Павел Берлин.

Неизвестный Карл Маркс. Жизнь и окружение



скачать книгу бесплатно

Эти статьи Маркса представляют громадную ценность для изучения хода его умственного развития, для изучения вопроса: как Маркс сделался марксистом. Три письма Маркса написаны раньше, чем его статьи, и в них он еще всецело стоит на точке зрения Фейербаха. Он твердо верит, что не за горами освобождение Германии, но он ждет этого освобождения от «страждущего человечества, которое мыслит, и от мыслящего человечества, которое угнетено». Он ждет переворота от чувства глубокого стыда, охватившего немецкую интеллигенцию, стыда за свое правительство, за свою отсталость. Он пишет Руге: «Стыд есть уже революция; благодаря ему французская революция победила немецкий патриотизм и, наоборот, немецкий патриотизм в 1813 г. победил французскую революцию. Стыд есть своего рода гнев, обращенный внутрь себя. И если вся нация истинно стыдится, то она является львом, готовящимся к прыжку».

Особенный интерес для интеллектуальной биографии Маркса представляет его третье письмо к Руге. Как мы уже знаем, на страницах «Рейнской газеты» Маркс заявил в ответ на вызывающий запрос «Всеобщей газеты», что он еще не выяснил своего отношения к социализму. Но то свободное время, которое оказалось в его распоряжении после закрытия «Рейнской газеты», Маркс употребил, между прочим, и на ознакомление с тогдашними социалистическими учениями. Но эти учения, в их тогдашней утопически-догматической форме, его не удовлетворили. Его критический и творческий ум не мог увлечься догматическими учениями, и в своем третьем письме к Руге Маркс резко восстает против догматизма тогдашних социалистов. «Мы не провозглашаем догматически, – пишет Карл Маркс, – новый мир, а выводим его из критики старого. До сих пор философы разрешение всех задач оставляли под спудом, а глупому экзотерическому миру оставалось только раскрывать рот, чтобы в него летели жареные рябчики абсолютной науки. Философия стала светской, и самым ярким доказательством этого является то, что философское сознание не только внешне, но и внутренне втянулось в мучения борьбы. Если теоретическое построение и раз навсегда изготовленные формулы будущего не являются нашим делом, то тем яснее вырисовывается наша нынешняя задача: беспощадная критика всего существующего, беспощадная в том смысле, что она не боится ни своих результатов, ни конфликтов с существующими властями. Я не стою поэтому за то, чтобы мы выставили какое-либо догматическое знамя. Наоборот, мы должны стараться, чтобы догматики уяснили себе свои собственные основные положения. Так, коммунизм является догматической абстракцией, причем я говорю здесь не о каком-либо воображаемом или мыслимом коммунизме, а о коммунизме, действительно существующем, как его излагают Кабе, Дезами, Вейтлинг[7]7
  Кабе Этьен (фр. Etienne Cabet; 1788–1856) – французский философ, публицист, глава коммунистической школы.

Автор романа «Путешествие в Икарию» (1840), где изобразил утопическое коммунистическое общество, основанное на принципах уравниловки. Дезами Теодор (фр. Dezamy; 1803–1850), французский коммунист-утопист, деятель Революции 1848 г., участник тайных организаций. Вейтлинг Вильгельм (нем. Weitling; 1808–1871), деятель раннего немецкого рабочего движения, один из теоретиков так называемого уравнительного коммунизма. – Примеч. ред.


[Закрыть] и т. д. Подобный коммунизм является лишь особым видом проявления гуманистического принципа, порожденным своей противоположностью, частною собственностью. Однако отмена частной собственности отнюдь не означает коммунизма, и наряду с коммунизмом по необходимости должны возникнуть другие социалистические учения, например, Фурье, Прудона и т. д.».

Таким образом, уже с самого начала своего изучения социалистических систем Маркс решительно восстал против догматического социализма.

