Патрацкая Наталья.

Стихи до Интернета. Стихи, написанные с 1980 по 2001 год



скачать книгу бесплатно

© Наталья Патрацкая, 2017


ISBN 978-5-4474-9745-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Стихотворения 2001—1980

«Высокие породистые розы…»
 
Высокие породистые розы
В высокой вазе плыли у окна,
Прелестные, достойные их позы,
Уютно украшали кромку сна.
 
 
Смотрю на розы я заворожено,
И сила красных роз идет ко мне.
Недели две вставала пораженной
Роз красотой, как будто бы во сне.
 
 
А что потом? Проснулась я здоровой.
Увяли розы. Это было так.
Действительность для роз была суровой.
Болезнью обменялись мы. Вот так.
 
01 мая 2001
В мастерской художницы
 
Картины: масло, пряжа, ткани.
Сатир запрятался в тиши.
Все так прекрасно, что на грани.
О, гений, буйствуй и верши!
 
 
В переплетенье цвета, теней
Замысловата тайны нить.
Синеет пряжа – берег синий,
В ней можно судьбы перевить.
 
 
Все сочетания – прекрасны,
Здесь плен из мыслей и идей.
Портрет увидишь: станет ясно,
Что все исходит от людей.
 
 
Портрет, пейзаж и колли лежа
Невольно смотрит в натюрморт.
Хвала от зрителей, ног скрежет…
Художник рад, и даже горд!
 
 
Но остается впечатленье,
Что много пряжи вокруг нас.
Ее прямое назначенье,
Быть лишь картиной в тихий час.
 
14 января 2001
Надрыв струны
 
Надрыв струны чарует мысли,
Мир, одевая в краски чувств,
Взвивает звуки в неба выси
Без звука крепко сжатых уст.
 
 
Уступы в звучных переборах,
Бегут на горку и с нее.
Недолговечны звуков споры,
Но все отлично, не гнетет.
 
 
В стихи беспечно улетают
Мечтанья в звуках не спеша.
Ко мне с небес слетают стаи
Хороших чувств. Моя душа,
 
 
Как будто вымылась в раздолье
Гитарных вод и в плеске рук.
В надрывах струн была недолго,
Заботы брали в новый круг.
 
 
Надрыв струны чарует мысли
Миг забывается, увы.
Проходит час и это мы ли?
Мир без надрыва чист и пуст.
 
14 января 2001
«Жизнь висит на волоске…»
 
Жизнь висит на волоске
И не в первый раз.
Чувства бренные в тоске.
Смерть, почти экстаз.
Снимок где-то на листке,
Как обрывок фраз.
 
 
И с компьютера на мир
Смотрит мой же лик.
Покидаю этот мир.
Инструментов блик…
И укол, как выстрел. Тир.
Исчезает «Миг».
 
 
Я лечу, лечу, лечу
В розоватый рай.
Я на веки замолчу,
Посещая рай.
Я от боли не кричу-
Здесь у жизни край.
 
 
Но судьба еще добра.
Приоткрыв глаза,
Вижу снега серебро.
Призрачны леса.
Надо мной белеет бра.
Отошла гроза.
 
31 января 2001.
«Летят снежинки в свете фонаря…»
 
Летят снежинки в свете фонаря.
Кровать, пружинки гнутся как-то зря.
Больница, койка, темное окно.
Девчонка Зойка смотрит все кино.
Больные люди.
Сестры и врачи.
Все живы будем.
– Зойка…
– Не ворчи.
Снег за окошком. Тихий вечерок.
– Мы все, как кошки.
– А лечение впрок?
– Кому поможет, а кому и нет.
Но горечь гложет и фонарный свет.
 
2 февраля 2001.
«Свет ночует в окнах коридоров…»
 
Свет ночует в окнах коридоров
И больные спят среди огней,
Замолкают просьбы и раздоры.
Ночью, что болит, еще больней.
 
 
Тихо происходит воскрешение.
Безысходность движется волной.
Утро. На уколы приглашение,
И по телу пробегает зной.
 
