Павел Иевлев.

Люди без города



скачать книгу бесплатно

uazdao.ru


Дизайнер обложки Владислав Путников


© Павел Иевлев, 2017

© Владислав Путников, дизайн обложки, 2017


ISBN 978-5-4485-8532-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

День первый

Македонец

– Здравствуйте, группа! – говорит миловидная женщина-психотерапевт.

– Здравствуйте, привет, привет, добрый день… – разноголосый хор с расставленных полукругом стульев.

– Сегодня свою историю нам расскажет Виктор…

– Привет, Виктор!

– Здравствуйте, меня зовут Виктор, и я убийца…

– Ты что, ёбнулся, Виктор? Уберите его! – возмущенные возгласы аудитории.

– Я хочу рассказать вам, как я стал…

– Да пошел ты нахуй! Возмутительно! Прокурору, блядь, расскажи!


Ну вот, даже моя воображаемая психотерапевтическая группа не стала меня слушать. Никому не интересны мои внутренние рефлексии. Я пробовал, правда. Была, например, Аня, мой прекрасный – но, увы, бывший психотерапевт… Наши отношения врач-пациент в какой-то момент стали требовать большей откровенности, чем я могу себе позволить. Она считала, что у меня «вьетнамский» (он же «афганский», «иракский», «чеченский» и так далее) синдром, а сам я военный, побывавший в горячих точках. Забавная версия, но нет.

Знаете, какой лучший способ расстаться с психотерапевтом, особенно если он – милая и умная, но одинокая женщина? (Отчего-то это часто случается с милыми и умными женщинами). Нетрудно догадаться. В общем, мы остались друзьями, и теперь голосом Ани говорит со мной моя совесть. Нечасто.


– Здаров, Македонец! – а вот и Сеня. Он сегодня заявился с утра, и теперь непринужденно шарится у меня по кухне в поисках, чего бы пожрать. Визит его стал, мягко говоря, неожиданным, но это же Сеня. Длинный, худой, весь как на шарнирах пацан, непрерывно в движении, со своей странной дерганой моторикой подклинивающего в суставах Буратино. Ввалился, пока я продирал глаза, помахал рукой – и на кухню. Как с голодного края. Не кормят их там, что ли?

– Сень, ты что, с дурдома сбежал? – недовольно спрашиваю я.

– Почему сбежал? – удивляется Сенька. – Темные времена карательной психиатрии прошли, я прохожу лечение на совершенно добровольных началах!

– И что, уже вылечился?

– Нет, – мотает бритой налысо головой Сеня, – я неизлечим. Просто мне было видение.

– Опять? – закатил глаза я.

Сеня у нас, вишь ты, медиум. Ну как медиум – его просто иногда штырит. Без всяких веществ – Сеня у нас даже непьющий. У него и своей дури хватает. Накрывает Сеню жестко, но это еще не самое плохое. И то, что видится ему обычно всякая дрянь, тоже можно пережить. Главная засада в том, что все, что ему видится, непременно сбывается. И не «рано или поздно, так или иначе», а до обидного быстро и до ужаса буквально.

Наградила природа талантом, чтоб ее. Хотя мне ли говорить?

– Ну да, – жмет худыми острыми плечами Сеня, – ты же знаешь, как это у меня бывает…

Я знаю, как это у него бывает. Сталкивался.

– Кофе будешь? – крикнул он из кухни. Почему он всегда оттуда орет так, как будто у меня не однокомнатная хрущевка, а особняк с мезонином? Как будто, если он меня не видит, то я непременно далеко?

– Буду! – хоть что-то хорошее этим утром.

