Паола Чони.

Горький-политик



скачать книгу бесплатно

Перевод с итальянского под общей редакцией Марины Ариас-Вихиль


Рецензенты:

доктор исторических наук Е.С. Токарева (ИВИ РАН)

доктор исторических наук В.П. Любин (ИНИОН РАН)


© П. Чони, 2018

© М. Ариас-Вихиль, А. Голубцова, Т. Чайковская, пер. на русск. язык, 2018

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2018

XX век в зеркале Максима Горького

Книга Паолы Чони является оригинальным историческим исследованием места и роли Горького в истории XX века, как своеобразного «зеркала» российской и советской политической истории и шире, как одного из тех европейских интеллектуалов, кто повлиял на формирование ценностных ориентиров в политике и культуре XX века.

Автор отмечает возрождение интереса к «феномену Горького», как в российской, так и в западной историографии и утверждает, что реконструкция политико-интеллектуальной биографии Горького, необходимая для выяснения причин многих его решений, призвана вернуть писателю место, которое по праву должно принадлежать ему в европейской культуре.

Глубокое изучение всего комплекса проблем, связанных с изучением «феномена Максима Горького», позволило автору осуществить воссоздание интеллектуальной и политической биографии писателя в контексте изменяющихся исторических ситуаций; рассмотрение характера и форм включенности М. Горького в политические процессы и события первой трети XX века; исследование взаимоотношений М. Горького, власти и общества в условиях нарастания тоталитарных тенденций в социалистическим государстве; освещение проблемы «М. Горький и интеллигенция»; анализ современных дискуссий вокруг феномена Горького в политической жизни XX века.

Новизна работы заключается, во-первых, в том, что в нем впервые проводится комплексное исследование феномена Горького-политика, рассматривается весь спектр различных компонентов такого явления как политическая биография писателя. Феномен Горького-политика показан как органическая составляющая социально-политических и идеологических процессов, проходивших в России в первой трети XX века.

Во-вторых, она обусловлена также значительным массивом документальных источников, многие из которых до настоящего момента не вводились в научный оборот. Такое расширение научной информационной базы, утверждает П. Чони, непосредственно связано с перестроечными процессами в России середины 80-х годов. Открытие архивов и возможность свободного высказывания собственного мнения привели к необходимости радикального перечитывания и переоценки всей политической истории Советской России и, конечно, истории литературы этого периода. Вплоть до перестройки оценки творчества и личности писателя отличались пристрастностью и предубеждением.

Среди этого рода документов следует выделить неопубликованную переписку, хранящуюся в европейских и русских архивах. Автор анализирует также новейшие публикации наследия Максима Горького, серию статей «Несвоевременные мысли», «Очерки о русском крестьянстве»; воспоминания деятелей русской эмиграции, близких к горьковскому окружению, и ряд других.

Особо автор выделяет X том серии “М. Горький. Материалы и исследования. Горький в зеркале эпохи” (2010) с перепиской Горького и Богданова”, хранящейся в Архиве Лелио и Лисли Иссокко-Бассо (Archivio Lelio e Lisli Issocco-Basso), доступ к которому стал возможен лишь в 2010 г., а также его письма, опубликованные лишь в конце 1980-х – начале 1990-х гг.

Работа Паолы Чони вносит существенный вклад в разработку таких тем, как отношения власти и творца, вождя и интеллигенции в условиях утверждения тоталитарной политической культуры, исследование места Горького среди мировых идеологических и философских течений и российских политических тенденций, связь политики и культуры социализма. Выявлена внутренняя логика развития взглядов Горького от раннего периода его творчества через взгляды времен революций к компромиссу со Сталиным.

Судьба Горького, утверждает автор, это судьба литератора, который не видел свое художественное творчество вне общественной и политической ответственности. «Феномен Горького» и в историческом контексте и в современных дискуссиях отражает состояние социума и общественного сознания, которое к нему обращается, и через феномен Горького пытается осуществить собственную идентификацию.

