причинах дисфункции почек, а теперь, когда ребеночек стал набирать вес, и о причинах боли в пояснице.

Тот страшный вечер, когда Петр избил свою дочь, Марианна помнит до мелочей. Почему она сразу не убила Петра, чтобы спасти дочь, внука или внучку! Работала бы врачом в колонии, подумаешь – нары. А видеть, как страдает дочь и сможет ли родить – это наказание хуже тюрьмы. «А может быть, я ошибаюсь, – спрашивала себя Марианна, – причина в чем-то другом?»

По настоянию Марианны, Таню осмотрел известный профессор из Центрального института травматологии. Он сразу увидел неглубокую, заметную только профессионалу вмятину на пояснице, долго прощупывал и слегка постукивал больную спину и пришел к выводу, что в поясничном отделе позвоночника две или три грыжи, смещение кобчика и, возможно, опущение правой почки. Как доносить ребенка, профессор не знал. Рожать – только кесаревым сечением. А затем, срочно, операция на позвоночнике и операция на почке, или женщине грозит тяжелая инвалидность. Если возможно, привезти из Европы или из США обезболивающее средство для беременных или купить у нас, на «черном рынке». Лучше привезти, у нас могут продать подделку.

Через два дня Николай встречал самолет из Парижа. Незнакомый молодой человек передал ему большой пакет с лекарствами. Пакет был от Мадам Жако.

19 июня 1981 года у Тани и Николая родился сын. Вес – 3 кг 800 г, рост – 54 см. Волосы рыжие с русым оттенком, кудрявые. Глаза голубые. Закричал – сразу. Состояние мамы – удовлетворительное.

В коридоре больницы Марианна рыдала в голос, Николай отвернулся к окну, он закусил до боли нижнюю губу. Через два дня Таню перевели в общую палату, принесли ребеночка. Она сразу решила, это – лучший ребенок на свете! Посещение мамочек и, тем более, новорожденных младенцев, категорически запрещено. Но Николаю в виде исключения, понимая, сколько пережил этот мужчина, и что еще предстоит, разрешили увидеть жену и сына. Медицинская сестра натянула на него белый халат, шапочку, на ботинки надела и туго завязала белые мешки и подтолкнула в спину.

– Не, дрейфь, папаша, 19 палата.

Таня полулежала на спине. Лицо ее, бледное, измученное, сильно похудевшее, выражало абсолютное счастье. На руках она держала маленький, катастрофически маленький кулек, с одной стороны кулька торчал рыже-золотистый пушок. Николай решил, что врачи ошиблись, когда сообщили, что ребенок крупный, здоровенький. Да и Марианна, что она понимает в детях! Таня подняла глаза, Николай прищурился – такой свет исходил из этих глаз. Он подошел к кровати и остановился, он не знал, что делать дальше, можно ли поцеловать Юшку, а если можно, то куда: в руку или в губы? И как? Этот байковый кулек! Николай боялся на него посмотреть, не то, что дотронуться. Юшка неожиданно засмеялась:

– А тебе идет, прямо-таки заведующий родильным отделением. Здравствуй, любимый!

Николай пролепетал:

– Юшка, я, я без тебя чуть не умер.

Таня скорбно улыбнулась

– Это я чуть не умерла, там, в реанимации, после операции. Видишь, операции, а не родов.

Николай, наконец, пришел в себя. Он, боясь дотронуться до «кулька», целовал Юшкино лицо, руки и все равно натыкался на кулек, то носом, то губами. От «кулька» шел неописуемо нежный, сладковатый запах. «Кулек» вдруг закряхтел и через секунду заплакал.

Юшка улыбнулась:

– Кушать просит, но мне запретили кормить, много «химии» в молоке, да, и молока почти нет – от болевого шока и стресса.

У Николая так сжалось сердце, что на мгновение стало трудно дышать. Он бодро успокоил жену:

– Ничего, выкормим, мадам Жако уже прислала огромный ящик с распашонками, бутылочками, сосками и, главное, с детским питанием!

