Павел Астахов.

Квартира



скачать книгу бесплатно

Он протянул какую-то книжку, и Павлов кивнул и подхватил ее.

– Уголовный кодекс? Надо же!

Сержант улыбнулся:

– Я учусь в академии на заочном. Вот и приходится на службе заниматься. Напишите для Сергея и Раисы Матвеевны.

Артем размашисто подписался на второй странице обложки: «Стражу правопорядка и будущему коллеге-юристу Сергею и его маме Раисе Матвеевне с наилучшими пожеланиями. На добрую память от А. А. Павлова» – и поставил подпись и дату. Все молча следили за манипуляциями адвоката.

– Все это хорошо, – первым нарушил молчание прапорщик. – Только непонятно, что вы все-таки делаете в комнате этого Коробкина? И какой он вам сосед? Паспорт покажите, гражданин Павлов.

Артем начал шарить по карманам.

– Во-первых, Коробкова, а не Коробкина. Во-вторых, меня пригласил сам хозяин. Вчера передал через нашу соседку Варвару Штольц. Вот я и приехал. Только поздно.

Он протянул красную корочку адвокатского удостоверения, и прапорщик, шевеля губами, прочитал. Потер шею, наморщил лоб, вернул удостоверение и лениво приложил руку к шапке-ушанке:

– Извините, Артемий Андреич. Сами понимаете, служба. Вам придется пройти с нами. Надо дать объяснения, и все по форме, чтоб зафиксировать.

Артем ужаснулся: тратить драгоценное рабочее время на поездку в участок милиции было немыслимо.

– Прапорщик, какие объяснения? Я зашел за две минуты до вашего появления в комнату моего бывшего соседа. Он мертв уже, как минимум, часов пять. Скорее всего, сердечный приступ. Следов насилия нет. И что я могу вам пояснить?

Артем раздраженно надвинулся на милиционеров, и прапорщик невольно сделал полшага назад. Он совсем не был уверен в том, что этого здорового и нагловатого, а к тому же весьма известного юриста можно будет задержать и отправить в отделение. К тому же сержант, хоть и был младше по возрасту и званию, все же явно не одобрял подобной «бдительности» старшего коллеги. Прапорщик сплюнул в сторону и процедил сквозь зубы старику в телогрейке:

– А, ладно. Давай, дед, оформлять жмурика. Сейчас спецперевозку вызовем, а ты пока мне все расскажешь по порядку. Остальные свободны. А вас, гражданин Коробков, – наклонившись к лежавшему на кровати трупу, гоготнул он, – я попрошу остаться, – и вышел из комнаты.

Павлов, не дожидаясь специального приглашения, выскочил за ними вслед и, кивнув на прощание чуть задержавшемуся сержанту, поспешил прочь. И только в машине Артем достал календарь покойного и быстро пролистал его до нужной даты. Увидел записи седьмого и восьмого мая. Вырванный лист. Снова записи на странице за десятое число… Артем вздохнул и сунул календарь в портфель – разобраться в записях покойного при тускловатом освещении салона да еще посреди рабочего дня было нереально.

Эксперимент

Кладбище – место особое. Многие приписывают ему самые разные мистические свойства. Жучков, например, прекрасно помнил, как в детстве они пугали друг друга историями про зомби, мертвецов и привидения, которые обязательно должны были прятаться за кладбищенской оградой, а ночью тревожить покой мирных граждан.

И только самые отчаянные парни брались на спор пройти в лунном свете между могилами, а кое-кто за хороший куш даже переночевать. Такая удаль давала не только хороший денежный выигрыш, но и внимание дворовых девчонок и уважение старших пацанов.

Сегодня, после тридцати лет массированного потока голливудской продукции в жанре «хоррор», кладбище утратило большую часть своей мистической власти над нашими умами. И все-таки место вечного упокоения остается местом особым, и какая нелегкая подтолкнула Игоря Михайловича Поклонского назначить деловую встречу именно здесь, начальник жэка № 3 категорически не представлял.