3 февраля 2001
«Великолепна ветка хризантемы…»
 
Великолепна ветка хризантемы.
Цвета: сирень и белая кайма,
Но о болезнях слышит она темы,
Как будто заболела и сама.
 
 
А рядом три прекрасных гвоздики,
Они покорны участи больных.
И говорят:
– Ты посмотри, смотри-ка,
Как будто наша кровь застыла в них.
 
4 февраля 2001
«А я люблю тебя стихами…»
 
А я люблю тебя стихами,
Во мне все лишнее стихает.
 
 
Но вот беда с тобою та,
Меня не видишь ты никак.
 
 
Меня ты любишь лишь стихами,
В тебе все лишнее стихает.
 
 
Кого волнует просто взгляд,
Кого прелестнейший наряд,
 
 
Кого волнуют лишь духи,
А кто-то чувствует стихи.
 
23 марта 2001
Весенняя энергия
 
Снег тает в темпе солнечного вальса.
Ручей бежит, вбирая талый снег.
Бреду, иду по лужам на асфальте,
Где солнце оставляет мокрый след.
 
 
Обрушилась энергия пространства
На белые огромные пласты.
Вернулось солнце из холодных странствий,
Вновь растопило снежные холсты.
 
 
Внезапность потепления отрадна.
Морозец отступил. Бежит ручей.
В блаженстве я теплу так рада,
Что загораю к радости лучей.
 
 
Лишь ты, как снег, явился и растаял,
Тепло твое осталось лишь со мной.
Иль это мои мысли вновь витают?
Иль танец солнца этому виной?
 
 
Весне скажу спасибо в вальсе солнца
За возрождение чудное земли!
Немного подморозило. И солью
С песочком вместе под ноги мели…
 
13 марта 2001.
Пять роз
 
Розы я поставлю на столе,
Сильные вишневые бутоны.
Можно розы вырезать в свекле,
Только неживые в сердце тоны.
Побеждает прелесть свежих роз
Жаль, любая молодость мгновенна.
Горделивость роз, их милых поз,
Уступает вялости посменно.
 
 
То одна поникнет головой,
В лепестках ее возникла сухость.
Это так природа тянет в бой,
И казнит за срезанную глупость.
Пять красавиц роз стояли в вазе.
У одной засохли лепестки.
Стебель у второй согнулся в джазе.
Третья – почерневшие листки.
 
 
У четвертой? В меру осторожно
Держится и вянет лишь чуть-чуть.
Пятая красавица – хорошая,
Все еще цветет и можно дуть…
Лепестки ее крепки, надежны.
Не слетает крайний лепесток.
Распустилась роза осторожно.
Иглы – уколись, проводят ток.
 
 
Горько наблюдать роз увядание,
Можно в руку взять все лепестки.
До свиданья, розы! До свиданья!
Розы – календарные листки!
 
14 марта 2001
Темперамент
 
– Темперамент – это что?
– Призрачное счастье.
– Кто вас любит и за что?
– Кто над вами властен?
 
 
Темы женские порой
Надоели многим.
– Вы скажите, где герой,
Что не видит ноги?
 
 
Все наскучит и пройдет,
Но пока ревнуйте.
Кто вас любит – тот поймет,
Полюбите – воркуйте.
 
 
Темпераментно перо?
А стихи забыты?
Публицисты не Пьеро,
Двери душ прикрыты.
 
 
Темперамент – хорошо,
С ним все в жизни лихо.
С темпераментом – грешно,
Громко, а не тихо.
 
5 мая 2001
Желтый тюльпан
 
Под звуки дивные рояля
Тюльпан раскрылся за окном,
Как будто солнышко стояло
На клумбе, спящей детским сном.
 
 
Красиво ветер трогал ветви
С нежнейшей первою листвой,
Денек был облачный, но светлый,
Как звуков частый, чистый бой.
 
 
Замолк рояль. Исчезли звуки.
Прощалось солнышко одно.
В тюльпане желтом ждет разлука,
Все лепестки с ней заодно.
 
