Патрик Бернхаген.

Демократизация



скачать книгу бесплатно


Рис. 4.4. Демократии перед последней по времени развилкой демократизации

Источник: Данные Freedom House на 1987/1988 гг.

Примечание: «Свободные» страны закрашены черным цветом, «частично свободные» страны заштрихованы.


Последняя по времени развилка (1989–1990 гг.)

В то же время на фоне нефтяных кризисов 1970?х годов и достижения сверхцентрализованными экономиками Центральной и Восточной Европы, а также СССР пределов развития начал снижаться уровень жизни граждан ряда указанных стран, что способствовало нарастанию политического недовольства. Особенно заметно это было в Польше, где в 1980 г. был основан профсоюз «Солидарность», пользовавшийся поддержкой католической церкви. Это привело к серии забастовок, и в конце концов при поддержке официальной Москвы во главе Польши встал военный[160]160
  В 1981 г. министр национальной обороны Польской Народной Республики Войцех Ярузельский занял пост Первого секретаря ЦК Польской объединенной рабочей партии, затем стал Председателем Совета министров. В декабре 1981 г. по его инициативе было введено военное положение, позволившее подавить протесты в стране. – Примеч. пер.


[Закрыть]
.

Между тем после ввода советских войск в Афганистан в 1979 г. возобновилась гонка вооружений между сверхдержавами, что создавало дополнительную нагрузку на экономики стран Восточного блока. Когда стало понятно, что военные действия в Афганистане не принесут ожидаемого результата, реформаторы в Советском Союзе осознали, что Восточный блок испытывает чрезмерную экономическую и военную нагрузку. Поэтому новый Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза М. С. Горбачев положил начало новому периоду «разрядки». Он отказался от доктрины своих предшественников, предусматривавшей «ограничение суверенитета» стран социалистического блока со стороны СССР и несколько раз примененной на практике (самый известный случай – введение войск в Чехословакию в 1968 г.).

4.4. Ключевые положения

Процессы деколонизации и обретения независимости вели к неуклонному увеличению числа демократий в мире.

Имели место примеры повторной демократизации в Латинской Америке, а также в Южной Корее.

Автократические режимы консолидировались в большинстве государств Северной Африки и Ближнего Востока.

Подобное развитие событий еще больше воодушевляло группы диссидентов и реформаторов в странах Восточного блока. Но затем, к удивлению большинства специалистов, имела место еще одна драматическая «развилка», когда всего за несколько недель после падения Берлинской стены 9 ноября 1989 г.

потерпели крах практически все коммунистические режимы в странах Центральной и Восточной Европы. При всех сомнениях в своей обоснованности здесь «теория домино» сработала, демонстрируя саморазрушение экономик и отсутствие легитимности политических систем в Восточном блоке. Теперь появилась возможность осуществить повторную демократизацию этой части мира и завершить холодную войну (см. также гл. 20 наст. изд.).

Публичная казнь бывшего румынского диктатора Николаэ Чаушеску и его супруги Елены в декабре 1989 г. также показала диктаторам и авторитарным правителям других стран, какой может быть их участь. Лишившись поддержки со стороны сверхдержав обоих блоков, многие из них стали жертвами нарастающего давления как внутри своих стран – со стороны движений гражданского общества, так и извне. Благодаря заключению по инициативе Франции в 1990 г. «соглашений в Ла Боле» с франкофон ными странами и увеличивающейся политической обусловленности программ Международного валютного фонда и Всемирного банка во все большем числе африканских стран южнее Сахары проводились относительно свободные и честные многопартийные выборы. В большинстве из них к власти пришли оппозиционные партии, и были созданы демократические режимы. Таким образом произошло «второе освобождение», на этот раз от собственных авторитарных правителей (для подробного описания указанных трансформаций см. работу Майкла Браттона и Николаса ван де Валле[161]161
  Bratton, van de Walle, 1994


[Закрыть]
, а также гл. 22 наст. изд.).

Распад Советского Союза привел к появлению многообразия режимов. Если в одних государствах образовались новые демократии, как в странах Прибалтики, то в России возникла «электоральная» или «фасадная» демократия. Полностью авторитарные режимы были установлены в Белоруссии и странах Центральной Азии, причем в некоторых случаях на новых постах оказались прежние лидеры.

