Павел Кравченко.

Записки следователя



скачать книгу бесплатно

Важную роль в укреплении моего здоровья сыграла физическая культура и спорт. Мы с раннего детства постоянно находились в движении. В школьный период я давал себе дополнительную нагрузку на турнике, который сделал у себя во дворе; плавал, ходил на лыжах, упражнялся с двадцатикилограммовой гирей. Зимой по пояс обтирался снегом. Всё это дало положительный результат. Если в начальных классах меня в борьбе свободно одолевали младшие по возрасту ребята, то в шестом, седьмом классах уже я побеждал ребят старше меня на два-три года. Узнав об этом, мои родители очень обрадовались; при необходимости я уже мог постоять сам за себя.

Окрепнув физически, я решил, что мне надо укрепить силу воли. Для этого заставлял себя делать то, что иногда мне не хотелось делать. Например, сделать уборку в доме, возле двора, нарубить дров, выучить стихотворение, которое не задавали в школе. Для преодоления страха поздно ночью мысленно определял место в лесу, доходил до него и возвращался домой. Конечно же, было страшно: у нас водились волки, дикие свиньи, змеи, а взрослые рассказывали разные страшные истории, происходившие с людьми. Но для воспитания в себе смелости и целеустремленности это требовалось делать. С раннего детства приходилось сталкиваться с реальными опасностями. Однажды летом, когда во время сбора грибов в лесу всё мое внимание сосредоточилось на поиске, я проходил через узкую, но густую полосу молодых деревьев. Вдруг примерно в пяти метрах от себя увидел стоявшего и смотревшего на меня большого волка. Конечно же, он гораздо раньше увидел меня. Инстинктивно моя правая рука сильнее стиснула кухонный нож, а левая – лукошко для грибов. С криком: «Ты что!», собрав все силы, я моментально приготовился к обороне и битве с хищником. Волк проворнее и сильнее меня, поэтому схватка с ним была бы не в мою пользу. Но зверь почему-то медленно и лениво повернул и ушел в сторону от меня. Какая сила (небесная или внутренняя энергетическая) защитила меня, сказать невозможно. А может быть, просто волк был не голоден или пожалел меня. Кто знает!

А вот в случае с колхозным агрессивным быком-производителем причина победы над ним для меня ясна. Этот бык нападал на всех взрослых и детей, кроме пастуха с длинным кнутом, и все от него со страхом убегали во двор или в любое ближайшее укрытие. Мне пришла в голову мысль проверить свою смелость на этом быке, используя момент внезапного нападения. Вечером стадо коров с этим быком возвращалось с пастбища на ферму. Я с двухметровой палкой в руке ждал его на улице. Когда бык еще не дошел до меня, я быстро подбежал к нему и начал с криком бить его палкой. Не ожидая такого нападения, бык с испугом побежал от меня, но продолжал получать удар за ударом. Убедившись, что воля животного подчинена, я остановился. На следующий день я получил подтверждение этому. Увидев меня с палкой идущим навстречу, агрессивный бык заранее начал убегать. На других же, как и прежде, он нападал. Так и в человеческом обществе – агрессору вовремя и смело надо давать отпор, чтобы он не наглел и не подчинял своей воле честных и порядочных людей.

Сила таких людей только в тесном сплочении и объединении против агрессора. Разобщенность равносильна их поражению.

Был и необдуманный поступок с моей стороны. На летние каникулы учителя ботаники и зоологии дали задание собрать, засушить и принести в школу растения и насекомых. Во время уборки сена на лугу кто-то из взрослых убил змею длиной больше метра. После работы я решил забрать эту змею и засушить для наглядного пособия по зоологии. По пути домой я сзади подошел поближе к девушкам и одной из них – Ирине Скок (на три-четыре года старше меня) через плечо на грудь начал опускать змею. В то время моя голова работала односторонне – остро подшутить, зная, что мертвая змея не укусит. Но не подумал, какой большой вред человеку (даже непоправимый) может причинить испуг. Увидев змею, Ирина с пронзительным визгом и с моментально побледневшим лицом отскочила в сторону. К ней подбежали колхозники и постепенно успокоили. А мне вместо ожидаемого шуточного смеха досталось сполна. Пришлось выслушать в свой адрес много нелестных, но справедливых слов. Перед людьми мне стало очень неудобно и стыдно за свой поступок. У Ирины плохих последствий не было, но для меня это урок навсегда. Сделал положительный для дальнейшей жизни вывод: прежде чем что-либо сделать, надо тщательно и всесторонне обдумать, чтобы не причинить вреда ни себе, ни другим. Справедлива народная мудрость: «Семь раз отмерь, один раз отрежь». Такая черта характера должна всегда (наряду с другими положительными качествами) присутствовать у людей, от действий которых зависят жизнь, здоровье, судьба других (у врачей, работников правоохранительных органов, военнослужащих, властных чиновников всех уровней, руководителей всех уровней, лиц опасных профессий) – по сути дела у всех.