 
Прошла всего одна неделя,
Вновь клумба желтая стоит.
– Да, сила солнышка не медлит, —
Сказал про то один пиит.
 
 
Замолк рояль. Исчезли звуки.
Прощалось солнышко одно.
В тюльпане желтом ждет разлука,
Все лепестки с ней заодно.
 
6 мая 2001
Ты мой рассвет
 
С рассветом вновь явился ты ко мне,
Любимое чудесное мгновенье.
Ты мой рассвет далекий. Ты мне мил.
Ты – ветерок иль, просто дуновенье.
 
 
Рассвет над домом – просто полоса.
Она, как тени светлые под бровью.
За этим домом спрятались леса.
А я пишу не ручкой – жизнью, кровью.
 
 
Немного милых, добрых, чудных слов
Влетели в мир над солнечным восходом.
Не досмотрела пару лучших снов,
Так будь ты моим летним Новым годом!
 
 
А это, значит, просто пару дней —
Ты мой рассвет и свет, и чары жизни.
Через два дня мне станет все видней,
Что ты исчез весь в коже, словно жилка.
 
 
Я поднимаю бровь навстречу снам,
Под ней полоска, тихого рассвета.
Я рада твоим призрачным словам,
Я рада снова утру, как привету.
 
6 мая 2001
Книжная жизнь
 
Я оставляю мир сиюминутный,
Входя без слов в течение веков,
Где жил народ могучий или смутный,
Где был народ счастливым без оков.
 
 
Жила и я во всех веках когда-то,
Пройду века я с помощью страниц.
Мне безразличны часто в книгах даты,
Я еду по векам, но без возниц.
 
 
То окунусь в пещеры и ущелья,
То посмотрю в субтропиках леса,
То с древними кочую по кочевьям,
То в тундру забегу на полчаса.
 
 
То вдруг пройду я Арктику и тундру,
То в Англии останусь на часок.
Все! Хватит! Грим! Немного светлой пудры…
Я ухожу в действительность, дружок.
 
 
Действительность моя – сплошные книги.
Стихи, стихи, стихи за рядом ряд,
В них тянутся закладки, как визига,
Хотя читаю я почти подряд.
 
8 мая 2001
Вечерний дождь
 
Отбросив все нескромные приветы,
И зная, вечер этот только мой,
Забыв мгновенно лишние советы,
Я ухожу под дождиком домой.
 
 
Дождь заставлял идти довольно быстро,
Бил по зонту и в буйстве был хорош.
Как хорошо: вода прибудет в Истре,
И дождь польет любимейшую рожь.
 
 
Но на балкон дождю закрыты двери.
Иду домой, чтобы полить цветы,
Им отдаю и воду, и доверье.
Дождь за стеклом и мокрые листы.
 
 
Пусть зависть к постороннему ненастью
Да не коснется зелени моей!
Я все полью! Залью! Пусть то опасно.
Пей мой лимон! И кактус тоже пей!
 
 
На этом все. Задерну в мир я шторы,
Мои ненастья смоет сильный дождь.
А дома против бед одену шоры,
На поле вновь растет спокойно рожь.
 
16 мая 2001.
Ваш облик
 
Вы извините мой строптивый нрав,
Я ревновала к маленькой кокотке,
И в глубине района и управ,
Я не была покладистой и кроткой.
 
 
Вы предпочли другую, не меня.
Быть может, и она была планктоном?
Года и ночи календарь менял,
А встреча откликалась грустным стоном.
 
 
Когда проснусь, то вспоминаю Вас,
Когда засну, то вижу Вас на фото.
Не думаю, что это только фарс,
И не сравню я Вас с любым и прочим.
 
 
Я облик Ваш на фото сберегу,
Он помогает в творческой работе,
И с Вами на одном я берегу.
Расцвел каштан, наверно, быть субботе.
 
 
Суббота встреч поэтов, вот и все.
Я не приду. Я больше не ревную.
Не верю или верю, – это всем
Не интересно, как планктон дрейфую.
 
18 мая 2001
Пихта
 
Нежнейшие иголки
Играют на ветру,
Они совсем не колки.
А рядом? Рядом пруд.
 
