Павел Шушканов.

Дом на вершине. Рассказы



скачать книгу бесплатно

Иллюстратор Мария Грибановская


© Павел Шушканов, 2017

© Мария Грибановская, иллюстрации, 2017


ISBN 978-5-4485-3622-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Иногда я публикую свои рассказы. Просто собираю накопившиеся за несколько лет тексты, которые появились после участия в литературных конкурсах или просто написанные в порыве вдохновения или в результате усердной работы и публикую. Так однажды появился первый сборник короткой прозы, а теперь выходит к читателю второй.

Почему сборник? Я уверен, что рассказы в отдельности (их все можно найти на просторах Интернет) хотя и рассказывают свои, отдельные от других, истории, но совсем не передают той цельной картины, которой иногда хочется поделиться с читателем. Это как мозаика, каждый фрагмент которой – мозаика поменьше.

Проблема любого сборника – увлечь читателя. Ведь короткий рассказ погружает его в выдуманный мир на совсем короткий срок, знакомит с персонажами, но на пару страниц и следующий рассказ предлагает начать все с начала. Вот поэтому читатель, как правило, чувствует себя несколько обманутым и с недоверием относится к сборникам короткой прозы.

А вот поэтому маленьким спойлером я кратко опишу то, о чем можно прочитать здесь. Итак, начнем со степного демона о которого не существует спасения, а после отправимся на просторы странного океана в глубинах которого водится неизвестное науке существо. Далее нас ждет механический мир, о законах которого страшно даже подумать, не то чтобы изучить их и похититель людей с очень своеобразными мотивами, ожившие статуи из средневековья и потерявший память капитан, ищущий неизвестную Калькутту в океане, в котором нет суши. И, конечно, истории космонавта, затерянного на орбите Урана и охотника за программными ошибками в компьютерных играх. И еще история о том, почему нельзя просто взять и рубить дерево.

Жын

Когда солнце село за край земли и на степь опустилась ночь, заполнив туманом цвета свежего айрана лощины за курганами, Азамат встретил демона.

Этого не произошло бы, выгони он скот южнее к долинам Ак Тауы, до которых конь донесет до заката солнца, где степь еще цветет, а по утрам серебрится росой. Этого не случилось бы, не поведи он отару к ручью и не остановись сам наполнить бурдюк и послушать, как струится вода меж гладких камней. Там, положив под голову тымак, он смотрел на бездонное звездное небо, на котором расплескалась Дорога птиц, когда услышал плач.

Азамат поднялся с земли, осмотрелся. В степи неспешно бродила отара, уже почти утонувшая в тумане, и конь дремал, привязанный к одинокому камню. Над степью поднималась луна.

– Как видно сама мыстан пожаловала ко мне, – сказал Азамат и, взяв посох, пошел к кургану, который уже совсем утонул подножьем в тумане.

Он взбирался наверх, проклиная больные кости, а плач был все громче и вовсе не такой, как у голодного шакала, а тонкий и зовущий, словно дитя зовет потерянную мать.

Но нигде вокруг ни юрты ни огня, только холодная степь под небом. Верно, мыстан шутит, старая ведьма.

Но если бы она, Азамат обрадовался бы больше. На кургане он встретил демона.

То был младенец, отроду не больше месяца, но глаза его были огромными и черными, а кричащий рот усеивал ряд железных зубов. Увидев Азамата, младенец замолчал.

– Себи Жын! – Азамат попятился, но было поздно. Демон уставился на него черными глазами, и рот его растянулся в улыбке, а изнутри вырвался притворный плач.

От Себи жына не сбежать, не скрыться, пока он видит тебя. Он пойдет за тобой на край степи, пока не съест весь скот, твоего первенца, твою жену, а если и после того не утолит свой голод, то и всех твоих детей, твоих братьев и сестер, а потом и тебя. Он мал, но в нем огромная сила, как и голод в его маленьком чреве, а зубы его остры как кинжалы. Он не сведет с тебя глаз, и будет преследовать, будь ты на самом быстром скакуне.

Азамат опустился на колени, держа перед собой посох.

– Прими угощение, Сэби. Съешь меня и мою отару.

Но демон не пошевелился. Ему не достаточно. Он знает, что дома ждут трое сыновей и дочь, а Айгуль вот-вот родит малыша. Они вкуснее, чем овцы и старый чабан.

«Не поведу я тебя», – подумал Азамат и поднялся.

Он спускался с кургана, слыша за собой топот маленьких ног и лязг железных зубок. Глаза смотрели за ним сквозь туман. Ну, уж нет!

