Павел Кравченко.

Записки следователя



скачать книгу бесплатно

Внучка Мария
* * *

Дедушку я помню, когда он приезжал с бабушкой к нам в гости в Москву. Немногословный, строгий. Мы с папой начинали учиться играть в шахматы, и я предложила дедушке сыграть со мной одну партию. Кто выиграл, я, конечно, уже не помню, но скорее всего, выиграл дедушка. Мне очень жалко, что мне не удалось узнать дедушку больше. По славам папы и моей сестры Марии, он был строгим, но справедливым.

Внучка Елизавета

Эпизоды прошлой жизни в кратком и объективном изложении с субъективными размышлениями.



Часть I. Эпизоды жизни и размышления
(Из записей и воспоминаний)


Предисловие

Эпизоды своей жизни и размышления о ней я начинаю сегодня, 07 декабря 2005 года, по настоятельной просьбе нашего сына Павла (Павлика, Павлуши, Паши – как мы в семье его называем). Года два я отказывался от его предложения, полагая, что написано и пишется очень много книг подобного направления. Кроме того, в моем возрасте (с 18 октября этого года пошел 72-й год жизни) быстрого писания не будет. Но согласен с его аргументом: в писаниях после преступного развала великой страны – СССР много противоречий, наглого искажения исторических событий прошлого (особенно советского периода) и явной лжи. В средствах массовой информации многое преподносится по политическому заказу националистических и олигархических сил, пришедших к власти в странах Прибалтики, Грузии, на Украине и других. Многое ставится с ног на голову. Духовность заменяется чистоганом, честь, патриотизм и совесть – предательством, безнравственностью и бесчестием. Так, бывшие немецко-фашистские прихвостни, на совести которых сотни тысяч убитых и замученных невинных людей, стали национальными патриотами и героями, а истинные патриоты и герои очерняются и обливаются грязью. Многое, что десятки лет создавалось трудом миллионов советских людей, без зазрения совести под видом лживых реформ прибрано к рукам или разрушено криминальной кучкой наглецов, пришедших к власти с помощью спецслужб США и Запада и оставивших законных хозяев этих богатств в нищете и разочаровании.

Фильмы и литература, воспитывавшие в человеке честность, порядочность, коллективизм, интернационализм, патриотизм, готовность прийти на помощь, уважение к человеку труда, уважение к закону и многие другие положительные качества, заменены зарубежными боевиками, сексуальными извращенцами и прочей нечистью. Они разлагают человеческие души и сердца, воспитывают черствость и жестокость к людям и всему живому на нашей прекрасной планете Земля, а также безнравственность и бессердечность, многое другое, противное здоровому человеческому обществу и здравому рассудку. Всё это не может оставлять равнодушным нормального человека, и он должен высказать свое мнение устно или письменно.

И еще одно немаловажное обстоятельство в пользу написания книги – это незнание глубоких родственных корней в нашей семье, характерное и для многих других семей.

Человек часто щепетильно ведет родословную породистых собак, кошек, скота, но почему-то не придает значения истории своего рода-племени, хотя это должно быть гораздо важнее. Сейчас очень жалею, что при жизни моих родителей не расспросил об их отцах, матерях, дедах, прадедах, бабушках, прабабушках и других родственниках. Восполнить всё это сегодня очень сложно или невозможно. Поэтому пожелание нашим детям, внукам, правнукам и прочим отпрыскам – продолжить это мое начинание. Оно будет оценено нашими потомками, прежде всего из нашего рода.