Против подобного наивного утопизма большинства тогдашних социалистов Маркс должен был решительно восстать не только как «марксист»– он таковым еще тогда не был, но как верный и последовательный сторонник Гегеля и Фейербаха. Школа Гегеля-Фейербаха научила Маркса понимать все явления, проникнув во внутреннюю логику их объективного развития, а не противопоставляя им свои субъективные пожелания. «Выведенная» из философии Гегеля-Фейербаха программа общественной деятельности только и могла опираться на изучение внутренней закономерности объективного развития, а это заранее отвергало догматизм и доктринерство.

И на первых порах деятельность Маркса была не чем иным, как мастерским переложением философии Гегеля – Фейербаха на социально-политический язык. «Мы не выступаем доктринерами перед миром, – писал Маркс в этом же письме, – с новым принципом: вот тебе истина, преклони колени… Мы не говорим: брось свою борьбу, вое это глупые затеи, мы провозгласим тебе истинный пароль борьбы. Мы лишь разъясняем, в чем состоит сущность этой борьбы, мы лишь покажем, что мир должен, хотя бы он и не хотел этого, выработать самосознание».

Программа Маркса, развиваемая в этом письме, сводится к требованию критики «мистического» сознания людей, выяснения «самосознания», разрушающего «самообман», т. е. это та же программа, которую ставил в своей критике религии Фейербах. Маркс сам заявляет, что «вся наша цель представляет то же самое, что и фейербаховская критика религии, т. е. она приводит в сознательной человеческой форме религиозные и политические вопросы». Из приведенных выдержек и из заявления самого Маркса ясно, что в 1843 году Маркс еще не стоял да «марксистской» точке зрения, всецело разделял воззрения Фейербаха и давал им широкое социальное применение. Чистые специфически марксистские ноты впервые зазвучали у Маркса в статье, «К критике гегелевской философии права», напечатанной в 1844 г. в «Deutsch-Franzosische Jahrbiicher». В этой статье у Маркса впервые «сквозь волнистые туманы» гегелевской и фейербаховской философии начинает проглядывать социальный реализм. В этой же статье впервые мы встречаем у Маркса слово «пролетариат», в этой же статье впервые у Маркса ярко вспыхнула идея о великой исторической миссии пролетариата, о том, что пролетариат призван совершить коренной общественный переворот. До сих пор в своих статьях Маркс никогда не употреблял слова «пролетариат», он говорил о бедных классах населения, он говорил о страждущем человечестве, которое мыслит, и о мыслящем человечестве, которое угнетают, но не о пролетариате. Маркс впервые заговорил о пролетариате и с самого начала заговорил с энтузиазмом в статье: «К критике гегелевской философии права».

В этой статье причудливо смешиваются уже умирающие, но еще мощные отзвуки увлечения абстракциями Гегеля и Фейербаха с еще слабыми, но крепнущими нотами рождающегося реализма.

Маркс уже заявляет в этой статье, что «главною проблемою настоящего времени является вопрос об отношении промышленности и вообще мира богатства к политическому миру». «Оружие критики, – говорит далее Маркс, – не может заменить критики оружия, материальная власть может быть низвергнута только с помощью материальной же власти, а теория становится материальною властью, когда она охватывает массы». В духе же реализма Маркс говорит здесь: «Революции нуждаются в пассивном элементе, материальной основе. Всякая теория воплотится в народе лишь постольку, поскольку она является воплощением его потребностей… Недостаточно, чтобы мысль стремилась к воплощению, необходимо, чтобы и самая действительность стремилась навстречу этой мысли».

Блестяще рисует здесь Маркс величавое историческое призвание пролетариата и его союз с новой философией. «Как философия, – говорит он, – находит в пролетариате свое материальное орудие, так пролетариат находит в философии свое духовное орудие. И когда молния мысли основательно ударит в эту наивную народную почву, то совершится освобождение немцев в человека».

Головою эмансипации человека является философия, а ее сердцем пролетариат, говорит Маркс, заканчивая свою блестящую статью.