Кстати, в дурдоме он обретается не из-за видений. Про них психиатры не в курсе. Сене просто комфортно в психиатрической клинике, и он с легкостью симулирует «посттравматическое стрессовое расстройство» (ПТСР), в котором психотерапевт подозревала меня. Он прекрасный симулянт, наш Сеня. При его невысоких запросах, клиника – это такой халявный санаторий, где кормят, развлекают, позволяют гулять на свежем воздухе (наш загородный дурдом славится прекрасным садом), а главное – внимательно и с сочувствием выслушивают любую чушь, которую Сене заблагорассудится нести. Чем не курорт? «А медикаментов груды, мы в унитаз, кто не дурак. Вот это жизнь…»11
  Владимир Высоцкий.


[Закрыть]

На Сенино счастье, психиатры то ли недостаточно бдительны, то ли недостаточно квалифицированы, то ли им наплевать. Знали бы они, насколько он на самом деле безумен, они бы вернули карательную психиатрию немедленно – и я не про видения его говорю. Что видения? Забавный казус Мироздания, также как и мой странный талант. А вот то, что никакого ПТСР у него не было – это как раз и было его безумием.

– Кофе! – Сеня принес мою кружку.

– Спасибо, Сень, – я уже умылся и в целом был готов к неприятным новостям. – Так что за видение?

Сеня дожевывал бутерброд с последней моей колбасой, поэтому мужественно сглотнул, чуть не подавился, выпучил глаза, судорожно запил кофе, обжегся, пролил на рубашку… В общем, ему потребовалась пара минут, чтобы откашляться и принять соответствующую пафосности заявления позу:

– Быть сему месту пусту! – провозгласил он значительно, и, сев обратно на табурет, шумно отхлебнул из кружки.

– Какому месту? – удивился я. – Моей квартире?

Квартирка, конечно, так себе – старая, отродясь не видавшая ремонта хрущевка, укомплектованная обшарпанной, но крепкой мебелью времен позднего СССР. Как от отчима досталась, так и живу. Позорище, если вдуматься, но мне просто пофиг, а в гости ко мне никто, кроме Сени, отродясь не ходил. Тем не менее, с чего бы ей быть пусту?

– Нет, – Сеня поморщился и сделал широкий круговой жест кружкой, – Вообще. Всему. Нашему вот этому миру.

– И в каком… э… формате будет проводиться данное мероприятие? – поинтересовался я растерянно.

– В формате пиздеца, – ответил Сеня невнятно, запихивая в рот колбасу. – Какая-то рыжая баба в костюме супергероя на краю крыши, девчонка в черном и еще какой-то бородатый мужик, вроде смутно знакомый, но я его вижу краем глаза. В городе пожары, в небе низко над крышами звено «двадцать восьмых»22
  Боевой ударный вертолет Ми-28


[Закрыть]
, на улицах бардак, руины и то ли трупы, то ли просто люди кучами лежат….

Сеня вытер рот рукавом клетчатой рубашки и закончил:

– Вот такое видение было.

– Может оно еще и обойдется? – осторожно спросил я. – Не, я знаю, что у тебя все сбывается, но может закончится все нормально? Рассосется потом как-то?

– Не, – спокойно ответил Сеня, – не рассосется. Я ж чую. Я и без видения на нервах был, все не мог понять, что не так. Давило что-то, как будто крышка закрывается… А теперь уж точно знаю.

– А что, есть признаки?

– Эй, – отмахнулся Сеня, – в нашем дурдоме интернета нет, а по ящику только канал «Дискавери» – как слоны ебутся. И то некоторые от этого зрелища впадают в такой экстаз, что хоть выключай. Ты не поверишь, какие там долбоёбы встречаются!

Я скептически посмотрел на Сеню, но ничего не сказал. Вместо этого подошел и включил приемник – телевизор мне как-то без надобности.

«Всемирная организация здравоохранения заявила, что власти Либерии принимают необходимые меры предосторожности после смерти восьмисот человек в городе Гринвилл от неизвестной болезни. Как пишет либерийское издание Daily Observer, тела умерших быстро подверглись разложению. Либерийская полиция подключилась к выяснению обстоятельств их смерти. Принимаются меры для того, чтобы изолировать заболевших..»

