Павел Кравченко.

Интервью с инвестором



скачать книгу бесплатно


– Анатолий Евгеньевич, все ли вас устраивает в мировом развитии шахмат?

– Мне не нравится, как это все происходит. Есть необратимые процессы. Не выдерживает никакой критики система чемпионатов мира, существующая уже лет восемь. С внедрением компьютеров изменились формы и методы подготовки к соревнованиям. Шахматистов уже не так интересует глубина замыслов, в мое время они более тонко оценивали позиции. У нас применялись другие методы и формы подготовки. В рамках одного дебюта разрабатывались новые концепции, которые мы отстаивали на основе его конкретного анализа. А сейчас, если спросить гроссмейстера, что такое концепция, то мы вряд ли получим правильное толкование этого понятия.


– Можно ли утверждать, что раньше шахматы были искусством, а сейчас стали только спортом с конкретным результатом?

– Наверное, да. Сейчас и отношение к шахматам другое. Был, например, случай в Линаресе (Испания), когда Каспаров взял обратно ход в партии с Юдит Полгар, что по правилам запрещено. Судья сделал вид, что ничего не заметил. Случилось и случилось: Каспаров всегда умел навязать своих судей организаторам международных турниров. Но группа документалистов, снимавших игру, записала этот конфликтный момент на видео.


– А Каспаров знал, что партия пишется?

– Нет, не знал и сначала поспешил обвинить Полгар в том, что она все это выдумала. Тем временем документалисты, вернувшись в Мадрид, занялись отснятым материалом. На пленке отчетливо было видно, что Каспаров действительно взял ход назад. Я стал свидетелем обсуждения этого инцидента. Организатор турнира запретил показывать отснятый материал, но приватно его показывали. Гельфанд, безумно боявшийся Каспарова, категорически отказался смотреть видеозапись. Почему? – «Ведь тогда же придется высказывать собственное мнение!» Когда пригласили Бареева, тот сразу спросил: «Если Каспаров взял ход назад, изменят ли результат?» Но результат сохранится, так как Полгар вовремя не подала протест. Бареев ответил: «Ну а зачем тогда что-то смотреть!?» Случай вопиющий! Ни один чемпион мира никогда не брал ход назад, тем более в партии с женщиной.


– Занимаетесь ли вы благотворительностью?

– Занимаюсь и достаточно давно. Вот уже 25 лет являюсь президентом, (а раньше председателем) Фонда мира. В СССР это была крупнейшая благотворительная организация, более состоятельная, чем Красный крест. Учредителями этого фонда, созданного в 1961 году, были общественные организации: Комитет солидарности стран Азии и Африки, Комитет защиты мира, Комитет советских женщин и Комитет солидарности со странами Латинской Америки. Мало кто знает, что именно на деньги Фонда мира иностранные студенты из стран Азии, Африки и Латинской Америки обучались в СССР. Министерства социального обеспечения и здравоохранения ни разу не обнародовали тот факт, что система патронажных сестер в СССР полностью финансировалась из Фонда мира. Эти министерства были лишь исполнителями этой и других не менее грандиозных программ.

На деньги Фонда были построены реабилитационные центры, санатории для воинов-афганцев в Краснодарском крае, Одесской области. Фонд мира финансировал программу выпуска современных протезов: помог институту имени Семашко полностью переоборудовать линию. Нами был создан банк данных по потерям во Второй мировой войне, а это более 24 миллионов дел. Сегодня уже издана 1662 «Книги памяти». При публикации материалов был использован наш банк данных.


– Фонд Мира – открытая организация для поступления денежных средств со стороны юридических и физических лиц?

– Да, открытая.


– Какой оборот в 2006 году?

– Практически никакой. Нет поступлений. Есть партнерские организации, перечисляющие определенные средства. Российские бизнесмены, как правило, создают «карманные» фонды, которые обслуживают исключительно интересы учредителей. В последнее время ситуация несколько улучшилась, но не настолько, чтобы можно было говорить о каком-либо серьезном прорыве в данном направлении.


– Помогают ли власти вашему Фонду?