Да, следует признать, Поклонский слыл отчаянным малым. При своей неопределенной и невыразительной профессии – девелопера, он умудрился прославиться эпатажными выходками и акциями на всю страну. То арендует целый поезд-экспресс в честь дня рождения своего друга и компаньона. Посадит в него сто супермоделей весьма легкого поведения и вместе с другом объявит конкурс на новый рекорд полового гигантизма за время перегона Москва – Санкт-Петербург. А то снимет яхту на Лазурном побережье и соблазнит гостей бегать голышом по палубам, изображая из себя дикарей Новой Гвинеи. В общем, Игорь Михайлович Поклонский считался самодуром, гулякой, развратником, ловеласом, экспериментатором, кутилой, мотом и прожигателем жизни. Тяготел он и ко всему иррациональному, непознанному и аномальному. Выходил в астрал, впадал в транс, останавливал дыхание и сердце. Вот и сегодня назначил он встречу Жучкову не где-нибудь в кафе «Пушкинъ» или «Майклс», а в самом центре Москвы, на Пресненском кладбище, на участке номер 38 седьмой аллеи.

Жучков прищурился; место их встречи было заметно издалека: от самого начала аллеи номер семь до названного участка стояли крепкие молчаливые мужчины в теплых черных пуховиках и темных очках. Они лениво просканировали съежившегося колобка Жучкова, и под этими то ли испытующими, то ли презрительными взглядами Жучков сгорбился еще больше.

Над самим же участком номер 38 оказалось установлено некое подобие шатра. Такое бывает в детективных фильмах, когда следствие решает выкопать захороненное тело и провести так называемую «эксгумацию». Жучков задумчиво почесал щеку: Поклонский не был следователем и, несмотря на множество врагов, ни в каком убийстве не обвинялся. Ну а когда начальник жэка зашел внутрь шатра, загадочность происходящего возросла до поистине космических размеров. У выкопанной могилы сгрудились то ли работники кладбища, то ли родственники покойного, а сам Игорь Михайлович Поклонский – стоя в могиле – проверял качество ямы! Лично…

– А-а-а. Работник жилкомтруда? Верный раб коммунальной лампы? Товарищ Жучков! Га-ага-га-га! – громоподобно загоготал из могилы Игорь Михайлович. – Идите сюда, гражданин, – и снова загоготал – еще громче.

Смеяться над любой своей шуткой, смешной или не очень, было отличительной чертой Поклонского. С непривычки окружающие пугались, и даже Александр Дмитриевич, хотя и виделся с ним не в первый раз, все же втянул голову в плечи. Поклонский же выбрался по стремянке из могилы, подошел вплотную и навис двухметровым ранжиром над подрагивающим от жутковатости происходящего Жучковым.

– Э, да ты, Сан Митрич, совсем замерз! – заметил его состояние Поклонский и кивнул своим вассалам: – Ну-ка, спасайте пролетария недвижимости. Налейте ему для согрева сто пятьдесят нашего фирменного «Миру-Мира».

Крепкие руки подчиненных мигом подхватили ойкнувшего от неожиданности Жучкова, а не успел он закрыть рот, как в него залили полный стакан гадкой вонючей настойки. Жучков закашлялся, жадно хватая ртом воздух, но тут же получил вместо кислорода соленый огурец. Отхрустел под одобрительные взгляды окружающих и наконец выдохнул:

– Уф-ф-ф! Игорь Михайлович! Ну, вы и мастер на выдумки! Я поражен. Не ожидал. Во сне не приснится такое. А за подношение спасибо. В самый раз.

Хмель и впрямь помог справиться с волнением, и Александр Дмитриевич уже не боялся, не торопился и не стеснялся и даже расстегнул казенную фуфайку. Поклонский с хитрым прищуром осмотрел гостя и цокнул языком:

– Отлично! Хорош. Просто картину с тебя писать, Сан Митрич. Маслом. «С думой о ЖКХ» называется. Га-га-га-га!

