Панутос Клаудиа.

Прервавшиеся начинания



скачать книгу бесплатно

Число абортов продолжает расти; на данный момент каждый год в США делается 1,5 миллиона абортов. Это число вызывает тревогу, учитывая все возможные альтернативы контроля рождаемости, доступные американским парам. Нас глубоко беспокоит, что молодые девушки занимают позицию «ну, если я забеременею, я всегда могу сделать аборт»; это отношение отражается в текущем количестве абортов. Мы не можем поверить, что столь многие стали рассматривать аборт как способ контроля рождаемости, который в Китае, например, продвигается в качестве целесообразного метода. Неосведомленность о физическом ущербе и психологическом воздействии, об утрате, являющейся неотъемлемой частью аборта, позволяют использовать аборт в качестве способа контроля рождаемости, а не последнего варианта в определенных ситуациях, того требующих. Это пронизывающее невежество нужно побороть сознательностью, осмысленностью и проверкой наших ценностей.

Мы должны признать, что аборт вызывает то же чувство горя, какое испытывают те, у кого происходит выкидыш или у кого рождаются мертвые младенцы. Так же, как мы часто отметаем в сторону влияние выкидыша, мы практически полностью обесцениваем естественное горе многих женщин, которые делают аборт. Это горе может быть тем более ошеломляющим, что часто оно совершенно неожиданно. Когда жизнь женщины небезопасна, чтобы воспитать ребенка, она может уделять недостаточно внимания своим возможным чувствам утраты, пока аборт не будет сделан или хотя бы начат. Выражаясь словами женщины, которую мы консультировали: «Когда доктор начал производить аборт, я закричала. Прошло семь месяцев, и я не знаю, как остановить этот крик. Внутри меня он все еще звучит». Мы должны признать, что аборт – это связанная с деторождением утрата, которой также требуется исцеление.

Бесплодие

Исследование, проведенное национальным центром Статистики здравоохранения в 1983 году, показало, что более трех миллионов замужних американских женщин, не пользующихся средствами контроля рождаемости и желающих завести ребенка, не могут зачать. А это, ни много ни мало, две из десяти супружеских пар, согласно данным национальной организации RESOLVE, предоставляющей информацию и поддержку тем, кто сталкивается с проблемами с зачатием.

Причины бесплодия иногда ясны, а иногда нет. И у мужчины, и у женщины, как и у них обоих, могут иметь место дисфункции половых органов; бесплодность женщин, по оценкам, составляет 50-60 %, а мужчин – 30-40 %. Мы не будем пытаться исследовать все причины бесплодия, потому что мы хотим сфокусироваться на потребности бесплодных пар в поддержке в их горе и исцелении.

Бесплодие очень просто описывается как «спонтанное отсутствие детей» (Harrison, 1079). Существует «первичное бесплодие», когда зачатия ребенка не происходит, и «вторичное бесплодие», когда родители зачинают ребенка или детей, но не могут зачать снова. Вторичное бесплодие наблюдается приблизительно у 15 % населения. Любой вид бесплодия означает утрату.

Те, кто не может зачать желанного ребенка, естественно, чувствуют себя обделенными.

Они оплакивают утрату своего биологического наследия, утрату ожиданий от собственного тела. Они оплакивают несостоявшееся воплощение своей любви в ребенке, реальность любви, которую можно было бы увидеть, к которой можно было прикоснуться и взять на руки. Они также оплакивают потенциальную утрату самих себя, потому что после их окончательной смерти не останется детей, чтобы продолжить жизнь.

Бесплодие формирует чувство утраты как для отдельного человека, так и для пары. Многие анализы подразумевают физическое насилие, неотъемлемо связанное с любыми неестественными манипуляциями или хирургическими вмешательствами. Лечение может включать в себя риски и опасность, а также возможные неизвестные последствия. Результаты анализов и лечения могут оставлять пары в отчаянии.

Вместе с потерей спонтанности в сексуальных контактах пары часто испытывают потерю веры в свое физическое тело, а иногда даже и общее чувство того, что сами отношения в какой-то мере надломлены, повреждены или стали неполноценными. Часто присутствуют чувства вины, несоответствия и осуждения.