На протяжении своей жизни к людям и событиям, к их оценке я относился и сейчас отношусь честно и объективно. Но эта черта моего характера не всем нравилась, а некоторых даже раздражала, в основном среди чиновников руководящего состава, считающих свое мнение истиной в последней инстанции. Они болезненно реагировали на мнение других, стоявших по рангу ниже. При этом раболепно воспринимали мнение вышестоящих руководителей партийного, советского, хозяйственного аппарата, брали его на вооружение. Вообще же, ни я, ни кто-либо другой из людей не может считать свое мнение такой истиной. Сколько людей, столько и мнений. Они могут совпадать у группы или у большинства людей, существовать на протяжении длительного времени, но только потом станет ясно, насколько они оказались верными. Человеческая история знает множество трагических примеров, когда люди уничтожались другими людьми, находившимся у власти, но потом оказывалось, что жертвы были правы. Человек – маленькая частица Вселенной и всегда зависим от всего происходящего, связан с ним. Маленькая частица не может знать всего и не может претендовать на истину, известную только Высшему разуму Вселенной. Одни называют его Высшими силами природы, другие – Богом, третьи – Аллахом и пр. Но Творец и Создатель всего сущего в этом мире един, человеку не дано познать его. Но значит ли это, что человек не должен стремиться к познанию? Нет, конечно. Человек всегда мыслил и будет мыслить, стремился и будет стремиться к поискам нового, находил и открывал новое и всегда будет это делать в границах, определенных для него Высшим разумом. Контуров этих границ и своих возможностей человек никогда не знает. Но они очень велики для его деятельности во всех сферах. Поэтому твори, придумывай, пробуй – но никогда во вред другим. Сделанное зло по неотвратимым законам Вселенной с гораздо большей силой возвращается всегда к его породившему. Верна в этом отношении пословица: «Посеешь ветер – пожнешь бурю». Всегда делай добро скромно, без афиширования. Сделанное добро к тебе возвратится добром.

Глава 1
Воспоминания детства. Поселок Шевченко Климовского района Брянской области. Мои родители. Создание колхоза. Реабилитация отца

Небольшое поселение в двадцать пять крестьянских дворов, названное в честь украинского поэта – поселок Шевченко Климовского района (ранее Чуровичского района) Брянской области – располагалось на границе с Украиной, недалеко от Гомельской области Белоруссии, в живописнейшем месте. Теперь этого поселка нет. Молодежь уехала в другие места в поисках лучшей жизни, а старики – кто умер, кто уехал к своим детям, продав дома для перевоза их в другие села. Дома – деревянные, рубленые, с соломенными крышами – легко разбирались для переноса их в другое место.

С северной, юго-восточной и западной сторон поселок окружал красивый смешанный лес, в котором росли сосны, ели, березы, дубы, осины, ольха, красная рябина, дикие груши и яблони, калина, черная смородина, малина, ежевика, черника, земляника; на болоте – брусника, журавика; грибы: белые, боровики, рыжики, сыроежки, лисички, подосиновики, подберезовики, маслята, опята, грузди, волнушки и красивые, но ядовитые мухоморы и заячьи.

К югу от поселка – неглубоководная река Стовпня, вытекающая из реки Сновь, дугой огибала почти весь большой луг и снова впадала в реку Сновь, пополнив свои воды из чистых родников. Два из них, у поселка, были обложены деревянными срубами и назывались криницами. В родниках и реках вода кристально чистая. В любом месте можно было зачерпнуть ее и пить без фильтрации и кипячения. В реках всегда водилась рыба (плотва, красноперка, окуни, ерши, пескари, лини, караси, меньки, сомы, вьюны, щуки), множество лягушек в болоте. Их трели слышны были далеко в округе. На мелководных реках росли красивые лилии, кувшинки, аир, рогоза, сытник, очерет и множество других трав, на лугу – хорошие сенокосные травы (в основном осока) для скота и щавель для людей. Весной, во время таяния снега и паводка, реки выходили из берегов и заливали весь луг, превращая его в громадное озеро и пропитывая луг влагой на всё лето. Примерно через две-три недели вода постепенно спадала, реки входили в свои берега. На лугу и в лесу гнездились утки, кулики, дятлы, сороки, вороны, во?роны, голуби, синицы, грачи, цапли, аисты. Для аистов люди сооружали на верхушках деревьев у реки гнезда: крепили там старые деревянные колеса от возов, а сверху – солому. Возвратившиеся после зимы аисты парами селились на этих гнездах, доделывали их по своему усмотрению, скрепляли их прутьями, палками и грязью с луга. Грязь постепенно застывала и прочно удерживала всё гнездо единым монолитом. В нем аисты выводили своих птенцов. Кормились аисты в основном лягушками, которых было предостаточно. Жители поселка всегда с интересом наблюдали за повадками этих прекрасных птиц, за их работой, ухаживанием друг за другом, танцами, слушали их трели. Ласточки и воробьи селились обычно под крышами домов. Кукушки всегда откладывали яйца в гнезда других, более мелких птиц, которые высиживали своих птенцов и птенца кукушки. Последний, как более крупный и сильный, выталкивал из гнезда своих маленьких соседей и оставался в единственном числе. Весь приносимый птичками корм доставался только ему. Кукушка в его кормлении участия не принимала. Такой ее создала Природа.

В лесу и на лугу водились ящерицы, ужи, змеи, ежи, зайцы, лисы, волки, дикие свиньи, лоси; множество кровососущих насекомых, питающихся кровью животных и людей, – мошек и комаров, мух, слепней и оводов, в свою очередь являющихся кормом для птиц и пресмыкающихся. Человек охотился за животными, птицами, ловил рыбу. Такой круговорот постоянно протекает в Мире, всё в нем взаимосвязано. Идет непрерывная борьба, сильный побеждает слабого. Человек должен быть сильным – сильным духовно. В духовности его самая большая сила, самое большое богатство. Никакое материальное богатство, никакие капиталы, никакая роскошь не могут сравниться с духовным богатством. Это мое глубокое убеждение. Поэтому я всегда равнодушно относился к материальному благополучию, к его накоплению, довольствуюсь тем, что есть, не завидую другим.

С востока к поселку примыкали колхозные поля; узкими полосами порядка двухсот – пятисот метров тянулись они между лесом и поселком с западной и северной сторон. На этих полях крестьяне выращивали рожь, ячмень, просо, гречиху, лен, коноплю, подсолнечник, картофель, свеклу, морковь, турнепс, огурцы, то есть всё необходимое для пищи себе и корма скоту. В колхозе разводили коров, овец, свиней, лошадей, кур и пчел. На подворье у себя каждый колхозник держал по одной корове, одну-две свиньи, десять-двадцать кур, некоторые – пять-десять овец. Каждая семья на своем приусадебном участке площадью тридцать пять соток выращивала рожь, просо, картофель, тыкву, свеклу, морковь, помидоры, огурцы. На участке росли яблони, груши, вишни, смородина. Почва там везде песчаная, на подворье и на колхозных полях удобрялась ежегодно навозом и торфом. Минеральных удобрений и химикатов не было. Выращенная продукция была экологически чистой. Промышленные предприятия вблизи отсутствовали. Поэтому воздух всегда был чистый, как и родниковая вода в трех колодцах, вырытых на глубину от четырех до семи метров и обложенных деревянными срубами. Воду доставали приспособлениями, называемыми «журавлями».

В таком благодатном месте жили в основном хорошие люди, с замечательными качествами коллективизма и взаимовыручки, богатые духовно. Разговорная речь состояла из смеси трех славянских языков: русского, украинского и белорусского. В ней всегда присутствовали такие слова: гаманеть (разговаривать), пашов (ушел), табе (тебе), що вон табе наделав (что он тебе сделал), хадем у лес на грибы (идем в лес за грибами) и т. д. Сложился местный разговорный диалект. Русские, белорусы, украинцы при встречах свободно общались и общаются теперь, понимая друг друга, подчеркивая этим свое славянское единство, свое родство во всех отношениях. Именно в единстве их сила, в разобщении – их поражение. Обидно, что это понимают только простые люди и не хотят понять пришедшие к власти националистические радикалы с явно нацистскими пороками. Ради своих личных корыстных интересов, ради сохранения власти и наживы по живому разъединили наши народы, возведя границы, кордоны, таможни и пограничные посты с унизительными проверками и обысками людей при поездках к родным и близким или в поисках работы, чтобы прокормить семьи. Но это всё – забегая вперед, к нашему времени.

А пока, в прежнее время, в поселке Шевченко жили и трудились мои родители: отец – Павел Елисеевич Кравченко, 5 января 1889 года рождения, русский, хотя, судя по фамилии, с украинскими корнями, и мать – Варвара Емельяновна Кравченко (девичья фамилия – Грецкая), 25 декабря 1895 года рождения, русская. Отец – выходец из бедной семьи, жившей в селе Кирилловка в пяти километрах от нашего поселка. У него была старшая сестра Солоха, проживавшая после замужества с дочерью Анастасией в селе Семеновка за рекой Сновь, на Украине, и младший брат Парфен, проживавший с женой Марфой и сыном Филиппом в нашем поселке Шевченко. В юные годы отец окончил три класса церковно-приходской школы (по тем временам хорошее образование) и какое-то время пел в церковном хоре, так как имел музыкальный слух. До самой глубокой старости он любил слушать по радио и телевидению оперы, читать классическую художественную литературу, газеты и журналы.

Отец – участник Первой мировой – империалистической – войны и Гражданской. Во время коллективизации сельского хозяйства в тридцатых годах XX столетия в нашем поселке организовали колхоз «Красное селище», отца избрали его первым председателем. Когда отец вступил в первый брак – не знаю. Но первая его жена умерла, оставив ему пятерых несовершеннолетних детей. Из них я знал Степана (он жил в нашем поселке с женой и четырьмя детьми), и Устинью, проживавшую в селе Гута за рекой Сновь, на Украине, с сыном и дочерью. С другими детьми отца я ни разу не встречался и не знаю их судьбы.

Мать моя родилась в селе Шумиловка, в трех километрах от села Кирилловка и в восьми километрах от нашего поселка. По материальному положению ее родители считались крестьянами-середняками. У нее были старшая сестра Акулина (вышла замуж за Григория Притыченко и переехала жить к нему в село Березовка, что в пяти километрах от нашего поселка), старший брат Роман и младший брат Александр. Со своими семьями они жили в селе Шумиловка.

После смерти первой жены отец через какое-то время женился на моей матери. С пятью детьми они жили в поселке Шевченко. Мать иногда напоминала отцу, что она вырастила его пятерых детей. Став взрослыми, они обзавелись своими семьями и отошли от них. А 18 октября 1934 года у них родился я. Мать говорила, что я родился на Покрова (религиозный православный праздник, отмечается 14 октября), но в свидетельстве о рождении указана дата 18 октября. С самого раннего детства я рос очень хилым ребенком. Мать говорила, что у меня малокровие, давала мне настои разных трав, детское специальное питание и даже понемногу церковное вино кагор. Особенно мне нравилось приятное на вкус детское питание. Это отложилось в памяти, хотя в то время мне было примерно полтора года. С того периода – лето 1936 года – остался в моей памяти и второй эпизод жизни нашей семьи, вероятно, потому, что вызвал сильное потрясение. В наш поселок прибыли на небольшой бортовой машине сотрудники НКВД, они арестовали и увезли с собой моего отца и еще двух колхозных активистов – Никифора Романенко и Кирилла Романенко. Помню, как тогда плакала моя мать, как я вырвался из ее рук и со слезами побежал за машиной, крича: «Папенька, родненький, не бросай нас!». Но отца увезли, а домой он возвратился только через четыре года – летом 1940 года. До их ареста, по рассказам отца, произошло следующее. После коллективизации колхоз «Красное селище», председателем которого был мой отец, постепенно, как и другие колхозы, благодаря упорному труду колхозников, укреплялся и экономически развивался. Крестьяне от восхода до захода солнца целыми днями работали на колхозных полях, на сенокосе, на фермах. Ни тракторов, ни автомобилей, ни электроэнергии тогда не было. Все работы выполнялись вручную. Землю пахали плугами в упряжках лошадей или волов. Скородили боронами тоже в упряжках животных. Зерновые сеяли вручную. Насыпа?ли зерно в деревянные ящики. С помощью шлей подвешивали их себе на шеи мужчины посильнее. В полотняных штанах и рубашках, босыми они шли по вспаханному полю, одной рукой (правой) брали из этих ящиков зерно и умело, равномерно бросали его в землю. В зависимости от обстановки и возможностей сеяльщиков было на одном поле несколько или же один. Если несколько, то шли друг от друга на небольшом расстоянии, чтобы видеть, где ложилось в землю зерно, брошенное идущим впереди. За последним сеяльщиком лешил, то есть шел, мальчик-подросток и на веревке (примерно пять метров) тянул привязанное к ней бревно, длиной около метра и толщиной до двадцати сантиметров, оно оставляло свой след на границе упавшего зерна последнего сеяльщика. Благодаря этому исключались огрехи при посеве зерна. Подробности земледелия того времени описываю не со слов родителей. Я всё это видел и делал сам и хочу, чтобы об этом знали потомки. Наши дети деталей и тяжести труда такого земледелия не знают, поэтому не могут дать объективную оценку хлебу насущному. Конечно же, настоящую цену хлебу может знать только его вырастивший сельский труженик. Другие же могут только упражняться друг перед другом в своих умственных рассуждениях. После посева поле снова скородили боронами. Перед пахотой поля удобряли скопившимся за год в коровниках, конюшнях, кошарах и свинарниках навозом. Вилами его вручную грузили на деревянные возы с четырьмя деревянными колесами, обитыми металлическими шинами и надетыми на деревянные оси, и с двумя деревянными оглоблями. В них при помощи сбруи (хомута, деревянной дуги и вожжей) запрягали лошадей или волов и вывозили на поля и равномерно разбрасывали вилами навоз. При необходимости вместе с навозом поля удобряли торфом. На картофельных полях навоз вносили в землю одновременно с посадкой картофеля, загребая его в борозды деревянными граблями. Прополку от сорняков и окучивание картофеля производили вручную сапками (тяпками). Они до настоящего времени применяются на приусадебных участках в селах и на дачах горожан. Картофель выкапывали лопатами, позже – при помощи плугов. Рожь, ячмень, просо жали обычно женщины серпами, вязали снопы и складывали в копны на случай дождя, потом свозили их в гумна, где молотили цепами или молотилкой. Барабан приводили в движение специальными приводами при помощи лошадей. Приводы изготавливали колхозные кузнецы и другие умельцы. Четыре лошади в упряжке ходили по кругу. Ими всегда управляли мальчики-подростки, то есть школьники во время летних каникул.

Обмолоченное зерно очищали от песка, пыли и сорняков там же, в гумнах, с помощью веялок и сортировок. Решета и сита при помощи шестерен и ременных передач приводились в движение вручную. Очищенное и высушенное на сквозняках или на солнце зерно перевозили в амбары, сложенные из дерева или обожженного красного кирпича. Оно хранилось в закромах до посевной кампании весной следующего года или же до отправки его на ветряные мельницы для помола. В нашем колхозе мельницы не было. Поэтому крестьяне кооперировались по несколько человек и на подводах возили зерно для помола в соседние села. Из ржаной муки после ее замеса в деревянной кадушке (дежке) по народной, передаваемой из поколения в поколение, технологии каждая хозяйка примерно два раза в месяц выпекала на противнях в печи своего дома ароматный, с приятным вкусом хлеб. Он никогда не портился. Не то что теперь! Такое в определенной мере подробное описание выращивания хлеба (хотя до подробностей еще далеко) позволяет получить хотя бы общее представление о тяжелом крестьянском труде, о затратах сил и энергии, о пролитом поте (пока этот хлеб попадет к нам на стол в готовом виде) и понять, почему крестьяне так ценят и по силе возможности оберегают плоды своего труда не только от стихии, но и от нахлебников, воров, грабителей и прочих паразитов человеческого общества.

Подобный же труд затрачивается и на многих других работах при производстве сельскохозяйственных продуктов на фермах, на сенокосе, на пастбищах и т. д.

И вот за колхозным добром по ночам стали приходить воры. Отец, Никифор и Кирилл Романенко по ночам начали делать засады на ферме. В одну из ночей за очередной живностью снова пришли двое мужчин. Как потом оказалось, жители села Гута. При себе имели ружейный обрез, которым пытались воспользоваться, но не успели. Отец с двумя Романенко бросились на них. Завязалась драка. Оба грабителя получили смертельные травмы… При расследовании и рассмотрении этого дела в суде отца и обоих Романенко признали виновными в убийстве двух лиц при превышении пределов необходимой обороны и при превышении власти. Отец как председатель колхоза и организатор получил четыре года лишения свободы, Никифор и Кирилл Романенко – по два года лишения свободы каждый. Отец не рассказывал о произошедшем, вероятно, ему не хотелось вспоминать об этом, а я старался не расспрашивать его. Этот вопрос всплыл только через сорок лет, когда я в 1960 году оформился на работу в органы МВД. При советской власти судимых и детей судимых родителей в правоохранительные органы не брали. Проводились тщательные проверки каждого поступающего на службу и его родственников по месту жительства, по месту работы и по информационным центрам МВД СССР и МВД союзных республик. В своей подробной автобиографии я сообщил о судимости отца, но на работу в милицию меня приняли. В сведениях, поступивших в ходе спецпроверок, указывалось, что отец, как и другие мои родственники, не судимы. То ли он впоследствии был реабилитирован (как и многие другие), то ли его судимость не указана потому, что в соответствии с уголовным законодательством судимость погашена по истечению срока давности. Этого я не узнавал. Неудобно было, работая в органах, заниматься своими личными делами. Знаю только, что отец отбывал наказание в каком-то лагере в Сибири, работал каменщиком на какой-то стройке; из-за простуды получил воспаление седалищного нерва. Одна нога всё время постепенно усыхала и укорачивалась, поэтому он хромал и ходил с палочкой с изогнутым для удобства верхом, чтобы опираться рукой. Инвалидность для себя отец никогда не оформлял, хотя тяжелым трудом в колхозе и дома он уже заниматься не мог, к армейской службе оказался не годен.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8