– Нет, не помогают. Российские власти считают, что благотворительные организации не нужны, поскольку государство, по мнению чиновников, сегодня способно закрыть все вопросы. Мы сталкиваемся с полным невежеством власть имущих в данной области.


– Может быть, власти боятся, что средства будут разворованы?

– Это российский менталитет. Если что-то где-то случается, решение одно – перекрыть кислород всем, вместо того чтобы разобраться в проблеме и наказать виновных. Зачем же честным людям выкручивать руки? В России принят Закон о благотворительности, но лучше бы его не было. Положительные статьи из закона исчезли, осталась отчетность, для которой необходим целый штат сотрудников. А их в общественных организациях нет. Поэтому закон получился анти-благотворительным, его просто нужно отменить. В соответствии с нормами закона пришлось исключить из нашего устава пункт о благотворительности. Мы стали просто общественной организацией. Требования закона бредовые. Например, если мы получаем гуманитарную помощь, то для освобождения ее от пошлины нам необходимо предоставлять отчетность вперед. В комплект документов должен входить перечень организаций, куда направляется помощь, а также письма от организаций, подписанные представителями муниципальной власти, мэром или его заместителем. Как заполучить эти подписи, если никакой помощи еще не поступило? При штурме Грозного в первую чеченскую войну бывший тогда министром обороны Грачев вслед за танками послал в атаку морскую пехоту. В московский госпиталь поступили 18 сильнообожженных морских офицеров. Госпиталь оказался не готов к такому развитию событий и обратился за помощью к нам в Фонд. В течение нескольких часов мы поставили необходимое количество препаратов, чтобы оказать помощь раненым офицерам. Все было сделано в срочном порядке. За нами оперативность, а для чиновников на первом месте документ с подписью.


– Помогает ли ваш авторитет решать проблемы Фонда мира?

– В какой-то мере. Многие признают, что только благодаря моему авторитету в 1992 году удалось сохранить Фонд мира. Тогда на последнем съезде все 15 представителей союзных республик единогласно решили остаться. Даже прибалты из него не вышли. Было доверие. Я никого не обманул. Средства разделили пропорционально поступавшим взносам. И все остались довольны. Для вновь созданной организации мы выделили лишь небольшие средства.


– Что нужно для успешной работы?

– Дисциплина, целеустремленность, уверенность. Желательно талант. Умение подчинить малое главному и умение работать самозабвенно, забывать и о сне, и об отдыхе. Например, в шахматах, когда партия откладывалась, спали максимум 3–4 часа. Шахматы приучили меня работать и в выходные, и в праздники. Раньше было три игровых дня и один выходной. Когда я в Москве, то приезжаю в Фонд в субботу и воскресенье. Я работаю все дни недели. Спорт учит многому: как подходить к работе, как решать текущие задачи.


– Что для вас деньги и какое место они занимают в вашей жизни?

– Деньги – это свобода выбора и независимость в первую очередь. Например, в спорте. Одно дело, когда выступаешь для заработка, и совсем другое дело, когда есть уверенность в завтрашнем дне и хорошая физическая форма. Все гроссмейстеры поняли это. В СССР все получали зарплату. Я например, получал как капитан сборной страны и как выдающийся спортсмен – 500 рублей. Это без призовых. Такую зарплату в СССР получали 4–5 выдающихся спортсменов. В 1977 году сделали зарплаты разного уровня, начиная со 120 рублей. Многие говорили: не нужна мне ваша зарплата, отпустите на турнир, я заработаю больше. Хорошо было говорить. Все понимали, что зарплата все равно останется, лишь бы пустили на турнир. И вот пришло другое время. Гарантированных зарплат нет, а необходимо играть в турнире и зарабатывать деньги. Иначе есть будет нечего. Это совершенно другая ситуация. Сейчас стипендию получают только члены сборной России. Во всем мире признали, что система финансирования спорта СССР была одной из лучших в мире. Теперь многие страны стали на нее переходить, тогда как мы от нее отказались.


– Расскажите, пожалуйста, о шахматной короне за победу в чемпионате мира. Правда ли, что она вся в бриллиантах и стоит миллион долларов?