Некоторые люди могут горевать из-за ощущения, что они сходят с ума, по мере того как один тест на беременность за другим оказывается отрицательным, а никакой физической причины так и не выявляется. Возможно, эмоциональные факторы могут приводить к бесплодию. В нескольких исследованиях указывается, что зачатие произошло у прежде бесплодных пар после того, как они завершили или только начали процесс усыновления. Хотя повышенный стресс и тревожность могут на самом деле блокировать зачатие, легкомысленное предположение, что усыновление может каким-то образом ослабить напряжение и дать возможность началу беременности, может быть не только неверным для некоторых пар, но и неуважительным по отношению к их чувствам. Как и увещевания, которые часто делаются тем, кто пережил выкидыш, чтобы они «шли домой и попробовали еще раз», подталкивание к усыновлению в качестве катализатора беременности у бесплодных пар является в лучшем случае проявлением бесчувственности.

Другие исследования ссылаются на повысившуюся способность к зачатию у людей, сменивших партнера, когда, например, оценка способности женщины к оплодотворению резко повышается, когда она чувствует себя в безопасности в новых отношениях. Возможно, формирование более здоровых отношений в паре и создание более надежного фундамента для рождения ребенка могут снять внутренние блокираторы естественного здоровья и способности к зачатию. Однако такие возможности не должны использоваться в качестве эмоциональной дубинки, потому что пары, находящиеся в любящих и полноценных отношениях, все равно могут быть неспособны зачать ребенка.

В некоторых случаях может существовать связь проблемы бесплодия с эмоциями, которую можно разрешить, повлияв на физическую репродуктивную систему. Сьюзен пришла за консультацией и поддержкой после семи лет бесплодия. Она прошла несколько стадий анализов и лечения, не давших результатов. У нее был один сын в возрасте девяти лет, которого она легко зачала вскоре после свадьбы, но в последующие семь лет зачать больше не могла. Сын Сьюзен, Эдди, родился через три недели после того, как она узнала, что ее мать неизлечимо больна и ей осталось жить меньше года. Сьюзен и ее муж горевали во время рождения Эдди, находясь в шоке от новости, что мать Сьюзен вскоре может умереть.

Сьюзен и ее семья переехали в дом матери, и Сьюзен провела первые несколько лет жизни сына, заботясь о нем и своей умирающей матери. Она эмоционально отгородилась от большинства переживаний в тот период, чтобы выжить и справиться со смертью матери и огромным стрессом своей собственной ситуации.

В работе над горем по поводу ее собственной бесплодности стало ясно, что на самом деле она оплакивает потерю своей матери. Она провела необходимую работу с горем и освободилась от психологических и эмоциональных ассоциаций непомерной утраты с рождением ребенка. Через год она смогла зачать – это зачатие, как она чувствовала, можно было приписать тому, что ее эмоциональные муки разрешились и она вышла из продолжительного стресса.

Историю Сьюзен не следует истолковывать как диагноз или рецепт против бесплодия. На самом деле большая часть исследований не указывает на существование особых взаимосвязей между эмоциональной жизнью способных и неспособных к зачатию мужчин и женщин, но говорит о мириадах неизвестных возможных факторов, способных повлиять на любое обстоятельство жизни.

История Сьюзен может только напомнить нам, что каждую утрату следует в полной мере оплакать и исцелить, чтобы она не привела к последующей. Таким образом, первостепенное значение имеет признание бесплодия в качестве причины, вызывающей горе, и рассматривание родителей, которые не могут зачать, но отчаянно этого хотят, как скорбящих родителей.

Заключение

Каждый год к пострадавшим от связанной с деторождением утраты присоединяются новые горюющие: 600 000 – 800 000 женщин, у которых может произойти выкидыш, 60 000 переживших внематочную беременность, родители почти 250 000 жертв младенческой смерти, 15 000 родителей, столкнувшихся с СВДС, 1,5 миллиона женщин, сделавших аборт, и более 3 миллионов, которые не могут зачать. Все эти горюющие оплакивают то, что они потеряли, то, что будет продолжаться в каком-то смысле ограниченный период времени, а в другом – всю жизнь в виде незаполненных пробелов. Мы оплакиваем детей, которые когда-то существовали, а теперь ушли, и тех, которых никогда не будет. Мы оплакиваем наши мечты о первых шагах ребенка, первых словах, первых зубках. Мы оплакиваем шум детской игры, их голоса в классе, табели с оценками, которые мы никогда не увидим.

