Павел Троицкий.

Русские на Афоне. XIX-XX век



скачать книгу бесплатно

Что касается русского монашества, то отшельничество не укладывается в рамки, ограничивающие ныне жизнь черноризцев. Представить себе инока ушедшего в пустыню по ревности, а не по указанию Синода или епархиального архиерея невозможно. Нужны благословения или разрешения. Впрочем, уже в 19 веке между афонскими иноками и церковными властями в России возникает множество недоумений. Часто люди из простого сословия приезжали на Афон как паломники и оставались там навсегда. Естественно, для этого не требовалось ничего кроме собственного желания послужить Богу да согласия игумена или старца. Это «своеволие» не могло не вызывать возмущения церковных чиновников, и часто у афонских монахов возникали проблемы с поездками на Родину. Иеромонахи, чаще всего, не принимались в сущем сане.

Раньше на территории, принадлежащей Пантелеймонову монастырю, было множество келий, и в них жило много отшельников. Около монастыря было тринадцать только известных келий. Кроме того, был целый скит Новая Фиваида, созданный специально для русских отшельников, неспособных платить греческим монастырям дань за проживание на их территории. Надо отметить, что духовник русского монастыря иеросхимонах Иероним, уважал подвижников, проводящих достойно отшельническую жизнь и всемерно оказывал им помощь. Теперь же на территории русского монастыря практически нет отшельнических келий. Один монах живет в Старом Руссике, еще один в скиту Ксилургу1616
  В последние годы после попытки греков занять этот скит количество монахов в нем возросло.


[Закрыть]
. Но это больше напоминает службу сторожей, нежели отшельническую жизнь. Ведь нельзя же забросить целый монастырь и скит. Некоторые объяснят это недостатком монахов, ведь раньше в Пантелеймоновом монастыре жило 2000 монахов, в Андреевском скиту – 500. Но нет сомнения, что нашлось бы сейчас сотни две или более русских монахов, которые с радостью отправились бы спасаться на Афон. Надо сказать, что любому монаху было бы полезно пройти афонскую школу в течении хотя бы нескольких лет.

За более, чем десятилетие, многие послушники, прожив на Афоне 4-5 лет, уезжали обратно в Россию, потому что отчаивались стать когда-либо монахами. А ведь афонский устав предполагает только годичный «искус» для послушника. И уезжало за один раз по десятку человек, а то и более. Можно сказать, что это дело их духовных наставников, дело деликатное, и что не все они были готовы к принятию монашества. Но, скорее всего, эти послушники по тем или иным причинам пришлись в монастыре не ко двору. При наличии келий, особенно на территории других монастырей, пользующихся в соответствии с местной традицией духовной автономией, некоторые послушники вместо того, чтобы покидать Афон, оказались бы, под властью старцев в кельях, и возникла бы своеобразная оппозиция.

Что, впрочем, сейчас в известной степени и происходит. Но есть и другие – духовные, а не административные причины исчезновения безмолвников.

В древности исихасты обвиняли преп. Афанасия в том, что он вносит суету, мирские попечения в жизнь Афона. Но общежитие предполагало строгое житие в послушании. А совместные усилия братства позволяли возводить прекрасные храмы, питать нищих и вести проповедническую деятельность. Идея преп. Афанасия реализовалась в полной мере в русском монастыре в дореволюционный период. «Афонские листки», «Душеполезный собеседник», труды преп. Феофана Затворника и другие книги выпускались издательством Пантелеймонова монастыря. Свято-Андреевский скит выпускал «Наставления и утешения святой веры христианской». Тысячи паломников могли помолиться на Афоне. Вот как пишет об афонском странноприимстве преосвященный Никанор, епископ Смоленский и Дорогобужский, посетивший Афон в конце 19 века: «После этой первой трапезы, справлялись другая, потом и третья. Так много приходит иноков-гостей питаться в монастырь св. Пантелеймона. Кроме того, многие невозбранно берут и с собою хлеб, запасаясь им на несколько дней или даже недель, так как некоторые пустынники стесняются приходить сюда часто и пользоваться русским хлебосольством безгранично». Было множество и подвижников, которые как уже говорилось, в большинстве своем неизвестны русскому человеку.

Но тогда уже наметилась тенденция весьма опасная, которая развилась в нашем современном монашестве до невероятных размеров. Так в своих письмах еще в прошлом веке Святогорец пишет: «Слово игумена принимается здесь за изъявление Господней воли, что бы он ни сказал, что бы не повелел делать – хорошо ли, не хорошо ли». Как просто: хорошо ли, не хорошо. А если это «не хорошо» явно противоречит воле Божьей, выраженной, к примеру, в заповедях Божьих? Как мы уже показали здесь, преступно подходить к послушанию механически, и приводился пример, когда истинное послушание Богу, – выполнять Его волю, а не волю игумена. Или дальше читаем: «Конечно, пост и в киновии великое дело, но – ко времени, а послушание, как говорится, выше не только поста, но и самой молитвы». Как может придти в голову противопоставить послушание молитве? Послушание как добродетель не может быть противопоставлено посту или молитве. В жизнеописании подвижника благочестия грека Зосимы выпущен следующий диалог с насельниками русского монастыря, хотя в других жизнеописаниях составители почти всегда приводят первоисточники полностью. «В противоположность такой жизни (прим. отшельнической) мы высказали ему, что наше монастырское житье большею частью состоит в том, что толчемся с утра до вечера в разных поделиях, едва успевая бывать на церковных богослужениях, и со своими немощами и потачками себе далеко отстали от подвижнической жизни. Старец говорил : «невозможно» так заниматься, если мы хотим быть духовными. Попеченье и постоянная деятельность делают нас телесными (вещественными, привязанными к временному). Довольно иметь 3 или 4 часа в сутки на занятия, а остальные должны быть посвящены Богу, потому что безмолвием и вниманием мы обретаем Бога». Это и может быть поставлено русскому монастырю в вину. Но в том Руссике эти слабости существовали в зародыше. Некоторые даже возмущались, что афонские монахи де лентяи. Невероятных размеров достигло увлечение трудом в ущерб молитве в нынешнем монастыре. Современные монахи едва не падают с ног от непосильных послушаний. Ведь до революции здесь спаслись тысячи, ныне же 30-40 монахов пытаются восстановить громадные здания1717
  Этот материал написан еще до начала евроремонта на Афоне, начатого благодаря помощи объединенной Европы.


[Закрыть]
, которые уже давно стали руинами. «А для кого это все восстанавливать?» – прозвучал вопрос одного современного насельника русского монастыря. Действительно, для кого, если умножение русской обители, по-видимому, ни в чьи планы не входит? Сделать большим музеем «европейского сообщества»? И к тому же эта «благородная» цель лишает монашеской жизни нынешних насельников монастыря. Один современный старец видел, «как сатана с высунутым языком обходил каливы скита и дразнил монахов: «Ха, ха, ха! Оставили монахи молитву и стали суетливыми, как миряне. Постоянно заняты работой…»»1818
  Старец Паисий. Отцы-святогорцы и святогорские истории. Стр.139, Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2001


[Закрыть]
. Приведем еще пример несоразмерности этих послушаний. Когда в Пантелеймонов монастырь прибыл один уважаемый старец в надежде поселиться здесь, ему было дано такое послушание, от которого старец тут же слег с воспалением легких и, впоследствии, вынужден был покинуть монастырь. В результате в монастыре могут остаться только молодые, крепкие, жившие где-нибудь в сельской местности монахи. Но нельзя же таким образом создавать монастыри. Тот же преосвященный Никанор подчеркивал трудолюбие русских монахов: «У них1919
  Прим. греков


[Закрыть]
почти все получается из полумертвых капиталов и оброков, между тем, как здесь живым ключом бьет живая трудовая жизнь, а в ней и с ней вырабатывается и дух святаго подвижничества, чуждаго всякой неги и роскоши, которая нередко бывает в старых греческих обителях». Разумеется, труд необходим в монашеской жизни, но на первом месте в любой форме монашеской жизни стоит молитва. Иначе монастырь превращается в трудармию. А «послушание» в таком монастыре порождает и безразличие к святыне. И, конечно же, любой келиот или отшельник будет восприниматься как своеобразный диссидент или лентяй, отлынивающий от послушаний. Тут можно заметить, что упомянутый здесь старец и по удалении своем из монастыря подвергался различным притеснениям и гонениям.

Да и подумайте, может ли родиться стремление к безмолвию там, где насельники подбираются по одному признаку: способности к труду? В таком монастыре истинное послушание, которое было ведомо спасавшемуся здесь преп. Силуану, многих научило молитве и привело к отшельнической жизни и безмолвию. Но когда начинают управлять монашеской жизнью другие цели: угодить какому-то мирскому или церковному начальству, быстро воздвигнуть стены, не возделывая духовной нивы, то тогда и оскудевают монастыри подвижниками, и возникает духовный глад. Тем более страшно, когда начальство это антихристианское. Может быть, это заявление и слишком категорично, но пока, увы, видится такая картина.


Киновия и идиоритм


В этом столетии были ликвидированы все штатные или идиоритмические монастыри. «Статут» 1926 года разрешает переход идиоритмического монастыря в общежительный, обратное же преобразование запрещено. Таким образом, и государственные, и церковные власти заинтересованы в существовании общежительных, а не идиоритмических монастырей.

Что же представляет собой малоизвестный в России идиоритм? Идиоритм или, как его не совсем верно называют в России, штатный монастырь, по своему устройству занимает как бы промежуточное положение между киновией и скитом. Во главе такой монастырь имеет одного из старцев, называемого проэстосом, причем управление ежегодно меняется. Иноки в таком монастыре получаю определенное содержание деньгами и продуктами, сами готовят в своей келье еду и, фактически, живут независимой жизнью по своим наклонностям и желаниям. Но независимость эта в первую очередь экономическая. Не следует понимать такую жизнь вроде обитания в студенческом общежитии. Духовно монахи также окормляются у старцев, и никто не позволяет им нарушать иноческие уставы. Вспомним, что в древности идиоритмы были и на Руси. Например, монастырь преподобного Сергия в первый период своего существования фактически был идиоритмом. Организационное устройство идиоритмического монастыря таково: старцы составляют синаксис – священное собрание, которое является высшей властью монастыря. Исполнительная власть, через которую синаксис осуществляет управление монастырем, состоит из двух эпитропов и одного дикея. Игумен избирается лишь на несколько часов, а потом по заведенному обычаю отказывается от власти и пополняет общество почитаемых проигуменов. Как отметил один из монахов того времени, в таком монастыре только и слышно, как величают друг друга архимандритами. Потому что звания в идиоритмических монастырях раздавались весьма щедро. «Теперь напишу хотя бы немного о лаврах. Лавра по–гречески называется диорота; в них живут больше по своей воле как хотят, только под духовником (примечание то есть как и большинство мирян, обращаются к нему за советом). Пищу получают из общего, хлеб печеный, масло, вино и крупы; а готовят каждый для себя. Трапезы общей не бывает; бывает только для странних. Деньги и вещи каждый у себя имеет, и что кому надобно, – покупают. В церкви правило правят по уставу афонскому, продолжительно. Всенощные бдения бывают только по великим праздникам, тоже продолжаются двенадцать часов. Послушание братия проходит по обычаю; богатые на послушание в монастырь не ходят, но исправляют другие послушания, – посылаются в разные места по монастырской надобности. Бедные много работают и много терпят скорбей. Управляются монастыри соборными старцами. А хотя и избираются игумены, но только ради церкви. И в сих монастырях много есть рабов Божиих, которые проходят совершенную монашескую жизнь. И там много таких, которые знают только что церковь, да свою келлию: положили в монастырь довольно денег, с тем, чтобы их ни в чем не беспокоили, и живут яко в пустыне только по своей воле» (правильнее сказать, по воле Божией).

Особым уважением пользуются в монастыре проэстосы. Жизнь проэстоса привольная, богатая. Окружен проэстос заискивающими послушниками, готовыми выполнить за него любую работу. Как это ни смешно звучит, даже и помолиться. Да, да, иногда проэтосы нанимают за себя читать правило, каноны, а сами слушают правила, лежа на диване. Такие картины рисуют русские посетители Афона. Но каждый монах обязан участвовать в службе. Проэстосы и здесь умудряются найти себе заместителей. Если проэстос не обязан сам служить, то он пользуется правом всякую службу послушать у себя в келье. Имеют такие старцы жилище из 6 и более комнат. Не все проэстосы таковы, но это довольно типичная картина. Главный источник доходов для проэстоса – его командировки по управлению каким-либо метохом. Но как ни трагично такое положение, не надо считать, что такие монастыри заранее чужды святости. Да, греческий штатный монастырь был монастырем плебса и олигархов. И место для подвижника в таком монастыре все же имеется, но только среди плебса. Подвижников надо искать среди тех, кто не может добиться лучшего положения или не желает его добиваться. Они позволяют главам монастыря жить в прохладе и сытости, а сами несут все тяготы своего униженного положения. То, что некоторые из предстоятелей хищничают и живут не по-монашески, – это с их точки зрения неважно, даже, может быть, так и нужно. Так что штатный монастырь дает возможность свободного выбора подвига.

Киновия применяет некоторое экономическое насилие, заставляя монаха утеснять себя согласно общим правилам. Но если вглядеться не в организационное устройство идиоритма, а в его духовную сущность, то легко понять, что часто то, что мы называем в России киновиями, на деле и есть настоящие штатные монастыри, только внешне, по единоличной игуменской власти, напоминающие киновии. Тогда мы придем к мысли, что идиоритм – это деградировавшая по тем или иным обстоятельствам киновия. Обстоятельства эти могут быть внешние: турецкое или монгольское владычество, внутренний упадок духовной жизни. Но важно, что греческие идиоритмы имели устройство, соответствующее духовному состоянию монастыря. Особенно странно или даже страшно смотрелся бы идиоритм с единоличной властью игумена. «Демократическое» устройство давало возможность для подвига среди «плебса». Если бы подобным монастырем руководил единовластный игумен, не чуждый личной собственности и разных мирских слабостей, которому во всем монахи должны были бы подчиняться, то ясно, что такой монастырь был бы более страшной пародией на киновию, чем реально существовавший греческий идиоритм.

Такое происхождение идиоритма подтверждают исследователи афонской жизни. До преп. Афанасия, по их мнению, Афон населяли только исихасты – отшельники. Преподобный впервые на Афоне создал общежительный монастырь, киновию. Это было маленькой революцией, то есть внешним вмешательством в монашескую жизнь. В какой-то мере создание киновии нарушило естественную монашескую среду. И это вмешательство было оправданным. Но еще при жизни преподобного, в 971 году, при общем согласии прота и игуменов Св.Горы был принят общий устав, разработанный игуменом Студийского монастыря Евфимием и утвержденный императором Иоанном Цимисхием, который закрепил некоторые лазейки для идиоритмического устройства. Так, там, например, присутствует оговорка, что игумен имеет право распорядиться принадлежащим ему лично огородом по своему усмотрению. Далее, п.13 запрещает перепродажу огородов. Второй устав 1046 года укрепил идиоритмические тенденции. Этот устав уже запрещает игуменам иметь большие суда для плавания в Константинополь и пытается ограничить их небольшими лодками. Если преп. Афанасий разрешил пятнадцати почтеннейшим и разумнейшим старцам в случае необходимости лишать игумена власти, то новый устав уже пытается оградить монастыри от своевольного смешения и замены игуменов. Нет также четко сформулированного правила о повиновении игумену. Причина наступления идиоритма – упадок духовной жизни, который привел к тому, что общежительное устройство для многих оказалось не под силу. (Как правило, разложение общежития начиналось с самого игумена). И новый устав отразил то, что уже существовало в действительности. Этот упадок привел к распространению так называемого «скоромного зла», которое вызвало соответствующие санкции со стороны императора и привело к тому, что многие, впавшие в этот грех, вынуждены были покинуть святую Гору. С ними исчез на время и идиоритм.

Далее идиоритм постепенно возвращается к жизни, и в уставе императора Мануила Палеолога мы видим попытку нанести удар идиоритму. «Если же кто захотел бы внести что-нибудь в обитель, как вклад или посвящение, тот пусть дает сие, но с тем, чтобы не иметь никакого решительного преимущества в обители за пожертвование»2020
  Н.И.С-ва. Киновия и идиоритм на Афоне. Сообщения Императорского Православного Палестинского общества 1908, т 19 , стр. 55 –102


[Закрыть]
. То есть большой вклад в монастырь в то время обеспечивал особую, безбедную жизнь вкладчику. Составлялись даже некие договоры на этот счет. Выборы же игумена в то время осуществлялись всей братией. С идиоритмом борются и патриархи, и императоры, но безуспешно. Это и хорошо: насилие в духовной жизни недопустимо, нельзя по приказу сделать всех монахов нестяжательными. Поэтому в своем уставе имп. Мануил Палеолог, запрещая монахам пользование собственностью, добавляет: «Если же неблагоприятное время не позволит им (монахам) спокойно предпринять перемену к лучшему, то в случае будущих стяжаний пусть они поступают по настоящему обычаю на всей Св.Горе до тех пор, пока время, по соизволению Божию, поможет им опять быть нестяжательными». Нам бы иметь эту мудрость древних. Хотя такая добровольность относится некоторыми исследователями к особенностям греческого народа. Каждый его представитель признавал за собой право на собственное мнение и готов был его бесстрашно отстаивать, если не сомневался в его истинности. Из недавней истории мы знаем замечательный пример. Вселенский патриарх Иоаким III задался целью создать в окрестностях Константинополя женский монастырь. На это было выдвинуто большое количество возражений, иногда даже самых нелепых. Это вывело патриарха из себя, и он заявил, что с презрением относится к разглагольствованиям в печати и все равно создаст монастырь. Надо отметить особую роль Константинопольского патриарха как первоиерарха и этнарха (гражданского представителя греческого народа в Турции) одновременно. И несмотря на это патриарх получил такую отповедь от своего народа, возмутившегося тем, что пренебрегают его мнением, что святейшему первоиерарху пришлось по мере возможности извиняться за слова, брошенные в гневе. Но так или иначе мы видим увековеченное в уставе вполне разумное отношение к действительности, предохраняющее от попыток насильно подогнать ее под идеал. Шестнадцатый век – новый виток борьбы с идиоритмом. Александрийский патриарх Сильвестр, приехавший в лавру по данному им обету, с подсказки константинопольского патриарха преобразовывает ее в киновию. Но уже к началу 17 века идиоритм снова набирает силу. В это время незаметно исчезает власть прота. Монастыри впадают в неоплатные долги из-за роскоши верхушки. Брали взаймы даже у евреев, и, чтобы уплатить проценты, отдавали тем подарки царей и священные сосуды. В восемнадцатом веке наблюдаем обратное движение: патриархи медленно, с согласия монастырей вводят киновии. В 1784 году в монастыре Ксенофонте, в 1801 – в Симоно-Петре, в 1803 – в Пантелеймоновом монастыре и так далее. К 1856 году уже насчитывается 9 киновий. Два монастыря, Дохиар и Ксиропотам, не выдерживают общежительной жизни и возвращаются к идиоритмическому устройству. Проваливаются преобразования в Иверском и Хиландарском монастырях. Остаются идиоритмами два крупнейших монастыря Великая лавра и Ватопед, а также Пантократор и Филофей. К чему все это говорится? Первый вывод: идиоритм – это разрушенная киновия. А второй – процесс создания киновии должен происходить естественным путем, без насилия.

Таким образом, всем хорошо известны недостатки идиоритмов. В общежительных монастырях вся власть сосредоточена в руках игумена. Часто за описанием особенностей общежительного монастыря, которые, впрочем, всем известны, следует как иллюстрация описание Руссика конца прошлого века при замечательном духовнике о.Иерониме, игуменах Герасиме, Макарии, Андрее. Да, действительно, та картина была близка к идеальной, поэтому-то и умножался так быстро монастырь, и многие приезжие просто умоляли игумена оставить их в монастыре. Настроенный критически епископ Порфирий и здесь верен себе и приводит мудрые слова архим. Антонина (Капустина), неоднократно бывавшего на Афоне: «Но, – неизбежный вопрос, – где же духовный представитель сей единой воли, общепризнанный и общежелаемый законодатель и распорядитель обители, – игумен (вождь) в истинном смысле этого слова? Там, где есть святые Феодосии, Афанасии и им подобные аввы, его не нужно искать. Он там есть все, дух и плоть монастыря. Вокруг его общежитие водворяется само собою, им живет и двигается и представляет из себя зрелище, в высшей степени увлекательное. Он не уничтожает там своим званием общего равенства и своею волею общей независимости. Он только служит тому и другому отечески. Однако же, где нет игуменства делом, игумена отца, а есть только игумен именем, игумен господин, там и в общежитии представляются камни претыкания не меньшие, чем в своежитии2121
  Епископ Порфирий (Успенский), История Афона, ч 3, Афон монашеский, СПБ, 1892, стр. 556


[Закрыть]
».Но во всех монастырях, кроме русского , по крайне мере, в конце прошлого века, власть игумена была несколько ограничена собором старцев. «В Руссике игумен управляет самодержавно», – сообщает нам еп. Порфирий2222
  Там же стр. 549


[Закрыть]
. К сожалению, мы на своем русском опыте знаем, что такое монастырь с командиром во главе, а не с игуменом. О современном состоянии общежительных монастырей, что особенно относится к России, четко и емко сказал наш современник Паисий Святогорец: «Чтобы подчиниться кому-либо, нужно или благоговеть перед ним, или бояться его. Подчинение от благоговения является духовным, от страха же – военной дисциплиной. Послушание – это ключ от дверей рая. Но только послушание, а не солдафонство, то есть вынужденное подчинение и молитва из под палки. Никто не исцелился сам, и никто не спасется без послушания. Послушание и природная простота ведут к святости кратким путем2323
  Свящ. Дионисий Тацис Архондарик под открытым небом. Стр. 21


[Закрыть]
».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8