– Ну, вы и скажете, Игорь Михайлович, – раскраснелся начкомжилхоз, но Поклонский уже перестал смеяться и перешел к делу:

– Ты, Сан Митрич, бумаги привез?

– Точно так. Все привез. Не беспокойтесь, господин Поклонский. Все в полном порядке. Страничка к страничке. Вот здесь.

Жучков протянул выцветшую картонную папку с ботиночными шнурками, и Поклонский брезгливо поморщился и принял ее – двумя пальцами. Он использовал только самые современные приспособления для жизни и работы – «гаджеты», как модно их называть. Но заменить Жучкова на «гаджет» было сложно, и Поклонский развязал шнурки, быстро пролистал бумаги и удовлетворенно кивнул:

– Кажется, все на месте. Ну что ж, молодец, товарищ Жучков! Хвалю. Будем работать.

Жучков подобострастно изобразил нечто вроде полупоклона.

– Рад. Очень рад, Игорь Михайлович, что наши интересы совпадают. Буду счастлив быть вам полезен и впредь.

– Ну и о’кей!

Девелопер достал из внутреннего кармана какую-то чудную ручку и быстро расписался в нескольких местах, позволяя услужливым работникам молча и споро перелистывать нужные страницы, захлопнул папку и вернул ее Жучкову:

– Держи! Береги свою пенсию, старик! Ха-ха-ха! – Он резко развернулся и скомандовал всем стоящим вокруг раскопанной могилы: – Закончили перерыв. Продолжаем эксперимент.

Захмелевший – теперь уже от удачной сделки – Жучков, придерживая папку, вытянул шею.

– Игорь Михайлович! Не сочтите за нахальство, но что здесь происходит? Уж простите старика за любопытство…

Поклонский развернулся и удовлетворенно хрюкнул:

– Хр-р. Ты действительно хочешь знать?

Он проговорил слово «действительно» столь многозначительно, что сердце у Жучкова екнуло. И Поклонский это почуял и, предвкушая дальнейшее наслаждение, загадочно пояснил:

– Здесь проводится эксперимент по испытанию возможностей человека.

Жучков бросил воровской взгляд в сторону уже готовой могилы.

– А в чем эксперимент-то, Игорь Михайлович?

Поклонский недобро усмехнулся, сделал знак, и вассалы подхватили управдома под руки, сгрудившиеся возле Поклонского работники расступились, а Жучков увидел стоящий на краю могилы огромный черный лакированный гроб.

– Нравится? Хочешь туда?

По спине Жучкова прошел холод, а на его лбу выступил смертный пот.

– М-м-е… н-не…

Поклонский захохотал и огромной ладонью хлопнул Жучкова по плечу.

– Не ссать! Гроб не для тебя, старик. И не рассчитывай! Слишком жирно будет.

Ноги отказали, и Жучков почти повис на руках вассалов Игоря Михайловича. После пережитого ужаса он с удовольствием растворился бы в воздухе… а нужно было демонстрировать лояльность.

– А д-для кого?

Поклонский оглядел вассалов и торжественно кхекнул:

– Э-эх-кхе-хе-э! Этот гроб для меня!

Гроб

Гроб заколачивали профессионально быстро.

– Бах! Бух! Трах! Бу-бух!

Поклонский гоготнул и подбодрил работяг:

– Давай-давай! Резче! Резче! Заколачивай! Ха-ха-ха!

Он лежал в гробу, время от времени ворочаясь и поудобнее пристраивая свое огромное сытое тело на его бархатной начинке. Работники продолжали вколачивать специальные соединительные костыли, и, наконец, зажужжали шуроповерты:

– Вжжжжжиуууукххх. Вжжжиииижжжжжуууиии-иккххх!