Наша задача – исцелиться, чтобы эти утраты и процесс их оплакивания мог стать богатым источником блага, а не непродуктивного страдания. Мы не можем забыть, но мы можем исцелиться.

Глава 3
Другие горюющие

Кроме миллионов родителей и членов их семей, оплакивающих потерянных детей, есть еще миллионы тех, кто горюет по поводу беременности и переживаний, связанных с родами. Хотя связанная с деторождением утрата может принимать разные формы, процесс оплакивания знаком и женщинам, выносившим ребенка, вне зависимости от их различного опыта. В этой главе рассматривается траур, связанный как с нормальным, так и травмирующим переживанием родов (включая преждевременные роды и кесарево сечение), а также горе от передачи ребенка на усыновление и продолжающийся процесс горевания на каком-то уровне от рождения и взращивания физически или психически неполноценного ребенка.

Как объяснялось во второй главе, мы приняли этот широкий подход, покрывающий многие связанные с деторождением утраты, по двум важным причинам. Мы повторим эти причины сейчас в контексте данной главы.

Во-первых, многие семьи переживают несколько потерь беременности, и каждую утрату нужно признать, чтобы процесс исцеления завершился. Например, кесарево сечение может предшествовать рождению мертвого младенца. Влияние смерти ребенка обязательно затмит любую утрату и стресс – как физический, так и эмоциональный, что может стать неотъемлемой частью (и мать это чувствует) последующего хирургического вмешательства.

Женщины, пережившие особенно травмирующие роды, могут испытать последующие утраты, такие как вторичное бесплодие, выкидыш или кесарево сечение. Пока чувства горя и, возможно, страха от травмирующих родов не будут исцелены, последующие беременности будут подвергаться большому риску осложнений. Часто случается, что эти женщины чувствуют грусть и подавленность в послеродовые дни или недели, они вспоминают о предшествующих утратах беременности – утратах, которые они, казалось, забыли.

Во-вторых, это помогает очертить круг внутренних переживаний утраты. Этот круг связанных с деторождением утрат поможет нам как в процессе персонального исцеления, так и в нашей способности понять и поддержать друг друга.

Мы считаем, что первостепенным для нашей общей способности к исцелению станет наш успех в противостоянии стремлению изолироваться и отчуждаться друг от друга. Когда мы думаем, что наше страдание больше, чем страдания чужие, или чувствуем, что наша боль выходит за пределы поддержки или понимания других людей, мы рискуем испытать еще большую утрату: отчуждение от наших друзей и любимых. Мы не хотим отрицать уникальность горя, которое может испытывать каждый из нас, но мы верим, что способны признать, поддержать и помочь исцелить боль друг друга. Слишком часто мы были свидетелями того, как горюющие родители теряли отношения с друзьями и любимыми – тогда, когда они и так слишком много потеряли.

Эти разорванные или испорченные отношения часто являются результатом непонимания, недостатка общения, невыраженного страха и берущей верх беспомощности. Осознав в большей степени сходство наших печалей, больших или малых, мы надеемся преодолеть этот разрыв в общении.

Дж. А. Гордон написал: «Трагедия нашей жизни – это стена, которой мы огораживаем свой дом… и замок, который вешаем на ворота, потому что они символизируют стену, которой мы ограждаем свои сердца» (Sherfan, 1971).

Мы надеемся, что, рассмотрев многие личины связанной с деторождением утраты, мы сможем признать любые утраты – в настоящем и минувшем, разрушительные и кажущиеся незначительными, – которые мы познали, а затем мы, возможно, разрушим стены, ограждающие наши сердца, чтобы все мы пришли к исцелению не поодиночке, а вместе.