Ниже мы еще увидим, что в этой статье Маркс уплатил известную дань социальному утопизму, здесь же мы отметим, что, даже перейдя на точку зрения реализма, Маркс не изменил Фейербаху, а лишь углубил, расширил и пополнил его учение.

Заключительный аккорд статьи Маркса: философия явится головой, а пролетариат сердцем человеческого освобождения – звучит совершенно в духе фейербаховской философии. Противопоставление между сердцем и головой и тщательная формулировка соотносительной роли первого и второй играли очень важную роль в философской теории Фейербаха.

Сердце, доказывает Фейербах, есть женское начало конечного, средоточие материализма, оно настроено на французский дух, а голова есть мужское начало, средоточие идеализма, оно настроено на немецкий лад. Голова создаст вещи, а сердце приводит их в движение.

И Фейербах призывает к объединению сердца и головы, к галло-германскому принципу, как он выражается.

Этим учением Фейербаха о сердце и голове всецело проникнута, статья Маркса; его восклицание: «Философия есть голова освобождения человека, а пролетариат – его сердце», – представляет собою социальное применение философского учения Фейербаха. И заключительные слова Маркса: «Когда все внутренние условия будут выполнены, наступление дня германского воскрешения будет возвещено громким криком галльского петуха», – отлично показывают, как сильно здесь влияние Фейербаха. У Фейербаха «немецкое начало», «голова» («философия»), создает условия, а «сердце», «французское начало», приводит их в движение. И у Маркса, в полном согласии с этим, философия («голова») немцев создает в Германии внутренние условия воскрешения, а крик «галльского петуха» («французское начало», «сердце», «пролетариат») приводит в исполнение. Таким образом, роли между немецким и французским началом, между головой и сердцем, Маркс располагает в полном соответствии с учением Фейербаха.

Глава III

Положение Германии в сороковых годах. – Недифференцированность общественных направлений. – Решительный переход Маркса к реалистическому социализму. – Критика субъективизма. – Отношение к немецкому народничеству. – Полемика с радикалами

Уже в тридцатых годах стали раздаваться в Германии проповедь социализма и призывы порвать всякий союз с либералами, но эта проповедь широкого успеха не имела, и лишь несколькими годами позже она сумела увлечь за собою значительную часть немецкой передовой интеллигенции.

В конце же тридцатых и самом начале сороковых годов те общественные элементы, которые вскоре обособились в отдельные течения – либеральное, радикальное и социалистическое сливались в одно общее русло.

Когда Маркс выступил впервые на литературном поприще, все эти течения уже были в зачаточном виде представлены в немецкой литературе, в произведениях отдельных писателей, но в жизни они еще не обособились сколько-нибудь заметным образом. Первые органы, в которых сотрудничал Маркс, – «Немецкие ежегодники», «Anecdota», «Рейнская газета»– относятся к этому периоду еще не дифференцировавшихся политических течений. Все эти органы были проникнуты боевым оппозиционным духом, и они объединяли в одной освободительной армии и социалистов, и радикалов, и либералов. Даже когда Маркс переехал в Париж и окончательно порвал с мыслью о возможности дозволенной цензурою борьбы с правительством, даже и тогда еще не произошло отмежевание основных типов политических движений. В числе ближайших сотрудников «Немецко-французских ежегодников» мы встречаем и радикала Руге, и анархиста Бакунина, и социалиста Маркса, и гуманиста Фейербаха.

Но эти «Немецко-французские ежегодники» (вышедшие в 1844 г.) были последним органом, в котором мы находим подобную недифференцированность основных течений политической мысли. Ниже мы дадим общую характеристику тех объективных условий, под влиянием которых с 1844 года начинается в Германии резкое размежевание общественных направлений, а теперь мы лишь отметим, что Маркс лично именно в это время перешел от философствующего радикализма к действенному социализму.