Зав. Центром религии и Церкви Института всеобщей истории РАН
Д.и.н. Е.С. Токарева

Введение

В первую треть XX века Россия прошла уникальный исторический путь от самодержавной монархии к созданию первого в мире социалистического государства, в котором стремительно нарастали тоталитарные тенденции. За три с небольшим десятилетия в России несколько раз кардинально менялись картины политической жизни и формы политической культуры, структура общества и социальных отношений системы общественного сознания. Эта эпоха выдвинула на авансцену истории выдающихся политиков-революционеров, преобразователей общества, властителей дум. Среди них особое место принадлежит М. Горькому, писателю и деятелю культуры крупнейшего масштаба, не занимавшемуся целенаправленно политической деятельностью, но постоянно оказывавшемуся в средоточии политической борьбы и идейных столкновений. В то же время М. Горький был одним из тех европейских интеллектуалов, кто повлиял на формирование ценностных ориентиров в политике и культуре XX века. Изучение творчества А.М. Горького было одним из магистральных направлений советского литературоведения. Он трактовался как эталонная фигура социалистической культуры, как основоположник и незыблемый столп социалистического реализма. Начиная с девяностых годов, исследователи продвинулись вперед в создании объективного психологического портрета М. Горького, открыв ранее остававшиеся в тени грани Горького-человека. Стало очевидно, что масштаб личности Горького фактически не проявлен в политической истории XX века.

В западной историографии возродился интерес к М. Горькому, которого начали рассматривать не столько, как собственно писателя, но как интеллектуала, включенного в сложнейший исторический и политический контекст. Более того, появилось предположение о существовании «феномена Горького» в его совокупности личностных, творческих, идеологических и политических аспектов. Феномен М. Горького стали характеризовать как один из самых показательных для формирования современных взглядов на историческую ситуацию и политическую борьбу 1920–1930-х гг. в СССР и в Европе.

Изучение феномена Горького как своеобразного «зеркала» российской и советской политической истории, отношения власти и творца, вождя и интеллигенции в условиях утверждения тоталитарной политической культуры (что было характерно не только для СССР, но и для ряда европейских стран в 20–30-х гг. XX века), а также шире – исследование места Горького в рядах европейской интеллигенции требует комплексного подхода и кардинального пересмотра устоявшихся стереотипов, ибо находится на скрещении многих гуманитарных наук и идейных концепций. Однако при этом историческая составляющая «феномена М. Горького» оказывается определяющей в совокупности конкретных методов исследования[1]1
  Вопросу реинтерпретации биографии и творчества М. Горького посвящены статьи: Книгге А. Новый или вечный Горький? О проблемах реинтерпретации личности и творчество писателя // Максим Горький и литературные искания XX столетия. Горьковские чтения, Нижний Новгород 2002; Niqueux M. Le renouvellement des ?tudes sur Gor’kij (1986–1996) Revue des ?tudes Slaves, Н. 68-4 С. 541–553; в книге Л.А. Спиридоновой «Настоящий Горький»: мифы и реальность», M. 2013 подводится итог публикациям о писателе за последние годы.


[Закрыть]
. Исторический контекст во многом сформировал «феномен Горького», но и сам Горький повлиял на историческую ситуацию и политическую борьбу в СССР и Европе.

Однако в последнее двадцатилетие многие публикации, посвященные Максиму Горькому, касались политических аспектов его биографии, в то время как интерес к его литературному творчеству значительно сократился[2]2
  В Италии произведения М. Горького, за редчайшим исключением, больше не переводятся. В 2017 году вышло новое издание романа Мать, (Editori Riuniti University Press, Roma 2017) спустя десятилетия после последнего перевода.


[Закрыть]
. Некоторые решения, принятые писателем в последние годы его жизни – например, поддержка сталинской культурной политики, или оправдание лагерей, которые он считал местом исправления преступников, – радикальным образом повлияли на оценку его произведений.

Как справедливо пишет Л.А. Спиридонова: «Горькому не прощали, да и теперь не прощают, искренней увлеченности идеями социализма, связи с партией большевиков»[3]3
  Спиридонова Л.А. Настоящий Горький: мифы и реальность», M. 2013. C. 6.


