Павел Старицкий.

Темные глубины



скачать книгу бесплатно


Павел Старицкий


Темные глубины


Сборник

Часть

I

. Темные глубины

Вместо предостережения

Настала пора признаться самим себе. Произошло то, чего так долго ожидали и боялись. Хтонические призраки с периферии разума активизировались и начали свое смертоносное шествие. Сейчас мы стоим на пороге горящего здания, а перед нами лежит темная бездна, которой нет конца. Дело прежнего человека ныне завершилось.


Потому что они пришли. Они уже здесь.


Сейчас не время теоретизировать и пытаться метафизически обосновать грядущий кризис. Внешнее, этот хаотический концепт безграничного ужаса и неполноты бытия, прорывается в мир через дыры в человеческом рассудке. Неизвестно, как долго продлится агония. Час, миг, вечность. Это все равно произойдет.


Бастион разума в огне. Человечеству больше некуда бежать.


Что случится, когда они войдут в мир? Сможет ли человечество преодолеть скорость и сбежать от ужаса Внешнего? Пока фанатики на улицах глаголят о приходе эсхатона, пока эскаписты зарываются в свои норы, древнее зло поднимает голову. Ужас всегда крылся в самых простых вещах. Проклятая сторона бытия освободилась, и Другой уже среди нас.


Что нам остается? Мы можем только наводить мосты через бездну. Темное и неизведанное, этот хтонический субстрат человека, ожидает нас. Жадно тянет к нам свои деформированные щупальца безликое ничто. В этой тьме легко пропасть, раствориться без остатка. Всякий свет споткнется о толщу темноты, рассеется на погибающие фотоны. Ощущение обманчиво. В этой бесконечной абсурдности человек становится судьей самому себе. Мы учимся умножать смыслы, чтобы пройти через бесконечную пустоту немыслимого космоса.


Пока мы боремся, пока мы продолжаем говорить, пусть и слова наши оборачиваются лепетом безграничного ужаса – мы живы. Человек многое потеряет в этом путешествии в глубины. Но мы спускаемся к самим себе – как знать, вдруг нам удастся найти то, что было утеряно тысячелетия назад. Наследная память дает ключ к великим знаниям. На затерянных континентах лежат свидетельства мудрости бывших народов, и этот Логос предков – лишь одна из безграничного количества возможностей.


Так растворяется бытие, так обнажаются истины, так кончается ложь вещей. Сокрытое открыто, но это уже никому ничем не поможет. Наши дороги известны. Мы объясняем дорогу во мраке грядущего. Очевидцы дают свои свидетельства. Ныне неизбежность катастрофы становится абсолютно ясной.


Темные боги пришли в мир. Там, вовне зримых миров, лежат хаотические бездны, населенные отвратительными, невыносимыми созданиями.


И пока еще нам достает духу глядеть туда – туда, где зарождается новая сингулярность.


***


И там, в беззвездной черноте гиперпространства, я увидел множество холодных глаз, пристально смотрящих на меня. Оно раскрыло все свои жуткие отверстия, полные зубов и длинных отвратительных языков, и сам космос начал сворачиваться, вытягиваться в сторону этой мерзкой твари, этого невероятного порождения дремучих глубин…


***


У человека есть редкая на сегодняшний день возможность – изменить себя, вырвать себя из отвратительного и порочного круга эволюции.

Перед лицом безграничного ужаса история схлопывается, становится бесполезным атавизмом прошлого. Человек остался наедине с самим собой, и ничего из прежних инструментов экзистенции теперь ему не понадобится. Выживут лишь способные изменить себя, во стократ превзойти самую свою суть. Остальные растворятся в космическом хаосе бытия.