 
Как хочется затронуть
Иголки, шишки. Нет.
И сквер он тот же омут.
– Не тронь, – его ответ.
 
 
Пучками из иголок
Она вся по весне,
Как миллион приколок,
На ветках и везде.
 
 
Когда стареет пихта,
То под ноги летят
Короткой стрижки вихры.
И к краю сквера в ряд.
 
 
Подстриженная пихта
Осеннею порой,
Как выпитая пинта,
Как юбки рваный крой.
 
24 мая 2001
Любимец муз
 
Жил человек, любимец нежных муз.
Жену любил, не ждал чужих советов,
Цилиндр он носил, а не картуз,
Читал стихи поэт и в высшем свете.
 
 
Его стихи, поэмы, сказки – свет.
Да, свет, что излучает солнце.
Прозаик и мыслитель, и поэт,
Ликует он, сверкает так до донца.
 
 
Он мыслил изумительно в стихах,
Был непонятен призрачным натурам,
И потому остался он в веках,
В застывших и прекраснейших скульптурах.
 
 
Так можно необъятное объять?
На это лишь способен чистый гений!
Он музой в высшей степени объят.
Он монастырь из стихотворных келий!
 
 
Он человек! А, может быть, и нет.
Порой мне не понять объем великий,
Что выдал в лучший мир один пиит,
А может в том объеме чьи-то лики?
 
6 июня 2001
Неласковый
 
Ох, какой Вы неласковый, милый!
Вы сегодня немного чужой,
И стоите у крепости виллы.
Неприветливость – это, что шок?
Ох, какой Вы неласковый, милый!
 
 
Неприветливый Вы и ревнивый,
Но скажите: Любовь ни к чему?
Вы колючий и очень ранимый,
Так скажите то сердцу, ему.
Неприветливый Вы и ревнивый.
 
 
Встрепенулись все ветви у клена.
А березка поникла главой.
Ох, какой Вы еще зеленый,
Хоть на вилле слывете главой.
Встрепенулись все ветви у клена.
 
 
Эти здания, что нас окружают,
Сероватые окна небес,
Здесь за шторами много решают,
Не обходится там без невест.
Эти здания, что нас окружают.
 
 
Только мне улыбнитесь немного,
Осветите собой небеса.
Мой любимый такой недотрога!
И на клене всплакнула роса.
Только мне улыбнитесь немного.
 
7 июня 2001
Плотницкое дно
 
Вентилятор дует нежно,
Ване душно без него.
Ваня трудится прилежно,
И одет весьма легко.
 
 
Взрывы хохота тревожат
Запотевшее окно.
Капли дождика не вхожи
В это плотницкое дно.
 
 
Дождик бешено, надрывно
Барабанит по стеклу.
С миром дождь дает обрывы.
Ваня смотрит на пилу.
 
 
От рубанка доски были
И чисты и холодны.
Было, было, грязь поплыла,
Но от бревен отлегло.
 
 
Воздух стал послушно влажный
И дыханье песнь поет.
Вентилятор хоть и важный,
Но он влажность не дает.
 
13 июня 2001
Глаза шофера
 
Глаза шафера, как мерцание звезд,
Они охотно едут за мечтами.
В московских пробках многих он провез.
Дома. Дороги. Пассажиры – дамы.
 
 
И все же есть маяк его дорог,
Вернется вновь к нему его машина,
Так много лет, и это, видно, рок:
Между сердцами действует пружина.
 
 
Он завоюет ласку женских рук,
Ему прольются капли с полной чаши,
И дома он не вцепится в свой руль.
А чашка что? Ее любимый – чайник.
 
 
И вечный флирт – вечерняя мигрень,
Врачует все раскованность ладоней.
Колено – это что? Трамвайный рельс?
Но голос вновь волнуется и тонет.
 
 
А в голове сцепление сильных рук,
Их плен так упоительно реален,
А стан все ближе, как надежный друг,
А поцелуй от чая: теплый, алый.
 
16 июня 2001
Спокойствие
 
Смотрю на мир в окно спокойно,
Пусть ты забыл меня совсем.
Я слышу стук ночных вагонов.
Дорог железных рядом семь.
 
 
Могу не ехать никуда я,
Вокзал и так невдалеке.
И кто-то в поезде гадает,
А кто-то едет налегке.
 
 
Открыты настежь все окошки.
Светлеют звезды. Тьма. Огни.
Спокойно спит сегодня кошка,
И тишина. Коты одни.
 
 
И если ласки слишком часты,
Как солнцепек они нужны.
Любви порыв, друзей участье,
Все если в меру – не страшны.
 
 
Мысль улетела в тьму ночную,
Осталась трепетная тишь.
Я по мечтам своим кочую,
Спокойна я. А ты, где спишь?
 
19 июня 2001.
Заколдованная любовь
 
Среди лесов есть редкие просторы,
Где берег речки, пляж и бастион.
Здесь дуют на свободе ураганы.
И там, где бастион встречает Он.
 
 
В подобных встречах редкое везение,
Когда мы с разных мест спешим в одно.
Его я не увижу в воскресенье.
Коль я не с ним – в Его глазах темно.
 
 
Какая-то нелепая влюбленность
Проходит затаенно. Так года
Жизнь без касаний, словно накаленность
Исчезнет, прикасаясь навсегда.
 
 
Волшебная нетронутость нетленна.
Влюбленность мимолетная легка.
Он взглядом не коснется и колена.
Не тронет мою грудь его рука.
 
 
Все точно заколдовано. Так надо.
Мне быть красивой надо на века.
Вот солнце заглянуло нам в пенаты.
Он мимо пробегает, как всегда.
 
 
Он тридцать раз за два часа прошелся
Вокруг меня. А может не меня?
А может мимо плеч, что греет солнце?
А может что-то сам в себе менял?
 
19 июня 2001
Свадьба
 
На столе: коньяк и стерлядь.
За столом: Она и Он.
Он – мужчина жизнью тертый,
А Она – девичий сон.
 
 
Платье – меньше не бывает,
А костюм – чернее нет.
И летали ноги в вальсе:
Он ее над полом нес.
 
 
Не мешали вовсе гости:
У них есть свои дела.
На застолье тоже тосты.
Повара… Морковь цвела.
 
 
Все кружилось и мелькало,
Пило, пело, ело… Хмель.
Счастье пенилось, сверкало.
Кто на свадьбе видит мель?
 
 
И остались: ОН – ОНА.
Он – поведал похождения.
Сжались губы. Жизнь грустна.
Счастье было наваждением.
 
25 июня 2001.
Переход хода
 
Мне опять немного повезло…
Я смотрю с гранитного балкона,
Рядом пруд и воду бьет весло.
А вдали, где были полигоны
 
 
Белый город, словно облака.
В редкой чистоте дневного неба
Жизнь спокойна, солнечна, легка.
Чудный день. Все горести нелепы.
 
 
Воздух, свежескошенной травы,
Я вдыхаю вместе с теплым летом.
Господи, куда девались Вы?
Проходная. Все. Вид под запретом.
 
 
Прохожу к себе, как в бастион.
Мощные природные расколы.
Даже очень опытный шпион,
Не найдет охранные проколы.
 
 
Лето остается позади,
Исчезают окна дивных башен.
Окон нет. Пол – мрамор. – Проходи…
И не видно. И пейзаж не важен.
 
28 июня 2001.
Деловое утро
 
Верхушки деревьев проткнули туман.
В траве усмехаются росы.
На окнах машин зайчик едет, он мал.
Спят бабочки или стрекозы.
 
 
Такой ранний час для людей деловых,
Кто едет на службу, работу.
В такой ранний час меня ждешь тихо ты,
Тем самым лишая свободы.
 
 
Вот ты. Робкий взгляд. Наша встреча для дел.
Верхушка работ и заданий.
Потом день тумана, возможных побед.
Но все это в лучшем из зданий.
 
 
Здесь зайчик не бросит в компьютер свой блик.
Пора. Ожидают проблемы.
Растенья – стрекозами выгнули лик,
А бабочки – галстуки схемы.
 
 
Чертеж и компьютер, и редкий твой взор.
Вопрос: «Что еще непонятно»?
Потом все что сделано, книжный обзор.
И все. На сегодня все ладно.
 
07 сентября 2001.
«Компьютер – это хорошо…»
 
Компьютер – это хорошо.
Он весь в своих секретах.
Ты только чертишь? А еще?
Передаешь ответы.
 
 
Скорее нет, а вдруг потом
Тебе отключат сайты?
Поскольку вирус…
И еще… тебя читают с Мальты.
 
23 августа 2001
«Капли на окне, капли на руке…»
 
Капли на окне, капли на руке
Некогда стереть. Некогда сидеть.
Я звоню ему, солнцу своему.
Он ответил мне: – Мысли в седине.
 
 
Ревности бросок, ровный, как брусок.
Может он и прав, уж такой мой нрав.
Ветер вдруг затих и родился стих.
 
9 сентября 2001
Осенняя ваза
 
Волшебство и уют среди древней листвы.
Полоса уходящей дороги.
Мы проделали путь сквозь учебы пласты,
Перейдя разногласий пороги.
 
 
И сегодня тепло. Бабье лето. Цветной
Полушалок набросила осень.
В отношеньях с любимым какой-то цейтнот.
А листву осень бросила оземь.
 
 
Улыбнись, объявись и не будь ты вдали,
Подойди постепенно, не сразу.
И надежду свою на тепло утоли…
Но не склеить осеннюю вазу.
 
 
И поэтому мы каждый сам по себе,
Словно с дерева врозь разлетелись,
Вместе были еще мы с тобой в сентябре,
В октябре навсегда разлетелись.
 
 
Видно больше нам встречи совсем не нужны,
Мы созрели для личных свершений,
Но красоты листвы еще будут важны
Для каких-то всех дел завершенья.
 
13 сентября 2001
Сине – черное
 
Небо сине-черное и горит звезда,
Что-нибудь беспечное в мыслях иногда.
Как же возникает жизненный наш путь?
Линией незамкнутой, ломанной чуть-чуть?
 
 
Или, как недвижимость, редкая порой.
Может антикварная? Может лом горой?
Ведь с годами кажется: вишня отцвела.
А вишневка медленно мысли вдаль вела.
 
 
Утро набирает за домами свет.
Темнота сникает. Сказанное – бред.
Кофе без батона. Лампа. Ручка. Тик…
Время пробегает. Город мой притих.
 
 
Только ненадолго. Слышно шум машин.
Дверь во двор смолкает мягко от пружин.
Дом, как многогранник, как пчелиный рой.
Дом и есть недвижимость, только дверь закрой.
 
 
Где-то у подъезда вишенка стоит,
А на ней осенний красный лист горит.
Небо сине-черное и горит звезда.
Что-нибудь беспечное в мыслях иногда.
 
19 сентября 2001
Молчание осени
 
Занавес сияет в ярком свете,
Пропуская теплые лучи.
Замечаю осени приветы
Золотые. Милый мой, прочти.
 
 
Клена лучезарные зарницы
Ярко среди осени царят,
И слегка качаясь, как ресницы,
С ветром очень мирно говорят.
 
 
Грустные сегодня наши очи.
Ты молчишь, как будто дикий клен.
Наши дни становятся короче.
Голос твой сезоном опален.
 
 
Ты, как Осень, весь русоволосый,
И красивый, только изнутри.
Я молчу. Кричат одни вопросы.
Твой ответ так тщательно побрит.
 
 
Утомилось солнце. Рядом тучи.
Не прочесть тебя. Ты извини.
Твой характер, это просто кручи,
И молчанье осени звенит.
 
22 сентября 2001
Герой туманов
 
Осенней порою навстречу
Идет мой любимый Герой,
Ведет он об инее речи
Прекрасной осенней порой.
 
 
Как будто всю нервность земную
Немного пристукнул мороз.
Его не люблю, не ревную,
И мир очарованный прост.
 
 
Исчезли туманы и росы,
И иней лежит на траве.
Деревьев замерзшие позы
Плывут мимо дивных бровей.
 
 
Проплыли деревья в молчанье,
Качнулась седая трава.
Росы и тумана венчанья.
Не просит моя голова.
 
 
А может быть это и прелесть
Пройти, будто два корабля.
И мысли у нас серебрились,
Как первый из инея плен.
 
28 сентября 2001
Лампа
 
Склонилась лампа надо мной.
Металл светился золотисто,
И с деревянной темнотой
Стекло соседствовало чисто.
Рука держала предо мной
Страницы мудрого поэта,
И чем поэт писал сильней,
Тем больше загоралось света.
 
 
Не удержалась вдруг рука:
Взяла тетрадь, взяла чернила,
Но мысль о лампе так легка,
Что лампа вовсе не светила.
Мне привезли перо жар птицы.
Оно над зеркалом царит,
В нем отражаюсь я царицей,
Когда та лампа не горит.
 
 
Вдруг загорелась: лоб, как мрамор,
Сиял величественно взгляд,
Перо служило вместо рамы.
Да, с лампой все пошло на лад.
Склонилась лампа надо мной.
Металл светился золотисто.
И с деревянной темнотой
Стекло соседствовало чисто.
 
23 сентября 2001.
В изголовье осени
 
Божественно свеченье небосклона
На увяданье лиственных пород,
На «Здравствуйте» и редкие поклоны,
На весь московский человечий род.
 
 
Уже замерзли стекла на машинах,
Вцепился иней, закрывая свет.
Домов, неугомонные вершины,
В антеннах посылают свой привет.
 
 
Привет и ты, родное Подмосковье:
Холодный воздух, солнце и леса,
Где Осень положила в изголовье
Златые, голубые чудеса.
 
 
Голубизна небес и водных гладей
Среди безбрежной лесополосы…
Здесь люди все прошли, по каждой пяди,
По каждой пряди лиственной косы.
 
 
На берегах реки лежат равнины,
А в изголовье осени леса,
Летают среди золота машины,
Где есть асфальта – лента, полоса.
 
1 октября 2001.
Осенний бал
 
Осенний бал у золушки в разгаре,
Златое платье вьется до земли,
Она на берегу в хмельном угаре
Среди своей взыскательной семьи.
 
 
Она в восторге смотрит на дворецких,
Немеет перед зеркалом пруда,
Она открыла ненароком дверцу,
Где будто не бывала никогда.
 
 
А ведь все те же, те же горизонты,
Да и деревья те, что рядом с ней.
Пятнадцать дней ей золотиться солнцем,
Но в царской роли – многое видней.
 
 
И рядом Он, иголками покрытый.
Он просто пихта в осени потерь.
Для золушки на солнце Он открытый,
Открыта ненароком счастья дверь.
 
 
И потерять листочек, словно туфлю,
Ей не впервой, пусть принц ее найдет.
Он – пихта. Он заметит: она тут ли…
Его красавица по осени так ждет…
 
5 октября 2001.
Голубой контур
 
Голубые ели, голубые зданья,
Голубые очи, голубой простор.
За столом решают новое заданье,
С перламутром ноготь вновь решает спор.
 
 
Кромка голубая – украшенье ели,
Перламутра блестки – украшенье рук.
За столом по кромке – совещанье. Сели.
Надо всем обдумать цель вопросов. Круг
 
 
Почти что замкнут, и лишь по цепочке
Беглые ответы собраны в одно
Новое решенье. И сверкнули очи: все.
Похоже верно. С вами заодно.
 
 
Белые сорочки приняли заданье,
А компьютер взялся разрешить вопрос.
У машины с мозгом новое свиданье,
На его решенье есть не первый спрос.
 
 
Голубые ели. Голубые зданья.
Голубые очи. Голубой простор.
За столом решили новое заданье.
С перламутром ноготь отвергает спор.
 
7 октября 2001


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное