Павел Парфин.

«Полонез». Книга фантастики



скачать книгу бесплатно

Бастующих с площади никто не разгонял – они как-то сами собой рассеялись, рассосались, словно им дали команду извне. А Дик еще часа два стоял один посреди пустой грязной площади. На его голове медленно подсыхала кепка, на которой раздавили бабочку. Сочувствуя другу, Михаил хотел было провести его домой, но Дик грубо послал его подальше и не двинулся с места.

Когда он наконец вернулся домой, то застал у себя новую бабочку. Как ни в чем не бывало, она порхала по комнате, кружила над клеткой и даже, кажется, заигрывала со скворцом, дразня его взмахами красно-фиолетовых крылышек. Заметив Дика, бабочка доверчиво села ему на плечо. Но тот, чуть поморщившись, взял ее за крылья, просунул в клетку и скормил скворцу. А потом, без всякой паузы, выкинул в окно цветок, для которого копал землю.

Ведь Дик так и не встретился со своей новой мечтой. Несколькими днями позже я узнал – не от него, а от совершенно посторонних людей, – что его мечта сгинула в тот же день, когда в гуще стачки погибла и его любимая бабочка.

Грибной оракул

*1*


Пора рассказать о нашем баре «Полонез». Он находится в центре Сумска, у подножия старинного вала, построенного почти четыре сотни лет назад теми отчаянными людьми, которые и заложили наш город. На месте бара чего только раньше не было! Ювелирный салон, банк, магазин одежды, комиссионка… и кафе. Обычное кафе, в котором днем можно было перекусить на скорую руку, а вечером, когда кафе из забегаловки превращалось в более-менее сносный ресторан, в него можно было прийти с подружкой и потанцевать под живую музыку… Давно это было. Видно, Герц, владелец бара, по известным лишь ему соображениям решил вернуться к истокам и после всех пертурбаций, происшедших с этим помещением, вновь открыл в нем заведение, где люди могут поесть и провести свой досуг. Возможно, в память о Хонхе, владевшем тем первым кафе, – по молодости заядлом кларнетисте, Герц дал своему бару музыкальное имя – «Полонез».

Не без усмешки приходится признать, что название не определило судьбу бара. Большинство его завсегдатаев далеки от музыки и вообще от мира искусства и понятия не имеют, что означает слово «Полонез». Этих людей не в чем упрекнуть, они такие, как есть, и валят в бар не за высокими вибрациями, а чтобы напиться и убить время. Основу разношерстной публики составляют таксисты, такие как Михаил, Дик и я.

Само собой, люди побогаче, кто разным способом сумел устроить свою жизнь в Сумске, предпочитали рестораны и бары покруче, а главное, защищеннее. Смекалистые рестораторы стали строить их в зажиточных городских районах, где полно полицейских и переодетых в штатское охранников. Там же открывались престижные бутики, салоны и гастрономы, где продавались исключительно экологически чистые продукты. Который год у богатеньких не проходил бум здорового образа жизни; местные миллионеры и власти предержащие были одержимы идеей долгой, чуть ли не вечной жизни и ради нее были готовы на поступки, которые простому человеку не понять.

Такие, как я, селились в гетто.

В моем доме не было календаря, потому что день завтрашний обещал быть абсолютно таким же, как вчерашний. Я по-прежнему смотрел телевизор и варил борщ из мяса и капусты, купленных в маркете для бедных; я выбирал дешевый алкоголь и делал многое из того, от чего воротит нос богач. Зато я был чертовски счастлив! Ведь у меня была мечта, юная мечта. Ее звали Юти, она жила со мной вот уже год и два месяца. А еще в моей убогой квартирке жила кошка по имени Фильчи. Кошка была ужасно рассеянной и неуравновешенной, как вечный подросток. Она презирала мышей, рыбу и сметану, вообще не любила есть, а если и ела, то лишь для того, чтобы досадить нашему воображению. Да, Фильчи была странной, экзальтированной кошкой, предпочитавшей кошачьим консервам свежие огурцы, медовую пастилу и маринованные персики. Возможно, она согласилась бы сожрать еще какой-нибудь деликатес, от которого нормального кота воротит, к примеру, жареные грибы или соленые фисташки к пиву, но мы с Юти не решались проводить над ней эксперименты бесконечно.

Фильчи нелепо не только питалась, но и жила. У нее абсолютно отсутствовал инстинкт самосохранения, не было ни малейших привязанностей и привычек. Прям как у людей ХХI века. Кошка регулярно вываливалась из окна нашей квартиры, частенько попадала под колеса авто, безропотно сносила побои соседей, травилась на улице какой-то дрянью – а потом отряхивалась, выкочуривалась, оживала и продолжала мурлыкать дальше: тихо-тихо, как часы на кухне. Гладя кошку, я ясно понимал, что конец света наступит сразу же, как она умрет.