***


Существует ли человек на самом деле? Что мы мыслим под человеком? Некое существо определенной конфигурации элементов, некую синаптическую машину со сложной организацией? Но тогда можно сказать, что до последних тысячелетий человека никогда не существовало, что он будто возник внезапно, с зарождением собственной цивилизации. И можно сказать больше – человек будущего станет чуждым самому себе концептом, машиной совершенно другого рода. В итоге получается, что человек существовал лишь краткий миг собственной истории – и он исчезает уже сейчас.


***


Я был там, был в своем астральном теле далеко за пределами мыслимых галактик. И я видел, как чуждый растительный разум, чья логика была настолько невыносимой, начал выворачивать пространство наружу, в первородные потоки чистой плазмы. Миллиарды живых существ кричали от боли, исчезая в изломах и складках ломающейся структуры реальности. А потом растительный бог запустил в этот плазменный суп свои споры, и я смотрел, как новые корни гигантской грибницы связали между собой испорченное и искореженное подпространство…


***


Что такое, в сущности, пустота? Страшное, невозможное отсутствие всего, чего бы только ни было – отсутствие того, что так нужно человеку, что ему необходимо. Но даже в самой совершенной, абсолютной пустоте, которая даже не будет осознаваться человеком – всегда есть что-то еще. Оно смотрит. Оно выжидает. Но чего?


***


Толща неба скрывает удивительные тайны. Попробуй посмотреть туда глазом вечности? Ты видишь, как там высоко? Нет? Неужели тебе не страшно? Наверное, ты не видишь там его. Если бы видел, ты бы вряд ли смог относиться ко всему, как прежде. Нам пора идти. Это время настало.

Тсурх

Джозеф Уидон был сыном богатых аристократов, поэтому жизнь его была наполнена самыми разными возможностями, которые, однако, очень быстро приедались ему. Увы, пресыщенность – самый страшный порок для молодости. Джозеф Уидон был хилым, болезненным юношей двадцати трех лет, он жил отдельно от родителей в квартире, которую снимал у одного древнего азиата.

Пресыщенность Уидона рождала для того постоянную потребность в ярком разнообразии. Одно время Уидон был ярым морфинистом, неизвестно, что удержало его от болезненного пристрастия и последующего морального разложения. Избежав падения в наркотические глубины, Уидон стал участником тайных собраний, проводившихся на конспиративных квартирах, и с тех пор у него осталось немало подозрительных знакомых, которых он иногда даже видел в тенях, поднимаясь к себе домой. Уидон перепробовал все – адреналиновые гонки, риск, отвратительные непотребства, безумное оргиастическое веселье. Ничто более не занимало его порочный ум. Одно время Уидон весьма увлекался оккультными науками, что оставило в нем лишь одну черту – любовь к различным вещицам, пропитанным дыханием потустороннего.

Однажды в лавке древностей, которую содержал пожилой еврей, Уидону примелькалась одна довольно странная фигурка. Выполненная из неизвестного материала, она представляла собой небольшого человечка со сложенными руками и ногами, будто бы вскинувшегося в молитвенном жесте. Лицо человечка, мастерски выписанное, было искажено неведомым страданием, рот был широко открыт, складки вокруг глаз собирались в глубокие морщины. Как гласило описание, фигурка была найдена прибитой волнами к берегу моря, а ее происхождение до сих пор оставалось неясным. На фигурке были выбиты неведомые символы, которыми, если верить все тому же описанию, пользовались жители древней Лемурии. Как такая вещь могла попасть к пожилому антиквару, было непонятно. Продавец назначил за фигурку удивительно низкую цену, Уидон заплатил, и, предчувствуя некий подвох, отправился к себе.

Поставив фигурку на комод, Уидон ушел спать. Спалось ему плохо: страшные видения и макабрические картины терзали его мутный рассудок. Постоянно он видел башни огромного города, медленно уходящего под воду. Видел он черные бездны космоса, а на краю их он наблюдал нечто настолько ужасное, что нельзя было описать. Некая темная тварь, мерцающая и переливающаяся, она искала его среди темных пространств, выжидая момент. Во сне Уидон был уверен, что именно она была причастна ко всем дурным картинам, что он видел. Потом эта тварь увидела его, неведомым образом притянула к себе, и Уидон закричал от ужаса, чувствуя, как он уменьшается, становится лишь игрушкой в руках злобного хаотического образования из далеких глубин.

Уидон проснулся в холодном поту, когда за окном еще не забрезжил рассвет. Но не пробуждение заставило его исторгнуть полный ужаса крик. Дело было в том, что на его кровати кто-то сидел. Дрожащими руками Уидон включил светильник, на секунду ему показалось, что он увидел очертания смутной твари, но на кровати никого не было. С тяжелой головой и колотящимся сердцем Уидон отправился на кухню, понимая, что он уже не заснет.

Так продолжалось в течение нескольких дней. Уидона одолевали тревожные кошмары, в смутном забытьи он поднимался задолго до рассвета и чувствовал, что за ним наблюдают. Однажды Уидон все же нащупал светильник и включил его сразу после пробуждения. Он закричал, увидев то, что сидело на его кровати, жутко ухмыляясь.

Существо было совсем маленьким и очень уродивым. Зубы не помещались в маленькой пасти, под немыслимыми углами они выдавались наружу, производя ужасающее впечатление. Желтые глаза пылали прямо таки нечеловеческой ненавистью. За спиной висели обвисшие кожистые крылья, короткий, будто обкусанный хвост мерными толчками бил по покрывалу. Широкие ноздри разрезом пересекали морду твари до стесанного под странным углом кривого лба. Из головы торчали странного вида щупальца. В целом тварь могла бы быть похожа на чертенка болезненно-серого цвета, впечатление портила лишь мерзкая пасть да щупальца на голове. Уидон замер, и увидел, как тварь двигает пастью, силясь произнести звуки, которые складывались в приглушенные слова:

– Я – Тсурх. Не бояться меня. Ты. Я – слуга.

Уидон, услышав знакомую ему английскую речь, несколько осмелел. Тварь выглядела жутковато, но в Уидоне проснулся необычайный интерес. Все обычное ему уже приелось, а тварь возбуждала его любопытство. Он спросил того, кто называл себя Тсурхом, по какой причине тот посетил именно его. Тсурх ответил, двигая жуткой пастью:

– Я – следую. За статуэткой. Пришел к ты. Тсурх здесь.

Уидон вспомнил про статуэтку, стоящую на комоде. Та уже успела распалить его воображение, он думал о жутких тайнах, которые может скрывать это свидетельство гибели древнего континента. Он взглянул на Тсурха и спросил, что тот от него хочет. Тсурх ответил:

– Хозяин так сказал. Миры. Ищут тебя.

– Кто твой хозяин? – спросил Тсурха Уидон.

– Ты не знать. Всесилен. Всевозможен. Не объясню. Язык плохой. Мало слов.

С тех пор Тсурх являлся к Уидону каждую ночь, всегда исчезая незадолго до первых лучей солнца. Тсурх пугал Уидона, даже более того, он вселял в его сердце безграничный ужас, который человек может испытывать ко всему античеловеческому, ко всему отвратительному и невозможному. Но обещания невозможного манили Джозефа Уидона. А Тсурх рассказывал многое. Рассказы Тсурха, наполненные грубым косноязычием, превращались в распаленном воображении Уидона в невообразимо притягательные миры, где светят тысячи солнц, где сам воздух наполнен ароматом наслаждения и покоя. Звездные ветра несли пудру забытья, и бесконечно древние океаны теплыми потоками ложились у самых ног бледных хозяев вечности, а над всем этим великолепием мерцали звезды. Джозеф Уидон жадно слушал об искривленных пространствах, где самая реальность становится лишь собственным отражением, слушал он о зловещих Пустотах, короли которых могли творить чудеса. Древесные миры разворачивались перед Уидоном, довременной жестокий надразум творил целые вселенные из пульсирующего хаоса, бесконечные цепи образов туманили всякий здравый рассудок. Пресыщенный юноша был похож на ребенка, жадно слушающего сказки своей престарелой няни. Но те сказки не были так притягательны и опасны, как сказки жуткой твари, сидящей на кровати Уидона.

Однажды к Уидону зашел его старый приятель, молодой человек по имени Теренс, который не питал отвращения к юноше и не искал его дружбы с целью поживы. Теренс давно не слышал ничего об Уидоне и по понятным причинам беспокоился. Дверь квартиры Уидона была распахнута, что показалось Теренсу зловещим знаком. Джозеф сидел на своей кровати. Он казался сильно истощенным и утомленным. Под глазами залегли глубокие тени, лицо сильно вытянулось и осунулось. Но сами глаза горели совершенно нездоровым огнем – и Теренс с каким-то неуютным беспокойством отметил, что они приобрели лимонный оттенок, точно у человека с расстройством печени. Губы Уидона беззвучно шевелились, он был похож на морфиниста, ненадолго вынырнувшего из плена наркотических грез. В руках он держал странную фигурку, похожую на каменного человечка – и Теренс едва не поддался искушению выбить эту фигурку из его рук. Дальнейшее, по словам Теренса, происходило быстро и как будто в тумане. Теренс попытался расспросить юношу, тот не отвечал ничего, продолжая бормотать себе под нос. Теренс не мог полностью расслышать шепот, но слова были явно не этого языка. Молодой человек попытался поднять Уидона, на что тот лишь ухмылялся, а его желтые глаза с диким блеском блуждали по лицу Теренса, явно не узнавая его. Наконец Теренс сделал неловкое движение, и каменный человечек упал из рук Уидона на ковер. Вмиг Уидон вскинулся, закричал жутким голосом и отбросил Теренса к стене. Теренс с ужасом смотрел на своего приятеля – тот был в невообразимой ярости, его лицо было похоже на морду дикого зверя, и Теренс мог поклясться, что зубы Джозефа Уидона удлинились и почти высовывались изо рта. Чудом избежав следующего жестокого удара, могущего принести необратимые последствия, Теренс кинулся к выходу и выбежал на лестничную площадку. Он мельком оглянулся и увидел своего преследователя у порога его квартиры. В этой части рассказа уже мало кто верил бедному юноше, но он утверждал, будто бы видел, как у плеча изменившегося Уидона ухмылялась жуткая неземная тварь, чем-то похожая на беса из какого-нибудь темного гримуара.

С тех пор прежние знакомые Уидона уже не видели его. Но по самым жутким закоулкам города ходил какой-то незнакомец в черном плаще с капюшоном, и всякий, кто знал юношу, мог бы признать его, взглянув под капюшон. Однако общение с тварью из иных пространств действительно изменило Джозефа. Джозеф становился похож на Тсурха. От его лба протянулись глубокие залысины, от чего длинные, спутанные волосы росли едва ли не от затылка, что было похоже на головные щупальца Тсурха. Глаза стали еще желтее, они глядели с угрюмой ненавистью человека, ревностно охраняющего неведомую другим тайну. Нос стал заостренным и сильно вздернутым, ноздри наоборот расширились. Рот стал шире, зубы отросли, под неправильными углами выдаваясь изо рта, приобретшего вид жуткой пасти. Странного вида нищие, мрачные торговцы в опасных кварталах, огромного роста незнакомцы в робах, психопаты и наркоманы – все негласно принимали Уидона за своего. Он искал тайные книги, упоминания о которых повергали посвященных в ужас и религиозное исступление. «Книга Хсана», «Гримуар», «Урок Йивоса» – все эти книги, взятые неведомо откуда, теперь лежали открытыми в квартире Уидона. Проводились жуткие ритуалы, в городе начали пропадать животные, особенно – кошки. Жители тревожились. В воздухе пахло бедой.

Никто не знает, какие святотатства совершил одержимый Тсурхом юноша. Однако он преуспел в желаемом. В одну из ночей ритуала ткань реальности ослабла, и Уидон прорвал барьер. Джозеф увидел обещанные Тсурхом миры наслаждений, почувствовал запахи неведомого. Он с легкостью бродил между мирами, постигал дремавшие до того ощущения и наслаждался экстатической свободой. Так протекали дни. Но однажды Уидон захотел большего. Тсурх знал, что так будет. Он склонился к уху Уидона и зашептал ему отвратительные, богохульные формулы последнего ритуала, призванные окончательно расширить восприятие Уидона и сорвать всякие возможные печати. Уидон слушал с исступленной радостью безумца. Он понимал, что ему предстоит сделать.

Окончательно город всколыхнула пропажа маленького сына Уэллетов. Восьмилетний Майкл пропал, гуляя недалеко от дома. Люди поднялись на поиск. Мужчины тайком брали заряженные ружья перед выходом из дома. Никто не хотел признаться, но каждый ощущал сверхъестественный ужас. В городе, несомненно, появилось зло. Маньяк или безумец – кто бы он ни был, но участь ребенка уже могла быть решена. Мать Майкла сходила с ума от отчаяния, но продолжала надеяться на лучшее.

Милосерднее было оставить ее в неведении относительно судьбы мальчика. Несомненно, в ту ночь Уидон вышел на охоту. Без особого труда он похитил ребенка и совершил свой жуткий ритуал в одном из безлюдных зловещих кварталов. Умолчим о зверствах, которыми сопровождался этот ритуал, скажем только, что возле места ритуала кружили жуткие потусторонние тени, а странные сектанты в балахонах стояли рядом и молились на темного ученика Тсурха.

– Д’хаст! Оиви Аннах! Тэ Лхуро! Тэ Аннай! Тхииии! – голос Уидона превращался в жуткий визг, и странные люди, которые, возможно, были не совсем людьми, слушали, внимая. Собрались тяжелые тучи, небо прорезали вспышки красных молний.

Джозеф Уидон плохо спал с того самого момента, как Тсурх явился в мир. В его коротких снах перед рассветом он часто оказывался в поле зрения черной твари за гранью миров. Возможно, это и был тот неназываемый «хозяин» Тсурха, которого тот отказался описать. Ужасная темная тварь поглощала Уидона, раз за разом сжимала его в своих темных объятиях, и от невыносимой боли Уидон просыпался с криком. Во время ритуала на короткий миг Уидон испытал беспокойство. Что будет, если «хозяин» найдет его? Но Тсурх победил. Уидон вновь испытал ощущение безумного восторга и докончил начатое.

Тсурх пришел ночью. Уидон уже был у себя в квартире и держал в руках фигурку, которая необходима была для великого путешествия. Претворял ли человек подобные путешествия в жизнь? Уидон не знал, но ему казалось, что он будет первым, кто увидит все сокровища внешней пустоты. Ему уже грезились навеваемые Тсурхом видения о наркотических океанах, о шорохах вечных земель. Измученная душа Джозефа Уидона, повидавшая бездны отвращения, жаждала Рая. Тсурх совершил свои привычные манипуляции, и Уидона начало утягивать в иные пространства. Гаснущим сознанием Уидон отметил тот факт, что Тсурх точно стал больше, и его уродливые деформированные крылья полностью раскрылись за спиной.

Место, в которое попал Джозеф Уидон, мало было похоже на прекрасные миры. Он оказался в бесконечной пустоте, и теперь его пульсирующее сознание видело все. Он видел миры Тысячи солнц, по которым блуждал в своем блаженном неведении, и там, за этими мирами, начинались темные и жуткие пространства. В искривлениях и космических вихрях беззвучно кричали души существ, пребывающих вне всякого понятия о времени. Черный круг тускло мерцал в далеком сиянии, а то, что было за ним… лучше бы Уидон не видел этого воплощенного ужаса. За краем вселенных, где лежала жуткая бездна, царила Внешняя пустота, и Уидона неумолимо тянуло туда. Юноша, превратившийся в жуткую пародию на человека, пытался кричать, но его крик был беззвучен в космическом холоде пустоты. Давящее ощущение конца охватило Уидона. Он знал, что Тсурх обманул его.