Поклонский дотошно отсчитывал количество забитого и ввинченного соединительного крепежа. Он настоял, чтобы все было «по-настоящему», и, с трудом согласившись на вентиляционные отверстия, категорически отказался от дополнительного обогрева внутри гроба. Теперь ему предстояло пролежать в этом тесноватом временном пристанище целые сутки.

Поклонский попытался по привычке хохотнуть, но тут же осознал, что это ни к чему – уже потому, что никто его не увидит и не услышит, и… просто вздохнул. Многие годы он жил «наизнанку». Что это такое? Он ощущал себя вывернутым наружу – всеми своими эмоциями, чувствами, поступками и мыслями. Всем, что нормальный человек обычно держит внутри и переживает исключительно интимно, Поклонский не просто делился с окружающими, а нарочито выпячивал. А однажды услышанную фразу «скромность – кратчайший путь к забвению» – он сразу и навсегда сделал своим антилозунгом. Ни дня без вечеринки, ни минуты без акций, ни секунды без пиара!

Эти простые задачи он сформулировал для себя уже лет пятнадцать назад, и десять из них он потратил на самое простое – чтобы его хотя бы научились распознавать среди прочих тысяч девелоперов. Да, приходилось эпатировать! Мазаться взбитыми сливками вместе со стриптизершами. Нырять с головой в жидкий коровий навоз на спор в миллион долларов. Прыгать с парашютом с Останкинской башни, спускаться в батискафе «Мир-2» на «Титаник», пилотировать сверхзвуковые истребители, есть живых скорпионов, висеть вниз головой из вертолета над Ниагарским водопадом, переплывать Атлантический океан, заниматься сексом во время свободного падения под куполом парашюта и полгода проходить подготовку в настоящем отряде космонавтов, чтобы на финальной комиссии услышать отказ по причине двухметрового роста, который мешает разместиться в спускательном аппарате.

«Как будто они не видели этого в начале курса!» – возмущенно подумал Игорь и поежился от проникающего извне холодка.

В отличие от организаторов космического туризма, Поклонский всегда выполнял все, что пообещал. Понятно, что находились и те, кто воспринимал его обещания извращенно и требовал того, о чем и разговора-то не было. Так, при строительстве жилого комплекса «Королевская резиденция» Поклонский пообещал инвесторам, что каждый вложенный доллар окупится для владельцев квартир вдвойне! И, само собой, нашлась пара жлобов, которые поняли обещание буквально и, когда через два года комплекс так и не был сдан в эксплуатацию, потребовали вернуть двойную цену купленных квартир.

Пришлось долго и последовательно объяснять им, что «окупаемость» – не есть прибыль. Возвратить вложенные деньги можно и иным способом. Например, за счет спокойной, здоровой, качественной жизни рядом с приятными законопослушными людьми, в экологически чистом месте, в современном надежном доме. Даже то обстоятельство, что дом еще не достроен, увеличивало выигрыш инвесторов хотя бы потому, что инвестиции дорожают быстрее готового жилья. Этой тенденции не могли помешать даже помешанные на кризисах Сорос, Гринспен и Бжезинский. И ведь все они прекрасно знали: каким бы ни был кризис, недвижимость дешеветь не будет!

– Не дождетесь! – выкрикнул Поклонский, но его уже никто не слышал; звуки снаружи совсем затихли: ни стука, ни жужжания инструментов, ни голосов. Ничего. Мертвая тишина. В буквальном смысле могильная.

Он улыбнулся; в его сознании так и роились бесконечные каламбуры. Когда ты постоянно работаешь на публику и прессу, это приходит само. Жизнь публичного человека – вечный спарринг. Блиц. Экспромт за экспромтом. Но сегодня зрителей не было. Только мягкий бархат, подушечка да ватное одеяльце в кружевах и рюшках.

Девелопер потянулся во внутренний карман и не без труда выудил оттуда мобильный телефон. Он смирился с таким послаблением себе, как один телефонный звонок, – если вдруг эксперимент пойдет неправильно. Не дай бог, вассалы взбунтуются, присыплют его землей, да и забудут. Игорь Михайлович поежился и впервые подумал, что понятия не имеет, кому тогда достанутся заработанные тяжким трудом миллиарды.

«А в самом деле… кому?»

Поклонский заворочался, нажал на крышку гроба, но винты, шурупы, гвозди-петли обернули шалость эпатажного олигарха настоящей могилой. На лбу выступил противный пот, и даже просто отереть его составляло серьезную проблему. Длинные руки не гнулись в локтях и никак не дотягивались до лица, и живой покойник только с третьей попытки догадался уткнуться физиономией в набитую сосновыми опилками подушечку, чтобы промокнуть липкую влагу.

«Надо успокоиться!»

Он прикрыл глаза и попытался задремать, но легкий набежавший сон почему-то принес с собой мохнатого колобка в фуфайке. Игорь бежал и бежал за ним, а колобок катился и катился, пока не остановился возле какой-то стройки и не обернулся Жучковым.

«Мне еще работа не снилась!» – возмутился Поклонский и очнулся – не на стройке, разумеется; в гробу.

Вокруг стояли тишина и темнота. Он снова нащупал мобильный телефон и нажал наугад на клавишу. Экран засветился слабым голубым светом, но ничего нового он в убежище девелопера не озарил; только шелк обивки да хорошее сукно пошитого в лучшем ателье столицы похоронного костюма.

«И к чему этот сон? – подумал Поклонский. – Или все это пустое?»

Он скосил глаза вниз и разглядел цифры на табло телефона. Оказалось, что прошло всего лишь пятьдесят восемь минут. Впереди его ждали еще двадцать три часа и две минуты ожидания. Ожидания чего?

«А если так и оставят? Или забудут завтра вытащить? – по телу пробежал холодок. – Не-е-ет! Не должны. Они же останутся без зарплат и без бонусов!»

Только Игорь знал секретные счета, пароли и номера ячеек, где хранились основные капиталы компании.

«И к чему же мне приснился этот Жучков?»

Начальник жэка был одним из многих, мелкой шестеренкой в титаническом механизме и не представлял собой ничего особенного и в перспективе не мог оставить после себя ничего, кроме мокрого места и холмика земли где-нибудь на Котляковском кладбище. Таких, как он, были тысячи. Поклонский улыбнулся; именно в сравнении с Жучковым он видел, наглядно причем, какого уровня достиг.

Они, девелоперы новой России, придумали самые передовые схемы инвестирования денег в стройку. Кто и когда бы догадался собирать реальное бабло под обещание когда-нибудь что-нибудь построить, по сути, за пустые бумажки. Получил распоряжение правительства города или губернии, и ты уже крутой девелопер. Получил постановление о выделении земли под строительство? Все! Ты миллионер! Знатный строитель! А если это козырное место: центр, набережная, престижное направление – глядишь, и список миллиардеров тобою пополнится.

Поклонский удовлетворенно улыбнулся: ему удалось пополнить этот список, и он сразу же усовершенствовал надоевший всем афоризм: «Если ты такой умный – почему такой бедный?» Едва число нулей на его счетах перешагнуло заветный рубеж, он всем и всюду стал задавать вопрос о размерах состояния и тут же давать совет: «Если у вас нет миллиарда – идите в жопу!»

Понятно, что тем самым он оттолкнул и так немногих друзей, нажил массу завистников и даже врагов и настроил против себя все бизнес-сообщество. Большинство бизнесменов, не дотягивающих до статуса миллиардеров, брезгливо морщились или мрачнели лишь от одного упоминания о скандальном олигархе-строителе. Будь их воля – живьем бы закопали…

От одной этой мысли в гробу стало теснее, а затем телефонный свет отключился, и Поклонский осознал, что уже не отличает могильный холод от нервного озноба.