– Никакой шахматной короны как таковой не существует. Чемпион мира всегда награждался лавровым венком. До определенного времени чемпионы мира награждались золотыми медалями. Все изменилось с приходом Илюмжинова. Сейчас медали из сплавов, как в других видах спорта. Что касается призовой составляющей, то она зависит от спонсоров. Всегда объявлялся конкурс на право проведения чемпионата мира: начиная с матча с Фишером и заканчивая матчем с Каспаровым. На матч с Корчным поступили заявки из 7 стран, а призовой фонд был от 500 до 750 тыс. долл. США. В 20-е годы Ласкер за согласие участвовать в матче с претендентом на шахматную корону получил 500 тыс. долл, в пересчете на сегодняшний курс. Максимальный призовой фонд у меня планировался с Фишером в 5 млн долл. США в 1975 году. Матч не состоялся. Профессиональный бокс должен быть нам благодарен. Собранные деньги были использованы на матч между Мохаммедом Али и Джо Фрезером. Это первый самый крупный призовой фонд в профессиональном боксе – 10 млн долл. США (пять из них наши и пять собрали дополнительно). Если говорить о шахматах в нашей стране, то из-за непродуманных действий функционеров из ФИДЕ, плохого менеджмента, неправильно выбранной стратегии развития на время был потерян интерес к шахматам. Происходила девальвация шахмат как вида спорта. Нет новых имен, ставших известными всему миру. В мире знают Корчного, Карпова, Фишера, Каспарова, то есть всего несколько человек.


– Может ли хороший менеджмент исправить ситуацию в Международной шахматной федерации?

– Вряд ли. Это сложно сделать, так как упущены время и инициатива. Единственная возможность наверстать упущенное – массовый приход шахмат в школы. Только за счет массовости произойдет возрождение шахмат как вида спорта. Спасение российской шахматной школы – в массовости. Но улучшение ситуации в России все же просматривается. Сейчас, например, Томск стал одним из шахматных центров. Они уже второй раз подряд выиграли кубок Европейских чемпионов среди клубных команд. Неплохо обстоят дела в Красноярском крае, Ханты-Мансийске. Для развития шахмат в школе нужны инвестиции. В штате Техас, в маленьком городке Линдсборг, моя школа получила грант на развитие шахмат в размере 260 тыс. долл. США.


– Вы занимаетесь инвестированием?

Инвестирование – сложная область, требующая профессионального подхода. Мне кажется, что только один из миллиона в долгосрочном плане может этим заниматься и сохранить деньги. Случайные результаты возможны у тысячи, но в конечном итоге это приведет к разорению или потере начального капитала. Для России это все новое. Когда люди, получающие определенные деньги, начинают играть с акциями, считая, что они могут все, то я этого не понимаю, поскольку бизнес в России непредсказуем. На первый план я ставлю порядочность и знание партнеров. Одному делать такой бизнес достаточно сложно. Необходимы знания и опыт. Известно много примеров, когда перспективный бизнес разваливался или заканчивался выяснением отношений и перестрелками. Желающих войти в эту область в первую очередь должна волновать безопасность – личная и моральная. Иметь проблемы и разборки – это большое напряжение. У меня такое уже было. Безобразное явление – рейдерство процветает в современной России. Происходит сращивание криминала с чиновниками, правоохранительными органами и судебной системой. Коррупция поразила многие сегменты российской экономики.


– Если вам предложат заняться интересным бизнесом, но у вас не будет уверенности в партнерах, то вы откажитесь от такого бизнеса?

– Откажусь. На первом месте партнеры, на втором – бизнес. Моральные устои пошатнулись во всем мире. Даже в шахматах бывали случаи, когда объявленный призовой фонд не выплачивался. Например, в США нет такого понятия, как «ударили по рукам». Сначала скрепляется подписями документ, и только потом начинается действие.


– Инвестируете ли вы в акции корпоративных компаний?

– Акции не покупаю. Этим должны заниматься профессиональные участники.


– Приходиться ли вам самостоятельно принимать инвестиционные решения?

– Я могу их принимать только тогда, когда хорошо разбираюсь в бизнесе. Например, у меня совместный бизнес в Туле по созданию новой модели малогабаритного автомобиля «Мишка». Я председатель Совета директоров компании. В 2007 году должны появиться первые автомобили. Будут представлены молодежные модели, машины для инвалидов и другие модели. Это сборочное производство. Мои основные партнеры – компания «СИБУР» и завод двигателей в Мелитополе. В перспективе – «Фольксваген». У нас хороший запас прочности. Китайцы объявили стоимость автомобиля аналогичного класса – 5500 долл. США. Сейчас главное – качественно собрать первые автомобили, которые будут превосходить китайские. С точки зрения соотношения цены и качества у нас пока нет серьезных конкурентов. После прекращения выпуска автомобилей «Ока» в России не производят машины для инвалидов. В нашем модельном ряду они присутствуют.


– Есть ли у вас в портфеле безрисковые финансовые инструменты?

– Как правило, нет. Если появляются свободные средства, то они идут по статьям: текущие расходы, инвестирование в бизнес и увлечения, например коллекционирование. Я и моя супруга – коллекционеры, что отчасти может стать видом инвестирования. Речь идет о филателии. Стоимость приобретаемых в коллекцию предметов не имеет значения, ты в любом случае получаешь удовольствие.


– То есть на первом месте хобби, а на втором – инвестиции?

– В принципе да. Конечно, глупых покупок не делаем. Я в этом плане азартный и неазартный одновременно.


– Есть ли у вас в таком случае заранее выделенный лимит по сделке?

– В принципе есть. Как правило, это ожидаемая цена плюс 10 % максимум. Даже мои друзья, владельцы аукционов, говорят, что таких людей мало. Несмотря на то что моя коллекция марок считается очень приличной, завести меня практически невозможно. Покупаю только по разумной цене. Исключения, конечно, существуют. Это уникальные вещи, которые появляются в продаже один раз в 15–20 лет. В марках даже переплата за редкие вещи в перспективе – правильное решение. Расскажу один интересный случай. Я угадал с одной покупкой, о которой писали во всей филателистической литературе. Я участвовал в одном аукционе и много чего хотел приобрести. Но так получилось, что я ничего не купил. Хотел, например, купить письмо с маркой 1851 года из знаменитой бельгийской коллекции табачного магната. Это самое дорогое письмо, отправленное из Бельгии за границу, оказалось чуть больше современного формата. Наверное, в нем находились ценные бумаги. Со страховкой и пересылочными расходами, исходя из эквивалента, когда я его купил в 1985 году, письмо стоило 348 долл. То есть отправителю нужно было наклеить марок на 348 долл. Письмо отправлялось из маленького портового городка, где марки даже не продавались. Одна марка – эквивалент отправки письма из Бельгии за границу. Известно, что на этом письме было 16 марок (первоначально – 17). Я покупал с дефектом, так как одна марка была снята. Есть люди, которые коллекционируют марки с гашением конкретных городов. Поскольку в том городе марки не продавались, то гашение было уникально. А сняли эту марку более 90 лет назад. Я этот конверт демонстрировал на выставке 100 крупнейших коллекционеров мира, который тогда возглавлял ныне покойный принц Монако Ренье.


– Вы член данного клуба?

– Да, самый первый из россиян. Уникальность истории в том, что на том аукционе я, как ни бился, ничего не купил. Первоначально конверт оценивался до 10 000 долл. А я купил его за 13 500 долл, плюс комиссия за аукцион, в сумме около 15 000 долл. Купил в принципе недорого, так как бельгийская филателия ценилась недорого. Такой конверт, отправленный из Англии или Франции, стоил бы дороже раз в пять. Сейчас Бельгия благодаря моим усилиям заметно «подорожала». Я ее активно рекламировал. Все знают, что у меня одна из лучших в мире коллекций бельгийских марок. В ней очень много экспонатов из коллекции бельгийского короля. Король Леопольд считался когда-то самым богатым человеком в мире. Ему лично принадлежало все Бельгийское Конго. У него было два сына. Один правил в Бельгии до 1980 года. Второй проигрался в казино. Король продал свою коллекцию марок и ювелирных изделий, чтобы покрыть долги сына. Из королевской коллекции у меня пять уникальных экспонатов. На следующий день после аукциона поползли слухи. Мне позвонили знакомые: «У тебя вчера была удача». Я говорю: «Какая удача? Купил конверт. Стартовая цена была 8000, купил за 15 000». На следующий день звонят опять: «Знаешь, кто «бился» с тобой на аукционе?» «Нет, не знаю, но был настырный». «У него в кармане была 17-я марка с этого конверта». Именно эта марка делала конверт уникальной вещью, одной из самых знаменитых в мире филателистов. В конечном счете я купил у него эту марку за 1000 долл., хотя рыночная цена была в пределах 40–50 долл.


– Как вы оцениваете современное состояние мировой экономики?

– У меня серьезные опасения, связанные с ростом цен на энергоносители. Не понимаю, куда идет Россия в этой области бизнеса?


– Ваше мнение относительно цен на московскую недвижимость?

– Я считаю, что цены находятся на пике. Вспоминаю ситуацию с недвижимостью в США в 80-е годы. Все складывалось хорошо. Цены росли, доходы, связанные с вложениями в недвижимость, росли, многие начали инвестировать в этот бизнес средства. И, если я не ошибаюсь, в 90-е произошло падение цен на недвижимость в два раза. Начались сплошные банкротства. США приходили в себя лет пять. Опасная ситуация.


– Как вы оцениваете состояние российской экономики?

– Вся российская экономика завязана на сырье. Цены высокие – все хорошо. Цены низкие – начинаются проблемы. Россия сегодня, как было принято говорить в 70—80-х годах прошлого столетия «становится сырьевым придатком мирового капитализма». Необходима срочная диверсификация экономики. А кто-нибудь считал, насколько негативно на российскую экономику влияет рост цен на энергоносители внутри страны? Полагаю, что государство не научилось собирать налоги в других областях экономики. Где есть прямой счет, то все просто, а где необходимо глубоко разбираться, начинаются трудности. С точки зрения глобальных перспектив развития российской экономики безудержное повышение цен на энергоносители имеет негативное влияние.


– Ваше мнение относительно цен на золото и серебро?

– Цены на данный вид актива отражают общее настроение инвесторов к национальным валютам и общей экономической ситуации в мире. Покупку таких активов инвесторы рассматривают как страховку от нестабильности и защиту от возможного страшного кризиса.


– Как вы оцениваете действия российского правительства в экономической сфере?

– Могли сделать больше. При Горбачеве, в мою бытность депутатом, я предлагал сделать на постоянной основе Экономический совет при Президенте. Не факультативный, а реально действующий совет из видных экономистов, которые разрабатывали бы стратегию развития страны, давали рекомендации и оценки принимаемым экономическим решениям. И обязательно должен быть совет, занимающийся стратегическим планированием в экономике в целом и в отдельных отраслях. Предложения правительства предварительно должны выноситься на экспертный экономический совет. Например, стабфонд – достаточно серьезные деньги, требующие профессионального управления. Очевидно, что данные средства могут приносить большую пользу для страны. Все пугают инфляцией. Естественно, если средства направить на выплату заработной платы, то будет инфляция. Но есть и другие цели. Например, перекредитование частных компаний со значительной долей государственного участия. Почему бы компаниям не поменять западного заемщика на российского. Выгоды очевидны: улучшение платежного баланса; уменьшение внешнего российского долга; снижение рисков в целом. Разве не проблема, увеличение внешнего российского долга, который на конец 2006 года составил 180 млрд долл. США? Государство свои долги гасит, а корпорации увеличивают общую сумму кредита. Это проблема, набирающая обороты. Также очевидно, что при строительстве «Транснефтью» нефтепровода необходимо в качестве заемных средств использовать средства стабфонда. Зачем привлекать внешних кредиторов? Зачем, например, размещать средства на Западе под минимальный процент, чтобы потом брать практически от этого заемщика кредит? Где логика? Когда мой сокурсник с параллельного курса министр финансов Кудрин говорит, что разворуют, то это не аргумент в пользу использования иностранных ресурсов в российских проектах.


– В качестве заключения. Какой вы бы дали совет или пожелания российскому правительству?

– Мне бы хотелось, чтобы в нашей стране появился кодекс экономических законов, не противоречащих друг другу, направленных на защиту инвестиций, которые бы были защищены не по «понятиям», а по закону.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3