Что касается змеи, то из-за нее мне досталось еще и дома от родителей. Они заставили меня отнести ее в лес и закопать. Экспоната не получилось.

Необдуманные детские шалости приводили и к печальным последствиям. Дети соседнего села нашли в поле неразорвавшуюся бомбу, развели возле нее костер, отчего она взорвалась. Все дети погибли. Возле своего поселка мы нашли неразорвавшийся снаряд и пытались отвинтить его головку, но это заметили взрослые, что нас и спасло.

Прошло более шестидесяти лет после Отечественной войны, но на полях сражений до сих пор находят много мин и снарядов, и теперь уносящих жизни людей, что подтверждают регулярные милицейские и армейские сводки. Война еще долго будет напоминать о себе людям, как бы говоря: «Люди, задумайтесь о последствиях войн, остепенитесь! Ибо можете своими необузданными делами погубить себя, всё живое на Земле».

После окончания семи классов (как теперь девяти классов) молодежь нашего поселка, как и всего Кирилловского сельского совета, выбирала один из трех путей в своей дальнейшей жизни. Одни прекращали дальнейшую учебу и шли работать в колхоз – вблизи промышленного производства не было. Другие продолжали учебу в Чуровичской или Каменской средней школе, в пятнадцати километрах от нашего поселка. Но там надо было снимать квартиру и жить. Оплачивать квартиру в то время редко кто мог из-за бедности. Труд колхозников тогда оплачивался не деньгами, а продукцией колхоза на начисленные трудодни. Часть своего урожая или выращенных животных и кур люди продавали на рынке в райцентре, но этих денег было крайне мало. У моих родителей тоже не было денег для моей учебы в средней школе, а учиться дальше очень хотелось. Поэтому после окончания в 1950 году седьмого класса я решил продолжить учебу в училище или техникуме. Хотел поступить в лесной техникум или речное (мореходное) гражданское училище, но там малая стипендия; по расчетам ее не хватало на питание даже при самой скромной пище. На родительскую помощь я не рассчитывал: хотя бы они сами себя могли обеспечить. Но мне повезло. В начале лета в поселок приехал в отпуск мой двоюродный брат Филипп – сын дяди Парфена, работавшего в одной из угольных шахт Донбасса. От него я узнал, что в Лисичанске Ворошиловградской (теперь Луганской) области есть горный техникум, где стипендия в два раза больше и выдают бесплатную форму. Срок учебы после семи классов – четыре года. Я решил поступить в этот техникум. Родители сначала колебались, боялись, что мне придется работать в шахте, под землей, но потом согласились с моими аргументами. На запрос мне вскоре прислали условия поступления в этот техникум.

Поступать в этот техникум согласился и мой одноклассник из села Ново-Кирилловка – Николай Гладышко. Мы сразу же выслали в техникум нужные документы и стали усердно готовиться к вступительным экзаменам по алгебре, геометрии, русскому языку и Конституции СССР. Вызов в техникум пришел на июль.

Родители, как смогли, подготовили нас в дорогу. Кое-что из хозяйства продали на рынке, а все вырученные деньги отдали нам. В случае поступления мы не собирались ехать домой на месяц до начала занятий, чтобы не расходовать деньги на дорогу. Вместо яловых мне купили хромовые сапоги. В дорогу положили домашнего хлеба, вареных яиц, соленого сала, топленого масла, которые могли дольше храниться при летней жаре.

До ближайшей железнодорожной станции в городе Щорс Черниговской области от нас было тридцать километров. В Брянской области до ближайшей станции в Климове – сорок. Нас решили отправить через Щорс.

