Патрик Робинсон.

Уцелевший



скачать книгу бесплатно

Возможно, это звучит немного пугающе для обычного солдата. Но только не для офицера спецназа. И я могу сказать с абсолютной уверенностью, что мы – все шестеро – были воодушевлены этой перспективой, мы ждали этой возможности выполнять свою работу открыто, уверенные в своем непременном успехе, уверенные в своей подготовке, в знаниях и взглядах на жизнь. Понимаете – мы непобедимы. Вот чему нас научили. Вот то, во что мы верим.

Это черным по белому написано в официальной философии Navy SEAL США в двух последних параграфах:

Мы тренируемся ради войны и сражаемся ради победы. И я готов отдать всю мощь моей боевой силы для того, чтобы выполнить свое предназначение и добиться цели, установленной моей страной. Я буду выполнять свой долг быстро, четко и, если это потребуется, жестоко, однако не перестану соответствовать принципам, которые я защищаю, служа своей стране.

Поколения воинов сражались и погибали, создавая гордую традицию и репутацию непобедимой боевой мощи, которую я обещаю поддерживать. В самых ужасных условиях наследие моего братства только усилит мою решимость и будет направлять каждый мой поступок. Меня не постигнет неудача. Я справлюсь.

Каждый из нас отрастил бороду, чтобы больше походить на афганских бойцов. Было важно не казаться военными, не выделяться из толпы. Несмотря на это, я могу гарантировать, что если бы три «морских котика» пытались смешаться с толпой в переполненном людьми аэропорту, я бы тут же их распознал – просто по их выправке, по их уверенности в себе, по их очевидной дисциплинированности, по походке. Это не значит, что кто угодно смог бы их узнать. Но я почти точно смог бы.

Парни, с которыми я летел из Бахрейна, даже по стандартам ВМС были очень разные. Здесь был унтер-офицер второго класса Мэтью Джен Аксельсон, ему не было еще и тридцати. Этот симпатичный офицер из Калифорнии был женат на девушке по имени Синди и горячо любил свою семью: ее и своих родителей, Корделла и Донну, и своего родного брата Джеффа.

Я звал его Акс и очень близко был с ним знаком. Они были лучшими друзьями с моим братом-близнецом Морганом. Он бывал у нас дома, в Техасе, и мы уже давно служили с ним в 1-й роте SEAL подводного десанта, или сокращенно SDV – взвод «Альфа». Они с Морганом были напарниками в программе подготовки «морских котиков» и вместе закончили школу снайперов.

Акс был довольно спокойным парнем с ясными голубыми глазами и кудрявыми волосами. Он был невероятно умен, всегда побеждал во всех викторинах на эрудицию. Я любил общаться с ним, потому что он много знал. Он всегда выдавал ответы, которыми могли гордиться даже профессора Гарварда: области, страны, их население, базовые сегменты экономики – он знал все.

На любой операции, в любых условиях он всегда был профессионалом. Я никогда не видел его расстроенным или растерянным, он всегда точно знал, что делает. При этом он был довольно прост в общении. Но то, что было трудно и непонятно для других, для него обычно было лакомым кусочком, задачей, требующей решения.

В бою он был быстрым, точным, и, если необходимо, жестоким и грубым. Однако его семья никогда не знала его с этой стороны. Они видели только уравновешенного веселого мужчину, который, без сомнения, был профессиональным гольфистом, обычным парнем, который любил милые шутки и холодное пиво.

Едва ли можно было найти лучшего солдата. Это был невероятный человек. Здесь был и мой лучший друг – лейтенант Майкл Патрик Мерфи. Ему тоже еще не было тридцати, он с отличием окончил школу в Пенсильвании, где серьезно занимался хоккеем. Ему предлагали место в лучших университетах на факультете права, но однажды он круто поменял курс и направился в ряды Военно-морских сил США. Майки обожал читать – это было его страстью. Любимой его книгой была «Врата огня» Стивена Прессфилда – это бессмертная история о сопротивлении спартанцев у Фермопил.

У него был немалый опыт службы на Среднем Востоке – до этого он уже был в Иордании, Катаре и Джибути, в районе Африканского Рога. Наши пути в SEAL начались в одно и то же время, и нас, вероятно, притягивала друг к другу страсть к колкостям и шуткам. А еще мы оба не могли уснуть, если находились хоть под малейшим давлением со стороны. Наша бессонница объединяла нас так же, как и юмор. Мы раньше болтались вместе по полуночи, и я искренне могу сказать, что ни с кем больше так не смеялся.

Я всегда шутил по поводу его нечистоплотности. Бывало, мы ходили в патруль каждый день в течение нескольких недель, и у нас практически не было времени на душ, да и смысла его принимать не было – ведь, скорее всего, уже через несколько часов ты опять будешь сидеть по самую грудь в болоте. И вот пример обычного разговора между нами – унтер-офицером второго класса и лейтенантом SEAL:

«Майки, Боже мой! От тебя несет дерьмом! Почему бы тебе в душ не сходить?»

«Не сейчас, Маркус. Напомнишь мне об этом завтра, ладно?»

«Принято, сэр!»

Для своих родных и близких он всегда приобретал подарки в невероятно большом магазине, известном также как Транспортная система США. Я помню, как на день рождения своей невероятно красивой девушке Хизер он подарил дорожный конус в оберточной упаковке. На Рождество он подарил ей один из мигающих красных огоньков, которые устанавливают на такие конусы ночью. Конечно, в оберточной бумаге. Однажды мне на день рождения он подарил знак «Стоп».

И надо было видеть его дорожную сумку. Это был огромный обшитый карманами вещевой мешок, похожий на те, которые носила его любимая команда «Нью-Йорк Рейнджерс». Это был, пожалуй, самый тяжелый багаж во всем военно-морском флоте. Но на нем не было значка «Рейнджерс». На нем была лишь фраза: «Руки прочь».

Не бывало такой ситуации, по поводу которой он не смог бы отпустить какую-нибудь колкую шутку. Майки один раз в жизни попал в ужасную ситуацию, которая едва не стоила ему жизни, и один из парней попросил его рассказать, что случилось.

«Ой, ладно, брось, – сказал бравый лейтенант Мерфи, будто это была тема, которая его уже достала. – Ты всегда припоминаешь эту старую историю. Забудь уже».

На самом же деле еще и двух дней не прошло.

Он же был самым отважным офицером из всех, кого я когда-либо встречал, лидером по своей натуре, великолепным «морским котиком», который никогда в жизни не отдавал бессмысленных приказов. Почти всегда в его речи звучало «Пожалуйста» или «Не возражаешь?». И никогда «Сделай то, сделай это». И никогда он не позволял другим старшим по званию офицерам старшего или младшего состава отчитывать одного из своих парней.

Он настаивал, чтобы провинившийся остался с ним. Он всегда принимал удар на себя. И если выговор был справедливым, он наказывал по заслугам. Но лучше было даже не пытаться в обход него накричать на одного из его парней, потому что Майки, если его разозлить, становился очень опасным противником. А такие ситуации ему очень не нравились.

Он великолепно держался под водой, был прекрасным пловцом. Была, правда, и проблема: плавал он не слишком быстро, но это был единственный его недостаток. Однажды мы были на трехкилометровом тренировочном заплыве, и когда наконец я доплыл до берега, то не смог отыскать Майки. Наконец, я его увидел. Он плескался в воде где-то в четырехстах метрах от берега. «Боже, что-то случилось», – промелькнуло сразу у меня в голове.

Я ринулся обратно в ледяное море, чтобы спасти его. Я не слишком-то быстро бегаю, но довольно быстро двигаюсь в воде, так что доплыть до него не составило труда. Но я должен был догадаться.

«Убирайся отсюда, Маркус! – крикнул он. – Я – красная гоночная машина! У меня больше всего оборотов из всех офицеров! Не мешай мне, Маркус, не сейчас! Ты здесь с гоночной тачкой имеешь дело!»

Это мог быть только Майк Мерфи. Если бы я рассказал эту историю любому бойцу в нашем взводе, не упоминая имени, а потом спросил бы, о ком она, каждый бы догадался, что это о Майки.

В самолете напротив меня сидел первый главный старшина Дэниел Ричард Хили – еще один отличный «морской котик». Ему было тридцать семь, ростом он был метр девяносто, был мужем прекрасной Норминды, отцом семерых детей. Он родился в Нью-Гэмпшире и поступил на службу ВМС в 1990 году, впоследствии продвинулся по карьерной лестнице до команды спецназа и умел почти свободно разговаривать по-русски.

Мы с Дэном служили в одном экипаже в 1-й роте SDV в течение трех лет. Он был немного старше, чем большинство из нас, и относился к нам как к своим детям, будто ему собственных не хватало. И он любил всех нас одинаково – обе большие семьи – его жену и детей, сестер, братьев и родителей и в равной степени другую семью, которая до сих пор базировалась в Бахрейне. Дэн был даже хуже, чем Майки, когда дело касалось защиты своих ребят. Никто никогда не смел повысить голос ни на одного из нас, если он был неподалеку.

Дэн прилежно охранял свою команду, изучал каждое задание с абсолютной тщательностью, собирал данные, проверял карты, схемы, фотографии, все разведданные. Кроме того, он внимательно следил за грядущими заданиями и всегда старался, чтобы его ребята были на передовой. Ведь для этого нас тренировали, нам нравилось быть в гуще событий. В определенной степени Дэн был строг со всеми. Бывали времена, когда мы не сходились с ним во мнениях. Он неизменно верил, что его вариант был лучшим, практически единственным. Но в душе он всегда желал нам только добра. Дэн Хили был отличным «морским котиком», примером того, каким должен быть старшина – железным человеком, великолепным стратегом, который знал свою работу от А до Я. Я беседовал с Большим Дэном почти каждый день своей военной жизни.

Где-то над нами, с наушниками, в которых играл рок-н-ролл, раскачивался в своем гамаке унтер-офицер второго класса Шейн Паттон – двадцатидвухлетний парень из Лас-Вегаса, штат Невада. Он занимался серфингом и скейтбордингом. Мой протеже. Я был основным связистом, Шейн – моим помощником. Будто младшая копия Майка Мерфи, он тоже любил отпустить смелую шутку и, как и следовало ожидать от «морского котика», прекрасно нырял с аквалангом.

Мне было сложно разделять взгляды Шейна, потому что мы очень отличались. Я однажды зашел в центр связи, а он в это время пытался заказать себе шкуру леопарда через Интернет.

«На кой она тебе нужна?» – спросил я.

«Чувак, да она же такая крутая!» – ответил он, сняв последующие возражения.

Большой, крепкий парень со светлыми волосами и сравнительно высокомерной ухмылкой, Шейн был невероятно умен. Мне никогда не приходилось говорить ему что-то. Он всегда знал, что делать. Поначалу он меня немного раздражал – знаете это чувство, когда даешь подробные указания молодому парню, а оказывается, что он уже все сделал. Так было всегда. У меня ушло немало времени, чтобы привыкнуть к тому факту, что моим помощником был паренек почти такой же умный, как Мэтт Аксельсон. И это почти что максимум, который можно ожидать от человека.

Шейн, как и многие пляжные завсегдатаи, почти всегда был расслаблен. Его приятели, вероятно, назвали бы это клевым или описали бы каким-то подобным словом.

Но для оператора связи это был скорее минус. Если на поле идет перестрелка, а в штабе у радио сидит Шейн, то передача связи будет невероятно размеренной, произнесенной спокойным голосом связиста SEAL. Ой, простите, я имел в виду чувака. Это слово у Шейна было на все случаи жизни. По его представлениям, даже я был чуваком. По его представлениям, даже президент Соединенных Штатов был чуваком. На самом деле он высказал президенту Бушу наивысшую похвалу – просто вручил золотую Почетную медаль конгресса верховных божеств серфинга: «Он реальный чувак, знаешь, просто реальный».

Шейн был сыном офицера SEAL, и его единственным, изредка проявляющимся желанием было стать похожим на отца, Джеймса Д. Паттона. Он хотел стать членом группы обеспечения связи ВМС, как был когда-то его отец. Он прошел базовую воздушно-десантную подготовку в Форт-Беннинге, в штате Джорджия еще до того, как сдал квалификационные экзамены в спецназ и поступил в командование 1-й роты SDV, взвод «Альфа». Через пять месяцев он присоединился к нам на пути в Афганистан.

Все, что Шейн сделал за свою короткую жизнь, было выдающимся. В старшей школе он был звездным подающим и лучшим аутфилдером в бейсболе. Он сносно играл на гитаре и даже руководил музыкальной группой, которая называлась «True Story», качество исполнения которой, однако, оставалось загадкой. Он был исключительным фотографом и умелым механиком и инженером. Он в одиночку восстановил и модифицировал два старых автомобиля «Фольксваген Жук». Потом Шейн приобрел еще один и сказал, что станет «еще одним модифицированным «жучком», чувак. В этом весь я».

Шейн великолепно обращался с компьютером, как и все на базе. Он часами просиживал за монитором на каком-то сайте, «MySpace», кажется, – и всегда общался там с друзьями: «Как житуха, братуха?»

Шестым членом нашей группы был Джеймс Сах – двадцативосьмилетний уроженец Чикаго, выросший в Южной Флориде. Джеймс состоял в 1-й роте SDV в течение трех лет до того, как мы улетели в Афганистан, и за это время он стал одним из самых популярных ребят на базе. У него была только одна старшая сестра, но, похоже, сотни три двоюродных братьев и сестер, каждого из которых он поклялся защищать ценой своей жизни.

Джеймс, как и его близкий друг Шейн, был чрезвычайно выносливым «морским котиком» в звании унтер-офицера второго класса. Как и Шейн, он прошел воздушно-десантную подготовку в Форт-Беннинге и пошел на повышение по службе, чтобы вступить во взвод «Альфа».

В молодости он мечтал стать ветеринаром, специалистом по собакам. Но Джеймс был рожден, чтобы стать «морским котиком», и невероятно гордился, что стал членом одного из самых элитных боевых подразделений в мире, гордился своей психической и моральной стойкостью.

Как и Шейн, он был звездой спорта в школе, выдающимся пловцом и теннисистом. В учебе он всегда был в продвинутых и углубленных классах. В нашем взводе Джеймс стоял на одной ступени с Аксом и Шейном как невероятно надежный даже в самом жестоком бою воин с исключительным интеллектом. Я в жизни ни от кого не слышал ни единого плохого слова о нем.

До Оманского залива мы добирались почти три часа. Мы летели с юга Ормузского пролива, держась подальше от линии морского пути, по которой танкеры с нефтью и газом отплывали из огромных погрузочных доков Персидского залива. Военно-морской флот Ирана проводил учения там и еще в одном месте, дальше по побережью, на своей разрастающейся базе подводных лодок, действуя вдали от главной базы Бендер-Аббас.

Не сказать, что мы боялись, что какой-нибудь легкомысленный командир вдруг решит ударить по нам оружием с тепловым наведением, но осторожность в этом регионе обычно приветствовалась, несмотря на то, что в Белом доме восседал очень суровый человек, который ясно дал понять свое намерение жестоко карать за малейший намек на атаку воздушных судов США – гражданских или военных.

Чтобы полностью понять то ощущение опасности, даже угрозы, которое никогда не исчезало из наших мыслей до конца, стоит послужить на Среднем Востоке. Это касается даже стран, которые считались дружественными Америке. Как Бахрейн, например.

Труднопроходимая часть Оманского побережья, которую я упоминал ранее, находится вокруг полуострова Мусандам. Это целая полоса глубоких фьордов, самый северный скалистый шельф, который вдается глубоко в Ормузский пролив, и одновременно самая ближняя к базе Бендер-Аббас точка за пределами Ирана. Протяженная береговая линия, идущая к югу от этой точки, гораздо более равнинная и пологая, тянется с вершин древних гор Хаджар. Мы начали пересекать океан где-то в этой части, к северу от Маската, ближе к Тропику Рака.

И когда мы пролетели этот берег и направились к открытому океану, то уже по-настоящему попрощались, по крайней мере, с Аравийским полуостровом и с кипящими ненавистью исламскими государствами северной части залива: Кувейтом, Ираком, Сирией и Ираном, которые управляли моей жизнью и мыслями последние пару лет. Особенно Ирак.

Впервые я приехал сюда и присоединился к пятой роте 14 апреля 2003 года. Я прибыл на военно-воздушную базу США, расположенную в пятнадцати минутах полета от Багдада, вместе с двенадцатью другими «морскими котиками» из Кувейта в таком же, как этот, самолете «C-130». Это было через неделю после того, как военные силы США начали открытую бомбардировку города в попытках уничтожить Саддама Хусейна, прежде чем начнется настоящая война. Британцы только что захватили Басру.

В тот самый день, когда прилетел я, морпехи США взяли Тикрит – родной город Саддама, – и через несколько часов Пентагон объявил, что главная битва позади. Все это не имело ни малейшего отношения к нашему заданию. Заключалось оно в том, что мы должны были разрушить и, если необходимо, уничтожить ту маленькую оппозицию, которая осталась после военных действий, и помочь в поисках оружия массового поражения.

Я пробыл в Багдаде всего один день, когда президент Буш объявил, что Саддам Хусейн и его партия «Баас» пали и что мои коллеги быстро поймали в тот же день Абу Аббаса – лидера Палестинского фронта освобождения, который атаковал итальянский круизный лайнер «Achille Lauro» в Средиземном море в 1985 году.

Через сорок восемь часов 17 апреля военные силы США захватили единоутробного брата Саддама, печально известного Барзана Ибрагима ат-Тикрити. И в подобных событиях я участвовал постоянно. Я был одним из 146 000 представителей американских войск и войск коалиции, выступавших под командованием генерала Томми Фрэнкса. Это был мой первый опыт ближнего боя. Это было место, где я впервые почувствовал самые лучшие стороны моей профессии.

Это был также первый намек на восстание из пепла последователей Усамы бен Ладена. Конечно, мы знали, что они все еще неподалеку, все еще пытались перегруппироваться, после того как Соединенные Штаты разгромили их в Афганистане. Но уже очень скоро до нас стали доходить сведения об организации под названием «Аль-Каида» в Ираке, о злобной террористической группе, пытающейся устроить беспорядки при любой удобной возможности, управлял которой безумный иорданский убийца Абу-Мусаб аз-Заркави (ныне устранен).

Наши основные задания в городе довольно часто прерывались ради поисков чего-либо или кого-либо пропавшего без вести. В мой первый день службы вместе с тремя парнями мы отправились на какую-то огромную приозерную иракскую территорию в поисках истребителя-бомбардировщика «F-18 Super Hornet» и его пилота. Вероятно, вы помните эту историю. Я-то уж никогда ее не забуду. Мы подлетели к озеру на низком ходу на вертолете «MH-47 Chinook» и внезапно заметили хвост истребителя, торчавший над водой. И почти сразу мы нашли тело пилота, вынесенное на берег.

Я помню, какую грусть почувствовал тогда, и этот случай не стал последним. Я находился в этой стране менее суток. Прикомандированные к 5-й роте, мы были известны как «стоячие пассажиры» – дополнительная мощь, призванная для особенно критических ситуаций. Нашей основной целью были разведка и сбор данных, фотографирование горячих точек и опасных местностей с помощью невероятно мощной фотографической оптики.

Мы проводили операции под покровом темноты, терпеливо, часами выжидая цель, прикрывали друг друга, удерживали все внимание на объекте и постоянно отсылали фотоснимки на базу практически из самого дальнего вражеского тыла.

Мы обычно работали совсем небольшими командами, по четыре спецназовца SEAL. Одни, окруженные врагом. Такой вид ближней разведки был самой опасной работой. Здесь чувствуешь себя одиноко, частенько скучаешь, но при этом находишься под постоянным риском быть обнаруженным. Иногда, если дело касалось особенно значимого лидера террористов, мы могли действовать дальше и захватить его, хотя бы попытаться выдернуть его живым. Грубо и беспощадно. Давайте по-честному: спецназ ВМС США тренирует лучшие разведгруппы в мире.

Я всегда смеюсь, когда читаю о «гордых борцах за свободу в Ираке». Гордости в них ни капли. Они за пятьдесят баксов родную мать продать могут. Мы заходим в какой-нибудь дом, берем парня, который, по нашим сведениям, является одним из главарей, и выводим его на улицу. Первое, что он говорит: «Эй, только не меня. Вам нужны ребята вон в том доме, вниз по улице». Или: «Вы дадите мне доллары, а я расскажу вам все, что хотите».

Так они и делают. И то, что они нам рассказывают, чаще всего является очень ценной информацией. Большая часть военных успехов, например, устранение сыновей Саддама, да и его самого, были результатом военной разведки. Кто-то свой просто продал их, как они сами продали сотни других людей. Что угодно за пару баксов… Гордость? Эти парни даже не знают такого слова.

Эту стадию разведки довольно сложно выполнить. Мы приближались к цели очень быстро, иногда ехали по самым опасным районам города, проносясь по улицам на внедорожниках «Humvee», иногда даже спускались на веревках с вертолетов, если это было необходимо. Мы приближались, квартал за кварталом, продвигаясь аккуратно сквозь темноту, готовые, что по нам могут открыть огонь в любую секунду из окна, из-за угла здания, с противоположной стороны улицы и даже из башни. Такое все время происходило. Иногда мы стреляли в ответ, и всегда ущерб для врагов был куда более значимым, чем для нас.

И когда мы добирались до конкретного здания, то либо вышибали дверь при помощи кувалды и хоули (это нечто вроде лома, который срывает дверь с петель), или оборачивали динамит вокруг замка и тут же взрывали его. Мы всегда следили, чтобы взрыв был направлен внутрь, на случай, если кто-то поджидал нас за дверью с автоматом «AK-47». Очень тяжело остаться в живых, когда рядом с тобой взрывается дверь и осколки летят в упор со скоростью в пару сотен километров в час.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8