Азамат побежал к отаре и схватил барана, того, что был ближе, и бросил его под ножки Себи Жына.

– Ешь, демон степи. Утоли голод и оставь меня.

Он пустился со всех ног, уже не надеясь спасти овец, взял лишь одну – накормить семью, когда будет у своей юрты. Но добежать до коня он не успел. Младенец стоял у камня, и по щекам его стекала кровь, а ростом он был по плечо Азамата.

– Прими и это угощение, жын.

Он отпустил барана под ноги младенца, а сам, запрыгнув на коня, пустился вскачь, слыша, как свистит в ушах ветер степи, как хрустит под копытами коня земля, да разлетаются камни. Он слушал свое сердце, колотящееся под тулупом.

Он обернулся лишь тогда, когда луна встала над головой. Туман еще клубился над степью и поднимался вверх. Там на горизонте, где небо касается земли, белым туманом клубился младенец, больше горы с пустыми дырами там, где должны быть глаза. А, присмотревшись, он увидел в тех дырах в тумане две звезды, смотрящие прямо на него. Жын не спустил с него глаз. Он преследует его в степи. Слишком мал баран, чтобы занять его прежде, чем чабан достигнет горизонта.

Азамат спрыгнул с коня и прислонился лбом к его дышащей жаром морде, сняв с себя тымак.

– Прости Найзагай, прости друг.

Старый конь остался стоять среди степи, по самое колено в тумане. В его глазах отражалась удаляющаяся фигура хозяина в старом тулупе, позабывшего свой тымак и посох. Если его увидит и жын, он уже не упустит его, будет преследовать, пока не настигнет.

Конь фыркнул и повернул морду к надвигающемуся на него облаку. В пелене цвета теплого кумыса был слышан стук мелких железных зубов. И тогда Найзагай поскакал на восток, уводя взявшего след жына подальше от следов Азамата на траве. А может просто от страха. А потом туман проглотил его.

Старый Азамат вскарабкался на холм, держась за колено. Белый дымок поднимался в предрассветное небо, а под ним стояла юрта. Скоро восход, а это значит, что не взявший его след жын, с восходом солнца потеряет его навсегда.

Азамат утирал слезы, размазывая их по бороде и шершавому лицу. От боли за друга и жалости к отаре, от счастья вернуться домой.

А потом он услышал плач. То был плач младенца, доносившийся от юрты.

«Подарила ли мне Айгуль сына или дочь, или же Найзагай не смог меня спасти»?

Он опустился на валун и громко заплакал, громче, чем ребенок в ночи, а потом встал, застегнув тулуп, и направился к юрте.

Цетус

До большой волны оставалось ещё несколько часов. Корабль ловил всеми парусами остатки бриза и скользил по глубокой тёмной воде в сторону заката, разливавшегося по восточному горизонту, стараясь успеть уйти под прикрытие высоких скал. Гряда Волнорезов, как уважительно звали её моряки, даже не была видна из-за близкого горизонта, а на западе океан начинал темнеть и вздыбливаться невысоким валом отходящей от отмели воды – верный признак наступающей волны. В такие минуты корабль начинало особенно качать. Он ложился в крен, подставляя ветру хитрую мозаику треугольных парусов и борясь с отступающей под ним водной массой. Тут отмель: под килем не больше мили солёной воды, в глубинах которой покачиваются остовы судов, которым не посчастливилось поймать ветер на пути к Волнорезам.

Я старался сохранять спокойствие, хотя и знал, что удача переменчива. И тот факт, что нам удалось пройти стремительные северные течения, еще не означал, что большая волна нас пощадит. Вспомнив о течениях, я невольно потянулся к стальному графину, покоящемуся на магните в центре моего стола.

Книги на узких полках в стенах моей каюты угрожали посыпаться на пол бумажным водопадом. Одна из них, особенно толстая в кожаном переплёте – «Земли и течения северного океана» – принадлежала моему перу, но как раз её было жалко менее всего. Как оказалось из нашей затянувшейся научной экспедиции, больше половины в ней уже давно не соответствовало истине. Наброски новой книги шуршали на моём столе, а частично и под ногами.

Эрза-капитан Кассий заглянул в мою каюту, почтительно склонив голову и скользнув взглядом по графину.

– Мастер толкователь, вам нужно спуститься на нижнюю палубу. Идёт волна.

Я усмехнулся и привстал, держась за край стола: крен и правда был сильным.