[Закрыть]
и «до сих пор жизнь и творчество писателя трактуют тенденциозно и необъективно, подкрепляя свои суждения высказываниями И. Бунина, Б. Зайцева, В. Набокова, З. Гиппиус, Д. Мережковского, А. Солженицына и многих других»[4]4
  Там же. C. 29.


[Закрыть]
. И все же помня о том, что Пастернак назвал Горького «гигантом», мы не можем ставить крест на его писательской и интеллектуальной деятельности. В первое тридцатилетие XX века Горький находился в центре политической борьбы, и пользовался значительным влиянием в этой сфере. Он был знаком с крупнейшими представителями европейской интеллектуальной элиты и являлся для них культурным ориентиром. Среди его корреспондентов мы обнаружим таких важнейших мыслителей того времени, как Б. Шоу, Р. Роллан, А. Франс, Г. Уэллс, Б. Брехт, Л. Барбюс, К. Каутский, Б. Кроче – и это лишь несколько примеров. Кроме того, он активно общался с главными фигурами на политической сцене в России. Горький неустанно занимался издательской деятельностью (стал основателем издательств, книжных серий, газет), боролся за спасение человеческих жизней и сохранение культуры. Часто положительные стороны его деятельности, его щедрость оставались незамеченными у исследователей, которые обращали большее внимание на его «поддержку» Сталина.

Последние годы его жизни были предметом наиболее пристального изучения, именно они определили точку зрения, с которой теперь рассматривается весь его творческий путь[5]5
  См. Rolet S. Le ph?nom?ne Gorki. Le jeune Gorki et ses premiers lecteurs, Lille, 2007.


[Закрыть]
. Однако, если мы рассматриваем какую-либо картину и концентрируем наше внимание на каком-то отдельном фрагменте, то общее впечатление от картины полностью искажается. На самом деле, чтобы понять причины неоднозначных решений, принятых писателем в конце жизни, необходимо еще раз изучить его политическую биографию: от первых революционных кружков и участия в революции 1905 года до открытия Каприйской школы. Идеи Богданова о пролетарской культуре и теории Луначарского о превращении социализма в религию (богостроительство) наложили отпечаток на всю биографию писателя и оказали решающее влияние на его политическую деятельность. Как мы знаем, идея богостроительства, которая будет художественно осмыслена Горьким в повести «Исповедь», встретила решительное противодействие со стороны В.И. Ленина, но была возрождена в период сталинизма и стала действенным инструментом власти в руках советского диктатора. Теории Горького и Луначарского, их светская религия, основанная на идее перерождения человечества через революцию, предоставили в распоряжение Сталина верное средство для оправдания культа личности, как элемента иного, более масштабного культа (разумеется, светского и рационалистического), выражавшегося в ритуалах и церемониях, которые не слишком отличались от обрядов традиционных религий. Таким же образом, основания пролетарской культуры, после серьезного пересмотра и очищения от изначально присущей им стихийности, стали частью идеологического арсенала новой советской власти. Но Горький был нисколько не виноват в этом перерождении его идей. Как и многие интеллектуалы того времени, писатель верил в утопию коммунизма, не представляя себе всех рисков развития сталинизма.

Только определив место Каприйской школы в истории большевизма, глубоко изучив теории, легшие в основу этого начинания, можно понять ту неоднозначную роль, которую сыграл Горький в политической борьбе начала тридцатых годов XX века. Так, свою речь на I Съезде советских писателей, получившую одобрение Сталина, Максим Горький взял из собственного эссе, запрещенного к публикации Лениным в 1908 году. Это один из фактов, доказывающий, насколько каприйский опыт глубоко повлиял на формирование политических взглядов Горького. В любом случае, создание Каприйской школы вовсе не было, как многие считали, «заигрыванием интеллектуалов»: напротив, теории, породившие это начинание, являются неотъемлемой частью истории европейского марксизма, его противоречий и искажений. Сегодня настало время заново изучить ту полемику, которая развернулась в среде русских социал-демократов начала века, проанализировать разногласия между разными теоретиками и, самое главное, переосмыслить роль Горького. Реконструкция политико-интеллектуальной биографии Горького, необходимая для выяснения причин многих его решений, призвана вернуть писателю место, которое по праву должно принадлежать ему в европейской культуре, и исправить историческую несправедливость.

Методологически данное исследование стало возможно благодаря тому, что сегодня в оборот вводится большое количество новых сведений. Такое расширение научной информационной базы непосредственно связано с перестроечными процессами в России середины 1980-х годов. Отсутствие исторической достоверности в трактовке феномена М. Горького в советскую эпоху во многом обусловлено тем, что большой массив архивных документов был закрыт для широкого исследования. В силу этого приоритет во многом принадлежал европейским ученым, которые пользовались зарубежными архивами, где хранились статьи и письма М. Горького, запрещенные в Советском Союзе, а также воспоминания представителей русской эмиграции, в том числе В.Ф. Ходасевича, Н.Н. Берберовой, E. Д. Кусковой, Т. Алексинской и др. Это давало возможность западным ученым приходить к выводам, в корне отличным от тех, которые выражала советская официальная наука.

Открытие архивов и возможность свободного высказывания собственного мнения привели к необходимости радикального перечитывания и переоценки всей политической истории Советской России и, конечно, истории литературы этого периода. Вплоть до переосмысления оценки творчества и личности писателя, которая отличалась пристрастностью и предубеждением.

С одной стороны, официальная советская критика, представлявшая Горького «другом и единомышленником Сталина», «первым пролетарским писателем»[6]6
  См., например, книги и статьи А. Овчаренко, Б. Бялика, К. Муратовой.


[Закрыть]
, с другой стороны, западная критика, которая, за немногими исключениями, в числе которых – исследователи самого высокого уровня, как, например, В. Страда, – доходила до полного отрицания заслуг Горького и превращала его в малозначительного и малоталантливого писателя, виновного в преследованиях литераторов при советском режиме[7]7
  Такое отношение свойственно многим русским интеллигентам-эмигрантам, в числе которых: Набоков В. Лекции по русской литературе, M., 1999, Солженицын А. Архипелаг ГУЛАГ, Париж, 1973, а также многим нашим современникам, например, Бем А. Письма о литературе, Прага, 1996, который пишет: «Предательская рука Горького легла на плечи русской литературы» (С. 138).


[Закрыть]
. Обе точки зрения следует признать тенденциозными. Однако в последние годы в России возникла и обратная тенденция: появилось много работ, в которых личность Горького анализируется более объективно, исследователи, стремясь к более уравновешенному взгляду, пытаются разрушить устоявшиеся представления о писателе, как позитивные, так и негативные[8]8
  Cм.: Басинский П.В. Максим Горький. Миф и биография, М. 2005 и более новая публикация того же автора Страсти по Максиму Горькому: 9 дней после смерти, М. 2011; к этому же направлению можно отнести и работы Л.А. Спиридоновой, в частности, Настоящий Горький: мифы и реальность, M. 2013.


[Закрыть]
. Целью данной работы является попытка свести обе позиции с тем, чтобы воссоздать по возможности объективный психологический портрет М. Горького – творческой личности и интеллектуала, явившегося знаковой фигурой сложнейшего исторического и политического момента европейской истории XX века.

Стремление исследовать феномен М. Горького в совокупности личностных, творческих, идеологических и политических аспектов открывает новые горизонты для изучения политической истории России первой трети XX века, а также европейской истории XX столетия в целом. Современная наука признает, что «перед горьковедением стоит задача нарисовать духовный портрет Горького без хрестоматийного глянца и весьма модной теперь среди публицистов огульной критики»[9]9
  Примочкина Н.Н. Писатель и власть. M. Горький в литературном движении 20-х гг. М., 1996. С. 4–5.


[Закрыть]
. О пробуждении интереса к писателю свидетельствуют и количество, и качество посвященных ему публикаций в России и зарубежом[10]10
  Публикации, посвященные Горькому за пределами России после развала Советского Союза, касаются его отношения к политике, оставляя без внимания его художественное значение как писателя. Последние двадцать лет выходило множество его политических биографий, в частности, Yedlin T. M. Gor’kij. A political biography. Westport, Conn.: Praeger, 1999. Elwood L. C. The political career of M. Gor’kij // Russia and East European History, Berkeley, 1984, с. 189–219, основанная на документах и переводах его публицистических статей, к ним можно добавить статьи и книги М. Нике и С. Роле, в которых однако важное значение отводится литературному аспекту. Его художественные произведения, напротив, почти не переводились (за исключением Франции, где были переизданы многие самые значительные его произведения). Интерес представляют некоторые зарубежные монографии, например, книга Х. Хейтсо, переведенная на много языков, в том числе и на русский под названием М. Горький: Судьба писателя (M. 1999), отличающаяся от других новизной интерпретации и рассматривающая большую часть произведений Горького в русле модернизма. Норвежский исследователь, в частности, отмечает, что предвзятая официальная советская критика, превознося некоторые произведения писателя меньшей значимости (как, например, «Мать»), совершенно отрицала важность наиболее интересных произведений Горького, созданных в последние десятилетия его жизни. Важными представляются сопоставления произведений Горького с литературным направлением европейского модернизма, особенно сближение пьес «На дне» и «Дикая утка» Г. Ибсена, сближение, подтверждающее один из основных тезисов данной работы о том, что ранние произведения М. Горького вписываются в широкий контекст кризиса, пережитого европейскими интеллектуалами в конце XIX – начале XX веков.


[Закрыть]
. Следует отметить исследовательскую работу по изданию полного собрания сочинений писателя, а также деятельность сотрудников Архива А.М. Горького Института мировой литературы им. А.М. Горького Российской Академии наук, в последнее время активно публикующих неизданные материалы, касающие творчества писателя. В период с 1996 по 2017 год были опубликованы 19 томов писем писателя, из которых треть писем увидела свет впервые. В числе неизвестных писем М. Горького оказались письма В.И. Ленину, И.В. Сталину, Л.Д. Троцкому, А. Богданову, Г. Ягоде, П. Крючкову, Г. Алексинскому, А. Коллонтай, Ф.И. Шаляпину и др. Как отмечают современные исследователи, эти письма «позволяют узнать те черты Горького, мыслителя, писателя и человека, которые в советском горьковедении не замечали или замалчивали. В них раскрывается подлинно горьковское отношение к марксизму, понимание социализма как новой религии масс, его роль в организации и деятельности Каприйской партийной школы, отношение к модернизму и другим проблемам»[11]11
  Спиридонова Л. Максим Горький: Новый Взгляд. M., 2004. С. 218.


[Закрыть]
. Фундаментальное значение для исследования политической биографии писателя в каприйский период имеет X том серии «М. Горький. Материалы и исследования. Горький в зеркале эпохи» (2010) с перепиской Горького и Богданова»[12]12
  Автором вступления к переписке является Л.А. Спиридонова. M., 2010.


[Закрыть]
, хранящейся в Архиве Лелио и Лисли Иссокко-Бассо (Archivio Lelio e Lisli Issocco-Basso). В течение тридцати лет историки не могли получить доступ к этим документам по причине их подготовки к публикации. До 2010 года в работах, посвященных сложным взаимоотношениям между Горьким, Богдановым, Луначарским и Лениным между 1908 и 1910 годами, ученые не имели возможности ознакомиться с документами напрямую и им приходилось ссылаться на статьи Ю. Шеррер, наиболее авторитетного на западе исследователя истории каприйской школы и конфликта Ленина и Богданова[13]13
  Многочисленные и имеющие фундаментальное научное значение статьи Ю. Шеррер указаны в библиографии. Каприйской школе в Италии посвящены также две работы: В. Страды (Strada V. L’altra rivoluzione. Gor’kij-Luna?arskij-Bogdanov. La “Scuola di Capri” e la “Costruzione di Dio”, La Conchiglia, Capri 1994) и П. Чони (Cioni P., Un ateismo religioso: dalla scuola di Capri allo stalinismo, Roma 2012); очень интересна книга М. Дэвида Фокса (David-Fox M. Revolution of the Mind: Higher Learning Among the Bolsheviks, 1918–1929, Cornell University Press, Ithaca (NY) 1997), в которой рассматривается влияние школ для рабочих (Капри, Болонья, Лонжюмо) на советскую политику в сфере образования. К перечисленным исследованиям нужно добавить трилогию «Неизвестный Богданов» в 3 кн., M. 1995, способствовавшую прояснению многих аспектов работы Каприйской школы и биографии Горького в те годы.


[Закрыть]
. Кроме того, увидели свет и многие письма Горького, долгое время лежавшие под спудом в архивных фондах[14]14
  Часть писем, хранящихся в Архиве Президента Российской Федерации, публиковалась в журналах «Известия ЦК КПСС» (1989, № 1, 2, 5, 7 и 1990, № 5, 7, 9), «Новый мир» (1986, № 1; 1989, № 10; 1990, № 1; 1997, № 9), «Новое литературное обозрение» (1999, № 40), в еженедельном приложении к «Российским Вестям» («Вести», 1993, выпуск 5, март), в «Литературной газете» (1986, 30 апреля; 1993, 10 марта; 1997, 19 февраля), в «Вопросах литературы» (1986, № 6, с. 156–173), Revue des Etudes slaves, 1992, LXIV, № 1, р. 143–156. Некоторые письма из архивов публиковались в иностранных журналах: Исаков С.Г. Неизвестные письма М. Горького В. Ленину, Revue des ?tudes Slaves Ann?e 1992 64-1 C. 143–156; Ревякина И. Неопубликованное письмо А. Богданова М. Горькому // Скандо-Слависа, Н 39 1993. С. 103–106.


[Закрыть]
. Для реконструкции биографии М. Горького в период Каприйской школы нельзя обойти вниманием хранящиеся в РГАСПИ письма М. Вилонова к его жене М. Золиной и другим политическим активистам, а также часть переписки между Богдановым и Горьким, которую подробно рассматривала в своих работах Ирина Ревякина[15]15
  Revjakina I. Intersezione di destini. Maksim Gor’kij i M.Vilonov // Strada V. (a cura di), L’altra rivoluzione. Gor’kij-Luna?arskij-Bogdanov. La “Scuola di Capri” e la “Costruzione di Dio”, La Conchiglia, Capri 1994;


[Закрыть]
, ставшая новатором в исследованиях взаимоотношений Горького и Богданова, а также проекта Каприйской школы. Среди ее статей особое место занимает «Максим Горький и Богданов. История отношений и переписка»[16]16
  Ревякина И.М. Горький и А. Богданов: история отношения и переписка. // Социальные и гуманитарные науки: реферативный журнал, серия 7, Москва 1996. C. 3–17.


[Закрыть]
, в которой не имея в распоряжении недавно опубликованных документов, исследовательница все же смогла дать исчерпывающую картину отношений двух товарищей по партии, предвосхищая последующие работы, посвященные данной теме. Тема взаимоотношений Горького, Богданова и Луначарского, а также формирования политических взглядов писателя подробно изучена А. Семеновой, на основании архивных материалов представившей в новом свете некоторые аспекты политической биографии М. Горького[17]17
  Семенова А. Сопряжение Идей… Сопряжение смыслов, Великий Новгород 2015, см. также важные работы Ю. Шеррер и Д. Стейлы, в том числе: Sherrer J. La crise de l’intelligentsia marxiste avant 1914: A. V. Luna?arskij et le Bogostroitel’stvo// “Revue des ?tudes Slaves”, Н. 51 1978, С. 207–215, это одна из первых работ по данной теме, и Steila D. La religione dell’umanit?. Gli inizi del collettivismo di Gor’kij (1907–1910),//“Aion-Slavistica”, Н. 3 1995. С. 303–327.


[Закрыть]
.

Публикация переписки А.М. Горького и Ромена Роллана, частично известная западным исследователям благодаря работе Жана Перюса «Cahiers Romain Rolland. Correspondance Romain Rolland – Maxime Gor’kij» (Cahier 28),[18]18
  Perus J. Cahiers Romain Rolland. Correspondance Romain Rolland – Maxime Gor’kij. Cahier 28, Paris, 1991.


[Закрыть]
позволила сделать большой шаг вперед в вопросе понимания принятых М. Горьким решений. Переписка, дополненная неизданными письмами, увидела свет в 1996 г. в XV томе серии «Архив А.М. Горького». Русское издание книги «Максим Горький – Ромен Роллан. Переписка (1916–1936)», в отличие от французского, более полное и знакомит читателя с неизвестными письмами Горького, а также включает варианты и черновики[19]19
  В собрании сочинений М. Горького в 30-ти тт. (M., 1949–1956) приведено лишь 22 письма M. Горького Р. Роллану, а в книге Переписка А.М. Горького с зарубежными литераторами 23 письма: 7 писем Горького и 16 Роллана.


[Закрыть]
.

Анализ переписки двух писателей и «Московского дневника» Ромена Роллана, опубликованного в России в 1989 году, послужил импульсом ко многим размышлениям. Двадцатилетняя дружба писателей, находившихся в постоянном контакте вплоть до личной встречи в Москве в 1935 г., позволяла им затрагивать самые разные темы, от чисто литературных до откровенно политических. Прочтение их переписки в полном виде дает возможность проследить развитие мысли Горького и его реакцию на наиболее трагические события истории XX века (первая мировая война, Октябрьская революция, фашизм, массовые репрессии), а также углубить понимание личности писателя и его психологии.

Анализу этих свидетельств отводит много места В.С. Барахов, автор монографии, подготовленной на основе богатейшей документации, в которой особенно подробно рассматриваются годы с 1917 и до самой смерти писателя. Исследователь, бывший Директор Архива А.М. Горького, прослеживает развитие мировоззрения А.М. Горького в широком контексте событий эпохи. В главе «От автора» он пишет, что в центре его внимания «оказывается драма Горького как мировоззренческая проблема, которая раскрывается в решающих, критических моментах послеоктябрьской биографии писателя (1917–1936). Фиксируя внимание на этом главном для себя аспекте, он [автор – П.Ч.] в тоже время полностью отдаёт себе отчёт в том, что масштабы темы открывают возможности для самых разных интерпретаций драмы Горького […] Свою цель автор видит в том чтобы на материале последних лет жизни Горького рассмотреть далеко не во всем познанную личность другим взглядом, показать его судьбу как символическое выражение драмы творческой интеллигенции нашей эпохи»[20]20
  Барахов В. Драма Максима Горького. М., 2004. С. 16.


[Закрыть]
.

В своем исследовании Барахов достигает этой цели и разворачивает перед читателем богатейший и убедительный материал, касающийся трагедии Горького последних лет его жизни. Автор обозначает границы своего исследования, мотивируя это невозможностью показать все аспекты сложнейшей личности интеллигента, что стало бы реально лишь “при условии обращения к ней многих исследователей»[21]21
  Там жe. С.16.


[Закрыть]
. В монографии видна попытка прочитать в трагичности судьбы М. Горького отражение противоречий его времени, но также на историческом отрезке, позволяющем с новой точки зрения вписать русского писателя в ряд наиболее значительных личностей XX века.

Примером удачной интерпретации ученого может служить прочтение переписки Горького с Ролланом, в которой автор подчеркивает человеческие и психологические аспекты эпистолярного диалога писателей, объединенных общими идеалами и «несокрушимой верой в прекрасное будущее, которое представлялось им в годы испытаний и потери душевной устойчивости более реальным, чем окружающая жизнь с её социальным хаосом, войнами и кризисами»[22]22
  Taм жe. С. 19.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

сообщить о нарушении