Патрик Бернхаген.

Демократизация



скачать книгу бесплатно

Уменьшение страха перед революционно настроенными левыми сочеталось с несколькими формами поддерживающих изменений, что в совокупности вело к ослаблению причин антидемократической политики со стороны правых, что было чрезвычайно важным, поскольку именно правые осуществляли перевороты[184]184
  Markoff, 1997


[Закрыть]
. Прежде всего с конца 1970?х годов США стали все менее надежным сторонником переворотов и авторитарного правления, утверждавшего свой антикоммунистический характер, что было особенно важным элементом переворотов 1964 и 1973 гг. в Бразилии и Чили соответственно. К началу 1980?х годов США оказались вовлечены в процесс «продвижения демократии» посредством таких организаций, как Агентство США по международному развитию (USAID) и Национальный фонд поддержки демократии (NED). Такая политика сочетала поддержку определенных демократических практик и экономическую либерализацию, состоявшую из набора политических курсов, известного среди ее критиков как «неолиберализм»[185]185
  Cox et al., 2000


[Закрыть]
.

Но не только власти США изменили в лучшую сторону свое отношение к демократии в Латинской Америке. Драматические изменения претерпела и католическая церковь, перейдя от игравшей важную роль моральной поддержки представителей правого авторитаризма, как в Португалии и Испании (и ранее в Италии) к поддержке демократической политики, как было объявлено во время Ватиканского собора 1962 г., известного как Второй Ватиканский собор. Это изменение имело большое значение как для стабилизации новых демократий на католическом Пиренейском полуострове, так и для облегчения продвижения католической Латинской Америки к демократии.

Был еще один важный кластер параллельных внутренних и внешних процессов. Государственные перевороты 1960?х и 1970?х годов получили оправдание в качестве защитных мер против коммунизма, но также и в качестве защиты от коррупции со стороны демократии как таковой, поскольку политический класс поддавался иррациональным требованиям тех, чьи голоса он хотел получить, и это все вело к экономической катастрофе. Программы развития 1950?1960?х годов финансировались за счет колоссальных внешних заимствований и зачастую казалось, что они ведут в никуда. К началу 1960?х годов широко распространилось мнение, что избавление от демократии приведет к улучшению функционирования экономики. Выдающиеся экономисты из США консультировали жестокий режим Пиночета. Но в 1980?е годы стало ясно, что жестокость антидемократического государства едва ли может быть гарантией устойчивого экономического развития (за исключением Чили).

Когда в повестку неспокойных 1980?х годов вернулась критика экономических проблем, уже генералы подвергались обвинениям в некомпетентности и коррупции. В числе причин государственных переворотов был быстрорастущий государственный долг в одной стране за другой. Однако в условиях правления военных государственный долг в целом рос еще быстрее. В сравнении оказывалось, что демократия эффективнее.

Стремительный рост государственного долга был встроен в еще один внешний процесс, который развернулся уже в трансконтинентальном масштабе. В начале 1970?х годов страны-нефтеэкспортеры резко подняли цены. Богатые нефтью страны начали вкладывать значительно выросшие доходы в западные банки. В свою очередь, западные банки, подобно безумцам, начали выдавать эти деньги в виде займов. Другими словами, значительный рост задолженности стран Латинской Америки был обусловлен не только их готовностью брать взаймы, но и желанием богатых кредиторов выдавать эти займы. Рано или поздно должна была бы произойти катастрофа, когда нервные банкиры стали бы требовать возврата инвестиций, и ключевую роль здесь сыграли могущественные финансовые организации, такие как Международный валютный фонд. Она выразилась в форме предъявленных странам Латинской Америки требований придерживаться рациональных экономических практик. Они, в свою очередь, стали одним из механизмов, посредством которых политические кризисы, положившие конец правлению военных, также привели к ряду изменений, часто называемых неолиберальными, – уменьшению государственного сектора экономики, сдерживанию инфляции, приватизации и уменьшению или отмене тарифов.

И наконец, был еще важный региональный процесс поддержки[186]186
  Mainwaring, P?rez-Li?an, 2005


[Закрыть]
. Как только страны начали демократизацию, они объединили свои усилия для сохранения результатов демократизации и поощряли другие страны присоединиться к этим коллективным действиям. Организация американских государств санкционировала вмешательство в дела стран в случае падения демократических режимов и в ряде случаев принимала конкретные меры. Кроме того, члены большой торговой организации региона – Меркосур[187]187
  Меркосур (исп. Mercado Com?n del Sur; в переводе на русский язык – «Южноамериканский общий рынок») – экономическое и политическое соглашение между Аргентиной, Бразилией, Уругваем, Парагваем (членство приостановлено в июне 2012 г. на год за нарушение демократических ценностей) и Венесуэлой (полное членство с 31 июля 2012 г.) с целью содействия свободной торговле, гибкому движению товаров, людей и валют. – Примеч. пер.


[Закрыть]
, в конце концов включившей в свой состав полдюжины государств, приняли решение и вовсе исключать из своих рядов страны, отказывающиеся от демократии. Более того, новая практика международного мониторинга выборов и угроза экономических санкций при поддержке ООН также препятствовали возрождению авторитаризма. По мнению Скотта Мэйнуоринга и Анибала Переса-Линьяна[188]188
  Ibid.


[Закрыть]
, без таких практик поддержки не менее чем в четырех странах после начала демократических преобразований, сопровождавшихся нестабильностью, могли бы произойти государственные перевороты, ведущие к установлению недемократических режимов. Эта взаимная поддержка демократии не имеет прецедентов в истории Латинской Америки.

Советский / коммунистический блок в 1989 г. и последующее время

Несмотря на большие различия в языке и истории, все государства коммунистической Европы в начале 1970?х годов имели много общего: схожие институциональные структуры под началом правящих партий, заявлявших сходные идеологические цели. Таким же образом были устроены государства, имевшие враждебные отношения с Советским Союзом, такие как Югославия или, позднее, Румыния. Когда впервые встречаются люди, жившие до 1989 г. в разных странах Советского блока, они быстро обнаруживают, насколько похожими были многие аспекты их повседневной жизни. Даже в пейзажах городов по всему региону преобладали одинаковые многоквартирные дома из серого бетона, что воспринималось интеллектуалами из стран Советского блока в качестве материальной метафоры мрачного политического режима (хотя мрачные городские пейзажи можно было встретить и в Глазго, и в пригородах Парижа, и в южной части Чикаго). Помимо общих институциональных шаблонов, значительная часть региона была связана с Советским Союзом через механизмы экономической специализации, в значительной мере организованной в интересах последнего, а через военные механизмы – с Варшавским договором, явившимся ответом СССР на создание Организации Североатлантического договора (НАТО). Физически ощущались угроза и даже имевшиеся в прошлом фактические обстоятельства применения военной силы СССР для удержания стран коммунистического блока от попыток изменить курс. Согласно открыто провозглашенной доктрине Брежнева, Советский Союз не допустил бы ослабления коммунистического правления в этих странах.

Одним из наиболее важных следствий настолько высокой общности коммунистических стран было то, что если в одной стране происходили драматические события, то они имели резонанс во всем регионе, и появление новых возможностей в одной части региона могло означать появление возможностей во всех других частях региона. Поэтому в Советском блоке разворачивалось множество процессов подражания. Так, например, модели инакомыслия в одном месте быстро наводили на мысль о возможностях или отсутствии возможностей инакомыслия где-то еще. Смерть Сталина в 1953 г. и разоблачение его преступлений (в, как считалось, секретной, но вскоре ставшей широко известной речи руководителя СССР Никиты Хрущева) в 1956 г. способствовали восстаниям в Восточной Германии, Польше и Венгрии, где восстание приняло особо насильственный характер. Будущие диссиденты считали кровавое подавление этих выступлений свидетельством тщетности вооруженного сопротивления. Когда движение реформаторов внутри правящей партии в Чехословакии в 1968 г. завершилось советской оккупацией страны, будущим диссидентам стало понятно, что реформа правящей партии изнутри обречена на провал. До этого момента некоторые несогласные действовали во имя марксизма против тирании советского образца и надеялись создать собственную национальную и реформированную модель социализма – в противовес постсталинизму, поддерживаемому советскими танками. После 1968 г. инакомыслие было связано с созданием нового социального порядка.

В Советском Союзе, Чехословакии, Венгрии и Польше небольшие группы интеллектуалов, находясь в поддерживающих контактах друг с другом, овладели искусством избегать цензуру и тайно распространять нелегальные рукописи. Дополнительное содействие оказывал внешний процесс, имевший трансконтинентальный характер. Ограничения экономического роста вынуждали Советский Союз искать возможности расширения торговли с Западом. Промышленники и фермеры в США также стремились к расширению торговли с СССР. Для властей США поддержка такой торговли без получения политических уступок со стороны Советского Союза создавала затруднения политического характера. Результатом стало присоединение Советского Союза к Хельсинкским соглашениям 1975 г., предусматривавшим международный мониторинг нарушений прав человека. Это давало небольшую защиту некоторым ограниченным формам инакомыслия, в частности тем, кто выступал за мир и разоружение, поскольку Советский Союз надеялся на движения против военного присутствия США в Западной Европе. Другие диссиденты организовывались вокруг религиозных организаций. А третьи и вовсе занялись природоохранной проблематикой, всячески избегая открытого вызова режиму. Но для многих других возможности слушать западные радиостанции, проводить время на неофициальных концертах, смеяться над заявлениями своих руководителей, которым не верили даже официальные лица, одеваться, как западная молодежь или присоединяться к прогуливающимся толпам именно тогда, когда по телевидению начиналась трансляция новостных программ, способствовали широкому распространению чувства непринятия существующего положения дел даже при отсутствии позитивной программы действий. Так обстояло дело и в Праге, и в Варшаве, и в Будапеште.

В экономической сфере разворачивался еще один внешний процесс. Точно так же как банки были готовы выдавать займы Латинской Америке в 1970?1980?х годах, но потом испугались, они были готовы выдавать займы государствам коммунистической Европы, которые столкнулись с серьезными проблемами в поддержании стандартов жизни населения, преследуя цели социалистического развития за счет тяжелой промышленности. За исключением Румынии, отказавшейся от увеличения национального долга (что тем самым привело к обнищанию населения), страны Восточной Европы шли на большие заимствования, что вело к проблеме их возврата, с чем столкнулась и Латинская Америка. К началу 1980?х годов уже мало кто верил, что у Советского блока есть альтернативный способ обеспечения экономического роста, который в материальном или моральном плане затмит Запад. Значительные заимствования в западных банках или закупки продовольствия у западных фермеров только ухудшали положение. Так что, сами того не подозревая, западные банки создали некоторые из причин, вызвавшие падение коммунистического правления в Польше и правления военных в Бразилии, при всех огромных различиях этих недемократических режимов.

Общей тактикой интеллектуалов в странах Центральной и Восточной Европы стало возрождение гражданского общества посредством ненасильственного создания пространства свободы. Уникальность Польши состоит в том, что здесь этот процесс принял форму массового движения после того, как забастовка на Гданьской судоверфи в августе 1980 г. стала началом движения «Солидарность», участие в котором приняли миллионы граждан. Это стало демонстрацией того, что режим совершенно потерял массовую поддержку. Даже после подавления массовых проявлений недовольства посредством введения военного положения и на фоне угроз военного вмешательства Советского Союза продолжились бесконечные ежедневные акты рутинного сопротивления. Повсюду в Центральной и Восточной Европе люди воспринимали Польшу как образец сопротивления, но что делать дальше, никто не знал, даже сами поляки.

В самом Советском Союзе его лидер М. С. Горбачев был вынужден признать косность, поразившую экономическую и политическую сферы, а также разрушительные последствия участия в неудачной войне в Афганистане. В ходе преобразования советских институтов и смены приоритетов Горбачев способствовал значительным изменениям не только внутри страны, но и за ее пределами. Во время речи в ООН в декабре 1988 г. он отказался от соблюдения обязательств Брежнева по сохранению силой существующих порядков в Советском блоке. Год спустя прекратили существование коммунистические режимы в Польше, Чехословакии, Венгрии, Восточной Германии и Румынии, за которыми в течение нескольких лет последовали коммунистические режимы в Советском Союзе, Югославии и Албании.

На смену единообразию пришло разнообразие: бывшие коммунистические режимы к западу от бывшего СССР осуществили демократизацию; распался Советский Союз, некоторые его составные части, ставшие независимыми государствами, также демократизировались, а в некоторых утвердился авторитаризм. Польша, например, указана в табл. 5.1, а Белоруссия отсутствует. Югославия распалась, на ее территории начались вооруженные конфликты, но некоторые составные части также смогли осуществить демократизацию. Расхождение траекторий политического развития стран этого региона после 1989 г. вызывает множество очень интересных вопросов о причинах таких разных путей дальнейшего развития.

Азия в 1980?1990?е годы

В начале 1970?х годов Азия отличалась чрезвычайным разнообразием моделей управления. Соответственно и процессы демократизации в азиатских государствах, продолжавшиеся с середины 1980?х до начала 1990?х годов, были уникальными по своему характеру[189]189
  Diamond, Plattner, 1998


[Закрыть]
. Индия, которую часто называют самой большой по численности населения демократией в мире, вступила в период кризиса, во время которого в 1975 г. демократические практики были значительно сокращены («чрезвычайное положение»), и такая ситуация сохранялась вплоть до 1977 г. Китай был и остается самым большим в мире по численности населения авторитарным государством во главе с правящей Коммунистической партией, которая успешно подавила массовые протесты в 1989 г. и сохраняла политическое доминирование во время проведения значительных экономических реформ. Если в Советском блоке 1989 г. – это год, когда все изменилось, то для Китая 1989 г. – это год, когда китайская правящая партия продемонстрировала способность участвовать в мировой экономике без демократизации, подавив массовые выступления в Пекине.

В начале 1970?х годов и другие государства Азии находились под властью коммунистических партий. С одним исключением, они с тех пор недалеко продвинулись по пути к демократии. Северной Кореей по-прежнему управляет «Великий руководитель». Революционеры Южного Вьетнама и их союзники из Северного Вьетнама выиграли войну против США и правительства Южного Вьетнама, и вновь объединенная страна с тех пор остается под управлением одной партии. Камбоджийские красные кхмеры, совершавшие убийства в невиданных масштабах, были свергнуты соседним Вьетнамом. Несмотря на большое внимание со стороны международного сообщества, Камбоджа также недалеко продвинулась по пути к демократии.

Единственным исключением оказалась Монголия, расположенная между Россией и Китаем. В столице проходили массовые демонстрации, вдохновленные событиями 1989 г., и партийные руководители Монголии вели споры относительно выбора китайского или восточноевропейского курса. Партийные руководители выбрали второй вариант, переписали конституцию, в 1990 г. провели многопартийные конкурентные выборы, хорошо показали себя в избирательных процессах, мирно сложив полномочия после поражения на выборах 1996 г., но победив на президентских выборах 1997 г.[190]190
  Ginsburg, 1995


[Закрыть]
. Хотя показатели Монголии по разным индексам демократии уступают показателям Западной Европы или Северной Америки, они не только значительно опережают показатели Китая, Северной Кореи или Вьетнама, но и значительно опережают показатели бывших советских республик Центральной Азии[191]191
  Fish, 2001


[Закрыть]
.

Остальные страны, представляющие китайское культурное наследие, пошли разными путями. Сингапур был и остается богатой бывшей колонией Великобритании. Недемократическое правление в этой стране оправдывается «азиатскими ценностями», подчеркивающими превалирование сообщества над индивидуальными свободами. На протяжении 1980?х годов Гонконг был британской колонией с невысоким уровнем развития демократии. Поскольку близилось время, когда процветающий прибрежный город должен был стать частью Китайской Народной Республики, что являлось одним из последних актов драмы окончания существования некогда огромной Британской империи, британские правители, которым скоро предстояло покинуть эту территорию, инициировали демократический процесс. Первый выборный Законодательный совет колонии приступил к исполнению полномочий в 1985 г., а через несколько лет и другие должности стали выборными. В результате, когда в 1997 г. Китай распространил свой суверенитет на Гонконг, он получил небольшую процветающую территорию со значительными элементами демократии, будущее которых было чрезвычайно неопределенным.

До конца 1980?х годов на Тайване действовало военное положение. Островом управлял Гоминьдан, и эта партия тогда по-прежнему заявляла о себе как о законном правителе всего Китая, несмотря на то что США в 1979 г. признали КНР. Многие жители Тайваня воспринимали такое положение как внешнюю оккупацию, и чтобы сдержать потенциальные вызовы, Гоминьдан отменил в 1987 г. военное положение, разрешил демонстрацию символов культуры, языка и истории Тайваня, распустил законодательное собрание, представляющее провинции континентальной части Китая, в 2000 г. организовал многопартийные конкурентные выборы и принял поражение на выборах в том же году[192]192
  Tien, 1997


[Закрыть]
.

Существенные изменения произошли и за пределами сферы влияния Китая, а именно на Филиппинах и в Южной Корее. В начале 1970?х годов Филиппины возглавлял Фердинанд Маркос, избранный президентом в 1965 г., а с 1972 г. бессменно управлявший страной, инициировав введение военного положения, оправданное необходимостью защиты страны от коммунистов и мусульман. В середине 1980?х годов, когда оказалось, что Маркос не добился успехов в борьбе с настоящими повстанцами и вокруг вдовы убитого оппозиционера сформировалось массовое протестное движение, армейская верхушка сместила Маркоса и начала процесс демократизации, которую многие считают демонстрацией эффективности «народной власти».

В Южной Корее правление военных, которое долгое время объяснялось необходимостью ответа на угрозу с севера, продолжалось и в 1980?е годы. Региональные различия и мобилизованные студенты способствовали протестным движениям и даже восстанию. Корейская политика была настолько неспокойной, что существовавший в тот момент авторитарный режим именовался «Пятой республикой». Перед лицом массовой политической кампании в 1987 г. и из-за утраты поддержки США правительство и оппозиция начали переговоры об открытии политической системы. Была провозглашена Шестая республика, и начался процесс демократизации[193]193
  Diamond, Kim, 2000


[Закрыть]
.

На фоне повсеместного распространения демократии, уменьшения вероятности получения от США поддержки военными, представлявшими себя противниками коммунизма, распространения среди иностранных финансистов мнения о демократии как противоядии от авторитарной коррупции и все более широкого признания в мире демократии как единственной легитимной формы правления демократические движения воспряли духом и в таких странах, как Непал, Бирма и Пакистан, где они сталкивались со значительным сопротивлением. Но самым заметным событием в следующем десятилетии стало падение в 1998 г. режима в Индонезии и его замещение режимом, претендующим на демократический характер.

В начале XXI в. Азия так же разнообразна в политическом отношении, как и 30 лет назад. Хотя в действие пришли некоторые внешние элементы и элементы подражания, сделавшие демократические исходы более вероятными, чем в прошлом, все равно политические траектории государств региона представляются чрезвычайно уникальными.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74