Патрик Бернхаген.

Демократизация



скачать книгу бесплатно

Главный довод в поддержку пропорционального правления – оно является справедливым по отношению ко всем гражданам. Избавляясь от уклона в сторону предпочтений большинства, складывающегося на выборах по принципу «победитель получает все», система пропорционального представительства дает партиям места в парламенте более-менее в соответствии с полученными ими процентами голосов избирателей. Поскольку партия, преобладающая в парламенте, редко получает больше половины голосов избирателей, правительство обычно может опираться на большинство только в случае существования коалиции двух или большего числа партий. Правительство в условиях пропорциональной системы включает представителей небольших партий, так как самая большая парламентская фракция может иметь менее трети мест, как это обстоит в странах Бенилюкса. Даже если она имеет больше мест, ей потребуется поддержка меньшей партии, которая присоединится к ней для формирования правительства, чтобы оно опиралось на большинство, как это часто бывает в Германии. В то время как мажоритарная система исключает оппозиционные партии, представляющие половину или более электората, пропорциональная система является инклюзивной, позволяя создавать коалиционные правительства, включающие представителей множества партий.

Распределение власти не является полностью пропорциональным. Правила, направленные на предотвращение излишней фрагментации партийной системы, могут требовать от партии получения не меньше 5 % голосов избирателей, чтобы претендовать на места в парламенте. Такой порог может оградить от попадания в парламент некоторого количества партий, суммарно набирающих до пятой части голосов избирателей. Отсутствие в парламенте партии, контролирующей большинство мест в легислатуре, перекладывает ответственность за формирование правительства с избирателей на партийных лидеров, которые торгуются друг с другом о том, кто и какие посты в коалиционном правительстве получит. Даже хотя коалиционное правительство поддерживает большее число избирателей, чем мажоритарное, это не устраняет различий во мнениях о том, что должно делать правительство. Расхождение взглядов партнеров может вызвать политическую нестабильность и распад коалиции. Ценой учета множества голосов и поиска консенсуса может стать отсрочка или даже нерешительность, приводящие к слабости правительства.

Различные типы недемократических государств

Конституционная олигархия – это частичная демократия, поскольку действия правителей не ограничены массовым электоратом. Вместе с тем они сдерживаются принципом верховенства закона. Суды достаточно независимы, чтобы пресекать действия правительства, противоречащие закону, и защищать подданных, если режим неправомерно ограничивает их свободы. Хотя режим может и не пользоваться народной поддержкой, его политика предсказуема. Например, законы и постановления о цензуре и свободе ассоциаций устанавливают, что именно людям дозволено и не дозволено делать. Законы предоставляют некоторую степень автономии институтам гражданского общества, таким как СМИ, университеты, коммерческие структуры и профсоюзы.

Недемократическое собрание олигархов может призвать правительство к ответственности. Пример этого – не являвшаяся представительной до введения всеобщего (мужского) избирательного права британская Палата общин, которая обращалась к монарху с требованиями устранить поводы для ее недовольства перед тем, как выделить денежное содержание, необходимое королю для осуществления правления.

При плебисцитарной автократии проводятся выборы с массовым участием и наличием разных партий и кандидатов. Однако это неполная демократия, поскольку слабое соблюдение принципа верховенства закона означает, что выборы не являются свободными и честными. Если проводится референдум, применительно к которому правительство не только решает, какой вопрос будет поставлен, но и определяет результат, то это плебисцит, итог которого отражает лишь волю режима. Плебисцитарные автократии часто встречались в Латинской Америке в XX в., где они также иногда называются делегативными демократиями, так как победитель на выборах заявляет о своем праве действовать, не будучи ограниченным принципом верховенства закона. Например, в Аргентине Хуан Перон использовал всеобщие президентские выборы, чтобы установить режим личной власти, а Карлос Менем, избранный под персоналистским лозунгом «Следуйте за мной» (siganme), возглавлял коррумпированное и репрессивное правительство. Плебисцитарная автократия может сохраняться неопределенно долго, но всегда есть вероятность того, что результат выборов окажется неблагоприятным для правительства, как это случилось в ходе «оранжевой революции» на Украине в 2004 г.

При неподотчетной автократии власть осуществляется деспотически в соответствии с волей немногих и без притворной легитимации власти посредством выборов. Решения правителей могут противоречить любым положениям конституции, а судьи находятся в зависимом положении по отношению к правителям. Своеволие автократа может воплощаться в жизнь через придворных или королевскую гвардию, например, опричников Ивана Грозного, а не через бюрократов. Те, кто обладают доверием правителя, могут пользоваться значительной свободой в использовании своих постов для личной выгоды, однако отсутствие верховенства закона означает, что приближенные к правителю не защищены и рискуют подвергнуться чистке или казни, если правитель станет подозревать, что окружающие представляют для него (в редких случаях – нее) угрозу.

До тех пор пока масштаб неподотчетной власти деспота обусловливался личной коммуникацией с придворными и доверенными администраторами, ее влияние на подданных было ограниченным. В XX в. появились тоталитарные режимы, вышедшие за рамки традиционных неподотчетных автократий. В то время как традиционные автократы признавали, что некоторые сферы общественной жизни не являются заботой государства, тоталитарные режимы стремились к систематическому и всеобъемлющему контролю над жизнями своих граждан. Больше нет таких тоталитарных режимов, как гитлеровская Германия и сталинский Советский Союз, но КНДР, основанная в 1948 г., существует дольше, чем две трети государств, входящих в ООН.

Большинство режимов – частично демократические или частично автократические

Чтобы понять, какие типы режимов являются наиболее распространенными в современном мире, необходимо измерить уровни электоральной демократии и соблюдения принципа верховенства закона. Организация Freedom House ежегодно анализирует ход проведения выборов по всему миру (см. гл. 3 наст. изд.). Она оценивает, предоставляет ли страна своим гражданам политические и гражданские права, включая право избирать на свободных и честных выборах национальное правительство. Ее стандарты достаточно высоки, чтобы исключить явно несправедливые выборы, не ставя при этом в невыгодное положение новые демократии, в которых неопытные правители и граждане иногда ошибаются, когда учатся тому, как проводить свободные выборы. По этим критериям Freedom House оценивает 123 современных режима, проводящих демократические выборы.

Организация Transparency International разработала индекс, определяющий степень, в которой должностные лица подчиняются принципу верховенства права или действуют противоправно. Ее индекс восприятия коррупции составляется из экспертных оценок масштаба взяточничества при распределении общественных благ, и имеются надежные теоретические основания полагать, что коррупция при управлении общественными средствами будет фиксировать небрежное отношение к законам, призванным ограничивать политическую власть. Индекс оценивает действия правительства по шкале от 1 для режима, который является полностью коррумпированным, до 10 для того, который всегда действует в рамках закона (см.: <www.transparency.org>). В принципе о каждом режиме можно сказать, что он соблюдает закон; в реальности это далеко не так. Поскольку Европейский союз требует от своих членов приверженности принципу верховенства права, он предоставляет эталонный стандарт для категоризации режима как уважающего закон. Среди 27 членов ЕС Румыния занимает самое низкое место со значением индекса 3,7, располагаясь существенно ниже от находящихся на верхних позициях Скандинавских стран ЕС. Вместе с тем Румыния расположена намного выше среднего, если принимать в расчет все режимы, которые Transparency International оценивает по всему миру.

Совмещение рейтингов Freedom House и Transparency International позволяет составить двухмерную классификацию государств на каждом континенте. Она показывает, что сегодня основное препятствие для демократизации – это не отсутствие выборов, а неспособность режимов, проводящих выборы, соблюдать принцип верховенства закона (см. рис. 2.1). «Медианный» режим – это плебисцитарная автократия; такие режимы составляют 30 % всех режимов мира. Среди режимов, проводящих конкурентные выборы без соблюдения принципа верховенства закона, такие страны, как Индонезия и Филиппины, где контроль над правительством может переходить из рук в руки, но уровень коррупции остается высоким. В подобных обстоятельствах оппозиционные партии ведут трудную борьбу, чтобы соперничать с партией, находящейся у власти, а закон не предоставляет критикам режима и их сторонникам достаточной защиты от запугиваний со стороны правительства. События на Украине после «оранжевой революции» показали, что даже когда оппозиция выигрывает выборы, новые руководители не избавляют страну от преступной коррупции, которая была широко распространена при их предшественниках.

Еще 32 % режимов – это неподотчетные автократии, в которых правители не беспокоятся о результатах выборов и отсутствует уважение к принципу верховенства закона. Саудовская Аравия – крайний пример абсолютной монархии, управляемой без выборов. Эти автократии различаются по институциональной форме: некоторые являются персоналистскими диктатурами, другие контролируются военными или гражданскими кликами, и немногие используют партии, чтобы создать видимость народной поддержки. Если же выборы проводятся, то правители стремятся к тому, чтобы результат отражал только то, что они хотят, независимо от предпочтений электората. Например, в Туркменистане Сапармурат Ниязов был сначала избран президентом на восемь лет, получив 99,99 % голосов избирателей, а затем парламент продлил его пребывание на президентском посту пожизненно. После смерти Ниязова его преемник получил на выборах 90 % голосов. В настоящее время неподотчетные и плебисцитарные автократии вместе контролируют более трех пятых от всех стран мира.


Рис. 2.1. Обзор существующих в мире типов режимов


Источники: Выборка из 180 стран классифицирована в соответствии с тем, является ли режим электоральной демократией согласно рейтингу Freedom House 2007 г. и ставит ли соблюдение принципа верховенства закона режим наравне или выше Румынии в индексе восприятия коррупции Transparency International 2007 г. (см.: <www.transparency.org>, дата доступа – декабрь 2007 г.).

Подотчетные демократии составляют лишь менее одной трети общего числа режимов. Они существенно различаются по форме: большинство – парламентские демократии, меньшая доля – президентские системы, некоторые распределяют полномочия между всенародно избранным президентом и представительным собранием. Большинство подотчетных демократий находятся в Европе и имеют современные экономики, но многие не преуспели в первой попытке демократизации и впали в авторитарное правление. Индия – это впечатляющий пример страны, демонстрирующей, что возможно быть демократией, даже если большинство населения является бедным и неграмотным. На каждом континенте есть примеры развивающихся стран, показывающих, что высокий уровень экономического развития не является необходимым условием для существования подотчетной демократии.

Только 7 % режимов – это конституционные олигархии, в которых должностные лица действуют в соответствии с национальными законами, не будучи подотчетными электорату. Сингапур – самый известный пример государства, руководители которого гордятся «хорошим» (т. е. честным) правительством, а рейтинг по индексу Transparency International выше, чем у США и пяти шестых государств – членов Европейского союза. Однако лидеры Сингапура отвергают идею демократического правительства как чужеродную и несовместимую с их определением азиатских ценностей, и режим принимает законы, которые заставляют оппозицию молчать. Гонконг является еще одной азиатской политической системой, которая оценивается как более честная, чем США, Франция или Германия, но его правительство в большей степени подотчетно коммунистическому режиму в Пекине, а не гонконгским избирателям. Небольшая группа стран Ближнего Востока, например, Бахрейн и Катар, имеют режимы, являющиеся конституционными автократиями.

2.2. Ключевые положения

Демократии различаются по многим используемым политическим институтам.

Существуют различные типы недемократических режимов.

Верховенство закона установить зачастую труднее, чем провести выборы.

Отнесение всех режимов, которые не являются подотчетными демократиями, к категории недемократических государств затушевывает большие различия между режимами, которые нарушают закон и не проводят выборы, и плебисцитарными автократиями[47]47
  Linz, 2000


[Закрыть]
. В частичных демократиях самое большое препятствие для демократизации – это не отсутствие конкурентных выборов, а пренебрежение принципом верховенства закона. На каждую конституционную олигархию приходится более четырех плебисцитарных автократий.

Эволюция, фальстарты и демократизация в обратном порядке

По определению исходной точкой демократизации является недемократический режим. Первые современные государства не были ни демократическими, ни демократизирующимися. В XVII и XVIII вв. прусская и французская монархии модернизировали постфеодальные институты, чтобы расширить власть над своими номинальными подданными. Сдерживали монархов не выборы, а влияние аристократов, владевших территориями, и олигархические собрания, которые представляли немногочисленных собственников. Верховенство закона было твердо установлено в Англии в XVII в. благодаря парламенту, который восстал против короля, чтобы принудить его к исполнению своей воли. Результатом была не демократия, а восстановление монархии, подчиненной парламенту, представлявшему лишь некоторых, но не большинство.

Эволюционное развитие было характерно для первых и наиболее давних демократических режимов. Прежде всего они утвердили верховенство закона. Полномочия монархов в Скандинавии, Нидерландах и Англии постепенно ограничивались собраниями аристократов, землевладельцев, представителей городских и других сословий. Характеризовать подобные собрания как недемократические – значит проецировать сегодняшние понятия в прошлое. Эти институты лучше всего описываются как протодемократические. Они смогли развиться в демократические, поскольку закон устанавливал ограничения на абсолютистское правление, а также существовало соперничество между элитами за политическое влияние.

Процесс последующей демократизации не был результатом выбора, сделанного в определенный момент времени. Он развивался вследствие ряда событий. Режимы, соблюдавшие принцип верховенства закона, были способны на постепенную и мирную либерализацию через принятие актов, дававших больше прав индивидам и институтам гражданского общества. Во-первых, ограничения на избирательные права отменялись, и количество граждан, обладавших правом голоса, увеличивалось, пока не было установлено всеобщее избирательное право. Во-вторых, использование этого права требовало свободы слова и собраний, а также права на создание политических партий и групп интересов. В-третьих, далее следовало избрание представителей, имевших право контролировать правительство; это означало поражение традиционных носителей власти – «слуг короны» и наследственных сословий. В Великобритании этот процесс занял более столетия после принятия Закона о реформе в 1832 г. Билль о правах был быстро добавлен к конституции США, принятой в 1787 г., но он не затрагивал положения о рабстве. По сути, не все американцы имели право голоса вплоть до принятия Акта об избирательных правах в 1965 г.

Избавление от явных недостатков

Условием эволюционного развития государств является отсутствие внешних или внутренних потрясений. Однако большинство стран Европы не были в достаточной мере изолированы от войн или не отличались достаточным уровнем внутренней стабильности, чтобы обеспечить беспрерывное развитие режима. Типичная история любой европейской страны – это не постепенная демократизация в течение нескольких поколений, а резкое чередование между демократическими и авторитарными режимами из-за военных поражений, внутренних потрясений или того и другого.

Работая после окончания Первой мировой войны, Джеймс Брайс[48]48
  Bryce, 1921, vol. 2, р. 602


[Закрыть]
считал источником движения в сторону демократии «желание избавиться от явных недостатков» (дословно – «материального зла»). Однако этот процесс зачастую продвигался путем проб и ошибок, и в ходе него некоторые страны порождали еще большее зло. Германия – наиболее показательный пример колебаний между различными типами режима. Модернизация Пруссии создала конституционную автократию, которая была способна доминировать над европейскими соседями, равно как и над собственными гражданами. Свободные выборы были учреждены в 1871 г., однако это не сделало государство демократическим, поскольку правительство было ответственно перед монархом, а не всенародно избранным парламентом. Этот режим рухнул в 1918 г., когда Германия потерпела военное поражение в Первой мировой войне, и ему на смену пришла недолговечная демократическая Веймарская республика, а затем нацистский режим Адольфа Гитлера. Таким образом, когда спустя 12 лет гитлеровский режим потерпел крах из-за военного поражения, миллионы немцев уже были знакомы с демократической республикой и правовым государством. Образовавшаяся после 1945 г. Федеративная Республика Германия преуспела в установлении демократии. После крушения коммунистического государства в Восточной Германии в 1990 г. и объединения немцев в Федеративной Республике получалось, что ее самые пожилые граждане жили при пяти разных демократических или автократических режимах.

История европейских государств, таких как Франция, Испания, Португалия и Греция, показывает, что опыта одного авторитарного режима недостаточно, чтобы политики выбрали демократию. В каждой стране политические изменения происходили путем проб и ошибок и сопровождались чередованием демократических и автократических режимов. Эта ситуация также хорошо известна в Латинской Америке. В каждом случае значительные изменения в направлении к демократии и от нее случались в результате внутренних политических волнений, таких как приход к власти гражданских диктаторов, военные перевороты или народные протесты.

Не было гарантией политического развития и экономическое развитие. Модернизация Японии сопровождалась тремя крупными войнами в первой половине XX в., перед тем как военное поражение в 1945 г. привело к установлению прочного демократического режима. Турецкая Республика начала модернизацию в 1920?е годы под руководством ее основателя, генерала Кемаля Ататюрка, но свободные выборы стали проводиться три десятилетия спустя и с тех пор были объектом периодического вмешательства со стороны военных. В Китае, несмотря на изменения политического строя, власть удерживали недемократические режимы. Традиционная монархия, павшая в 1911 г., была заменена военной диктатурой в 1920?е годы и затем коммунистическим режимом в 1949 г. Сегодня страна является важным участником мировой политики и экономики, будучи однопартийным государством даже без видимости демократического управления.

Демократизация в обратном порядке характерна для процесса смены режимов, начавшегося после падения Берлинской стены в 1989 г. Коммунистические режимы оставили в наследство не современные государства, уважающие принцип верховенства закона, а антисовременные системы, в которых воля партии и партийных лидеров заменяла верховенство закона. Сразу после краха навязанных СССР неподотчетных режимов везде были проведены выборы, чтобы открыто продемонстрировать разрыв с прошлым. Однако институционализация правового государства не всегда была простым делом. В Центральной и Восточной Европе однозначное отторжение навязанных коммунистических систем вкупе с наследием предыдущих режимов, в определенной степени признававших принцип верховенства закона, способствовали быстрым изменениям. Например, Латвия просто восстановила действие конституции 1922 г.

В 2004 г. Европейский союз включил в свой состав восемь бывших коммунистических стран, признав их соответствующими стандартам демократического управления. Постсоветские государства после первых экспериментов с конкурентными выборами в начале 1990?х годов установили режимы, которые проводят несвободные выборы и управляют, мало заботясь о соблюдении принципа верховенства закона. В странах, ранее входивших в состав СССР, от Белоруссии до Узбекистана, руководители преуспели в превращении режимов, которые проводили полусвободные выборы, в полностью недемократические государства.

В большей части стран мира сегодня наиболее важный вопрос – это не то, движется ли режим к демократии, а сохранится ли он в будущем или будет заменен другим. В Индии устойчивость режима, который сталкивался с политическими и военными кризисами, равно как и экономическими проблемами, свидетельствует об успешной демократизации. Напротив, история Пакистана была отмечена неудачными попытками движения к демократии и возвращением к военному правлению. В Латинской Америке режимные изменения, как правило, способствовали смене военных диктатур на всенародно избранных президентов, из которых одни правили, соблюдая принцип верховенства закона, а другие – нет. Во многих странах Африки и Ближнего Востока смены режимов происходили часто, но из-за слабости верховенства закона проводившиеся выборы не являлись свободными и честными. Таким образом, смены режимов выявляют «укорененность авторитаризма»[49]49
  Posusney, 2004, р. 135


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74