Итак, в пятнадцатилетнем возрасте начался мой самостоятельный жизненный путь, живя и двигаясь которым надо всё время в основном надеяться только на самого себя, всё добывать и всего добиваться только своим упорным трудом с надеждой на лучшее, помня народную мудрость: «На Бога надейся, но сам не плошай».

С родителями мы на лодке переправились через Сновь, пришли в село Гута к дочери отца Устинье. Родители возвратились домой, а Устинья на подводе отвезла меня и Николая Гладышко с чемоданами на станцию Щорс. Там мы с ней распрощались. Тогда мы впервые увидели поезд. Железную дорогу впервые я увидел летом 1949 года, когда в числе других школьников на возах в упряжках волов везли в заготконтору в Климове для сдачи колхозное зерно и переезжали колею этой дороги.

До поезда нам надо было ждать полдня и всю ночь. На станцию он прибывал в пять часов утра, стоял три минуты и отправлялся дальше. Чтобы не прозевать поезд, мы решили не спать ночью. Ходили, читали, разговаривали. Но после четырех часов, когда мы в здании вокзала сидели возле своих чемоданов, нами незаметно овладел сон. Разбудил нас гудок паровоза. Мы вскочили, выбежала из вокзала, но было поздно: последний вагон поезда прошел перед нами. Других поездов в нашем направлении не было, поэтому мы еще сутки находились на этой станции. За это время мы выспались заранее и вовремя сели в поезд, и благополучно прибыли в Лисичанск. По направлению приемной комиссии нас бесплатно разместили в двухэтажном общежитии техникума, выдали нам постели. Всё для нас было новым в жизни: промышленный город с многоэтажными домами, асфальтированными дорогами, вымощенными тротуарами, легковыми и грузовыми автомобилями, магазинами, столовыми, кафе, потоками людей, электрическим светом в домах, учреждениях и на улицах и многим другим.

Лето было жарким. Ходить в сапогах в такое время для нас было непривычно и неудобно. Мы оставили сапоги в общежитии и по городу пошли босыми, как всё время ходили у себя дома. В таком виде зашли в техникум. Нас сразу же остановила дежурная с вопросом: «А вы что тут делаете?» Мы ответили, что поступаем учиться. Дежурная разъяснила, что в здание техникума заходить разрешается только в обуви. В дальнейшем, несмотря на неудобство, мы приходили в сапогах. Наши деньги не были рассчитаны на покупку туфель или другой летней обуви.

Все экзамены сдали хорошо, но ввиду большого конкурса – десять человек на место – нас в техникум не приняли. В это время в техникум прибыл представитель Чистяковского (теперь – Торезского) горного техникума Сталинской (теперь – Донецкой) области, где в тот год был недобор учащихся. Из числа успешно сдавших, но не прошедших по конкурсу абитуриентов, которые желали учиться в этом техникуме, он набрал группу. В нее попал и я. Несмотря на уговоры, Николай Гладышко не пожелал записаться в эту группу, сказал, что очень соскучился по дому, поэтому поедет домой. В тот же день распрощались и разъехались в противоположные стороны. Больше мы никогда не встречались. Одноклассники потом рассказали, что он окончил среднюю школу, потом какой-то технический вуз и работал на оборонном объекте.

Из Лисичанска в Чистяково поехал «зайцем», без билета; на оставшиеся деньги до первой стипендии предстояло жить больше месяца. Деньги спрятал в сапог под стельку и с чемоданом в руках то на подножке вагона (тогда были выступающие подножки), то на буфере между вагонами, то в тамбуре доехал до места своей учебы. В пути, когда я ехал на подножке, вдруг открылась дверь вагона. Над моей головой появились три взрослых парня. Они с угрозой потребовали у меня деньги. Я им ответил, что будь деньги, я бы «зайцем» не ехал, что кроме учебников ничего нет, могут сами посмотреть мой чемодан и карманы. Обыскивать меня они не стали, вероятно, поверили мне, но один из них сказал: «Ну что, столкнем его?» Другой снисходительно ответил: «Да ладно, пусть едет». Они закрыли дверь и ушли. Первая серьезная опасность на моем самостоятельном жизненном пути миновала.

Горный техникум располагался не в городе, а на окраине поселка шахты «Красная Звезда» Чистяковского района, куда пришлось еще ехать пригородным поездом до станции Дроново и пару километров пройти пешком. Всех отобранных в Лисичанске зачислили на учебу в Чистяковский горный техникум со стипендией на первом курсе сто пятьдесят рублей. По желанию меня зачислили на отделение «Подземная разработка угольных месторождений» (ПРУМ). Было еще одно отделение – «Горная электромеханика» (ГЭМ).

Возле техникума располагались два двухэтажных общежития для иногородних учащихся, куда меня, как и других прибывших ребят, сразу же поселили. Выдали металлическую кровать с панцирной сеткой, матрас, две простыни, байковое одеяло, подушку, наволочку и полотенце. В каждую комнату в среднем селили по четыре человека. В техникуме учились ребята и девушки; местные жили дома.

До начала занятий оставался месяц. Прежде всего я написал письмо родителям. Сообщил о причине и месте своего нового нахождения; успокоил, чтобы они обо мне не беспокоились. Освоившись с окружающей обстановкой, я и другие ребята из общежитий ходили на овощную базу разгружать овощи и фрукты за небольшую плату деньгами. Кроме того, мы могли взять с собой немного продуктов – хорошее подспорье в нашем питании. Вблизи от техникума находился большой лесной массив, который часто посещали во время прогулок, находили там дикорастущие груши, яблоки, терн и приносили в общежитие, ели и варили компот. В четырех километрах от техникума в лесу располагался профсоюзный дом отдыха, возле него – большой ставок, куда в теплое время года часто ходили купаться. На обратном пути, если попадалось кукурузное поле, посещали его, а дома (в общежитии) лакомились сваренными початками.

Глава 4
Студенческие годы. Четырехлетний период в моей жизни – с 1-го сентября 1950 года

С 1 сентября 1950 года начался новый четырехлетний период в моей жизни. В училищах, техникумах и вузах его называют студенческим. Это период трудностей и радостей, новых познаний, анализа, осмысления и переосмысления многих явлений и событий в жизни, романтики и озорства, взросления и формирования личности.


Учебная программа техникума была довольно обширной. Кроме школьной программы для среднего образования, добавлялись предметы по специальности: черчение, теоретическая механика, сопротивление материалов, детали машин, электротехника, машиноведение, технология металлов, геология, горные машины, рудничный транспорт, горная механика, горная электротехника, основы обогащения угля, экономика, организация и планирование производства, учет, калькуляция и отчетность, правила технической эксплуатации. Кроме русского языка и литературы преподавали украинский язык и украинскую литературу. Поэтому теперь противно слышать вранье украинских националистов, нагло убеждающих современную молодежь, что советская власть, русские, коммунисты ущемляли и запрещали украинский язык и культуру. Фактически же создавались все условия для их развития (как и для всех других многочисленных народов СССР) и взаимообогащения. Каждый имел право и возможность получить образование на своем родном языке. А от того, что русский язык остается языком межнационального общения, выигрывают все и во всём, чего не хотят или не могут в силу своей ограниченности понять оголтелые националисты бывших республик Советского Союза. Многомиллионное русскоязычное население этих республик возмущено действиями националистических правительств, направленными на вытеснение русского языка из всех сфер жизни: в школе, быту, средствах массовой информации, правоохранительных органах, во всех ветвях власти. Нагло и грубо нарушаются законные конституционные и человеческие права этих граждан. Мирное возмущение может обернуться серьезным конфликтом между населением и властью. Чтобы избежать такого разворота событий, необходимо срочно русскому языку придать статус второго государственного, создать все условия для свободного развития других языков.