Нормальное рождение и естественное горе

Племя тикопия Соломоновых островов объявляет о рождении как «мать родила», а не как «ребенок родился» или «доктор принял роды» (Raphael 1976). Только что родившую женщину каддо с Борнео родственники женского пола массируют, омывают и заботятся о ней (Meltzer 1981). Мексиканские майя пеленают молодую мать, как пеленают ее новорожденного, кормят и заботятся об обоих (Brazelton 1981).

Но немногим американским женщинам и мужчинам оказывается должная поддержка и почитание. На самом деле большинство родителей (особенно рожающих впервые) будут шокированы скорым исчезновением внимания, в котором они купались в течение беременности, тяжелой ношей и всеобъемлющими изменениями, присущими родительству, потерей отношений в паре и, возможно, изоляцией и одиночеством, которое они могут почувствовать. Чтобы мать (и отец) могли родиться, беременная женщина должна уступить им место. Тело, которое когда-то заполнял ребенок, должно «опустошиться», постепенно сокращаясь.

Джофри Ходсон в своей книге «Чудо рождения» (Hodson, 1981) описывает беременную женщину как имеющую измеримую энергетическую ауру, распространяющуюся на несколько метров, в отличие от обычного человеческого энергетического поля небеременной женщины. Далее он утверждает, что, как ясновидящий, видит белый дух материнства, напоминающий ангела-хранителя, нависающий за головой и спиной матери с ребенком. Хотя научных доказательств присутствия ангела-хранителя не существует, многие люди согласятся, что беременная женщина излучает особую энергетику, привлекающую во многих случаях необычное внимание семьи, друзей и даже незнакомцев.

На праздниках беременной уделяется особое внимание, и ее в буквальном смысле осыпают подарками. Будущие бабушки и дедушки звонят и пишут чаще. Конфликты с родителями обычно отодвигаются в сторону, и устанавливаются новые отношения.

Мужчины (будущие отцы) могут стать более внимательными, начать больше помогать по дому, заботиться о детях и преподносить приятные сюрпризы. Мужчины также могут почувствовать себя защитниками в большей степени. На самом деле будущие отцы тоже получают особое внимание. Биттман и Розенберг Залк (Bittman, 1978) пишут о «беременном» отце: «Те, кто его любят, будут любить его еще больше». «Беременные» отцы также могут встречаться со своими родителями на равных в большей степени.

Заправщики, водители автобусов, кассиры супермаркетов с большей вероятностью заговорят с беременной парой, поделятся опытом или дадут совет. На самом деле беременным женщинам в нашей культуре дают больше всего советов!

Для некоторых родителей это внимание может помочь исцелить одиночество и недостаток уверенности в себе. Оно способно разрешить старые конфликты отцов и детей, поскольку беременные родители сходятся со своими собственными родителями на равных. Несмотря на весь физический дискомфорт, переживание беременности может быть эмоционально удовлетворительным и исцеляющим с психологической точки зрения.

К сожалению, после родов слишком многие из этих преимуществ могут внезапно и существенно измениться. Дедушки и бабушки могут приходить в гости, но уделять большую часть внимания новорожденному. Они могут демонстрировать нежность к внукам гораздо более свободно и открыто, чем по отношению к собственным детям. В каком-то смысле любовь дедушек и бабушек может быть более свободной, потому что ноша взращивания, обучения и питания детей принадлежит главным образом родителям.

Друзья могут появляться редко, стиль жизни меняется, а личная свобода существенно сокращается или уходит в небытие.

Переход от беременности к родительству происходит очень быстро и обычно связан со стрессом. Как отмечает Хелен Дойч (Deutsch, 1945), «организм не успевает опомниться от огромного психологического шока родов, как он должен принять на себя новую физиологическую функцию – вскармливание ребенка». Этот физически стрессовый период к тому же осложняется быстрыми гормональными изменениями, которые могут сильно повлиять на внутренний эмоциональный баланс женщины.

Однако следует подчеркнуть, что послеродовой период является психологически тяжелым как для женщин, так и для мужчин. Многие женщины, сталкивающиеся с трудностями, не признают необходимых переполняющих эмоциональных порывов и чувствуют, что они не соответствуют стандартам или им чего-то недостает. Однако в 250 культурах мира родители в послеродовой период получают более подходящую случаю физическую и эмоциональную поддержку, чем на Западе.

Для матери племени тикопия, как и для матери во многих культурах, назначается «доула», – женщина, которая будет помогать, подсказывать, воодушевлять, поддерживать и баловать ее в послеродовой период. Западную женщину может поддерживать мать, если она живет рядом и хочет и способна помогать, или люди со стороны, такие как патронажная медсестра (получающая за свою работу заработную плату), но, возможно, в течение не более чем недели или двух. Неудивительно, что о западных родителях сложилось мнение, что они неумелые, нервные и подавленные!

Профессор Конрад Аренсберг называет этот период, в течение которого мать постепенно осваивается с ребенком и своей новой ролью, термином «становление матери» (Raphael, 1973). От американских матерей ожидают, что они освоятся со своей ролью матери за более короткий срок, чем кто-либо в мире. Часто, выйдя из роддома через несколько дней после родов, мы оказываемся предоставлены сами себе.

Таким образом, сталкиваясь с потерей внимания, с покинутостью обществом и изоляцией, женщина остается оплакивать свою беременность, хотя и приветствует новорожденного ребенка. Следует также отметить, что она с большой вероятностью может оплакивать несбывшиеся мечты о естественных родах, поскольку 92 % родов в американских роддомах все еще включают в себя врачебные вмешательства (Cohen, 1983). Роберт Мендельсон (Mendelsohn, 1981) пишет, что 10-20 % всех родов стимулируются; 85-90 % включают небольшие хирургические процедуры (эпизиотомию); а в некоторых регионах до 95 % родов включают использование препаратов.

Даже при том, что можно счесть оптимальными обстоятельствами, у американских родителей, вынашивающих ребенка, есть множество причин горевать. Тысячи писем в наших архивах и голоса родителей со всей страны привели нас к выводу, что нормальные роды также являются источником стресса и, возможно, болезненно разочаровывающей утратой при столкновении с несоответствующей поддержкой и отношением полного пренебрежения.

Элизабет Дэйвис (Davis, 1980) говорит, что раскрытие шейки матки – это маленькая смерть и начало нескольких смертей: беременности и существовавшей до этого семейной структуры. Проще говоря, чтобы могла родиться мать, беременная женщина должна умереть.

Травмирующие роды

В контексте западных традиций вынашивания ребенка травмирующие роды и нормальные роды в некоторых случаях могут быть одними и теми же. По крайней мере, женщины, с которыми мы работали, часто это подтверждали. Для наших целей в этой книге мы не будем предпринимать попытки дать определение травмирующих родов по какому-то внешнему стандарту, поскольку то, что является травмой для одного, другой травмой не сочтет. Однако наша культура не стремится уважать все чувства относительно вынашивания ребенка; поэтому мы считаем, что если женщина воспринимает свои роды как травмирующие, то, значит, для нее они такими и были.

Когда роды ощущаются как травмирующие, женщины (как и мужчины) теряют что-то большее, чем свои представления о том, чего они ожидали от родов. Они также теряют часть себя, потому что часто считают, что им чего-то недостает. Травмированные родами женщины оплакивают свои фрагментарные представления о родах и разбитое представление о самой себе. В уязвимом состоянии послеродового горя они могут испытывать трудности с тем, чтобы приспособиться к роли матери. Могут пострадать деликатные новые отношения между матерью и младенцем. Кроме того, этих женщин и их мужчин приводят в ужас любые возможные перспективы рождения еще одного ребенка.

Два вида родов – кесарево сечение и преждевременные роды – могут представлять особую сложность. Поскольку они, к сожалению, относительно часто встречаются, мы отдельно обсудим эти переживания в следующих разделах.

Переживание травмирующих родов требует признания, поскольку это реальность. Поскольку у слишком многих мужчин и женщин нет в сердце никаких радостных воспоминаний о рождении их детей, горечь этой утраты может пройти сквозь годы. Роды – это всегда мощное переживание; когда же они являются травмирующими, их влияние огромно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6