Мы уже знаем, что в своей статье, помещенной в «Немецко-французских ежегодниках», Маркс все свои надежды возлагает на пролетариат и его историческое призвание. Но в этой статье социализм Маркса еще пропитан фейербаховским гуманизмом, и свой окончательный переход к реалистическому социализму Маркс завершил во время своего пребывания в Париже и Брюсселе, в течение 1844–1846 гг. Пребывание в Париже оказало на Маркса огромное влияние. Несравненно более развитые, чем в Германии, социальные отношения, несравненно более обостренная, чем в Германии, классовая борьба и замечательный расцвет социалистической литературы – все это, вместе взятое, раскрыло испытующему взгляду Маркса основные пружины общественной жизни. Как известно, июльская монархия с особенною ясностью обнажила двигательные нервы капиталистического организма. Июльская революция возвела на трон финансовую аристократию. Политический переворот, происшедший во Франции и так дорого стоивший рабочим, своими жалкими результатами вызвал сильнейшее озлобление в низших слоях населения и жгучую ненависть к торжествующей буржуазии. Завладев властью, французская крупная буржуазия жадно эксплуатировала ее для своего обогащения. Промышленность Франции сильно развивалась.

Разорявшиеся мещане и крестьяне переполняли города и вызывали падение заработной платы; число безработных повсюду было очень велико. Города кишели нищими, больными и спившимися людьми. Каково было общее материальное положение рабочих в тогдашней Франции, видно хотя бы из того, что в 1845 г. на всю страну насчитывали всего 134 836 рабочих, которые делали кое-какие сбережения на черный день.

Рабочий класс был охвачен сильным брожением, то и дело вспыхивавшим стачкой, которая тогда– запрещенная законом– по необходимости принимала революционный характер. Как раз в то время, когда Маркс был в Париже, произошла крупная стачка в каменоломнях, закончившаяся вооруженным столкновением стачечников с войсками.

Июльская монархия, добытая кровью рабочих, павших в июльской революции; крупная буржуазия, возведенная на трон, умножавшая свои богатства со сказочною быстротою, весело прожигавшая роскошную жизнь и жестоко эксплуатировавшая рабочих; рабочий класс, совершивший революцию и теперь гибнущий в нищете, – все это вызвало во Франции сороковых годов необычайный расцвет социалистической проповеди во всех ее оттенках и направлениях.

Можно себе представить, какое впечатление должна была произвести эта обстановка и атмосфера социально-политической жизни Франции на такого человека, как Маркс, приехавшего из тихой Германии, с ее отсталым экономическим строем, патриархальностью классовых отношений, с наивною верою либералов во власть петиций и резолюций, а интеллигентов – во власть философских формул.

Франция очень скоро отучила Маркса от его вывезенного из Германии гегелевского взгляда на государство как на «нравственный организм», величаво возвышающийся над борьбою общественных классов. «Немецко-французские ежегодники», как мы уже упомянули, были последним органом, в котором Маркс сотрудничал в период своего переходного состояния от утопизма к реализму. «Немецко-французские ежегодники» вышли всего в одном двойном выпуске, а затем прекратили свое существование, отчасти из-за недостатка средств, а отчасти потому, что к этому времени обнаружились уже серьезные разногласия между редактором, радикалом Руге, и социалистом – Марксом.

К самой середине сороковых годов, рука об руку с быстрым обострением социальной борьбы между различными классами немецкого общества, стало обнаруживаться стремление к политическому размежеванию. Радикалы стали отделяться от либералов, социалисты от радикалов. Маркс к этому времени окончательно примкнул к социализму, а в области последнего уже сделал главные шаги от утопизма к реализму. Он жил в это время в Париже, деля свое время между усиленными научными занятиями и страстными спорами с выдающимися социалистическими деятелями и мыслителями тогдашней Франции. Из всей Германии стекались в Париж наиболее «неблагонадежные» и боевые элементы. Тысячи немецких интеллигентов, ремесленников и рабочих покидали свою родину и уезжали в Париж, чтобы хотя на короткое время подышать свободным воздухом и почувствовать себя свободными от докучливой полицейской опеки. В Париже кипела интенсивная политическая жизнь и напряженно работала социально-политическая мысль, охваченная лихорадочным исканием новых общественных идеалов. Немецкая колония, насчитывавшая несколько десятков тысяч человек, была захвачена этой повышенною интеллектуальною жизнью Парижа и жадно прислушивалась к ярким и сильным лозунгам многочисленных социалистических учений. Немецкие ремесленники и интеллигенты устраивали многолюдные и многошумные собрания, где произносились страстные речи и давались торжественные аннибаловы клятвы положить жизнь за освобождение родной Германии.