– Неужто вы полагаете, Кассий, что десять сантиметров дерева и железа спасут меня от большой волны? Я останусь тут. Только попрошу вас прислать человека, чтобы помог поместить книги в капсулу. Погибнуть не должна ни одна строчка, иначе всё напрасно, вы же понимаете?

Эрза-капитан кивнул.

– Я прикажу. Матрос будет немедля. Что мне передать капитану?

– Что толкователь Лагранж принял все меры для спасения учёных трудов. Хотя, полагаю, у него сейчас есть заботы поважнее.

Я выглянул в узкий иллюминатор между книжных полок. Оттуда сочился мягкий розовый свет заходящего солнца и солёный воздух океана.

Бездонные массы воды под нами продолжали движение. Они уже не колыхались под порывами ветра, а направленно текли от восточного горизонта к линии рождения волны, чтобы слиться с ней и после обрушиться на наше беззащитное судно. Гряда Волнорезов ещё очень далеко.

Мы должны были пройти эту часть океана днём раньше и двигаться вдоль гряды к Архипелагу – конечной цели нашей долгой экспедиции, на которую советом толкователей возлагались столь огромные надежды. Позади были: год пути, тёплые отмели, где я исписал немало листов о летучих рыбах, шторма у перешейка, недели штиля, когда вода была дороже стали, гостеприимный остов Жерло, где в стенах древнего вулкана был высечен величественный город. В том городе моряки нашли неделю веселья в шумных кварталах, а я тишину и спасение от суеты и бесконечной качки в покоях библиотеки городского университета. Оттуда я отправил в радиоэфир последний отчёт о наших странствиях перед возвращением домой.

Дверь снова приоткрылась, и виноватое лицо эрза-капитана вновь просунулось в тишину моей каюты.

– Мастер толкователь, капитан просит вас к себе.

Видимо, дело было серьёзным. Капитан довольно часто посещал меня во время вечерних раздумий, превращая их в дискуссии, что плохо сказывалось на запасах моего виски, но никогда не звал к себе на мостик. Там, среди приборов и суеты я чувствовал себя неуютно.

Я накинул на плечи плащ и ещё раз взглянул на пожелтевшую карту на стене, где красным флажком было отмечено нахождение нашего корабля. Гряда ещё губительно далеко.

– Передайте, что я уже иду.

Задерживать эрза-капитана в такое время я счёл неуместным.

Корабль был не велик: меньше многих городов-кораблей на отмелях Архипелага и даже рыболовных судов в проливах, но путь до мостика мне показался бесконечно долгим. Матросы, успевая почтительно кивать, боролись с парусами, заставляя судно идти против переменившегося ветра. По палубе катались пустые катушки от тросов. За сильно опущенным левым бортом колыхался огромный холодный океан. Мне казалось, что неосторожный шаг неминуемо опрокинет меня в серые воды. К стыду своему, посвятив свою жизнь этим бездонным массам воды, я продолжал её панически бояться.

– Капитан?

– Мастер Лагранж.

Капитан предпочитал не усложнять наше общение званиями, зачастую просто называя меня по имени. Приставка «мастер» предназначалась мне скорее по случаю, ввиду присутствия застывшего над картами навигатора Номада.

– Заходите, мастер Лагранж. Извините мою дерзость, но я счёл, что для вас гораздо безопаснее будет находиться здесь.

Кроме капитана, Номада и меня, на мостике никого не было, даже эрза-капитанов, что показалось мне довольно необычным. На столе открытый судовой журнал. Последняя запись датирована вчерашним днем, семьдесят шестым годом от дня Спасения – дня, когда совет толкователей спас города Архипелага от затопления.

– Не многим безопаснее, чем в моей каюте, – заметил я.

Капитан кивнул и развел руками.

– Прошу простить, я немного схитрил. Просто мне, как никогда, нужен ваш совет.

Я покосился на навигатора, но Номад только кивнул, давая понять, что он в курсе предстоящего разговора.

– Наши матросы, Лагранж, столкнулись с явлением, которое мы никак не можем объяснить. За долгие годы моей службы на флоте я и сам столкнулся с этим впервые.

Я молчал, ожидая продолжения, но капитан подвел меня к карте и показал на обозначенную жирным карандашом область.

– Это случилось здесь сегодня ночью. Эрза-капитан Кассий был на вахте, когда заметил странное движение на поверхности моря. Он немедля позвал меня, и через четверть часа все повторилось. Это произошло в полумиле от нас: огромный всплеск, словно небесный камень упал в море, а потом ужасающий рёв. Словно скрежет стальных пластин на обшивке столкнувшихся фрегатов. Я бы решил, что под нами проснулся вулкан, если бы не знал, что тут нет и намека на вулканы.

– Скопление газа в полостях на отмели. Такое иногда бывает, – произнес я, – вовсе не повод для паники. Вы бы почитали книгу о явлениях морского дна, которую я вам рекомендовал.

– Непременно. Но дело не только в этом. Матросы увидели силуэт в воде. Гигантский силуэт.

– Рыба? – предположил я.

– По их рассказам – в сотни раз больше, чем самая крупная рыба-молот.

Я улыбнулся.

– У матросов всегда неуемные фантазии, особенно у вахтенных.

Капитал уклончиво повел плечом.

– Хотел бы с вами согласиться, но случилось так, что я сам стал свидетелем явления этого чудовища.

Я с интересом взглянул ему в глаза. В излишнем пристрастии к виски я его упрекнуть никогда не мог, как и в неуёмных фантазиях. Но, как человеку, посвятившему пятнадцать лет изучению океана, мне слова капитана казались слишком неправдоподобны.

– Однажды на пристани города Атва-Нордия прибыло рыболовное судно с необычным уловом. В сетях была обнаружена – и я тому свидетель – рыба-молот весом в тонну, и это без жаберных крышек.

– Этой рыбе, мастер Лагранж, той, что я видел, рыба-молот из сетей капитана Болиада могла спокойно поместиться в рот, и не одна.

Я недоуменно повернулся к карте. Отметку на ней следовало запомнить. Если капитан говорил правду, то одно это чудовище фактом своего существования перевешивает все наши открытия за последний год экспедиции.

– Я тоже его видел, – сказал Номад. Причин не доверять словам навигатора у меня не было вовсе.

К разговору мы вернулись получасом позже, когда на горизонте замаячили гигантские хребты Волнорезов. А на востоке на потемневшем небе появился розовый серп ближней луны – виновницы поднимающихся над гладью океана волн. Под летящей по небу луной росла тёмная стена, еще недавно казавшаяся неровностью на горизонте. Сейчас этот чудовищный массив воды катился по океанским просторам и неумолимо надвигался на нас.

– Насколько вероятно, что мы успеем уйти за Волнорезы? – я начинал тревожиться.

– Довольно велика, но не хочу излишних надежд, – ответил капитан. Мгновение спустя он уже был на палубе, лично отдавая приказы борющимся с ветром и паникой матросам.

– Вы не верите ни мне, ни капитану, – тихо произнес Номад.

Я подошёл ближе.

– Мастер навигатор, иногда явления в океане кажутся совсем не тем, что из себя представляют.

– Но волна за нами – вы же верите в неё?

– Бесспорно, потому что я её вижу.

– Не противоречит ли это основам познания толкователя – обобщать выводы и устанавливать связи между фактами, не основываясь лишь на личном восприятии явлений.

– Бесспорно, – улыбнулся я, – что я и делаю. Описанное вами чудовище не может быть единичным. Любой вид предполагает популяцию для необходимости продолжения рода, а, значит, существуй такое чудовище в природе, мы бы знали о нём. Корабли встречали бы его в своих странствиях, путешественники описали бы его задолго до нашего с вами рождения. Рыба такой величины, помимо этого, должна занимать свою нишу в цепочке питания, что при её размерах не может сделать существование данного вида незаметным. Ещё, если позволите, любой вид имеет переходную форму, согласно учению эволюционистов. Единственным претендентом может быть лишь рыба-молот, но, судя по вашим описаниям, чудовище не имеет с ней ничего общего.

– И всё же? – навигатор Номад улыбался.

– Не понимаю вас.

– Посмотрите же на море!

Однажды в детстве я видел рыбу-молот совсем близко. Серо-зелёная громада лежала передо мной на брезенте, а я – четырехлетний мальчишка – смотрел на неё во все глаза, как на нечто невозможное. Отец держал меня за плечо, и, казалось бы, должно было быть не так страшно, но это совсем не помогало. Глубокие глаза и покрытые роговыми шипами жаберные крышки внушали ужас. Я крепко зажмурился, чтобы не видеть ужасную рыбу, но знал, что она там, в паре метров от меня, на брезенте, за моими сомкнутыми веками.

То ощущение я испытал вновь, сейчас, когда увидел огромный скользящий в воде силуэт. Массивная туша разрезала толщу воды, плавно шевеля гигантскими плавниками. Оно было совсем рядом, огромное как корабль, темное, как глубины океана. Оно медленно переворачивалось, чтобы показаться из воды прямо перед нами. И я, как мог крепко, зажмурил глаза.

Много позже, вспоминая этот день, я не мог понять, почему морское чудовище меня испугало сильнее, чем надвигающаяся с запада смертельная волна. Вероятно, по той причине, что волну я мог объяснить низко проходящей луной. Океанский гигант же оставался для меня непостижимым. Он был невероятно большим, и в то же время грациозным и величественным, как один из тех дирижаблей, что застыли над городами Архипелага.

Он ушел на дно раньше, чем наш корабль начало поднимать первыми отголосками предстоящей большой волны. Волнорезы уже висели над нами огромным хребтом, но следовало еще обогнуть их и найти за ними относительно безопасное место, которое вовсе не могло обещать, что нас не перевернет, как игрушечную лодочку в ручье.

Край бордово-красного солнца ещё выглядывал из-за горизонта, отчего гребень волны казался кровавым. Мы шли полным ходом вдоль скал по неспокойному морю, и ветер наполнял наши паруса, давая шанс на спасение. Мне казалось, что вот-вот из-за скалистой гряды, устремлённой к небу, покажется водный хребет, зависнет над ней, а потом с невероятной силой обрушится на нас. И на вершине этой громады будет он – морской зверь.

Конечно, это только страх. Волна не могла быть столь большой. Влекущая её луна перевалила через хребет, а вслед за ней всколыхнулось море. Нас кидало как щепку, но капитан держался в удалении от скал, не позволяя обратным потокам швырнуть нас на них. Эти часы я помню сумбурно – хаос, крики, морская пена, заливающая палубу, идущие навстречу друг другу молоты волн, разрезанных Волнорезами, и мы, затерявшиеся на просторах бесконечно большого и бездонного океана.

Тогда я вспоминал совсем другое море: широкий простор за гаванью, сливающийся с небом, в который уходили корабли и громады дирижаблей. В его спокойных водах в лучах красного солнца плескалась рыба, искрились чешуйчатые спины морских змей. И всё вокруг было пропитано безмятежностью и спокойствием.

Когда волна ушла, нас еще долго бросало по неспокойным водам, пока, наконец, все не стихло.

В ту ночь никто не спал. С палуб доносились радостные крики моряков, а мы сидели в моей каюте, плотно прикрыв двери. Я достал новый графин и убрал со стола уже не нужную капсулу со своими заметками. Над столом с полки угрожающе свисал том «Земель и течений северного океана».

Навигатор, несколько смущённый своим пребыванием в каюте толкователя, выказывал почтение тем, что разместился у самой двери, готовый в любую минуту исчезнуть за ней. Капитан, успевший отойти от тревожных событий, вертел в руках глиняный стакан.

– Теперь мне будет, о чём рассказать детишкам, – говорил он, вспоминая большую волну, – вторая такая будет ещё не скоро, а этой мы все стали свидетелями. Но самое главное – мы остались живы!

Некоторое время мы сидели молча, потягивая из кружек и слушая смех, доносящийся с нижней палубы.

– Я видел его, – вдруг сказал я, обращаясь к капитану, – навигатор Номад мне показал.

– Зверя?

Я кивнул.

– За те несколько минут мне удалось хорошо рассмотреть его в воде. Это определённо не обман зрения, и совсем не рыба-молот. Нет ни намека на роговые жаберные крышки.

– Жаль, – хохотнул капитан, – я рассчитывал переплюнуть Болиада с его рассказами об улове.

– О, поверьте мне, вы переплюнули его куда сильнее.

Номад посмотрел на меня, потом нерешительно спросил.

– Вы успели рассмотреть его жаберные крышки?

– Да. И кое-что меня испугало сильнее, чем вид самого чудовища. У него не было не только жаберных крышек, но и самих жабр.

Номад вздрогнул, осознав ход моей мысли.

– Это же означает…

– Да. Он – воздуходышащая рыба, если конечно не предположить ещё более смелую мысль, что он…

– Млекопитающее – выдохнул навигатор.

– Но ведь это же абсурд! – выкрикнул капитан и, вдруг осознав непристойность своего замечания, вернулся к кружке.

– Абсурд, – согласился я, – но есть факты. Безусловно, мы не знаем ни одного млекопитающего, которое могло бы жить в воде – ни в нашем мире, ни на ближней луне. Кроме того, сама возможность обитания млекопитающего в воде бессмысленна и нелепа. Но я видел его своими глазами. Молчать о нём – предать науку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное