Патрик Бернхаген.

Демократизация



скачать книгу бесплатно

Подъем демократии

Спустя несколько десятилетий в начале XXI в. мы видим, что перевороты 1970?х годов в Чили и Аргентине произошли в самом конце глобальной антидемократической волны. С середины 1970?х годов в мире начался подъем новой волны демократизации. Для начала покажем масштаб этой волны, а затем детально ее опишем. В табл. 5.1 перечислены страны, которые добились существенно более высокого уровня демократии и стали существенно менее демократическими за три десятилетия, начиная с 1972 г. Для этого мы воспользуемся индексами Polity IV и Freedom House. Демократия – это сложный феномен, поэтому согласно одному индексу, страна может считаться добившейся значительных успехов по части демократизации, но другой индекс таких успехов не фиксирует. Используя данные Polity IV, мы создаем общий показатель демократизации, рассчитывая величину изменения разности по шкалам «демократии» и «автократии», т. е. фиксируем, насколько сильно продвинулась страна от «автократии» к «демократии». Аналогичным образом, используя данные Freedom House, мы наблюдаем, насколько ближе страны стали к максимальному показателю «свободы» в 2004 г. по сравнению с тремя десятилетиями ранее.


Таблица 5.1. Страны со значительными изменениями в уровне развития демократии между 1972 и 2004 гг.


Примечание: Страна включается в список существенно более демократических или существенно менее демократических стран, если разность ее баллов по шкалам «демократии» и «автократии» по индексу Polity IV изменилась на величину, не меньшую 10, или если ее усредненный балл по шкалам политических прав и гражданских свобод Freedom House изменился на величину, не меньшую 2,5. Страны, которые включены только в один список, выделены курсивом.


Представленный выше список позволяет кое-что понять. Во-первых, большое число стран – 64 – значительно продвинулись к демократии с 1972 г., по крайней мере по одному из индексов. Это не означает, что данные страны стали демократиями по всем параметрам. Они стали заметно более демократическими, если основываться на использованных выше индексах (по одному из них или по обоим сразу). Во-вторых, большинство из этих стран стали демократическими сразу по обоим индексам, что может свидетельствовать о том, что они действительно стали более демократическими во многих отношениях. В-третьих, весьма незначительное число стран стали или остались менее демократическими в указанный период (и нет ни одной страны, ставшей существенно менее демократической по обоим индексам). В-четвертых, демократизация происходила в Западной и Восточной Европе, в Латинской Америке, Азии и Африке. Теперь понятно, почему это «глобальная» волна, хотя перед нами все же в некотором смысле преувеличение, поскольку, с одной стороны, далеко не все страны учтены в данных списках, а с другой – в некоторых странах произошел откат от демократии.

В оставшейся части главы мы будем главным образом описывать эту волну демократизации.

И у нас появится много вопросов относительно того, почему некоторые страны добились существенно б?льших успехов и появились в таблице, а другим этого сделать не удалось. На рис. 5.1 представлены средние уровни развития демократии по регионам за период с 1972 по 2004 г. И здесь тоже немало интересного. Для начала взглянем на страны Западной Европы, Северной Америки и Океании. Это был самый демократический регион мира в 1972 г., и таковым он остается до сих пор. Также это первый регион, где началась волна демократизации. В трех государствах с авторитарными режимами на юге Европы произошли демократические изменения (начиная с Португалии), и, несмотря на все трудности, в них сложились устойчивые демократические порядки. Некоторые наиболее важные вопросы, связанные с историей демократии, как раз и заключаются в том, почему именно страны этой группы смогли демократизироваться раньше большинства государств мира, а также почему и каким образом такие страны, как Португалия, Греция и Испания, начали следовать их образцу в 1970?е годы.


Рис. 5.1. Средние уровни развития демократии по регионам мира в 1972–2004 гг.

Источники: Проект Polity IV (2007 г.) и региональные классификации автора.