Сумск – город, в котором жили я, моя мечта, моя кошка, мои друзья и много незнакомых мне людей, ничем не отличался от подобных ему городов. Сорты (люди, имеющие свой бизнес), биджи (чиновники и политики разных мастей и рангов), трины (люди, которые каждый день исправно ходят на работу), таксисты, шпана, шлюхи и художники – все, как везде. Жизнь в нашем городе серая, однообразная, даже громкие преступления случаются здесь крайне редко. Последнее, кстати, произошло неделю назад. А за десять дней до него с разницей всего лишь в несколько часов случились два первых – и тут же Сумск облетела жуткая весть: в городе объявился маньяк!

Неизвестно, насиловал ли он своих жертв, но доподлинным фактом стало то, что преступник съедал их. Поговаривали, что во всех трех случаях в мусорных баках были найдены скелеты с обглоданными костями. Следователи ломали голову, кто мог решиться на такое бесчеловечное преступление, но еще больше диву давались оттого, что от костей недвусмысленно пахло хорошим соевым соусом и французской горчицей.

Несмотря на то что обе находки были сделаны в престижном районе города, переполох случился не там, а у нас, в гетто. Люди стали вооружаться стальными прутами, битами, ножами… Я купил своей мечте пистолет, Юти записалась на курсы по стрельбе, а сам я, как ни в чем не бывало, продолжал пить виски.


*2*


Однажды Дик предложил мне сделать оберег-тату. К тому времени он уже полтора месяца как занимался эзотерическими тату и мог выколоть татуировку на все случаи жизни: от сглаза, порчи, аварии, депрессии, для приворота, новых знакомств и т. д. О защитных, охранительных свойствах эзотату (так еще называли этот сакральный вид татуировок) в те дни писали все местные газеты.

– Понимаешь, нательный крест и чеснок больше не помогают. Только тату, – уговаривал меня Дик. – Я выколю тебе солнечный гриб, и он спасет тебя от каннибала, – с серьезной миной на лице поклялся он.

С этими словами Дик закатал рубашку на своей левой руке и показал татуировку, нанесенную на предплечье.

– Это, что ли, солнечный гриб? – усмехнулся я – мне плевать было на каннибала. Но тут я вспомнил, что Юти любит мужчин с татуировками, и согласился.

Я пришел к Дику домой, где он неофициально держал небольшой салон. Даже не салон, а так – татутамбур, как называли его друзья и редкие отважившиеся на татуировку клиенты. Дик работал дедовскими методами, нанося рисунки иглой и не признавая никаких лазерных машинок. Чернилами он тоже пользовался какими-то доисторическими, выискивая их в таежных магазинчиках, где торговали разной рухлядью, замшелым винтажом и ошметками старого времени, от которых до сих пор притягательно пахло неподдельной жизнью.

Дик налил нам по стакану виски, я осушил свой до дна, а Дик – на две трети. Он вылил остатки виски на носовой платок, которым минуту назад стряхнул со стола обеденные крошки, и стал протирать им мне правую руку в районе предплечья.

– Погоди, ты ничего не перепутал? – не удержавшись, остановил я приятеля. – Ведь у тебя тату на левой руке.

– Вот именно, – с глубокомысленным видом кивнул Дик, отвинчивая крышку на баночке с чернилами. – Керуак, ты будешь моим зеркальным отражением… Или я твоим – там видно будет. Вот черт!

Он обнаружил, что баночка пуста.

– Что за хрень, чернила кончились!? Их же было здесь до фига!.. Ладно, посиди тут, но не вздумай свалить, – Дик подбадривающее похлопал меня по плечу. – Я мигом смотаюсь, здесь рядом…

Его не было больше часа. Мне не оставалось ничего другого, как допить виски. Дик вернулся обескураженный, с непонимающим выражением на лице.

– Странно все это… Стоит два дня не выходить из дома – и город не узнать. Одни магазины закрывают, другие открывают…

– Ты не купил краску? – обрадованным тоном спросил я: пока я ждал Дика, мне перехотелось делать татуировку.

– Почему же не купил? – вновь обрел уверенность Дик. Он полез в карман и вынул флакон – другой формы и с другой этикеткой, нежели тот, в котором кончились чернила.

– Это, правда, несколько не то, что я хотел, но тоже сойдет.

