Патрик Бернхаген.

Демократизация



скачать книгу бесплатно

Гибридные режимы и подтипы демократии

Предпринятый выше обзор подходов к квантификации демократии показал, что качественные, классифицирующие оценки и характеристики имеют значение даже при градационном взгляде на демократию. Так, 7?балльная[115]115
  Фактически при вынесении решения о статусе страны в индексе Freedom House используется шкала с 13 делениями, потому что итоговый балл страны вычисляется как среднее арифметическое оценок по аспекту политических прав и гражданских свобод, каждая из которых есть целое число от 1 до 7. – Примеч. пер.


[Закрыть]
шкала Freedom House используется для распределения стран по трем группам «свободных», «частично свободных» или «несвободных» режимов, а 21?балльная шкала Polity IV служит для классификации стран как демократий, автократий и анократий[116]116
  Анократии – режимы, в которых институты и политические элиты отличаются низкой эффективностью в выполнении своих фундаментальных функций и в обеспечении своего собственного существования; автократии характеризуются нестабильностью и представляют собой неустойчивую смесь демократических и авторитарных практик. Подробнее см., напр.: Marshall M., Cole B. Global Report 2011: Conflict, Governance, and State Fragility // Center for Systemic Peace. 2011. P. 9 <http://www.systemicpeace.org/GlobalReport2011.pdf.>. – Примеч. пер.


[Закрыть]
. В соответствующие срединные категории попадают режимы, часто описываемые как «гибридные». Для обозначения этих промежуточных типов в литературе встречается огромное количество терминов, создающих путаницу. Такие наименования, как «электоралистские», «популистские», «делегативные» или «нелиберальные» демократии, относятся к «урезанным» версиям демократии, причем два последних термина являются одними из самых известных. Предложенный Гильермо О’Доннеллом[117]117
  O’Donnell, 1994


[Закрыть]
термин «делегативная демократия» обозначает политическую систему, в которой институциональные сдержки и противовесы слабы или недостаточны, что позволяет представителям исполнительной ветви концентрировать власть и злоупотреблять своими полномочиями для вторжения в области компетенции других институтов, например органов законодательной или судебной власти.

Напротив, понятие «нелиберальной демократии», предложенное Фаридом Закарией, относится к политическим системам, в которых формирование правительства определяется народным волеизъявлением, но принцип верховенства закона не соблюдается в полной мере, а гражданские свободы существенно урезаны. В таких системах, согласно Закарии[118]118
  Zakaria, 2003, р. 17


[Закрыть]
, «демократия процветает; свобода – нет».

С другой стороны, термины наподобие «соревновательного авторитаризма» или «полуавторитаризма», а также «электоральных» или «конкурентных» автократий берут за точку отсчета автократии и классифицируют страны в зависимости от типа или интенсивности авторитарного давления, исходящего от правителей. Различные формы «улучшенного авторитаризма» включают «электоральный» или «конкурентный» авторитаризм, если упоминать только самые часто встречающиеся в литературе наименования. Хотя мотивы, стоящие за конструированием этих терминов и категорий (прежде всего – стремление обойти ловушку «электорализма»), заслуживают одобрения, Ариэль Армони и Эктор Шамис предостерегают, что такое конструирование может вести к размыванию смысла понятий и путанице в эмпирическом анализе. С точки зрения упомянутых исследователей, «палитра выделяемых, но не должным образом определяемых режимов не только затрудняет отнесение той или иной страны к конкретной категории, но и затемняет фундаментальное различие между демократией и автократией»[119]119
  Armony, Schamis, 2005, р. 114


[Закрыть]
. Одновременно они призывают не забывать о том, что как в старых, так и в новых демократиях могут существовать нелиберальные практики, в них может произойти и концентрация власти в руках технократов или представителей исполнительной ветви. Действительно, широко признается, что демократия без некоторых элементов делегирования власти невозможна. Во всех существующих демократиях имеется «„цепочка делегирования“ от избирателей к избранным представителям и от избранных представителей к экспертам»[120]120
  Ibid.


[Закрыть]
. Чем длиннее, сложнее и плотнее эта цепочка, тем большие риски для качества и прозрачности демократии она порождает.

Как только мы признаем, что все политические системы разнятся по степени подотчетности правителей населению, немалая часть путаницы в понятиях, на которую указали Армони и Шамис, предстает следствием не столько неясности для исследователей границ между понятиями, сколько излишнего внимания к деталям и появления зачастую синонимичных терминов. Ни одна настоящая политическая система не будет в точности соответствовать идеально типическим свойствам, на основании которых выделяется теоретически прочный класс таких систем. И хотя существует соблазн создавать все более точные и подробные классификации, которые в еще большей мере соответствовали бы действительности, следует помнить, что классификация с числом элементов, равным числу классифицируемых случаев, не имеет смысла. К счастью, большинство различений, на основании которых были выделены подтипы демократических, автократических и гибридных режимов, могут быть учтены в четырехчастной классификации, предложенной в предыдущей главе. Если уровень демократичности страны есть степень, в которой граждане наделяются властью посредством верховенства закона и демократических прав на участие, мы можем расположить все существующие страны в континууме, одним из полюсов которого будет идеально подотчетная демократия, а другим – автократия с полным отсутствием такой подотчетности. Хотя между этими полюсами располагается множество оттенков серого, отнесения гибридных режимов либо к плебисцитарным автократиям, либо к конституционным олигархиям обычно достаточно для того, чтобы ключевые аспекты эффективной демократии оказались учтенными. Более подробные различения лучше схватываются количественными шкалами.

Заключение

В этой главе были освещены основные проблемы, на которые исследователям следует обращать внимание при измерении демократии в разных странах и в разное время. Эти проблемы также нужно принимать в расчет желающим использовать существующие индексы демократии, включая рассмотренные нами. Сравнение четырех основных индексов демократии выявило недостатки как слишком мягких, так и слишком жестких требований в отношении демократии. Выставляя слишком мягкие требования, Ванханен порою вынужден классифицировать как демократические страны, которые рассматривались бы как недемократии другими исследователями. Это объясняется невниманием Ванханена (как и, в меньшей степени, Пшеворского с соавторами) к тому факту, что электоральное участие и конкуренция партий могут обеспечивать подотчетность политических лидеров населению с разной степенью эффективности. Напротив, выставление слишком жестких требований и включение в понятие демократии социальных и политических аспектов, в действительности вовсе не обязательно присущих демократическому режиму, вынуждает Freedom House иногда лишать статуса демократии страны, которые – и совершенно оправданно – были бы признаны демократиями другими индексами. Из-за смешивания элементов демократии с различными аспектами частной, общественной и политической жизни не всегда ясно, измеряет ли Freedom House демократию или что-то еще, имеющее отношение к качеству общественной жизни. В некотором смысле эта критика несправедлива, поскольку Freedom House не называет свой индекс показателем демократичности – в этом качестве его используют исследователи[121]121
  Berg-Schlosser, 2004a


[Закрыть]
. Так, в нескольких главах настоящей книги данные Freedom House тоже применяются для измерения степени демократичности.

Нередко ученые имеют возможность использовать индексы не в завершенном виде, в котором они представляются разработчиками, а только отдельные их компоненты. В таких случаях исследователи могут применять собственные правила агрегирования и корректировать прочие параметры, чтобы получившийся индекс наилучшим образом удовлетворял специфическим целям проводимого анализа или в наибольшей степени отражал имеющееся у ученого понимание демократии. Все это возможно в том случае, если показатели демократии предоставлены в виде, позволяющем произвести их дезагрегирование. Это условие не выполняется лишь индексом Freedom House. Наконец, следует отметить, что индексы Polity IV и Freedom House были усовершенствованы по части методологии. В особенности критерии присвоения тех или иных значений для индивидуальных индикаторов были сделаны более прозрачными, что явилось реакцией на критику индексов[122]122
  Munck, Verkuilen, 2002


[Закрыть]
.

Хотя в настоящей главе обсуждались наиболее фундаментальные проблемы, с которыми сталкиваются исследователи демократии и демократизации при классификации режимов и квантификации их демократических черт, целый ряд вопросов остался незатронутым. Некоторые из них имеют техническую природу, но тем не менее, принимаясь за сравнение демократий, их важно брать в расчет. Например, Кеннет Боллен и Памела Пакстон[123]123
  Bollen, Paxton, 2000


[Закрыть]
исследовали ошибки, которые могут пробраться в процесс кодирования из-за человеческого фактора. Проанализировав широко используемые индексы демократии, включая рассмотренный выше показатель Freedom House, они обнаружили, что экспертам нередко свойственно допускать ошибки измерения, и это может сказываться на валидности индексов. Несколько подозрительно, что такие индикаторы Freedom House, как «экономическая олигархия», «широко распространившаяся коррупция» или «религиозные иерархии» регулярно воздействуют на положение в рейтинге стран развивающегося мира, Ближнего Востока и бывшего коммунистического блока, но едва ли имеют какое-то значение для места в рейтинге Германии, Ирландии или Великобритании, хотя некоторые проблемы из указанного круга явлений довольно выраженно существуют в этих странах на протяжении уже многих лет. Другие исследователи обнаружили значительные ошибки измерения в Polity IV; эти искажения могут иметь заметные последствия при использовании индекса в качестве независимой переменной в межстрановом статистическом анализе[124]124
  Treier, Jackman, 2008


[Закрыть]
.

Наконец, обсуждение гибридных режимов и подтипов автократии и демократии наводит на мысль, что давнее противопоставление «количественников», думающих в терминах «степеней», и «качественников», выделяющих категории, которые улавливают различия в «типах», следует забыть. Как отмечают Дэвид Кольер и Стивен Левицки[125]125
  Collier, Levitsky, 1997


[Закрыть]
, многие исследования качественного характера на самом деле неявно опираются на порядковую шкалу степеней демократичности, а не на многочисленные номинальные различения. Что в действительности важно, так это то, чтобы классификации были подкреплены теоретически и обоснованы эмпирически посредством осмысленной соотнесенности с градационными измерениями демократии.


Вопросы

1. Как может быть измерена демократия?

2. Имеет ли смысл выделять степени демократичности при сравнении демократических систем?

3. Каковы преимущества и недостатки минималистского определения демократии?

4. Что такое гибридные режимы?

5. Сколько аспектов необходимо выделить при формировании количественной оценки демократии?

6. Являются ли некоторые аспекты более важными, чем другие?


Посетите предназначенный для этой книги Центр онлайн-поддержки для дополнительных вопросов по каждой главе и ряда других возможностей: <www.oxfordtextbooks.co.uk/orc/haerpfer>.


Дополнительная литература

Armony A. C., Schamis H. E. Babel in Democratization Studies // Journal of Democracy. 2005. Vol. 16. No. 4. P. 113–128; Collier D., Levitsky S. Democracy with Adjectives: Conceptual Innovation in Comparative Research // World Politics. 1997. Vol. 49. P. 430–451. Эти две статьи содержат обзоры и критические обсуждения специальных терминов для обозначения особых типов автократии, демократии и гибридных режимов.

Collier D., Adcock R. Democracy and Dichotomies: A Pragmatic Approach to Choices about Concepts // Annual Review of Political Science. 1999. No. 2. P. 537–565. Обзор очень многое проясняет в дискуссии о дихотомической и градационной концепции демократии.

Goertz G. Social Science Concepts: A User’s Guide. Princeton (NJ): Princeton University Press, 2006. Очень глубокое обсуждение конструирования в социальных науках таких понятий, как демократия.

Berg-Schlosser D. The Quality of Democracies in Europe as Measured by Current Indicators of Democratization and Good Governance // Journal of Communist Studies and Transition Politics. 2004. Vol. 20. No. 1. P. 28–55; Foweraker J., Krznaric R. Measuring Liberal Democratic Performance: An Empirical and Conceptual Critique // Political Studies. 2000. Vol. 48. No. 4. P. 759–778; Munck G. L., Verkuilen J. Conceptualizing and Measuring Democracy: Evaluating Alternative Indices // Comparative Political Studies. Vol. 35. No. 1. P. 5–34. В этих статьях очень подробно обсуждаются как индексы, о которых шла речь в настоящей главе, так и другие.

Vanhanen T. A New Dataset for Measuring Democracy, 1810–1998 // Journal of Peace Research. 2000. Vol. 37. No. 2. P. 251–265. Обосновывая свой собственный спорный метод, Тату Ванханен предоставляет полезное и доступное рассмотрение задачи измерения демократии.


Полезные веб-сайты

www.ssc.upenn.edu/cheibub/data/default.htm – Интернет-страница Хосе Антонио Чейбуба содержит данные проекта «Political Regimes Classification», собранные Адамом Пшеворским и его соавторами[126]126
  Przeworski et al. 2000


[Закрыть]
.

www.freedomhouse.org – Некоммерческая непартийная организация Freedom House, ежегодно издающая исследования «Freedom in the World» и индекс политических прав и гражданских свобод.

www.cidcm.umd.edu – Сайт проекта Polity IV содержит информацию о последних базах данных серии Polity и предоставляет свободный доступ к ним.

www.fsd.uta.fi – Финский архив данных по социальным наукам предоставляет данные, использованные Тату Ванханеном при составлении его индекса демократизации.

http://ksghome.harvard.edu/pnorris/data/data.htm – Интернет-страница Пиппы Норрис содержит базу данных, включающую все четыре индекса, упомянутые выше.

Глава 4. Длинные волны и развилки демократизации

Дирк Берг-Шлоссер

Обзор главы

Данная глава предлагает читателю обзор истории демократизации с конца XVIII в. В главе вводятся понятия «волна» и «развилка» и описываются основные направления развития данных явлений. Уделяется внимание долгосрочным и краткосрочным факторам, определяющим возникновение и упадок демократий. В заключении описываются современные перспективы развития и угрозы будущему демократии.

Введение

Глобальные процессы демократизации анализируются и описываются при помощи множества подходов и метафор. Среди метафор наиболее часто используется понятие «волна». Сэмюэль Хантингтон[127]127
  Huntington, 1991


[Закрыть]
различал три основные «волны» демократизации и два «отката волн», датируя их следующим образом:



Ренске Доренсплит критикует данную периодизацию и предлагает выделить дополнительную «четвертую волну», начавшуюся в 1989–1990 гг. с падения Берлинской стены и событий в Центральной и Восточной Европе, которые привели к распаду советского блока, окончанию холодной войны с соответствующими последствиями во многих регионах мира. Данные классификации, а также стоящие за ними исторические факторы, стали предметами споров[128]128
  Berg-Schlosser, 2004a


[Закрыть]
. Другие исследователи говорят о значимых «моментах»[129]129
  Green, 1999


[Закрыть]
или о «пульсациях изоморфических изменений»[130]130
  Thomas et al., 1987


[Закрыть]
. Перечисленные концепты являются относительно неточными, но все они подразумевают определенную перспективу (регулярность, взлеты и падения, обратное движение и проч.), что может вести скорее к верному пониманию реальности, а не к более глубокому, теоретически и исторически обоснованному анализу.

Мы начнем с детального наблюдения за образованием (и падением) демократий в исторической перспективе. На основании этого можно выявить медленные, долгосрочные изменения и периоды более резких изменений. Для первого явления мы используем понятие «длинные волны», которое близко, но не идентично идеям из области экономической теории[131]131
  Kondratieff, 1979


[Закрыть]
и мирсистемной теории[132]132
  Wallerstein, 1974


[Закрыть]
. Для описания второго явления мы используем концепт «развилки» (conjuncture), подразумевающий определенные критические моменты, когда за относительно короткий период происходит серия связанных событий. «Развилка» подразумевает «изменчивость», появление различных возможных траекторий дальнейшего развития[133]133
  Dobry, 1986


[Закрыть]
.

Таким образом, появляется возможность учитывать и долгосрочные, специфические для отдельных стран социально-структурные и политико-культурные изменения, и аспекты, относящиеся к непосредственным действиям акторов, а также влияниям международной среды в момент кризиса. Для этого мы обращаемся к предложенной Джеймсом Коулманом[134]134
  Coleman, 1990


[Закрыть]
общей модели социологического объяснения связи между различными уровнями анализа (также известна как «ванна»). Эта модель представлена на рис. 4.1.


Рис. 4.1. Соединение уровней анализа

Источник: Адаптировано из[135]135
  Coleman, 1990


[Закрыть]
и[136]136
  Esser, 1993


[Закрыть]
.


Эта модель может включать широкий набор «объективных» геополитических и социально-структурных условий (левый верхний угол рисунка), имеющих отношение к классовой структуре и другим социальным размежеваниям, возникавшим в разные периоды истории, таким как город-село, капитал-труд, религиозные и лингвистические расколы, которые продолжают определять политику[137]137
  Flora et al., 1999; Moore, 1966


[Закрыть]
. Это «условия случая»[138]138
  Mill, 1974 (1843); Cohen, Nagel, 1934


[Закрыть]
или «набор возможностей»[139]139
  Elster, 1989


[Закрыть]
, воспринимаемых на микроуровне отдельными гражданами и политическими акторами. Тем самым специфические концептуальные рамки (фреймы) и политико-культурные среды могут определяться как субъективное измерение политики. Эти восприятия и установки могут затем транслироваться в конкретные политические действия (поведение) и в дальнейшем агрегироваться на мезоуровне общественными движениями, группами интересов, политическими партиями и др. «Объяснение» (explanandum) – это наблюдаемый тип политической системы (демократический или недемократический). Например, голосование индивидов и групп на выборах формируется исходя из их объективных социально-структурных позиций и субъективных групповых идентичностей, переносящихся на партийную систему, которая может быть благоприятной или неблагоприятной (если доминируют экстремисты или фундаменталисты) для демократии. Кроме того, подобное сочетание факторов, конечно же, встроено в международную систему, включающую соседние государства, региональные и глобальные державы, международные организации. Международная система вступает во взаимодействие с любой страной на всех уровнях через СМИ, торговлю, туризм, миграцию, внешнюю политику или военную интервенцию[140]140
  Модель, используемая в данной главе, применяется в самом общем виде без точного указания на используемые предпосылки «рациональности» (либо иное) индивидов и коллективных акторов.


[Закрыть]
.

Далее будет представлена диаграмма (рис. 4.2), показывающая возникновение демократий за последние два столетия на основе данных проекта Polity III, составленных Кейтом Джаггерсом и Тедом Робертом Гарром[141]141
  Jaggers, Gurr, 1996


[Закрыть]
. Проект представляет собой индекс демократизации, составленный на основе пострановых оценок конституций и схожих правовых документов и освещающий исторический период с 1800 по 1998 г.[142]142
  Несмотря на наличие более надежных данных для послевоенного периода в проекте Polity IV, единообразие методологии требует использования данных проекта Polity III.


[Закрыть]
Диаграмма позволяет наглядно отобразить как долгосрочные тренды, так и резкие взлеты и падения. Таким образом можно выделить две длинные волны (и потенциально третью) и три основные благоприятные развилки (и одну неблагоприятную). На этой основе будут более детально изучены указанные основные фазы с учетом главных факторов, их определяющих. В заключении мы подведем итоги анализа с позиций современной эмпирической теории демократии.

Общая картина

Чтобы составить первое представление о возникновении демократий за последние два столетия, необходимо взглянуть на рис. 4.2. Здесь наглядно представлены основные долгосрочные тренды («волны») и более краткие колебания («развилки»). Однако применительно к данному рисунку необходимо сделать несколько уточнений. Во-первых, как говорилось ранее, для базы данных проекта Polity III использовались доступные для изучения конституции и схожие правовые документы стран мира. Подобный способ оценки не способен зафиксировать расхождения между официальными документами и политической реальностью. Более того, некоторая предвзятость исследователей (из США) также могла повлиять на характер экспертных оценок для тех или иных стран (см. гл. 3 наст. изд.).

Во-вторых, понимание «демократии» на протяжении большей части XIX в. и позднее не соответствует сегодняшним, более требовательным представлениям о ней. Так, аспект «включения» (т. е. кто может голосовать на выборах и участвовать в политике), являющегося одной из ключевых компонент концепта полиархии Роберта Даля[143]143
  Dahl, 1971


[Закрыть]
, был сильно ограничен в то время. В Великобритании, например, право голосовать было основано на критериях обладания собственностью и образованием, его расширение происходило очень медленно, в итоге (практически) всеобщее избирательное право было введено лишь после Первой мировой войны. Почти везде женщины были лишены избирательных прав. Новая Зеландия (1893 г.), Австралия (1902 г.) и Финляндия (1904 г.) стали первыми странами, предоставившими женщинам избирательные права в полном объеме. Американские индейцы и чернокожие не имели права голоса, по крайней мере де-факто, во многих частях США вплоть до решений Верховного суда в 1950?е годы, деятельности движения за гражданские права 1960?х годов и, в конце концов, принятия Акта об избирательных правах в 1965 г. «Конкурентность» (т. е. открытое плюралистическое соперничество между различными кандидатами и партиями), которая представляет собой второй важнейший аспект демократии по Далю, поначалу допускалась между дворянами и знатными людьми, а официально признанные политические партии возникли позднее только в связи с рабочим и подобными движениями в некоторых странах. Сходным образом в указанный период были значительно ограничены или находились под контролем властей гражданские свободы (т. е. свобода слова, свобода прессы) и верховенство закона (независимость суда, справедливые судебные процедуры в отношении всех индивидов). И все-таки именно в этот период можно наблюдать развитие демократизации как процесса, с течением времени «набравшего обороты» по всем измерениям демократии (для более детального ознакомления с данными концептами см. гл. 2 и 3 наст. изд.).

Необходимо принимать во внимание и третье замечание применительно к рис. 4.2. Представленная здесь статистика фиксирует для каждого года обобщенную ситуацию. Вполне возможно, что какие-то существовавшие до этого момента демократии потерпели крах (как, например, из-за серии военных переворотов в Латинской Америке после 1964 г.), но в то же время возникли новые (по крайней мере поначалу) конституционные демократии (например, в странах Африки южнее Сахары). Описанная выше ситуация наблюдалась в 1960?е годы. В связи с этим разграничение процессов демократизации по регионам позволяет увидеть более точную картину. Тем не менее в самом начале исследуемого периода появление молодых демократий было в основном ограничено странами Западной Европы, США, британскими доминионами в Канаде, Австралии и Новой Зеландии, а также некоторыми республиками в Латинской Америке (например, Чили со всеобщим избирательным правом для мужчин с 1874 г., Аргентина в 1912–1930 гг. или Уругвай в 1919–1933 гг.).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74