В Латинской Америке демократизация началась позже. В 1970?е годы здесь все еще отмечался ее спад, но затем волна авторитаризма в странах Латинской Америки начала ослабевать. Период значительных изменений растянулся с конца 1970?х годов почти на десятилетие. Изменения были связаны не только с тем, что спустя десятилетие военные, совершавшие перевороты в Аргентине, Бразилии, Уругвае и Чили в 1960?е и 1970?е годы, «вернулись в казармы», т. е. ушли из политики, но и с тем, что многие старые авторитарные режимы начали открываться. Таким образом, в Латинской Америке происходила не просто «реставрация» демократии. Этот регион впервые в своей истории вышел на общую траекторию демократизации.

Азия к началу 1970?х годов немного отставала от Латинской Америки по среднему уровню развития демократии, но уже к началу XXI в. несмотря на значительные успехи этот разрыв значительно увеличился. В хронологическом отношении демократизация в Азии схожа с демократизацией в Латинской Америке: вслед за спадом, который пришелся на середину 1970?х годов, последовал подъем, продолжавшийся до начала 1990?х годов. В начале этого периода между авторитарными режимами в Азии было мало общего: во главе одних стран находились коммунистические партии, во главе других – президенты, запретившие оппозиционные партии и распустившие парламент, а третьими управляли военные. Но к середине 1980?х годов на Филиппинах и Тайване, в Южной Корее возникли мощные демократические движения, которые сыграли основную роль в осуществлении политических трансформаций. В Бирме и Китае демократические движения удалось сдержать. Значительное разнообразие типов политических режимов в Азии рождает множество вопросов относительно роли экономики, культуры и истории в формировании демократических институтов или других практик.

В 1972 г. Советский блок был, без сомнений, авторитарным со средним уровнем развития демократии значительно ниже показателей Латинской Америки или Азии (на самом деле он имел самые низкие значения в мире). Но начиная с 1989 г. коммунистические режимы один за другим быстро оказались на свалке истории. Наиболее характерной чертой изменений в этом регионе является то, насколько они были близки по времени. Если коммунистические режимы, несмотря на некоторые очень интересные различия между ними, представляли собой глубоко недемократические политические порядки, то посткоммунистические режимы различались гораздо сильнее: некоторые из них быстро достигли такого же уровня развития демократии, как у их западноевропейских соседей, другие же превратились в жесткие авторитарные режимы. Почему произошли столь масштабные изменения в разных странах приблизительно в одно и то же время? Почему государства, в течение длительного времени устроенные сходным образом, начали двигаться в настолько разных направлениях?

Демократизация Африки южнее Сахары также началась с показателя среднего уровня развития демократии ниже показателей Латинской Америки или Азии, да и сам процесс начался позже. Но с 1990 по 1994 г. многие страны этого региона значительно продвинулись к демократии. После 1994 г. отмечались менее существенные изменения. Нужно заметить, что период быстрых изменений в Африке последовал сразу после периода быстрых изменений в Советском блоке. Возникает вопрос: это простое совпадение, или в ход вступили какие-то транснациональные процессы?

И наконец, Ближний Восток и Северная Африка. В начале указанного периода страны этого региона были приблизительно на таком же уровне развития демократии, что и страны Африки южнее Сахары, однако по его завершении оказались на существенно более низком уровне развития демократии. Из всех основных геокультурных регионов мира, представленных на рис. 5.1, Ближний Восток и Северная Африка в наименьшей степени оказались затронуты волной демократизации. И это также вызывает интересные вопросы.

Но главная проблема, связанная с этими кривыми, – комбинация глобального тренда демократизации, значительное разнообразие по времени и даже локализация демократических изменений. Есть ли какая-то общая причина или причины в основе глобального тренда? Существует ли процесс взаимовлияния, когда более ранние случаи демократизации делают последующие изменения более вероятными? Из последующих глав книги станет ясно, что ответы на эти вопросы далеко неочевидны, и, вероятно, они будут оставаться предметом споров исследователей еще долго. Также неочевидно, что одни и те же ответы применимы в равной мере ко всем регионам и элементам общего тренда.

Другие способы организации данных вызывают все новые вопросы. Один из наиболее признанных способов обобщения различий стран по части демократии связан с утверждением, что она в наибольшей мере присуща богатым странам. На графике (рис. 5.2) страны мира разделены на четыре группы по показателю валового национального дохода (ВНД) на душу населения. Мы обнаруживаем, что уровни развития демократии и наблюдаемые тренды значительно изменяются в зависимости от уровня богатства: наиболее богатые страны вошли в 1970?е годы в группу наиболее демократических стран, беднейшие страны – в группу наименее демократических стран, а страны между этими крайними позициями по уровню ВНД на душу населения также оказались между крайними позициями по уровню развития демократии. Еще мы обнаруживаем, что демократизация происходила при любом уровне ВНД на душу населения, хотя для группы стран с «низким доходом» демократизация началась с задержкой.

География указывает не только на различия в уровне богатства, но и на различия в культурных традициях. Многие исследователи утверждают, что определенные культурные особенности благоприятны для демократической политики, а другие – нет (см., напр.:[180]180
  Inglehart, Welzel, 2005


[Закрыть]
). Можно очень широко определить культурное родство, классифицируя страны по исторически преобладавшим в них религиозным традициям, объединенным в несколько больших групп. Разумеется, это слишком грубый подход, не позволяющий провести тонкий анализ богатства и разнообразия культур, но тем не менее он позволит сформулировать некоторые важные вопросы.


Рис. 5.2. Средний уровень развития демократии по уровню валового национального дохода на душу населения в 1972–2004 гг.

Источники: Всемирный банк (2007 г.) и проект Polity IV (2007 г.).


Что бросается в глаза при изучении графика на рис. 5.3, так это то, что в начале 1970?х годов страны, где исторически преобладал протестантизм, с очень высокой вероятностью получали высокие оценки уровня развития демократии (нужно помнить, что некоторые страны с высоким уровнем развития демократии, такие как Япония, Индия (большую часть рассматриваемого периода) и Израиль находятся в группе «Другие»). График также показывает, что в последующие десятилетия демократизация охватила страны с другими христианскими традициями, зато мусульманские страны демонстрировали малую вероятность демократизации.

Это простой график, но содержащиеся в нем важные вопросы простыми не являются. Существуют ли культурные особенности, благоприятствовавшие ранней демократизации? Существуют ли культурные особенности, которые способствовали демократизации относительно недавно? Существуют ли культурные особенности, не благоприятствующие демократизации? Возможно. Но нужно учитывать и иные факторы, тесно связанные с религиозной принадлежностью. Очень многие католические страны были колониями Испании и Португалии, это значит, что они были колонизированы на максимуме имперской экспансии этих европейских государств, начавшейся в XV в. и продолжавшейся до XVIII в. Аналогичным образом очень многие страны, в которых большая часть населения исповедует ислам, до недавнего времени находились под колониальным управлением. Например, Пакистан был колонией Великобритании, Марокко – Франции, Индонезия – Нидерландов, Ливия – Италии и т. д. Следовательно, у стран с определенной религиозной традицией есть и специфическая история. Отличаются они от других стран не только тем, как молится их население. А вот для стран преимущественно светской Европы как раз имеет значение то, как в прошлом молились их граждане. Поэтому вопрос о наличии связи между протестантизмом, католицизмом, а также исламом и демократизацией нуждается в более обстоятельном внимании. Что будет сделано в последующих главах.


Рис. 5.3. Средний уровень развития демократии по исторически преобладавшим религиозным традициям в 1972–2004 гг.

Источники: Авторская классификация религиозных традиций и проект Polity IV (2007 г.).

5.1. Ключевые положения

С начала 1970?х годов и по настоящее время отмечается глобальный подъем демократизации.

Демократизация проходит по-разному в разных географических регионах.

Демократизация проходит по-разному в бедных и богатых странах, а также в разных культурных системах.

Национальные, региональные и глобальные процессы

Временные различия, продемонстрированные основными регионами мира, наводят на мысль о том, что демократизация по-разному происходила в Южной Европе, Латинской Америке, Советском блоке, Азии и Африке. При более внимательном рассмотрении можно обнаружить существенные различия в процессах демократизации даже в странах-соседях – наблюдаются различия в демократизации Португалии и Испании, Аргентины и Бразилии, Польши и Чехословакии, Южной Кореи и Тайваня. Когда речь идет о конкретных странах, приходит понимание того, насколько уникальным может быть их исторический опыт. Тот факт, что демократизация проходила близко по времени в географически отдаленных странах, говорит о том, что в действие вступили не специфически национальные или даже региональные процессы, а процессы, имевшие трансконтинентальный характер, способные двигать множество стран в одном общем направлении. Существуют разнообразные процессы, которые могли вызвать изменения в таком большом числе стран в такое короткое время. Для ясности мы классифицируем их по четырем группам:

внутренние процессы, разворачивающиеся сходным образом в ряде стран, производя похожие результаты без какой-либо координации между ними;

внешние процессы, влияющие сходным образом на группу стран, но не включающие действия, специально нацеленные на поддержку демократии;

процессы подражания, в ходе которых изменения, происходящие в одних странах, позже оказывают влияние на другие страны;

процессы поддержки, в ходе которых одна или несколько стран или другие влиятельные акторы начинают поддерживать демократию в других странах мира.

В последующих главах будут подвергнуты анализу специфические характеристики великой волны демократии применительно к каждому основному региону мира. Мы же теперь подробнее рассмотрим, как работают предложенные классификации в сравнительной перспективе. Будет показано, что уникальные процессы имели значение только в определенное время и в определенном месте, т. е. не имели универсального характера.

Южная Европа в 1970?е годы

Детальное представление о трансформациях в Португалии, Греции и Испании подразумевает знание о том, как именно разворачивались события в каждой из этих стран. Неудачный ход военных действий против использовавших партизанские методы борьбы революционеров во все еще обширных африканских колониях Португалии привел к тому, что некоторые офицеры, следуя примеру своих решительных врагов, стали склоняться к революционному свержению сложившихся в Португалии политических порядков, что и произошло в 1974 г. Несколькими месяцами спустя военные правители Греции, по всей видимости, были готовы начать войну с Турцией, и эти планы заставили предчувствовавших военную катастрофу офицеров, которые оказались бы на передовой, развернуть танки на Афины и положить конец военному правлению. Через год, после смерти Франсиско Франко, долгое время находившегося у власти в Испании, для лидеров политических партий, представителей профсоюзов и сельских жителей открылись большие возможности для достижения политических договоренностей. Эти и многие другие события были уникальными.

Но в то же время разворачивались и общие внутренние и внешние процессы. Эти три страны на юге Европы были значительно беднее своих западноевропейских соседей и извлекли бы массу преимуществ от полного членства в Европейском экономическом сообществе, которое позднее превратилось в Европейский союз. Однако ЕЭС отвечало твердым отказом предоставлять членство недемократическим по всеобщему признанию странам. Поэтому когда эти страны столкнулись с серьезными кризисными явлениями, хотя кризис в каждой стране был сугубо индивидуальным, присущая им бедность по сравнению с богатством соседей обеспечила соседям возможность оказывать давление, принуждая к проведению демократизации.

Здесь присутствовал и элемент подражания. Хотя и были исключения, многие жители Португалии, Греции и Испании испытывали дискомфорт, когда лидеры пытались заставить их выглядеть иначе, чем другие европейцы, которых можно было увидеть каждый день по телевидению: правившие Грецией полковники запретили носить длинные волосы, а в Испании существовали законодательно рекомендованные стили одежды. Когда же Португалия начала демократические преобразования, многие испанцы пришли в еще большее замешательство от того, что Португалия, которую временами воспринимали как отсталую страну – «бедного родственника», двигалась куда быстрее навстречу Европе. Для греков же, раздосадованных попытками правителей оградить их от участия в современной европейской культуре, отсутствие демократии стало особо горьким фактом, ведь они могли претендовать на то, что их страна была тем местом, где давным-давно было изобретено то понятие, которое остальные страны Западной Европе использовали для описания единственно приемлемой для них формы политической жизни.

Латинская Америка в 1980?е – начале 1990?х годов

На первый взгляд, ничего не связывает процессы в Латинской Америке и в Южной Европе. Действительно, нет одной истории антидемократической политики в разных странах Латинской Америки. Революция в Мексике в начала XX в. привела к власти Институционно-революционную партию, господствовавшую в политике на протяжении десятилетий. Страны Центральной Америки и Карибского бассейна, за исключением демократической Коста-Рики и революционной, но недемократической Кубы, находились во власти разнообразных военных и гражданских авторитарных лидеров и периодически становились жертвами военного вмешательства со стороны США, которые, преследуя разнообразные цели, контролировали б?льшую часть Южной Америки (за исключением Колумбии и Венесуэлы). И все же в 1980?е – начале 1990?х годов все военные режимы прекратили существование, и в 1990?е годы политическая система Мексики начала открываться.

Страны Латинской Америки давно были известны колебаниями между более или менее демократическими и более или менее авторитарными порядками. На этом фоне самым важным является не то, что политический маятник качнулся в сторону демократии, а то, что его возвратное движение минимально. В 1974 г. только три страны в регионе могли быть обоснованно названы демократиями; четверть века спустя почти все страны региона, за исключением Кубы, демократии. Впрочем, более детальный анализ показывает, что в начале XXI в. в некоторых странах происходит что-то вроде спада демократии. Неиспаноязычные страны Карибского бассейна также были демократическими, за исключением нестабильного и неблагополучного Гаити. Самое большое отличие по сравнению с прошлым состоит не только в том, что большинство стран демократизировались, но в том, что возникшие демократические режимы, иногда не вполне благополучные, не потерпели крах. По одному из показателей вероятность крушения демократии до 1978 г. была в 20 раз выше, чем два десятилетия спустя[181]181
  Mainwaring, P?rez-Li?an, 2005, р. 20


[Закрыть]
.

Чем можно объяснить живучесть новых демократий? Перенесемся на поколение назад. Латинская Америка тогда – это регион мира с самым неравномерным распределением доходов[182]182
  Hoffman, Centeno, 2003


[Закрыть]
. Это обстоятельство провоцирует у правых большие опасения относительно потенциальной привлекательности революций под левыми лозунгами и неоднократно приводит их к поощрению (часто не без поддержки со стороны США) военных переворотов. В 1960?1970?е годы иногда реальные, а иногда вымышленные угрозы, за которыми стояла Куба, делали такие страхи обоснованными в глазах и латиноамериканских правых, и администраций США. Но уже к концу 1970?х годов для большей части региона, за исключением Центральной Америки, вероятная угроза революции по нескольким причинам затухает. Достичь успеха в революционной борьбе партизанскими методами оказалось куда сложнее, чем представлялось ее сторонникам[183]183
  Wickham-Crowley, 1992


[Закрыть]
. В некоторых странах Латинской Америки революционно настроенные левые оказались обезглавлены и дезорганизованы репрессиями, следовавшими за переворотами. И на глобальном уровне революционные способы решения проблем теряли привлекательность по мере того как Советский блок терял продолжительное время сохранявшуюся способность вдохновлять. Наконец, после 1989 г. на волне крушения коммунистического правления в Европе иссякла военная и другая поддержка левых революций со стороны Советского блока (прекратилась даже помощь Кубе). Если выразить эту мысль кратко, то глобальные внешние процессы и параллельные им внутренние процессы значительно ослабили поддержку революционных движений в Латинской Америке со стороны левых.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74