– Слышишь, парень, а ты не угробишь меня этой своей… – почуяв неладное, я стал пятиться к выходу. Но Дик цепко схватил меня за руку и, стремительно макая иглу в чернила, на несколько минут превратился в архаичного художника. Я окаменел: на моих глазах рождалась причудливая накожная живопись.

На самом деле тату получилось банальным, откровенно говоря – убогим.

– Это и есть твой солнечный гриб? – не скрывая своего недовольства, фыркнул я. – По-моему, эта фигня больше похожа на ядерный гриб!

– Много ты понимаешь, – снисходительно хмыкнул Дик. Он откупорил вторую бутылку виски, разлил по стаканам и протянул причитающуюся мне порцию. – Надо обмыть… Погоди, скоро ты убедишься в магической силе этого гриба.

Не помню, как я вернулся домой. Не столько пьяный, сколько оглушенный тяжелыми, будто будущее похмелье, предчувствиями, я повалился спать. Посреди ночи на руке, где была выколота татуировка, неожиданно нарвало, у меня поднялась температура, начался сильный жар – а на утро у меня вырос гриб. При этом не возникло ни малейших сомнений, что дрянь, которая невесть каким образом выросла на моем теле, была грибом. «Ну, Дик, сволочь, какой же отравой ты меня заразил?!» – я пришел в бешенство и одновременно здорово струхнул. Да, я был ошеломлен и подавлен, не готовый к таким сюрпризам судьбы. Правда, после того как я заставил себя рассмотреть гриб, я немного успокоился. Гриб не вызывал опасности, напротив, казался жалким и уязвимым, явно против воли своей выросшим на моем теле; он словно от чего-то защищался: его шапка была растопырена и нелепо изогнута краями вверх, точно перчатка, готовая вот-вот принять удар бейсбольного мяча, от которого, она знала заранее, ей не устоять.

Внутри гриба, на дне его вычурной шляпки, краснела жидкость, похожая на кровь. Содрогнувшись от отвращения, я попытался вылить ее в кухонную мойку – куда там! Содержимое гриба оказалось вовсе не жидкостью, а чем-то вроде пасты или слизи – таким же густым и вязким. Эта штуковина буквально въелась в мой гриб, точно красная пиявка, и ни за что не желала с ним расставаться. Тряхнув еще пару раз рукой, я вдруг макнул палец в неизвестное вещество, обосновавшееся в шляпке гриба, и поднес к носу – на удивление пахло очень хорошо. Аппетитно! Не поверите – пахло смородиновым вареньем. Не удержавшись, я облизнул палец – с этого момента все и началось.


*3*


За завтраком, запивая бутерброд с сыром кофе, я вдруг стал предвосхищать новости. Включив телевизор по обыкновению исключительно для звукового фона (я не любил новости), я неожиданно для самого себя составил в голове список всех новостей, которые мне предстояло посмотреть в течение ближайших 10—12 минут. Саботаж в парламенте, где депутаты сорвали очередное заседание по принятию бюджета, скандал на почве коррупции, аферы с недвижимостью, ДТП в центре города, ограбление ювелирного магазина, забастовка рабочих завода – последнего в городе производственного предприятия, любовные интрижки в богемной среде… Еще диктор не открыл рта, а я уже знал наперед, что он скажет. Но поразительным было даже не это, а то, что я вдруг увидел всю подноготную человека, уже немолодого, читавшего новости. Он был болен (что-то с печенью), но продолжал пить в одиночестве, читал книги забытых авторов, а скромные сбережения держал в жестяной банке из-под чая. Факты меня не трогали, как и прежде. Я вдруг стал остро реагировать на поведение и поступки людей, подобно тому как некоторые реагируют на перемену погоды. Я заранее знал, что диктор собьется, что он будет щипать себя за правую ногу, чтобы не уснуть, потому что всю ночь ему не давала покоя бессонница. Будущие события роились в моей голове, как гнус, обещавший навсегда лишить меня покоя – покоя ума и души. Я стал задыхаться и в поисках глотка свежего воздуха выскочил на улицу.

Я решил выпить кофе в кафе через дорогу, но, подойдя к мостовой, стал как вкопанный. Я принялся ждать… ее. Не было ни единого сомнения, что скоро здесь появится девушка, с которой я не был знаком, но при этом точно знал, как она будет выглядеть, что она не блондинка и не брюнетка; у моей незнакомки будут русые волосы, серо-зеленые глаза и едва заметные ямочки на щеках… Я ждал ее как дурак, застряв посреди улицы, ни смея двинуться с места, опустив растерянный взгляд себе под ноги… Уличный рой не утихал: ровно гудели моторы, изредка воздух пронзали звуки клаксонов, мой слух то и дело улавливал обрывки каких-то фраз, смеха и даже ругательств, произносимых пешеходами. В ответ мой мозг выдавал хаотичный набор предсказаний – они генерировались в моем сознании с производительностью компьютерного процессора, – в голове, возникнув ниоткуда, беспорядочной вереницей проходили образы, поступки и события, еще не наступившие, ждавшие своей очереди, какого-то неизреченного, неведомого им сигнала. Но, будучи не востребованными никем из тех, кому были адресованы, все предвидения быстро стирались в моем мозгу – пропадали в никуда. Но на их место тут же приходили новые. Это был какой-то кошмар! Однако он не угнетал меня, а напротив, наполнял все более крепнущей радостью: я утверждался в уверенности, что она вот-вот появится – и она появилась.

Она была такой, какой нарисовало ее мое видение: юная, с немного вьющимися русыми волосами, с серо-зелеными глазами и ямочками на щеках. Вид у девушки был ужасно потерянный, но глаза горели нехорошим безумным огнем. Она, ускорив шаг, метнулась к дороге – как раз в этот момент на дорогу выскочил автомобиль (кажется, это был внедорожник «Мицубиси»), – я выбросил в сторону левую руку и едва успел схватить сумасшедшую незнакомку. Джип, не притормозив, скрылся из виду, и мы остались вдвоем. Толпа равнодушно обтекала нас, и мы тоже не замечали ее. Безотчетным движением я прижал девушку к себе, у нее было мокрое от слез лицо, сердечко в груди бешено колотилось, а волосы умиротворяюще пахли цветами. Я вдохнул ее запах и, отважившись, посмотрел ей в глаза.

– Вы хотели умереть.

– Отпусти! – вместо благодарности она яростно отпихнула меня. Но, освободившись от моих объятий, уходить не спешила. По-детски шмыгнув носом, она спросила: – Откуда ты знаешь, что я нарочно полезла под тачку? Ты что, ясновидец?

– Нет, таксист.

– Таксист?

– Да.

– И что ты обо мне знаешь, таксист?

– Все.

– Так уж и все. Гонишь ведь, да?

– Ты хотела свести с жизнью счеты…

– Теперь это и ежу ясно.

– Не перебивай. Ты – чужая мечта. Акцептор, который владеет тобой, – один папик, постаревший авантюрист и мизантроп, поднявшийся в большой бизнес из науки. Отсюда его цинизм, расчетливость и гнусные манеры, выдающие в нем холодного экспериментатора… Однажды на какой-то тусовке, куда привел тебя папик, ты познакомилась с парнем и тут же влюбилась в него…

– Ладно, твоя взяла. Вижу, ты подкованный чувак, но давай о чем-нибудь другом.

– …Ты внушила себе, что непременно должна стать его мечтой, и в ту же ночь легла к нему в постель…

– Ты что, кретин?! Я же сказала – смени тему!

– …Каково же было твое разочарование, когда ты поняла, что он не умеет мечтать. Ты ему оказалась ненужной…

– Вот урод! Я же как человека попросила тебя! – девушка накинулась на меня с кулаками и даже умудрилась укусить за правую щеку. Я не сопротивлялся, мне было больно, ей было больней, но я был обязан дорассказать – такое правило ясновидца: начал открывать кому-то его судьбу – говори до конца. В тот момент, когда я впервые в жизни вещал, я, конечно, ни сном ни духом не знал об этом правиле, но меня с головой захватила какая-то сила, которая заставляла мой язык с монотонностью пулемета выплевывать слова – пока они не кончились.

– И что же теперь мне делать? – вдруг совершенно спокойным, отстраненным тоном спросила она. Опустила руки и разжала кулаки. Словно и она выпустила в меня последнюю обойму, не оставив даже одного патрона, чтобы покончить со мной или с собой.

– Я отвезу тебя к Гимарину.

– Хм, ты даже имя его знаешь?

В ответ я лишь пожал плечами.

Преуспевающий делец, владеет фармацевтическим заводом и сетью аптек, одаренный химик-биолог, но при этом законченный человеконенавистник и ловкач. Стандартная биография коммерсанта, променявшего идеалы науки на золотого тельца. Чтобы узнать, кто такой Гимарин, не нужно быть провидцем: в Сети довольно о нем информации…

– Зато я по-прежнему не знаю твоего имени, – смущенным, извиняющимся тоном признался я. – Ясновидцы все-все способны прознать про людей и их мечты, но вот ваши имена для нас недоступны.

Мне хотелось хоть что-то приятное сделать Аленде, поэтому я откровенно ей лгал.

– Так ты и вправду не знаешь моего имени? – на миг засомневавшись в правдивости моих слов, ожила девушка.

– Говорю же – не дано, – я любовался ею, при этом проклиная себя: ведь я положил глаз на чужую мечту. Ну и кретин же был тот парень, ради которого она бросила своего папика. Теперь, из-за этого убогого сопляка, не способного мечтать и радоваться жизни, девчонке придется снова лезть в постель к старику… Я отогнал от себя дурацкие мысли и, постаравшись улыбнуться как можно приветливей, спросил, глядя в глаза чужой мечте: – Так как же тебя зовут, сумасшедшая?

– Сам ты придурок!.. Аленда.

Не удержавшись, я поцеловал ее и, посадив в такси, стоявшее поблизости на стоянке, отвез Аленду, куда обещал. На душе было очень кайфово и одновременно очень паскудно. Ведь только что я втюрился в чужую мечту и при этом совершил двойное предательство – я предавал Аленду, возвращая ее ненавистному ей Гимарину, а вместе с ней предал еще одну славную девушку, мою мечту Юти.

В пути Аленда прижалась к мой руке – как раз к тому месту, где у меня вырос гриб. Она явно лукавила, что-то замышляя, когда начала говорить мне всякий бред:

– А ты ничего… Даже лучше, чем ничего. Надо будет найти минутку и переспать с тобой. Ты ведь таксист – значит лихач. Ты ведь и в постели лихач, чего молчишь? У тебя улыбка кретинская!

Я и вправду всю дорогу улыбался, как какой-то кретин.

Вдруг она вцепилась в меня взглядом – ага, вот оно, догадался я.

– Скажи, как ты это делаешь?

– В смысле? Трахаюсь, что ли?

– Не придуривайся! – глазки у нее были остренькими, как зубки, – не отвяжешься.

Я подумал, что, пожалуй, не прочь с ней переспать, поэтому сделал вид, что сдаюсь.

– Ты хочешь знать, как я предсказываю?

– Да.

Ухмыльнувшись, я свернул к обочине и заглушил мотор. Потом, придав своему лицу крайне важное, суровое выражение, скинул с себя куртку и закатал свитер на правой руке.

– Блин, что это за дрянь?! – увидев гриб, Аленда шарахнулась от меня и ударилась затылком о стекло на дверце.

– Гриб. Он и помогает мне вещать.

– А чего он весь в кровище? – морщась от омерзения и дикого страха, едва выдавила из себя Аленда, когда слова, до этого бывшие легкими и невесомыми, вдруг превратились в густую вязкую пасту. Прямо как та, что краснела в моем грибе.

– Это не кровь, а какие-то непонятные выделения, – я мокнул палец внутрь гриба и неожиданно поднес к носу девушки. – Хочешь попробовать?

– Да ты что, спятил?! – Аленда завизжала как резаная. – Сейчас же высади меня!

– Успокойся. Довезу и высажу, – я попытался угомонить ее, но она забилась еще сильнее. Тогда я решил свести все к шутке и, как ни в чем не бывало, облизнул с пальца красную слизь.

– Сладенькое… Знаешь, какой после него стояк наступает?

– Да пошел ты, урод!

Оставшееся до дома Гимарина время мы ехали молча. Я включил блюз и, поглядывая в зеркало на Аленду, пересевшую на заднее сиденье, знал, что все будет хорошо. Девушка постепенно оттаяла, перестала ежиться и называть меня всякими нехорошими словами; кажется, она даже забыла про мой гриб…

Наконец приехали. Я остановился в нескольких метрах от ворот, за которыми скрывался довольное помпезный, кичливый особняк, потому что дорогу нам преградило другое такси. Я проводил Аленду до ворот, за ними топтались двое охранников и какой-то мужик в смешной красной шапочке в белую горошину.

– Это что еще за мухомор? – хохотнув, спросил я.

– Наш молочник, – безразличным, почти потерянным тоном пояснила девушка. – У них в фирме все так ходят. Это типа униформы. Подчеркивают свою долбанную экологию.

– Молочник-мухомор… А ты что, любишь молоко?

– Офигел?! Это Гимми умирает без молока, а меня выворачивает от него.

– А виски ты хоть пьешь?

– А то! С колой я все пью…

Прощаясь, я поцеловал Аленду на глазах охранников и мухомористого молочника, сел в машину и, дав задний ход, рванул с места.


*4*


Сегодня была пятница. Вечером мы втроем должны были по обыкновению собраться в баре «Полонез». На меня что-то нашло, после того как я расстался с Алендой, сердце мое переполняла радость, я был в ударе, мне хотелось покуражиться и совершить что-нибудь безрассудное… И тогда я решил разыграть друзей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное