Патрик Бернхаген.

Демократизация



скачать книгу бесплатно

Колониальное наследие, религиозные традиции и демократия

Родившись в Северной Атлантике, демократия оказалась тесно связанной с двумя традициями: протестантизмом и британским наследием[254]254
  Lipset, 1959


[Закрыть]
. Но это не значит, что протестантизм и британское наследие благоприятствовали демократии как таковые. Они благоприятствовали ей постольку, поскольку также были распространены в Северной Атлантике, центре доиндустриального капитализма[255]255
  Bollen, Jackman, 1985


[Закрыть]
. Ни протестантизм, ни британское наследие не являются источником доиндустриального капитализма. Такие страны, как Нидерланды, Исландия и Дания, тоже располагались в Северной Атлантике, и в них также существовали доиндустриальный капитализм и нарождающаяся демократия, несмотря на то что эти страны не имели британского наследия. Протестантская Пруссия, наоборот, находилась далеко от Северной Атлантики и не знала ни доиндустриального капитализма, ни нарождающейся демократии[256]256
  Tilly, 1997


[Закрыть]
. Бельгия, напротив, была в основном католической, но располагалась в северной Атлантике, и в ней возникли и доиндустриальный капитализм, и нарождающаяся демократия. В противоположность Максу Веберу[257]257
  Weber, 1958 (1904)


[Закрыть]
, полагавшему, что протестантизм породил капитализм, столь же обоснованно можно утверждать, что общества, которые уже были капиталистическими, восприняли протестантизм как религию, гарантирующую наибольшую легитимность капиталистической системе[258]258
  Landes, 1998


[Закрыть]
.

Относительно связей между протестантизмом и капиталистической демократией так же легко впасть в заблуждение, как и относительно того факта, что многие ранние демократии до сих пор существуют как монархии (например, Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии, Нидерланды, Скандинавские страны).

Монархии в некоторых из старейших демократий выжили потому, что не пытались настоять на королевском абсолютизме. Вместо этого они заключали общественные договоры, в которых гарантировались гражданские свободы; в итоге появились конституционные монархии, скорее укорененные в обществе, чем «отрешенные»[259]259
  В оригинальном тексте – «absolute from it». Прилагательное «абсолютный» в термине «абсолютная монархия» указывает не на возможность монарха править по своему произволу, а на его отъединенность, «отрешенность» от остального общества. Само это слово происходит от латинского «absolvere», что значит «отвязывать», «отрешать». – Примеч. пер.


[Закрыть]
от него[260]260
  Lipset, 1960


[Закрыть]
.

Схожим образом впадают в заблуждение относительно связи между исламом и демократией. Часто утверждается, что мусульманские традиции составляют контекст, неблагоприятный для демократии[261]261
  Huntington, 1996


[Закрыть]
. И действительно, пояс исламских стран, тянущийся от Северо-Западной Африки к Юго-Восточной Азии, до сих пор наименее демократизированный регион в мире[262]262
  Первое издание данной книги вышло в 2009 г., т. е. до значительных политических и социальных изменений в странах Северной Африки. – Примеч. пер.


[Закрыть]
. Однако этот факт может и не отражать негативного влия-ния на шансы демократии ислама как такового. Не следует забывать, что основа экономики непропорционально большой доли исламских стран – экспорт нефти. В результате правители получают огромные финансовые средства, которые извлекаются без чьего-либо согласия, и именно этим объясняется отсутствие демократии. Как замечает Майкл Росс[263]263
  Ross, 2001; 2008


[Закрыть]
, если принимать в расчет экспорт нефти, оказывается, что ислам как таковой лишь в очень небольшой мере отрицательно сказывается на шансах демократии. Логика, объясняющая, почему капиталистическое развитие протестантских стран благоприятствовало демократии, объясняет и то, почему экспорт нефти в мусульманских странах препятствует ей. Развитие капитализма приводит к распределению контроля над властными ресурсами среди все большей части населения, а экспорт нефти, наоборот, способствует концентрации контроля над ними в руках правящих династий (см. также гл. 8 и 21 наст. изд.). В более общем смысле объяснение склонности к демократии одних стран и неприятия ее другими на таких основаниях, как «культурные зоны», «цивилизации» или «национальные семьи» (families of nations), внутренне несостоятельно, потому что из этих критериев невозможно выделить конкретный фактор, порождающий склонность к демократии или ее неприятие.

Модернизация и демократизация

Из-за очевидной связи демократии с развитием капитализма «модернизация» чаще всего воспринимается как один из основных двигателей демократизации[264]264
  Lerner, 1958; Lipset, 1959; Burkhart, Lewis-Beck, 1994


[Закрыть]
. Тезис о том, что модернизация способствует демократизации, неоднократно ставился под вопрос, но всякий раз этому тезису находились новые подтверждения. К примеру, Адам Пшеворский и Фернандо Лимонджи[265]265
  Przeworski, Limongi, 1997


[Закрыть]
пытались показать, что модернизация только лишь помогает выжить демократии, но не помогает ей появиться. Однако же Карлес Бош и Сьюзен Стоукс[266]266
  Boix, Stokes, 2003


[Закрыть]
на основании тех же данных пришли к заключению, что модернизация способствует как появлению, так и выживанию демократии. Сегодня вывод том, что модернизация благоприятствует демократии, не ставится под серьезное сомнение.

Менее ясно, что именно из сопутствующего модернизации или содержащегося в ней благоприятствует демократии. В рамках модернизации протекает большое число взаимосвязанных процессов, включая рост производительности, урбанизацию, профессиональную специализацию, социальную диверсификацию, повышение уровня доходов и уровня жизни, рост грамотности и образования, расширение доступа к информации и спроса на профессии, связанные с интеллектуальным трудом, технические усовершенствования, непосредственно влияющие на жизнь людей, включая прогресс в средствах коммуникации и передвижения, и т. д. Вопрос о том, какие из этих процессов повышают шансы демократии на появление или на выживание и каким образом они это делают, до сих пор не получил ответа, и вероятнее всего, что эти процессы нельзя изолировать друг от друга. Возможно, влиятельными их делает именно сцепленность друг с другом.

Тем не менее одно относительно всех этих процессов кажется вполне ясным: они увеличивают и улучшают ресурсы, доступные рядовым гражданам, а это, в свою очередь, повышает способность масс начинать и поддерживать коллективные действия по артикуляции общих требований и тем самым оказывать давление на государственные власти. Учитывая, что последние вполне естественно стремятся к сохранению как можно большей защищенности от давления масс, демократизация маловероятна, если массы неспособны преодолеть нежелание властей наделять их правами и возможностями[267]267
  Vanhanen, 2003


[Закрыть]
. Таким образом, одно из важнейших следствий модернизации заключается в смещении баланса власти между элитами и массами в сторону последних. Демократия институционально оформляет и закрепляет этот процесс.

6.1. Ключевые положения

Социальные расколы, стимулирующие групповую вражду, препятствуют мирной передаче власти, которая необходима для нормального функционирования демократии.

Демократия укореняется в таких общественных условиях, при которых властные ресурсы распределены среди значительной части населения, так что центральная власть не может получить к ним доступ без согласия граждан.

Контролю над ресурсами со стороны значительной части населения способствуют определенные природные условия, однако модернизация может случиться всюду, и это важно, поскольку она приводит к такому распределению ресурсов, которое благоприятно для демократии.

Международные конфликты, альянсы режимов и демократизация

Тот факт, что в каждой из волн демократизация происходила сразу в большом числе стран, заставляет предположить: случаи демократизации не могут рассматриваться как изолированные друг от друга внутренние процессы (см. гл. 4 и 7 наст. изд.). В них прослеживается влияние международных факторов, в особенности исходов конфронтации между оппозиционными альянсами режимов. Йоран Терборн[268]268
  Therborn, 1977


[Закрыть]
заметил, что страны демократизируются вследствие войн в той же мере, что и вследствие модернизации.

Демократизировались ли страны (и если да, то в какой именно момент), зачастую зависело от исхода международных противостояний между устойчивым альянсом западных демократий и изменчивыми объединениями антидемократических империй. Таким образом, режимные изменения в сторону демократии или автократии – это вопрос борьбы демократических и антидемократических сил не только внутри страны, но и на международной арене, в процессе конфронтации между альянсами демократических и недемократических государств. В самом деле, три волны демократизации последовали именно после таких конфронтаций. Западные демократии нанесли поражение альянсу Германии, Австро-Венгрии и Османской империи в Первой мировой войне; это привело к (впоследствии частично обернувшейся вспять) волне демократизации в Центральной и Восточной Европе. Во Второй мировой войне западные демократии снова, на этот раз вместе с СССР, победили страны «Оси», и это вызвало еще одну волну демократизации, впервые накрывшую незападные страны, такие как Индия и Япония. Наконец, западные демократии одержали победу над коммунизмом в холодной войне, что привело к самой недавней и самой масштабной волне демократизации, прокатившейся по Восточной Европе и регионам Африки и Азии[269]269
  Huntington, 1991; McFaul, 2002


[Закрыть]
.

Частичное объяснение распространению демократии состоит в технологическом и военном превосходстве демократий, а также их склонности объединять свои силы против антидемократических империй. Взаимодействуя, эти два фактора позволяли демократиям освобождать разные общества от тирании таких империй – и когда это было необходимо, западные демократии использовали свою мощь для установления демократии посредством военной интервенции, как это случилось в Гранаде или в Ираке. С 1980?х годов для того, чтобы склонить страны, зависящие от западных кредитов, к принятию электоральной демократии, они применяют и экономические рычаги давления.

Это был резкий парадигмальный сдвиг во внешней политике западных демократий: в течение холодной войны мировая капиталистическая система поощряла демократию в своем центре и авторитаризм – на своей периферии, однако после «Вашингтонского консенсуса» западные страны начали способствовать продвижению электоральной демократии во всем мире. Установление системы подотчетности посредством выборов виделось более надежной гарантией безопасности инвестиций, чем не свободное от произвола правление эксцентричных диктаторов, особенно же после того, как коммунизм и социализм потеряли для последних свою привлекательность. Кроме того, богатые западные демократии доминируют в мировой индустрии развлечений, и представления об условиях жизни в этих благополучных странах распространяются по всему миру. Как следствие, демократия стала повсюду ассоциироваться со свободой и процветанием Запада. И поскольку людей привлекают свобода и процветание, демократия стала предпочтительным типом режима среди большинства сообществ планеты[270]270
  Fukuyama, 1992; Klingemann, 1999; Inglehart, 2003


[Закрыть]
.

Доминирование западных демократий в области экономики, технологий и средств массовой информации играют важную роль в объяснении недавнего распространения демократии. В этом смысле демократизация – это явление, до некоторой степени обусловленное внешними факторами. Однако ведет ли эта внешняя обусловленность демократизации к жизнеспособной и эффективной демократии, по-прежнему зависит от условий внутри страны. Внешнее влияние может открыть широкие возможности для демократических сил в странах, где такие силы существуют, но оно не может их создать. Кроме того, без укрепляющихся демократических сил внутри страны демократия не сможет укорениться в обществе; она останется социально чуждым и, значит, не имеющим перспектив проектом. Даже если для большей части населения страны термин «демократия» имеет позитивную коннотацию, это не обязательно означает, что люди понимают содержание свобод, определяющих демократию, и что они могут и хотят бороться за эти свободы.

Внешне обусловленная демократизация привела к распространению электоральной, но не обязательно эффективной демократии[271]271
  Welzel, Inglehart, 2008


[Закрыть]
. Многие новые демократии успешно установили соревновательные электоральные режимы, но их элиты коррумпированы и недостаточно привержены принципу верховенства закона, необходимому для соблюдения гражданских свобод, жизненно важных для демократии[272]272
  O’Donnell, 2004


[Закрыть]
. В результате демократия оказывается неэффективной. Электоральная демократия может быть установлена не без участия внешних факторов, но ее эффективность в области защиты гражданских свобод определяется внутренними обстоятельствами. Демократия эффективна только тогда, когда массы оказывают давление на элиты с тем, чтобы добиться от последних соблюдения гражданских свобод[273]273
  Welzel, 2007


[Закрыть]
.

Пакты между элитами, мобилизация масс и демократизация

Помимо факторов, действующих на уровне масс, огромная важность в процессах демократизации придается констелляциям акторов на уровне элит. В транзитах от авторитарного правления к демократии исследователи выделяют два противоположных класса акторов: элита, представляющая действующий режим, и элита, представляющая оппозицию. Элита действующего режима является, как правило, не монолитным блоком, а коалицией сил, которая при определенных обстоятельствах может распасться на два лагеря: ортодоксальный, борющийся за статус-кво, и либеральный, предпочитающий путь реформ. Оппозиция режиму также часто расколота на умеренный лагерь, готовый к переговорам, и на радикальный лагерь, предпочитающий революционный сценарий[274]274
  Casper, Taylor, 1996


[Закрыть]
.

В ранних работах о демократических транзитах утверждалось, что оппозиция режиму в авторитарной системе не может добиться перехода к демократии, если элита действующего режима не раскалывается и если из нее не выделяется вследствие этого либеральный реформистский лагерь[275]275
  O’Donnell et al., 1986; Higley, Burton, 2006


[Закрыть]
. Такой раскол вероятен после крупного экономического кризиса, проигранной войны или какого-либо иного серьезного потрясения, подрывающего легитимность режима. Эти потрясения ведут к формированию либерального реформистского лагеря, нацеленного на восстановление легитимности через инициирование процесса либерализации. Если при этом и в оппозиции режиму доминирует умеренный лагерь, представители которого готовы пойти на переговоры с реформаторами из противостоящего блока, то становится возможным переход к демократии на основании соглашений, а не насилия. В данной интерпретации такие соглашения, заключаемые в виде пакта между элитами, видятся идеальным путем к демократии. С этой точки зрения мобилизация масс, нацеленная против режима, оказывается не только необязательной для демократического транзита, но и угрожает ему срывом, так как сплачивает режимную элиту и стимулирует ее на принятие репрессивных мер[276]276
  Casper, Taylor, 1996


[Закрыть]
.

В более поздней литературе о демократизации превалирует совсем другая точка зрения, подчеркивающая в деле свержения авторитарных режимов и установления демократии позитивную роль не ориентированной на насилие массовой оппозиции[277]277
  Karatnycki, Ackerman, 2005; Ulfelder, 2005; Welzel, 2007


[Закрыть]
. В этих исследованиях демонстрируется, что в большинстве случаев демократия достигается тогда, когда рядовые граждане борются за нее с противостоящими им элитами. Среди процессов демократизации, протекавших в последние десятилетия, самыми успешными и значимыми оказались именно те, в которых демократические движения объединяли настолько большую часть населения и были настолько распространены, что власти не могли легко их подавить.

Государственные репрессии и демократический запрос масс

Недавние исследования о позитивной роли массовой оппозиции изменили наш взгляд на выживание авторитарных режимов. Ранее считалось, что авторитарные режимы могут использовать репрессии, чтобы усмирять оппозицию, и это позволяет им продлить свое существование, даже если граждане считают, что их предпочтения в пользу режима «подтасованы»[278]278
  Kuran, 1991


[Закрыть]
. Однако наиболее авторитарным режимам стратегия, основанная на репрессиях, не помогала[279]279
  Wintrobe, 1998


[Закрыть]
. В действительности самым жестким автократиям на протяжении большей части времени не приходилось иметь дело с широкой массовой оппозицией[280]280
  Francisco, 2005


[Закрыть]
. Отчасти причина этого может заключаться в наличии правдоподобной угрозы репрессий, которая снижает стимулы открыто выступать против режима. Тем не менее, чтобы угроза репрессий стала ключевым фактором стабилизации авторитарного правления, в первую очередь требуется распространенное убеждение в нелегитимности этого правления. Как отмечает Сэмюэль Хантингтон[281]281
  Huntington, 1991, р. 143


[Закрыть]
, большинство авторитарных режимов, сметенных в конце XX в. массовыми оппозиционными движениями, изначально были «почти всегда популярными и пользовались широкой поддержкой». Диктаторская власть начинает рассматриваться как нелегитимная лишь тогда, когда люди обнаруживают потребность в свободах, конституирующих демократию. Лишь после этого угроза репрессий становится релевантным фактором стабилизации авторитарного правления. И все же ненасильственные и осуществленные продемократическими массами перевороты последних десятилетий изобилуют примерами того, что, когда население начинает бороться за свободы, массовая оппозиция режиму возникает даже несмотря на угрозы репрессий[282]282
  Karatnycki, Ackerman, 2005; Schock, 2005; Welzel, 2007


[Закрыть]
.

Как только оппозиция проявляет себя, успех репрессий начинает зависеть не только от масштабов применяемого насилия, но и от масштабов самой массовой оппозиции. В самом деле, последняя может стать настолько широкой, что репрессии окажутся слишком затратными и выйдут за границы возможностей режимной элиты. В таких случаях власть предержащие вынуждены открывать дорогу политическим переменам. В течение последних 30 лет события достаточно часто разворачивались по этому сценарию. Мощная массовая оппозиция уничтожила авторитарные режимы в десятках стран, и ее жертвами порой оказывались режимы, в большой степени полагающиеся на насилие. Урок, который можно извлечь из этого, заключается в том, что запрос на демократические свободы и убежденность в нелегитимности диктаторской власти – переменные, а не константы. Когда эти переменные достигают определенных значений, они становятся мощной мотивацией для мобилизации массовой оппозиции, и последняя с этих пор лишь ждет возможностей, чтобы проявить себя[283]283
  Oberschall, 1996


[Закрыть]
. Но ни один режим не в силах предотвратить появление таких возможностей. Репрессии не могут оградить режим от дестабилизирующего влияния разрушающейся легитимности и нарастающего массового запроса на демократию.

Массовые убеждения и демократизация

Объяснения демократизации с точки зрения социально-экономической модернизации и с точки зрения появления массовых демократических движений необязательно противоречат друг другу – они просто являются разными звеньями одной причинно-следственной цепи. Повышая качество ресурсов, доступных рядовым гражданам, модернизация усиливает способность масс к успешному коллективному действию и тем самым открывает дорогу массовым демократическим движениям, будь они направленными на установление демократии, ее защиту или ее совершенствование. Однако в этом соединении модернизации с демократическими движениями не достает некоторых звеньев. Как показали исследования общественных движений, для возникновения последних недостаточно просто повышения количества и качества доступных населению ресурсов. Общественные движения должны быть вдохновлены общей для их сторонников мотивацией, которая оказывается важнее издержек и рисков участия в таких движениях[284]284
  McAdam, 1986


[Закрыть]
. Для этого необходимы идеологические «фреймы», придающие смысл этой общей мотивации и легитимирующие ее, так что люди оказываются внутренне преданными ей[285]285
  Snow, Benford, 1988


[Закрыть]
. Успешные фреймы – это не произвольные социальные конструкции, и не каждый фрейм находит одинаковый отклик у разных сообществ. Чтобы порождать широкую и мощную общественную поддержку, фреймы должны резонировать с доминирующими ценностями рядовых граждан. Поэтому ценности имеют значение. Чтобы проложить дорогу к демократии, люди должны быть не только способны бороться за нее – они также должны иметь желание бороться. Но для этого они должны ценить свободы, конституирующие демократию. Указанное условие является данностью не всегда, и отношение к свободам изменяется в процессе трансформации ценностей.

Структурные подходы неявно предполагают, что массы всегда предпочитают демократию другим режимам, а потому устремленность к демократии остается некоторой постоянной величиной, неизменной при переходе от одного общества к другому[286]286
  Acemoglu, Robinson, 2006


[Закрыть]
. Однако масштабные межнациональные исследования убедительно свидетельствуют о том, что степень позитивной оценки демократических свобод сильно различается для разных обществ[287]287
  Dalton, Shin, Jou, 2007; Shin, Tusalem, 2007


[Закрыть]
. Следовательно, чтобы тезис о благоприятствовании модернизации демократии обрел правдоподобие, нужно не только показать, что модернизация увеличивает способность населения бороться за демократические свободы, но и что она увеличивает их желание за них бороться.

Едва ли это можно сделать исходя из теории институционального научения (institutional learning theory). Например, «модель привыкания» (habituation model) Данкварта Растоу[288]288
  Rustow, 1970


[Закрыть]
предполагает, что люди учатся ценить демократические свободы лишь при наличии некоторого опыта их практического использования. Это означает, что демократические институты предшествуют позитивному оцениванию демократии. С этой точки зрения положительная оценка демократических свобод оказывается эндогенной наличию демократических институтов и не является причиной их установления. Поскольку придание ценности демократическим свободам самим по себе возможно лишь при наличии устойчивых демократических институтов, модернизация неспособна породить продемократические ценности, если она протекает при отсутствии названных институтов.

Кристиан Вельцель и Рональд Инглхарт[289]289
  Welzel, Inglehart, 2008


[Закрыть]
, наоборот, утверждают, что оценка населением демократических свобод отражает полезность, которая связывается людьми с такими свободами. Субъективная оценка такой полезности (perceived utility) зависит не только от непосредственного опыта применения этих свобод, но и, по преимуществу, от ресурсов, которыми располагают люди, поскольку чем больше у них ресурсов, тем больше свободы им нужно для извлечения из них пользы[290]290
  Rostow, 1961


[Закрыть]
. Отсюда следует, что увеличение и распространение ресурсов повышает оценку полезности демократических свобод, причем эта связь легко фиксируется. В соответствии со сказанным рис. 9.3 (см. гл. 9 наст. изд.) демонстрирует, что при модернизации как контрольной переменной длительность существования демократии не оказывает влияния на оценку населением демократических свобод, в то время как при длительности существования демократии как контрольной переменной модернизация значимо воздействует на эту оценку. Ценность, придаваемая населением демократическим свободам, в большей степени зависит от их полезности, чем от длительности их применения. Тогда становится возможным и возникновение демократических движений внутри авторитарных режимов, и создание продемократическими активистами таких фреймов, касающихся гражданских прав, которые резонируют с возрастающей оценкой населением демократических свобод.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74