Таня поняла, что ее не бросили, про нее не забыли. Там идет большая работа. Прибежала медсестра, принесла бутылочку с детским питанием. Таня нежно повернула малыша на спинку, довольно высоко подняла головку.

Николай, наконец, увидел своего сына.

– Какой красивый, синеглазый, кудрявый… мой сын…

Больше он ничего не успел сказать, опять прибежала медсестра и вытолкала Николая из палаты.

В бесконечных записочках, которые за шоколадки безропотно носила нянечка, обсуждалось имя сына. Родители решили, каждый напишет «свою версию», а потом – обсудят. Оба написали – Василий. Мадам Жако прислала лекарства, которые спасли и Таню, и сына. Следующую ее посылку – огромную коробку, Николай получил в Шереметьево-2 от хрупкой тоненькой девушки, которую встречала машина посольства Республики Франции.

Когда Николай и Марианна открыли коробку, там были: батистовые кофточки, странного покроя штанишки. Еще – крохотные, Марианна подсказала, пинетки, пластиковые бутылочки, приплюснутые силиконовые соски и пустышки и, главное, детское питание, целых полкороба. Лежал большой белый конверт, в нем – открытка с розовощеким ангелом, летящим на голубых капроновых крылышках. Было приложено письмо, напечатанное на компьютере, где сообщалось, что посылки будут поступать каждые три месяца, необходимо предварительно звонить и сообщать рост и вес младенца и если вдруг что-то срочное – звонить ночью. Большое счастье, что мама жены Николя, Татьяны, – детский врач.

Марианна хлопала в ладоши, перебирала невиданной красоты детские вещи, а Николай переводил с французского языка и писал для бабушки инструкцию, как готовить детское питание.

Через неделю Василия выписали из роддома, его забрали Николай и Марианна. Таня еще неделю пролежала в послеродовой палате, опять начались страшные боли в пояснице – до судорог и обмороков, лекарства уже не помогали, анализы показывали, что воспаление в почке усиливается, ее перевезли в Институт травматологии и начали готовить к операциям.

Марианна уволилась с работы, ее все понимали. За прощальным чаем «сестрички» всплакнули.

Марианна за день до выписки Васеньки собрала чемодан самого необходимого, перекинула через руку легкое пальто и плащ и собралась ехать в Беляево, устраиваться. К встрече Васеньки все уже было готово. Марианна будет спать на диване, рядом с детской кроваткой, а Николай на кухне, на новой раскладушке.

Выходя из квартиры, она на мгновение замерла. На пороге стоял Петр. Марианна попятилась, споткнулась о чемодан, чуть не упала. Петр по – хозяйски вошел в дом, с удивлением посмотрел на жену и насмешливо спросил:

– На курорт собралась?

– Нет, – резко ответила Марианна.

Петр сделал несколько шагов вглубь прихожей, как бы возвращая Марианну назад, в квартиру.

– И куда ж, это ты намылилась с чемоданом или вещички продаешь, а ведь покупала на мои денежки!

Марианна спокойно поставила чемодан, положила на него пальто и плащ, сняла туфли.

– Петр, нам есть о чем поговорить, – и прошла в «залу».

Петр удивленно проследовал за женой.

Марианна села на диван, Петр в «свое» кресло.

Во-первых, – начала Марианна спокойным, даже жестким, голосом, – поздравляю, 19 июня у тебя родился внук, Василий.

Петр вздрогнул, все его большое тело колыхнулось под милицейской рубахой.

– Во-вторых, я переезжаю к Николаю, завтра мы забираем из роддома Васеньку.

– А что, без тебя не донесут младенца до машины?

Марианна молчала. Про себя она молила: Господи, дай силы это выдержать! Ей казалось, что она не сидит на роскошном диване, а идет по минному полю.

– Таня в очень тяжелом состоянии, она будет в больнице еще несколько месяцев.

Петр еще раз вздрогнул, лицо побагровело. Марианна в основных чертах рассказала все, и заключила:

– Это – результат твоих побоев, тогда, пять лет назад. Сначала все внешне зажило. Мы даже не обращались к врачам, я сама Танечку лечила. Врачи составили ли бы «Акт о насильственном избиении с угрозой здоровью 2-й степени», а это – уголовная статья. Мы тебя боялись.

Марианна не сказала, что Николай вызывал «скорую», и что сказал врач. Иначе она не вышла бы живой из этой квартиры.

– А во время беременности – все проявилось, да в запущенном состоянии.

Марианна встала, намереваясь уйти.

Петр перегородил ей дорогу.

– Мара, Маруся, (так он называл ее давно, в молодости)!

Больше он ничего не мог произнести, по толстым, дряблым щекам текли слезы, он совсем близко подошел к Марианне, хотел прижаться к ее щеке, телу, но она буквально отскочила от этого страшного «буйвола». Она посмотрела на Петра и тихо сказала:

– Нет, я никогда не смогу перешагнуть через это. Молись, чтобы твоя дочь не умерла. Не оборачиваясь, прошла в прихожую, надела туфли, взяла чемодан, пальто, плащ и направилась к лифту.

Петр, не вытирая слез, шмыгая носом, дошел до спальни. Там, в нижнем ящике его тумбочки лежала синяя картонная папка с детскими рисунками Тани. О ее существовании никто в семье даже не догадывался. Когда Тане было года четыре, она неожиданно для себя и для всех окружающих обнаружила – ее папофку зовут Петя, значит – петуфок. И стала рисовать петуфков. Петуфки были яркие, похожие на невиданных птиц, павлинов, фазанов, иногда угадывался петух. Каждый вечер, тайком, она дарила Петру нового петуха. Это была такая секретная игра. Отец бережно складывал петухов в папку и никому не показывал. Если бы в квартире случился пожар, первое, что схватил бы Петр, была бы синяя папка. Петр разложил рисунки по кровати, каждый подолгу рассматривал, изредка вытирая слезы кулаком. Слезы все текли, на покрывале образовалось маленькое мокрое пятно. Слезы очищали душу. Петр плакал первый раз в жизни. Наконец, он бережно собрал рисунки и убрал папку в тумбочку. По телевизору показывали какую-то несуразицу, это было понятно даже ему. Петр принял необходимые таблетки и заснул. Утром – опять на работу.


В стране происходили важные события. Леонид Ильич Брежнев скончался в ноябре 1982 года. Решением внеочередного Пленума ЦК КПСС генеральным секретарем ЦК КПСС был избран Юрий Владимирович Андропов, прежде занимавший пост председателя КГБ СССР. Через месяц – 18 декабря 1982 года из охотничьего ружья застрелился Николай Анисимович Щелоков, министр внутренних дел СССР – непосредственный начальник генерала Петра Задрыги. Новый министр внутренних дел В.В. Федорчук стал проводить комплексную проверку деятельности Министерства, выявилось большое количество злоупотреблений. Генерал Задрыга сидел в своем кабинете и боялся дышать. Так страшно ему не было даже в войну, когда под пулями он на старенькой полуторке подвозил боеприпасы на передовую.

9 февраля 1984 года умер Генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Владимирович Андропов, а 13 февраля единогласно Генеральным секретарем ЦК КПСС был выбран тяжело больной 72-летний Константин Устинович Черненко.

В магазинах становилось все меньше товаров первой необходимости и продуктов питания, а очереди – все длиннее. На предприятиях, в научных и учебных заведениях распространилась система «заказов», куда входили элементарные продукты: пакет гречки, батон полукопченой колбасы, несколько банок консервов. Стала процветать система продажи «из-под прилавка». Это касалось и промтоваров. Импортную кофточку, хороший костюм, дамские сапоги и даже детскую одежду следовало «доставать по блату». Из Подмосковья и ближних областей по субботам и воскресеньям потянулись «колбасные электрички». Между москвичами и приезжими в очередях все чаще возникали стычки и мелкие драки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11