Под влиянием этих благоприятных условий времени и места созревание социалистического реализма в голове Карла Маркса шло с замечательною быстротою, и в течение каких-нибудь двух лет (1844–1846 гг.) К. Маркс успел не только усвоить себе основательно социалистическое миросозерцание, но и внести в него новую, строго реалистическую струю. Процесс обоснования своего учения шел у Маркса рука об руку с процессом энергичной литературной борьбы со всеми видами и формами отечественного немецкого утопизма, дань которому в свое время уплатил и сам К. Маркс. Этой критической работой было заполнено первое время пребывания Маркса за границей (в Париже и Брюсселе), когда Маркс в блестящих и едких памфлетах бичевал немецких утопистов.

Журнальная деятельность Маркса свелась в это время почти на нет. Кроме двух, уже знакомых нам статей в «Немецко-французских ежегодниках», Маркс во время своей жизни в Париже принимал участие лишь в издававшейся в Париже немецкой революционной газете «Вперед» («Vorwarts»)[8]8
  «Вперед»– нелегальная большевистская еженедельная газета; издавалась в Женеве с 22 декабря 1904 г. (4 января 1905 г.) по 5 (18) мая 1905 г. Вышло 18 номеров; тираж 7-10 тысяч экземпляров. Организатором и непосредственным руководителем газеты был В. И. Ленин. Он же предложил и название газеты. В состав редакции входили русские евреи В. Боровский, М. Ольминский, А. Луначарский. Всю переписку газеты с местными комитетами в России и корреспондентами вела Н. К. Крупская. – Примеч. ред.


[Закрыть]
. Газета эта вначале была основана неким Бернштейном в качестве небольшой газетки, лишенной каких бы то ни было революционных намерений. Несмотря на то, что газетка эта вначале велась в духе самого дешевого и беззлобного либерализма, немецкое правительство запретило ее в Германии. Тогда Бернштейн, раз уже газета все равно запрещена, решил придать ей революционный характер и пригласил в число ее сотрудников Генриха Гейне, Гервега, Маркса, Энгельса, Бакунина, Руге и др.

«Вперед» заговорила резким и насмешливым языком. Он стал проповедовать неутомимую, лютую борьбу с немецким абсолютизмом, борьбу, не останавливавшуюся ни перед какими средствами, до террора включительно.

Когда в 1844 г. некий Чех произвел неудачное покушение на Фридриха-Вильгельма IV[9]9
  Фридрих-Вильгельм IV (1795–1861) – король Пруссии с 7 июня 1840 года из династии Гогенцоллернов. Бывший бургомистр города Старкова (в Бранденбурге) Людвиг Чех, считавший, что ему было несправедливо отказано в восстановлении на государственной службе, выстрелил в королевскую чету из пистолета. Покушение на короля и его супругу произошло 26 июля 1844 года во дворе берлинского дворца. Королевская чета не пострадала. – Примеч. ред.


[Закрыть]
, то парижская «Вперед» поместила статью, в которой доказывала, что в Германии покушение на немецкого короля есть единственное средство доказать непригодность немецкого абсолютизма… «Абсолютизм, раз на него оказывается возможным покушение, теряет свой божественный, беспорочный характер. Необходимо было на примере немецкого короля доказать, что абсолютизм может быть предметом покушения, так как казнь Карла I и Людовика XVI и многочисленные покушения на Людовика-Филиппа, очевидно, не научили Германии. Немецкий король может грабить и убивать, производить любые насилия, мучить людей, обесчещивать их и продавать, и при всем этом безбоязненно давать своему грешному телу отдых в любой избе. Теперь уже невозможно, теперь и немцы поняли, что и королю можно отомстить».

Со столь же грозными предупреждениями обращалась «Вперед» и к семи прусским министрам: «Пусть семь нечистых духов, дающих советы наследнику великого Фридриха, знают, что задолго до того, как пала царственная голова британского Стюарта, поплатился жизнью его министр и руководитель, граф Страффорд. Пусть эти жалкие прусские министры додумают о своем будущем!»

Очень резкий и смелый тон, в котором «Вперед» говорила о немецком правительстве, чрезвычайно злил и беспокоил последнее. Несмотря на все пограничные рогатки, «Вперед» провозилась в Германию и здесь вызывала сильную сенсацию. Ее влияние быстро возрастало, и немецкое правительство решило во что бы то ни стало добиться ее закрытия. Для этого было лишь одно средство: побудить к этому шагу французское правительство. Немецкое правительство сделало соответствующее представление министерству Гизо. Последнее, однако, побоялось, ввиду общественного скандала, закрыть газету, а предпочло привлечь ее к суду за нарушение тогдашнего французского закона о печати, обязывавшего все политические органы вносить соответствующий денежный залог. «Вперед» этого залога не внесла, и ее редактор был приговорен за нарушение этого закона к денежному штрафу и двухмесячному тюремному заключению. С 1 января 1845 года «Вперед» должна была превратиться в ежемесячный журнал, для которого по тогдашним французским законам не требовалось денежного залога, но как раз первого января 1845 г. все ближайшие сотрудники «Вперед», и в их числе и Маркс, получили от Гизо приказ покинуть Париж в течение 24 часов. Маркс уехал тогда в Брюссель.

Сотрудничество Маркса в «Вперед», поскольку речь идет о крупных статьях, ограничилось всего одной статьей, представляющей собой критику статьи Арнольда Руге «Прусский король и социальная реформа». Ниже, в другой связи, нам еще придется вернуться к этой статье Маркса, а пока мы должны будем обратиться к тому окончательному разрыву с утопическим прошлым и к той общей критике немецких утопистов, которые относятся к 1845 г., когда Маркс, покинув Париж, переселился в Брюссель.

В Брюсселе Маркс впервые от обсуждения и изложения социально-политических вопросов перешел к практической деятельности. Но прежде чем говорить об этой последней, остановимся на периоде окончательного теоретического разрыва Маркса с немецкими утопистами.

Прежде всего Маркс подверг жестокой и насмешливой критике немецких субъективистов-индивидуалистов, с Бруно Бауером во главе. Некогда Маркс был связан с Бруно Бауером узами самой тесной дружбы. Они очень усердно переписывались, были друг с другом на «ты» и одно время носились с планом совместного издания радикального журнала. Это показывает, что в то время между Бауером и Марксом еще были точки тесного идейного соприкосновения. Общей почвою служило им учение Гегеля, из которого оба они делали «левые», в общественном смысле, выводы. Маркс в эту эпоху еще всецело стоял на гегелевской точке зрения и очень мало занимался социально-политическими вопросами. Все внимание тогдашней передовой немецкой интеллигенции было поглощено философско-религиозными теориями, из которых попросту «выводились» социально-политические применения. А в области религиозно-философских вопросов Бауер был в начале сороковых годов одной из самых крупных величин. Его критика религиозных суеверий и предрассудков христианства навлекла на него гонения правительства и привлекла к нему широкие симпатии немецкой интеллигенции. Бруно Бауер вел неутомимую и победоносную борьбу с религиозным фанатизмом, фарисейством и суеверием.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

сообщить о нарушении