Ордер

Едва Артем вознамерился спуститься к Варваре Серафимовне и сообщить ей печальную новость о смерти Коробкова, Губкиным доставили пакет – с курьером, как важным людям.

– Ого! Вот это скорость принятия решений! – подивился адвокат, уже по конверту понявший, что там внутри. – Вот может Ковтун, когда хочет…

Молодые – вдвоем – ножницами аккуратно обрезали край, вытащили стопку бумаг и впали в оцепенение. Здесь было все, включая приглашение получить под роспись ордер, полную техдокументацию на квартиру и даже ключ – обычный, серого металла, с двумя бородками, из тех, что новоселы меняют вместе с дверьми, едва заезжают.

И, конечно же, переезд исстрадавшихся инвесторов начал происходить немедленно, благо всех вещей – несколько клетчатых китайских сумок с барахлом да простейшая посуда. И простительно, что Николай все время бегал на лестницу покурить, а Лида не удержалась – всплакнула. Даже Лялечка по-своему осознала все значение происходящего и, еще не были упакованы все вещи, начала махать Артему ручкой:

– Дядя, пакя, пакя!

– Пока-пока, моя хорошая! Не забывай дядю. Приезжай в гости.

Артем улыбнулся, сделал Лялечке «козу», и она, пустив от удовольствия пузырики, заливисто засмеялась. И лишь когда вещи были собраны, наступила пауза, пожалуй, немного неловкая.

– Так. Соседи – белые медведи, – ликвидируя это состояние неловкости, взял инициативу Артем. – Собрались? Ну, вот теперь с огромным наслаждением и чувством глубокого удовлетворении я могу вам сказать: «Выселяйтесь!» Все на выход! А то, понимаешь, расселись тут в чужой квартире!

Он строго насупил брови и надул щеки, изображая грозного начальника, и Ляля с готовностью рассмеялась. Но вот ее родители так и топтались в прихожей. Наконец Николай неуверенно протянул руку:

– Прощайте, – подавил короткий вздох и произнес: – Спасибо вам, Артем Андреич. Вы нам не просто помогли. Мы столько скитались… вы даже не представляете… Да что там… – Он быстро и коротко стиснул руку адвоката и вышел из квартиры, на ходу буркнув: – Лид! Выходите.

Артем попытался напустить на себя равнодушно-разудалый вид, но получилось у него это не лучшим образом.

– Да не за что… Извините, если что не так! Бог вам в помощь!

Совесть

Проводив Губкиных, Павлов полистал календарь, взятый у Коробкова, и вдруг подумал, что занимается не тем делом. Собственная квартира – вот была настоящая проблема, а вовсе не естественная смерть старика. Адвокат отложил календарь, налил себе чаю, сел в глубокое кресло, но и после чашечки чая и четверти часа размышлений своей правоты не почувствовал. Червь сомнений уже не просто потихоньку точил изнутри адвоката; он его буквально пожирал!

– Доведи дело Коробкова до конца, – жужжал червячок.

– Какое дело? Оставь меня в покое, – отбивался Артем. – Пожилой человек отошел в мир иной, ну и пусть покоится с миром! А мне еще с наследством и собственными делами надо разобраться.

– А календарь? – не отступал червь. – О чем Коробков написал девятого мая? Не знаешь? То-то и оно!

– Мало ли, что старик писал в своем календаре. Мой дед тоже писал. Ничего особенного. Мысли о прошедшем дне. Говорю тебе, отстань!

– Ну-ну. Я-то отстану. А вот тот, кто бумажку вырвал из рук мертвого Коробкова, то-то будет рад. Давай. Закрой глаза. Сбеги. Дезертир!

– Слушай! Бумажку мог этот лохматый сосед вырвать. Или тот, что требовал с меня на выпивку. Там же террариум! Кунсткамера какая-то. Бомжатник.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

сообщить о нарушении