Женский голос вещал привычной спокойной скороговоркой, без экзальтации – видно было, что Либерию ведущая не то что на карте – в гугле-то не найдет.

– Не везет им, – констатировал Сеня. – Вечно то эбола у них, то еще какая срань… А помнишь, как мы тогда в Монровии…

– Помню, – поморщился я, – но лучше бы забыл. Хорошее место Либерией не назовут.

Новости закончились, но я покрутил ручку старого приемника «Океан» и поймал другой выпуск. Там тон ведущего был пожестче и отдавал некоторой обеспокоенностью:

«Китай заявляет категорический протест против агрессивных действий США на Корейском полуострове. Пентагон направил к Корейскому полуострову авианосец Ronald Reagan в дополнение к уже находящемуся там Carl Vinson. Возвращение авианосных соединений к берегам Кореи создаёт эскалацию напряженности в регионе…»

Я выключил приемник – весь этот цирк с конями, в который превратилась нынешняя международная политика, успел достать даже меня. Как не берегись – а радио с телевидением вещают из каждого утюга, хоть уши затыкай.

– Вроде все как обычно, – сказал я Сене. – Нормальное для нынешнего мира состояние «вот-вот пиздец, но не сегодня». Не первый год длится.

Сеня молча пожал плечами и одним глотком допил остывший кофе. Вывалить проблему на меня и отморозиться – его обычный образ действий.


Я у Сени типа опекуна – так уж сложилось. Он детдомовский, и уж не знаю, что там с ним случилось, но башка у него сдвинутая серьезно. Я отбил его в одном неприятном месте у одних очень плохих людей, когда ему едва четырнадцать было. Ну, как «отбил»? К тому моменту, как я на него наткнулся, он уже сидел весь залитый чужой кровью в окружении шести трупов с перерезанными глотками и жадно жрал что-то из ставшей вдруг ничейной миски. Проголодался ребенок. Чуть меня не отправил к ним седьмым, кстати.

Не то чтобы мне так уж хотелось вешать себе на шею трудного подростка, но бросить его там, где нашел – все равно, что убить. Государство предлагало вернуть его в детдом. Вот этого некрасивого юношу с первыми прыщами, безумными глазами берсерка и «ка-баром»33
  Ka-Bar (USN Mark II) – боевой нож.


[Закрыть]
в худых руках? Это не должно было быть моим делом, но почему-то стало. Так и прижился. Я не заменил ему отца – у меня на это «как отец» с детства аллергия. Сначала взял на правах приблудного уличного кота, потом он стал кем-то вроде воспитанника, а потом в какой-то момент и полноправным напарником. Он не дурак, Сеня-то, у него башка работает многим на зависть, просто как бы лакуны какие-то в понимании некоторых вещей. Например, социальных правил. Не знаю, как удалось добиться такого эффекта – я бы тот детдом, где таких детишек растят, сжег бы чисто на всякий случай, если бы он уже не сгорел. Кто-то позаботился. Имею на сей счет подозрения, но спрашивать Сеню боюсь – вдруг он ответит, и что мне с этим знанием делать?


Зато и проводником он стал еще тогда – не от хорошей жизни, надо полагать. Особенно учитывая специфический Сенин кросс-локус44
  Некие места, имеющие внутреннее сродство в разных мирах-срезах. Позволяют проводникам перемещаться между ними. Подробнее об этом читайте в предыдущих книгах серии «УАЗдао».


[Закрыть]
 – ни у кого про такой не слышал, тут он тоже уникален. Среди проводников много «гаражистов» – переходящих через гаражные конгломераты, немало «культистов» – ходящих через храмы и прочие места поклонения, есть небольшая, но сплоченная группа «спелеологов» – проходящих через кросс-локусы пещер, есть и довольно странные ребята, умудряющиеся проходить тоннелями метро – их возможности, правда, ограничены, потому что метро мало где есть. Но вот такого как Сеня…

Сеня – совсем слабенький проводник, с большими ограничениями по длительности поддержания и пропускной способности проходов. Фактически, пара-тройка человек с ручной кладью – его предел. Но зато дверь ему почти везде – он через сортиры ходит. Вошел в туалет тут, закрылся, вышел там. Универсальность потрясающая – где есть люди, так там и сортир непременно найдется. Я догадываюсь, почему так сложилось – учитывая школьно-детдомовско-армейскую традицию устраивать разборки именно в туалетах. Видать, неслабо его там пиздили, раз врожденный талант проводника зацепился за такой кросс-локус…

Я способностей проводника не имею, так что мы с Сеней ходим парой. Он проводит, я работаю. Толковых контрабандистов из нас по причине малой грузоподъемности не вышло – в отличие от Гаражища, машину в сортир не загонишь, – так что профиль нашей пары другой, обусловленный сочетанием наших странных умений. Пришли мы к этому не сразу, но в итоге свою нишу все же выбрали.

– Я тут брошу у тебя сумки с деньгами, ладно? – невинно поинтересовался Сеня.

– С чем? – рассеянно переспросил я, задумавшись.

– С деньгами, – повторил Сеня спокойно. – С баблом, лавэ, бабками, кэшем…

– И откуда у тебя наличка сумками?

– Ну, для начала, я взял кредит под залог своей квартиры, – начал перечислять Сеня. Судя по тону, он был очень собой доволен и спешил похвастаться. – Потом я сдал ее в аренду через агентство и взял плату за год вперед. Дисконт вышел большой, но зато с отсрочкой заселения на месяц. Потом я квартиру продал в полцены черному риелтору через генералку. Потом взял кредит в своем банке – правда, дали, гады, немного, полмульта всего – но на три года. Потом нанял такси и проехался по микрокредитным конторам…

– Сеня, блядь… – я схватился за голову. – Что ты творишь? Мы же это уже проходили! Опять пострелушки из-за твоих долгов устраивать?

– Да успокойся ты, – Сеня притащил из прихожей две спортивные сумки и бросил на пол. – Там везде первый платеж через месяц, не раньше. А я этому миру и двух недель не дам…

Понятия морали для Сени не существует, но голова у него работает – надо бы и мне обналичить свой счет. Денег на нем прилично, так что придется, наверное, в несколько приемов. Хотя…

– Сень, а на кой черт тебе кэш, если миру конец?

– Вложим в товар, перетащим на базу.

– Какой товар?

– Ну, представь – через пару недель все, что брали в этом срезе контрабасы, станет абсолютным дефицитом. Его будет просто негде взять! А у нас – есть! Неплохо поднимемся…

– За главный товар нашего среза нас с тобой закопают быстрее, чем мир кончится… – засомневался я, – На оружие надо иметь каналы, а не только деньги. Да и много ли мы утащим через твою сортирную дырку? И кому оно будет нужно, когда негде будет взять подходящие патроны?

– Да? – на секунду задумался Сеня. – Ну и хуй с ним тогда! Пойду к блядям, оттянусь напоследок. Всем хорош дурдом, но бабы там…

Он, вжикнув молнией, раскрыл одну сумку, вытащил оттуда наугад пачку пятитысячных купюр и смылся. Что ему скажешь? Совершеннолетний уже. А я погрузился в тяжкие раздумья.


Мы с Сеней межсрезовой контрабандой не баловались, но, разумеется, в общих чертах были в курсе. Проводников немного, и, хотя они, по большей части, и друг друга-то терпеть не могут, а мной вообще пугают детей, но тусовка существует. Поневоле приходится контактировать и поддерживать нечто вроде профсоюза – а то желающих сесть на канал хватает. Как со стороны государства, так и со стороны криминала. Несмотря на серьезные внутренние трения и конкуренцию, все же как-то друг другу помогаем – я пару раз приезжал на «стрелки» в качестве «окончательного аргумента». Конечно, и криминал, и государство все равно в схемах присутствуют – куда же без них, – но какие-то правила, в основном, соблюдаются. Более или менее. Местами.

Так вот, основной экспортный товар нашего среза на межмировом рынке – это оружие. Тут мы уникальны – остальные срезы, настолько озабоченные прогрессом средств уничтожения, уже достигли логического финала этого пути. В одном из таких миров у нас запасная база – очень скромная, просто склад того, что по разным причинам не стоит хранить здесь. Безопасность хранения там абсолютная – воровать некому, а радиация уже, в основном, рассеялась. Главной проблемой было найти уцелевший сортир для Сениного кросс-локуса…

Второй по популярности товар – автомобили. Как правило, берутся подержанные внедорожники, проводится профилактика до состояния «как новый» и перегоняются. Новые модели, капризные и привязанные к сервисам, спросом не пользуются. Это довольно приличный бизнес, минимум криминала (не считая, конечно, некоторого процента краденых машин – то, что они пропадают из этого мира бесследно, открывает хорошие возможности). Я знаю одну контору, где ребята из натурализовавшихся здесь грёмлёнг наладили практически конвейер. Можно было бы вложиться в технику – да вот беда, в сортир машину не пропихнешь. Не наш это калибр. А больше ничего такого уникального и нет – в фармакологии мы далеко не лидеры, оргтехника не имеет смысла вне совместимой цифровой среды, предметы быта не универсальны, предметы роскоши бессмысленны.

Опять же, надо понимать, что вся доступная нам межмировая торговля – это крошечный по объемам рынок. Рыночек. Все проводники нашего среза вместе не догонят по обороту провинциальный сетевой супермаркет. Даже оружие – и то штучные поставки. Десятки, максимум сотни стволов в партии. Те социумы, которые любили повоевать, имели своё, а остальным оно особо и ни к чему.

Да, есть еще те, кто торгует людьми и наркотой. Не так давно это был довольно мощный бизнес, теперь – нет. В этом, без ложной скромности, есть и моя заслуга.

Больше я что-то ничего и не придумаю. Шедевры искусства? Они ценятся только в соответствующем культурном фоне, когда всему человечеству объяснили, что вот это – шедевр и стоит много денег. Если этого фона нет, то черный квадрат остается просто квадратом, а за всякое пикассо еще и в лоб дадут. Предметы культа? За отсутствием соответствующих культов будут оценены по весу золотого оклада. Исторические артефакты? Никому не интересна чужая история. Так вот, глядя со стороны, понимаешь, что универсальных ценностей практически не бывает. За одним исключением – практически везде ценится золото, оставаясь более-менее общепризнанным обменным эквивалентом. Тоже не самый беспроблемный товар, конечно, но его куда проще купить, чем оружие. Тем более, что есть у меня знакомый, через которого можно взять драгметаллы не по цене банковских монет и не как ювелирку, а по весу. Странноватый мужик, но, в целом, надежный.

– Привет, Ингвар, – набрал я его без лишних размышлений.

– Македонец, ты? И тебе не хворать! – он взял трубку моментально, как будто ждал звонка.

– Есть тема насчет некоторых интересных инвестиций…

– Моих тебе, или твоих мне?

– Имею инвестиционные намерения, – обозначил я тему, – относительно некоторых металлов.

– Над землей хуйня летала,

Вся из желтого металла.

Очень много в наши дни

Удивительной хуйни… – продекламировал Ингвар задумчиво. Голос его показался мне несколько растерянным.

– И каковы предполагаемые объемы инвестиций?

Я назвал сумму.

– Подъезжай в офис, решим, – ответил он после паузы.

Сенины деньги я решил пока оставить, где лежат, а первым делом обналичить свои. При любых грядущих непонятках лучше не зависеть от доброй воли банкиров и работоспособности банкоматов. Для начала позвонил в банк и запросил обналичку – там не то чтобы огромные миллионы, но такие суммы уже надо заказывать за сутки. Наше странное занятие не сильно прибыльное, но и тратить мне особенно некуда. Квартира мне досталась от отчима, машина тоже, питаюсь я просто, представительских расходов нет, дорогих игрушек не люблю, хобби не случилось, личная жизнь не сложилась. Вот и накапливается понемногу.

Остаток суммы решил снять из банкоматов – чтобы какой-то оперативный капитал был на руках уже сегодня. Сенины предсказания точны в деталях, но не определенны по времени – а ну, как придется драпать, в чем есть? Надо хоть как-то подготовиться, прикупить кой-чего. Так что спустился к подъезду, завел старенькую «Ниву» – немного поржавевшую, но еще более-менее на ходу, – и поехал по банкоматам. Я, конечно, мог бы купить себе новую машину, но у меня и эта-то большую часть времени праздно гниет у подъезда. Из-за особенностей Сениного кросс-локуса по работе мы пешеходы, а тут мне ездить некуда. Я бы я сейчас пешком пошел, но уж больно неохота таскаться с кучей налички.


Хвост засек на третьем банкомате. Как человек осторожный, я не стал снимать весь суточный лимит в одном, а брал одну максимальную выдачу – 40 тысяч, – и ехал к следующему. Видимо, не помогло – кто-то засек человека, снимающего много налички, и захотел поживиться. У меня, к сожалению, обманчиво безобидный вид – и рост не богатырский, и в плечах не косая сажень, и лицо самое ординарное. Вели меня топорно, постоянно мелькали одной рожей, подходили близко, когда шел от банкомата к машине, бежали к своей чуть ли не бегом. В серой потасканной «Нексии» их было аж четверо, прижимались они чуть ли не бампер в бампер – боялись потерять, – так что разглядел я их прекрасно. Дагестанцы, судя по всему. Гопота. Но это и хорошо – даги будут сначала давить, пугать, чтобы сам отдал. Они покуражиться любят, молча пальнуть в затылок и снять с трупа – не их стиль. Думают, что я черный обнальщик, деньги чужие, рисковать за них не стану – они таких как раз и пасут у банкоматов. Так что ситуация меня скорее раздражала, чем вызывала опасения. Я спокойно подъехал к четвертому банкомату и добрал остаток суточного лимита. Немного даже демонстративно убрал пачку тысячных купюр в сумку, висящую на брючном ремне, и вернулся в машину. Тот из дагов, кто приглядывал за мной вблизи, резво потрусил обратно в «Нексию». Я завелся и тронулся, они рванули за мной с таким энтузиазмом, что чуть не устроили ДТП. Дилетанты, смотреть противно.

Я неторопливо проехал полквартала и свернул в гаражный кооператив. «Нексия» прижималась ко мне, уже не скрываясь. Думаю, внутри царит полное ликование – жертва сама привела их туда, где можно без помех осуществить экспроприацию материальных ценностей. Это хорошо, это не даст им задуматься, зачем я с кучей денег еду в такие ебеня. Они уже видели деньги, в их воображении скромный дневной лимит снятия превратился в невесть какие миллионы, они полны азарта. Они думают, что жертва тут – это я.

Я прибавил ходу, свернул в тупиковый проезд и резко остановился. Влетевшая за мной «Нексия» от экстренного торможения немного просквозила юзом, но водитель справился. Я вышел, захлопнул дверь и встал, прислонившись к борту. Да, так я и думал – в азарте выскочили все четверо.

Самый здоровый, с мятыми ушами борца, первым шагнул ко мне, опуская руку в карман:

– Э, стоять… – начал он.

«Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп», – ответил мой пистолет. Глушитель на «макарове» работает так себе, но тут достаточно безлюдно, а задерживаться я не собираюсь. Контрольные мне делать не нужно, обыскивать неинтересно, мародерить противно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8