Его влекло к странному, пульсирующему образованию у края Черного круга. Уидон пролетал огромные расстояния, которые сливались в вечность. На стыке времени и пространства он видел вереницы хаотических образов – мертвые города, уходящие под воду, последствия гнева Темных богов, окаменелые артефакты, дрейфующие в бесконечной темноте. Уродливые существа сменялись неведомыми мирами, и цепи видений превращались в пытку для Уидона. Он было закричал, но внезапно видения рассеялись.

То, что было Уидоном в мертвящей пустоте космоса, попыталось закричать в последний раз, но не смогло. Он был у пульсирующего пятна… которое было странной, страшной, богохульной воронкой. Там роились смутные твари, раздирающие и пожирающие друг друга. Там обитали жуткие тени, сливавшиеся в монотонный мерзкий хор. К нему тянулись щупальца, когти, глаза тысяч тварей искали его во вселенской тьме. Чернота резала глаза, но в этой черноте Уидон отчетливо видел гигантский силуэт, приближающийся к нему. У этой потусторонней твари не было глаз, даже не было головы, но она видела Уидона и приближалась к нему. И вправду, невозможно было описать, что представляла собой эта гигантская запредельная тварь. Бескостные руки, покрытые черной чешуей с шевелящимися отростками и незакрывающимися желтыми глазами, протянулись к Джозефу. Дебелый бог этой пустоты наконец нашел Уидона, который сам открыл ему свое местоположение. На плече у Хозяина сидел увеличившийся в размерах Тсурх и ухмылялся своей жуткой пастью. Бывший Джозеф Уидон, сам ставший дочеловеческой дегенеративной тварью, сумел лишь тихо вздохнуть, когда жуткие лапы взяли его, искорежили и протянули до самого Звездного ока. В ослепительной агонии Уидон подумал, что он уменьшается, превращается во что-то холодное и твердое. Миг невообразимой муки кончился, все исчезло, и измученная душа навеки рассеялась во владениях безумного демиурга вне кругов вечности и забвения.

В городе усиливалось беспокойствие. Майкла Уэллета искали повсюду, безутешную мать увезли в крытом экипаже, а решившиеся мужчины отправились искать маньяка. До них дошли новости о жутком юноше, павшем в невообразимые бездны порока, и они поспешили узнать все о Уидоне. Теренс рассказывал о том, что произошло между ним и Уидоном, его слушали, но про себя каждый слушатель думал, что несчастный молодой человек пережил сильное потрясение и не отдает себе отчет в своих словах. Наконец, делегация угрюмых людей с оружием направилась к съемной квартире Джозефа Уидона. Разумеется, они не нашли тела мальчика, ровно как и не нашли вообще ничего, даже запрещенных книг, которые к тому моменту находились уже в совершенно другом месте. Один из мужчин нашел у разобранной кровати маленькую каменную фигурку со странными иероглифами. Широко открытый рот, зажмуренные глаза, выражение страшной муки – все это так потрясло мужчину, что он и не заметил фантастического сходства черт лица фигурки с чертами несчастного Джозефа Уидона. Он хотел положить фигурку обратно, но почему-то сунул ее к себе в карман, подумав, что его маленькому сынишке будет интересно поиграть с этой фигуркой. На секунду ему показалось, что он слышит мерзкий скрипучий хохот, перемежаемый скрежетом огромных зубов, но он не придал этому наваждению никакого значения. Мужчины с оружием ушли, и судьба Джозефа Уидона осталась невыясненной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4