По сравнению с 57 странами, которые до 1989 г. оценивались Freedom House как «свободные», к концу 1990?х годов к числу «свободных» были отнесены почти 80 стран, а еще 40 характеризовались как «электоральные демократии». То есть почти две трети стран мира претендовали на то, чтобы быть формальными или реальными демократиями. Иными словами, почти две трети стран мира могли быть охарактеризованы как реальные или номинальные демократии. Теперь оказалось, что демократия действительно становится «наилучшим (легитимным) типом устройства» (the only (legitimate) game in town)[162]162
  Di Palma, 1990


[Закрыть]
. Текущее положение в мире с этой точки зрения представлено на карте (см. рис. 4.5).


Рис. 4.5. Современные демократии

Источник: Данные Freedom House на 2006 г.

Примечание: «Свободные» страны закрашены черным цветом, «частично свободные» страны заштрихованы.


Заключение

Не все новые демократические режимы оказались стабильными, в некоторых странах происходили откаты от демократии, например, в 1997 г. произошел военный переворот в Гамбии, имевшей до этого момента одну из наиболее продолжительных демократических традиций в Африке. Многие новые демократии Центральной и Восточной Европы и, тем более, Африки южнее Сахары не могут быть отнесены к числу консолидированных. Они по-прежнему сталкиваются с угрозами демократическому правлению или не пользуются полной поддержкой гражданского общества. В других регионах мира возникли стабильные, но в определенном смысле «дефектные» демократии. Так, Гильермо О’Доннелл[163]163
  O’Donnell, 1994


[Закрыть]
говорит о «делегативных» демократиях во многих странах Латинской Америки, где, не считая регулярных выборов, общая вовлеченность населения в политику сохраняется на относительно низком уровне, а политика по большей части остается «делегирована» зачастую неэффективным лидерам и лидерам-популистам.

В ряде государств с длительной демократической традицией наблюдается нарастающее недовольство политическими лидерами и партиями, снижение явки на выборы и схожие признаки «неприязни» (disaffection)[164]164
  Pharr, Putnam, 2000


[Закрыть]
. Поэтому на первый план выходят проблемы общего «качества» демократических систем как в части подобающего функционирования[165]165
  Diamond, Morlino, 2005


[Закрыть]
, так и в более требовательном нормативном смысле[166]166
  Barber, 1984


[Закрыть]
. Данные качества подвергаются регулярной оценке со стороны таких институтов, как Всемирный банк[167]167
  Kaufman et al., 2006


[Закрыть]
или Международный институт демократии и содействия выборам (IDEA) в Стокгольме, который предпринимает усилия по проведению качественного «демократического аудита» различных государств мира, который был предложен Дэвидом Битэмом в соавторстве с другими исследователями[168]168
  Beetham et al., 1994


[Закрыть]
. Также в данной сфере разрабатываются новые количественные эмпирические средства измерения, такие как индекс трансформации фонда Бертельсманна[169]169
  О способах применения для стран Восточной Европы и Африки южнее Сахары см.:[1091]1091
  Berg-Schlosser, 2004c; 2004d


[Закрыть]
.


[Закрыть]
.

Один из возможных путей повышения качества существующих демократий связан с более широким применением «прямых» форм демократии, открывающих больше каналов для вовлечения населения в политику и тем самым способствующих развитию понимания необходимости и важности широкого политического и гражданского участия (см., напр.:[170]170
  Pallinger et al., 2007


[Закрыть]
).

Хотя недавние события и их международная поддержка, кажется, дают основания надеяться на возникновение новой длинной волны демократизации, результатом которой будет увеличение числа и качества демократий и превращение некоторых сугубо электоральных демократий в полноценные, как, например, Украина[171]171
  Первое издание книги вышло в 2009 г., т. е. до событий 2013–2014 гг. на Украине. – Примеч. пер.


[Закрыть]
после 2005 г., можно наблюдать и иные, удручающие, тенденции. Прежде всего, как было отмечено ранее, для возникновения демократии и обретения ею устойчивости необходим минимальный уровень государственности, удовлетворяющий требованиям безопасности как в части отсутствия угроз территориальному единству, так и в части эффективной монополии государства на средства принуждения. Как сказал Хуан Линц: «Нет государства – нет демократии»[172]172
  Linz, Stepan, 1996b, р. 14


[Закрыть]
.

Поэтому не приходится удивляться тому, что события, произошедшие после 1990 г. и способствовавшие дальнейшей демократизации в некоторых частях мира, также привели к появлению «деградирующих» (failing) или «рухнувших» (collapsed) государств. В значительной мере пострадали страны, для которых свойственна этническая или религиозная неоднородность, использованная в целях политической сецессии или откровенного разграбления ресурсов алчными полевыми командирами, как это случилось в Либерии, Сьерра-Леоне, Афганистане и др.[173]173
  Zartman, 1995


[Закрыть]
. Сказанное подтверждается и примерами СССР и Югославии, в которых скрытые этнические, религиозные и региональные конфликты более не подвергались сдерживанию репрессивными режимами. Если значимые меньшинства ощущают себя исключенными и дискриминируемыми, такие проблемы нельзя разрешить, опираясь только на демократические процессы, такие как референдумы и принцип большинства. В таких ситуациях использование консоциативных механизмов подразумевает хотя бы готовность идти на компромиссы и часто требует международного согласия и давления, как это было в Боснии или, возможно, в Косово. Война в Ираке – выразительный пример того, что бывает, когда предпринимается попытка «смены режима» при отсутствии практически всех приведенных выше базовых условий демократии, предложенных Робертом Далем.

Аналогичным образом события 11 сентября 2001 г. и их последствия поколебали перспективы более безопасного и демократического мира. Но не только потому, что возник новый вызов со стороны исламских фундаменталистов, отвергающих некоторые базовые положения универсалистской нормативной теории демократии, такие как основные права человека и гражданские свободы, достоинство и политическое равенство всех людей вне зависимости от пола, религии и других подобных характеристик. Некоторые меры безопасности, предпринятые для противодействия данному вызову, также несут в себе угрозу некоторым ценностям, таким как свобода слова, свобода передвижения людей и товаров и др. В связи с этим одно сторонний характер действий (унилатерализм) США как единственной оставшейся сверхдержавы может затруднить достижение более приемлемого мирного и более демократического мирового порядка[174]174
  Green, 1999


[Закрыть]
.

В целом последняя по времени волна демократизации еще не завершилась, но уже можно заметить признаки ее ослабления и возможных откатов. Многие регионы мира не соответствуют (пока не соответствуют?) целому ряду базовых условий демократии, сформулированных эмпирической теорией демократии. В этом отношении ключевыми факторами становятся исламистский вызов, а также политическое развитие Китая и его роль на международной арене.

Как показал обзор развития современных демократий за последние два столетия, на современное и будущее состояние мира оказывает влияние множество факторов. Некоторые из них, например, социально-структурные и политико-культурные, в ходе модернизации и глобализации изменяются относительно медленно. Революция в технологиях коммуникации, но также ее последствия в виде разрыва в сфере промышленности и культуры, может ускорить эти процессы. В то же время новые вызовы связаны с глобальными экономическими и экологическими проблемами. Другие факторы, как и в случае некоторых развилок, имеют отношение к акторам и конкретным ситуациям. Не существует единой последовательной эмпирической теории демократии, способной объединить все эти аспекты и связанные с ними внутренние и международные взаимодействия (см. гл. 6 наст. изд.).

Но даже если появится больше стабильных демократий, протекающие в них процессы принятия решений по природе своей остаются конфликтными и открытыми для почти любых (с учетом некоторых институциональных и нормативных рамок) результатов. Однако эту особенность надо воспринимать не как слабость, а как потенциальное преимущество, дающее возможность успешно адаптироваться к новым внутренним и глобальным вызовам. Открытым остается вопрос о том, станут ли демократические механизмы обратной связи и базовые ценности человеческого достоинства по-настоящему универсальными. «Конец истории» Фрэнсиса Фукуямы[175]175
  Fukuyama, 1992


[Закрыть]
или «вечный мир» Иммануила Канта[176]176
  Kant, 2006 (1796)


[Закрыть]
все еще далеко.


Вопросы

1. Происходит ли процесс демократизации волнообразно?

2. Как можно объяснить процесс социальных изменений?

3. Неизбежна ли демократизация?

4. В чем заключается различие между волнами и развилками демократизации?

5. Сколько было волн демократизации?

6. Сколько было развилок демократизации?

Посетите предназначенный для этой книги Центр онлайн-поддержки для дополнительных вопросов по каждой главе и ряда других возможностей: <www.oxfordtextbooks.co.uk/orc/haerpfer>.


Дополнительная литература

Coleman J. S. Foundations of Social Theory. Cambridge (MA): Harvard University Press, 1990. В книге введена модель объяснения в социальных науках (модель «ванны») и представлена ее логика, использованная в данной главе.

Markoff J. Waves of Democracy: Social Movements and Political Change. Thousand Oaks (CA): Pine Forge Press, 1996. Книга представляет процесс демократизации в исторической перспективе и в международном контексте.

Moore B. Social Origins of Dictatorships and Democracy: Lord and Peasant in the Making of the Modern World. Boston (MA): Beacon Press, 1996. Классическое социально-структурное объяснение демократизации.

Rueschemeyer D., Stephens H. E., Stephens J. D. Capitalist Development and Democracy. Chicago (IL): University of Chicago Press, 1992. Утверждая, что промышленный капитализм способствует демократии посредством наделения властью городского рабочего класса, авторы этой книги анализируют причины того, почему демократия достигла больших успехов в некоторых странах и оказалась менее успешной в других.

Berg-Schlosser D., Mitchell J. (eds). Conditions of Democracy in Europe, 1919–1939. Systematic Case Studies. L.: Macmillan, 2000; Berg-Schlosser D., Mitchell J. (eds). Authoritarianism and Democracy in Europe, 1919–1939. Comparative Analysis. L.: Palgrave Macmillan, 2002. Эти две книги содержат детальный анализ выживания и гибели европейских демократий в межвоенный период.

Beyme K. V. Transitions to Democracy in Eastern Europe. Advances in Political Science. L.: Macmillan, 1996. В книге представлена модель анализа процесса демократизации посткоммунистических стран.


Полезные веб-сайты

www.idea.int – Международный институт демократии и содействия выборам (IDEA), базирующийся в Стокгольме.

www.bertelsmann-transformation-index.de – Индекс трансформации Бертельсманна.

Глава 5. Глобальная волна демократизации

Джон Маркофф

(при участии Эми Уайт)

Обзор главы

В начале 1970?х годов в Западной Европе было несколько недемократических государств, большинство стран Латинской Америки находились под властью военных или в них были установлены другие формы авторитарного правления, восточная часть Европы управлялась коммунистическими партиями, большая часть Азии была недемократической, в Африке почти везде на смену колониальному правлению пришли авторитарные режимы. К началу XXI в. картина изменилась до неузнаваемости, хотя в разных частях мира глубина изменений была разной. Великая волна демократизации затронула все континенты. В этой главе мы оценим результаты волны демократизации в регионах мира, проанализируем специфические черты демократизации в них и выделим сходства. В заключении мы кратко осветим те вызовы, с которыми сталкивается демократия в начале XXI в.

Введение

Насколько сильно мы, представители социальных наук, можем заблуждаться! В начале 1970?х годов многие из нас были весьма пессимистично настроены относительно будущего демократии в мире. Едва ли можно было назвать много серьезных политологов, ожидавших наступления глобальной волны демократизации, которая превзойдет все предыдущие. Пессимизм основывался на неоправданных ожиданиях, появившихся за четверть века до этого. В конце Второй мировой войны многие люди питали большие надежды на демократическое будущее. Кровавый нацистский режим, его сателлиты в Европе и Азии только что потерпели сокрушительное поражение от союза, образованного западными демократиями, СССР и Китаем. В Западной Европе демократические страны-победительницы восстановили демократические порядки или поддержали учреждение демократии на более прочном основании, чем прежде. Военная оккупация побежденных стран стала возможностью осуществить их демократизацию. Демократические Западная Германия, Австрия, Италия и Япония казались хорошим барьером на пути возрождения агрессивного милитаризма. Более того, США, защищенные океанами от связанного с боевыми действиями опустошения, превратились в энергичного лидера мировой экономики, готового распространять повсюду свои товары, идеи и институты.

Не менее важно и то, что близился закат европейских колониальных империй. Им был нанесен тяжелый удар, когда Япония захватила азиатские колонии Великобритании, Франции, Нидерландов и США. Жители азиатских колоний, сражавшиеся против оккупационных японских войск, не всегда желали возвращения бывших европейских хозяев. И войска из колоний, сражавшиеся за, скажем, демократическую Францию против фашистской агрессии, по возвращении домой с военным опытом уже не очень хотели видеть на родине продолжающееся европейское владычество. Что касается США после Второй мировой войны, то они склонялись к тому, что скорее в их интересах демонтаж, а не сохранение колониальных империй их партнеров по антигитлеровской коалиции, и сами отказались от колониального правления в отношении Филиппин. Таким образом, в течение жизни следующего поколения колонии добились самоуправления и многие надеялись, что в новых государствах Азии и Африки будут учреждены демократические правительства.

Когда после Второй мировой войны представители социальных наук начали изучать социальные условия, способствующие демократии, они очень часто в качестве ключевых выделяли экономическое развитие или соответствующие культурные ценности[177]177
  Lipset, 1983


[Закрыть]
. Это привело к возникновению оживленных споров о том, какое именно условие из этих двух более значимо. Однако в рамках обоих подходов были весьма оптимистические взгляды на будущее. По мере того как все большее число стран станут экономически развитыми, будет распространяться и демократия. По мере распространения современных западных ценностей будет распространяться и демократия. США и их западные союзники могут оказать активную поддержку этим процессам посредством программ помощи развитию и распространения своих демократических ценностей.

Однако к середине 1970?х годов политологи были настроены уже куда менее оптимистично. Восточная часть Европы находилась под властью управляемых Советским Союзом коммунистов. Не только мало кто предвидел неминуемый крах коммунизма, но и большинство считало, что в длительной борьбе с США коммунисты в союзе с СССР или Китаем добиваются успехов, поскольку многие интеллектуалы в беднейших и постколониальных странах считали, что коммунисты указывают на заслуживающий доверия способ выхода из нищеты. Демократические надежды бывших колоний были разбиты: в одних странах произошли военные перевороты, в других президенты успешно расширили свои полномочия, в третьих за власть боролись враждебные демократии революционные движения. Независимо от того, кто оказывался у власти – настроенные против демократии революционеры или настроенные против демократии военные, перспективы стабильной демократии во многих беднейших странах выглядели мрачно.

Но больше всего пугало то, что в некоторых из наиболее экономически развитых стран Латинской Америки произошли перевороты, в том числе в имевших длительные демократические традиции Уругвае и Чили. Размышляя над переворотами в Бразилии в 1964 г. и в Аргентине в 1966 г., Гильермо О’Доннелл[178]178
  O’Donnell, 1973


[Закрыть]
пришел к тревожному выводу о том, что экономическое развитие в беднейших странах может создавать социальную напряженность, которая скорее угрожает разрушением демократии, а не способствует ей. Что же касается представления о том, что богатые страны могут помочь, продвигая демократические ценности, оказалось, что наиболее влиятельная и богатая страна в лице США периодически оказывает поддержку авторитарному правлению, включая перевороты в Бразилии (1964 г.) и Чили (1973 г.). К тому времени, когда в 1976 г. аргентинские военные во второй раз осуществили переворот, означавший начало периода чрезвычайной жестокости, многие представители социальных наук со скептицизмом относились к будущему демократии вне ареала уже являвшихся демократическими развитых стран. Один выдающийся ученый в 1984 г. на основании своего профессионального опыта и знаний написал статью под названием «Станут ли больше стран демократическими?», где сделал вывод о том, что «перспективы распространения демократии на другие общества невелики»[179]179
  Huntington, 1984, р. 218


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74