На первом курсе для меня было очень неудобно готовиться к занятиям на следующий день; в общежитии всегда шумно; дома привык готовить уроки в тишине. Приходилось заданный материал учить ночью, когда все ложились спать. Поэтому не всегда высыпался; слушать и записывать лекции было тяжеловато. К тому же приходилось преодолевать не только сон, но и чувство голода. Первый год стипендия составляла сто пятьдесят рублей в месяц. На день приходилось пять рублей, которые я делил: утром – один рубль пятьдесят копеек, на них мог купить только три пирожка с картошкой или с рисом; на обед – два рубля, на которые брал в столовой тарелку постного супа или борща, порцию каши, стакан чая и кусочек хлеба; на ужин приходилось один рубль пятьдесят копеек, это порция каши и стакан чая с хлебом. Иногда из-за сильного чувства голода приходилось на еду расходовать по шесть-семь рублей в сутки, но потом несколько дней перед стипендией питался на два рубля в сутки, покупая в магазине только хлеб и дешевую соленую хамсу. Так питалось большинство первокурсников, не ждавших помощи из дома. В письмах родителям я всегда писал, что мне хватает денег на питание, высылать ничего не надо. Не хотел ущемлять их.

Трудный, полуголодный период жизни в определенной мере имел и положительное влияние на меня (думаю, что и на других, прошедших такое испытание). Всё последующее время я бережно относился и теперь отношусь к хлебу, ко всем другим продуктам питания, к одежде и другим вещам, помня, что на их производство затрачен большой труд простых тружеников сельского хозяйства и промышленности. Не могу равнодушно смотреть на валяющиеся на земле или выброшенные в мусорник куски хлеба и другие продукты. Всем своим родным, близким, друзьям и знакомым при каждом удобном случае напоминаю о цене хлеба и других продуктов. Рекомендую покупать их столько, сколько могут съесть, а если случится, что останется, то скормить животным, птицам, но никогда не выбрасывать.

Недостаток денег имел еще одно положительное влияние на меня – заставил считать каждую копейку и хорошо обдумывать, на что лучше расходовать, не покупать того, без чего можно обойтись. Поэтому твердо решил отказаться от курения. К этой пагубной для здоровья привычке я в числе других ребят пристрастился во время окончания учебы в седьмом классе. Курили табак, который взрослые мужчины выращивали у себя в огородах, сушили, мелко дробили, завертывали в обрывки газет, поджигали и втягивали в свои легкие дымовую отраву, умышленно укорачивая свою жизнь и жизнь своего потомства. Благо, что в то время у нас никто из женщин не курил. После отъезда из дома я покупал и курил дешевые папиросы и сигареты.

Более весомая причина для отказа от курения – неравнодушное мое восприятие жизни нищих, с которыми приходилось часто встречаться на рынке, на улицах, вокзалах, в поездах. Особенно тяжело было смотреть на инвалидов войны, стоявших на костылях или сидевших без ног на самодельных деревянных тележках и просивших у прохожих копеечку на пропитание. Обидно за нашу Великую страну и правителей, которые ее беспомощных защитников оставили на произвол судьбы. Не меньшую жалость вызывали и изможденные просящие старушки. Я всегда подавал милостыню, проходя возле этих жалких людей, отдавал им все деньги, сэкономленные от навсегда оставленного курения.

Нищенское положение простых людей и другие несправедливости в жизни, с которыми приходилось непосредственно сталкиваться или слышать о них, заставили меня пересмотреть и изменить свое мнение о руководстве государства, прежде всего о вожде народов И. В. Сталине, в худшую сторону. Подобное наблюдалось и у других учащихся техникума. Мы часто в свободное время между собой обсуждали разные действия руководства страны и других структур, с которыми были не согласны. Высказывали крамольные мысли, за которые в то время арестовывали и отправляли в места лишения свободы как политически неблагонадежных. Нас такая участь миновала. Не попали в поле зрения КГБ. А другие всё же поплатились. Вот что записано в моем дневнике за 5 марта 1953 года (день смерти И. В. Сталина): «В нашем техникуме раскрыт подпольный политический кружок… Состоял он из наших студентов и ранее окончивших наш техникум. Руководителем был студент II курса И. Терещенко, уже отслуживший в армии… Они давали критический анализ советской литературе. Называли себя „любители художественного слова“. У Терещенко найдена запрещенная литература и рукописи собственного сочинения. За это их арестовали и увезли в город Сталино. Потом – судили. Сколько им дали, мне неизвестно…».

С начала учебы в техникуме я начал вести дневник, в котором записывал события своей студенческой, а потом и производственно-трудовой жизни, ее волнующие моменты и размышления. До 1960 года эти записи разместились в четырех общих тетрадях. Теперь буду делать выписки из них.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное